Следователь

Следующим утром Антон стоял у окна, меланхолично разглядывал новый день и вертел в пальцах незажженную сигарету, а у стола, спиной к нему сидел Попов и, на удивление, представлений не показывал и в словесной перепалке не упражнялся. Наконец Антон обернулся и подошёл к своему столу, где обнаружил лист бумаги, на котором пестрели буквы. — Так, интересно, — Шастун хмыкнул. — В связи с незаконным арестом объявляю голодовку и обет молчания. Попов А.С. Ладно, и чего ты этим добиваешься? Арсений вздохнул и тыкнул пальцем в настенные часы, показывающие одиннадцать утра, а затем потопал пальцами по столу. — А-а-а, понятно, понятно, — Шастун понимающе кивнул. — В 18:00 истекает срок твоего задержания. — Эх, дать бы ему сейчас по морде, а после пару раз дубинкой по ребрам, — мечтательно произнес Арсений. — Но низзя, низзя превышать полномочия. Верно, Антон Андреевич, прочитал я твои мысли? А через пять часиков вообще на свободу его отпускать надо. — Устроить тебе, что ли, встречу с гражданином Макаровым? — задумчиво протянул Шастун. — Кто таков? Не знаю и знать не желаю. — Ага, не хочешь, значит, боишься чего-то или кого? — Чего, кого? — Арсений пренебрежительно фыркнул. — Артист, — оценил Шастун, меряя шагами кабинет. — Даже глазом не моргнул. — Чего я тебе моргать должен? — парировал Попов, кривя губы в ухмылке. — Значит, не хочешь встречаться с Макаровым? Я даже понимаю, почему. — Ну, ты ж у нас умный. — Притворяешься дилетантом, мелким аферистом, но ты не мелкий, — вновь задумчиво произнес Антон, останавливаясь рядом. — Ну так что, позвать Макарова? — рыкнул Шастун, и Попов опалил его колючим взглядом. — Да хоть папу Римского. Чё ты, бля, угрожаешь, что ли? — В воскресенье в три часа ночи во дворе Макаров был убит ножом в спину! — Как убит? — ошарашенно произнес Попов, в одну секунду теряя весь свой лоск и самообладание. — Что ты тут строишь из себя, а? Думаешь, меня твои пять тысяч рублей интересуют? Ножом в спину! — буквально кричал преобразившийся на глазах следователь. — Да он ушел от меня! — Попов выдохнул. — Ушел да не ушел! Хватит мне тут по ушам ездить. Рассказывай! — Что рассказывать? — прошептал Попов, не сводя испуганных глаз со следователя. — Рассказывай, кто соучастник, где и когда. Где нож, где деньги, рассказывай! — А ты думаешь, это я! — орал в ответ на следователя Попов, непроизвольно копируя его манеру. — А тут и думать нечего! Поэтому и денег в той квартире не нашли, потому что ты их не брал. Ты наводчик! Почуял большой куш, пригласил на хату, опоил, дождался ночи, выгнал на улицу, а там дружок твой. Может, и не хотели убивать, но на этот раз так вышло, да. Только одного вы не учли — что я успел допросить его в скорой помощи! Арсений молча прожигал следователя взглядом, а Шастуна было не остановить. — Неужели ты думаешь, что я бы тут терпел тебя из-за каких-то пяти тысяч рублей? Кому ты на хрен сдался, шушера? Прокуратура мелкими кражами не занимается! Ну так как, где убийца, а? Где соучастник? Расскажешь все первым — облегчишь свою вину, а нет — так за двоих сидеть будешь. — Да ты что, Антон Андреич, миленький, дорогой, да ты что? Да разве я могу? Да, деньги взял я, а зарезать человека… ну как же! Я могу деньги взять у пьяного, но убить… нет-нет! — буквально в истерике кричал Попов, ерзая на стуле. — Значит, не хочешь выдавать подельника. Один пойдешь по сто второй, — процедил Антон, и Попов закусил губу. — Да ты что? Ну как же, я тебе честное слово даю. Не знаю я ни про какое убийство! — Значит, поехали в морг. — Зачем? — хрипло прошептал Попов, цепляясь пальцами за край стола. — Опознавать труп Макарова. — А я не поеду… не поеду! — Арсений в отчаянии затряс головой. — Это… это не я. Ну ты должен понять. Ну как тебе объяснить… ты должен разобраться, Антош, ты же умный, ну посмотри на меня, ну как я могу убить, ты что! — Не верю ни одному твоему слову, не верю. — А я сейчас про деньги расскажу, эти деньги я взял! — Поздно, теперь дело не в деньгах! — рыкнул следователь, и Попов вздрогнул. — Я все расскажу, все расскажу и ты поймёшь, что не я его. — Пиши! — Шастун жестом фокусника подсунул ему бумагу и ручку. — Пиши, где деньги, сколько их всего, пиши. — А я напишу, все напишу, — голос задержанного дрожал, а сам Попов, склонившись над бумагой, стремительно выводил признание. — Я принесу, принесу, они у меня там спрятаны. — Сколько денег, все пиши, — Антон склонился над ним, выхватывая глазами неровные строчки. — Что подсыпал в спиртное? — Цифазол, — Арсений шмыгнул носом. — Ого, запиши в протокол, — похлопал его по плечу Антон, — и подписать не забудь, ага, — дождавшись, когда на листе будет поставлена последняя точка, Антон выхватил со стола исписанный протокол и ещё раз пробежался по нему глазами. — Я забыл, я забыл написать, что про убийство ничего не знаю! Дай я допишу! — в панике Арсений вскочил с места, и тут в кабинет без стука вошёл сержант. — Товарищ следователь, гражданин Макаров доставлен для очной ставки, ожидает в коридоре. В абсолютной тишине Арсений медленно осел на стул и, сглотнув, обернулся, встречаясь с надменным взглядом следователя. На его глазах Шастун положил только что написанный протокол в папку, а папку положил в ящик стола. Курить хотелось невероятно, но он держался: ещё не время. — Ожидайте, — бросил Шастун лейтенанту, и тот вышел, захлопнув дверь. Арсений облизнул пересохшие губы, нервно засмеялся, закрывая лицо руками. — Расколол, на голый понт взял, теперь от прокурора медаль получишь за то, что дилетанта в тюрьму посадил. — Извини, так получилось, ты меня вывел, сам виноват, — Антон пожал плечами, комкая в руке так и незажженную сигарету. — Для тебя, между прочим, старался, чтоб мусор из бошки твоей вытряхнуть, чтоб ты жить по-людски начал. — От мусора слышу, — прошипел Попов, не сводя глаз с пола. — Ну да, ну да, как воровать — это мы герои, а как отвечать по закону — так это следователь говно. — Да пошел ты, будешь мне ещё тут морали читать, позови своего сержанта, надоел ты мне, — Арсений выдохнул, ероша свои волосы. — Может, условно дадут, я все-таки написал чистосердечное. — Вряд ли да и кто тебе поверит? — Ты, — медленно произнес Попов. — Я? — Шастун удивлённо приподнял бровь. — Ты, а если я деньги сам принесу, это будет добровольная выдача. — Исключено, — Антон покачал головой. — Ну как же так, ну хочешь ты со мной вместе сходишь, и я принесу тебе эти деньги! — Я не могу тебя отпустить, это исключено, — Шастун покачал головой. — Это не в моей власти. — Ну я принесу тебе эти деньги, плюс добровольное признание, плюс я арестованный на суд приду. Это должны учесть и, возможно, дадут условно. Ну только не тюрьма, Антош Андреевич, миленький, ну ты пойми, как же я в тюрьму-то. — Прекрати, — Антон поморщился. — Не могу тебя отпустить, это что, так просто? Надо мной прокурор твоего признания ждёт, а если что, полетят с меня погоны, проси, что хочешь, только не это. — Что хочу? — Попов запнулся и судорожно выдохнул. — А ты мне в тюрьму мороженное сможешь принести? Эскимо шоколадное. С тебя за это погоны не полетят? В абсолютной тишине Антон выдохнул, сцепив руки в замок, не выдержав пронзительного отчаянного взгляда синих глаз, покачал головой и начал что-то писать на одном из бланков. — Что ты делаешь? — с опаской спросил Арсений. — Это постановление об избрании меры пресечения и подписка о невыезде. Гражданин Попов, вы обязуетесь проживать по своему адресу и по первому вызову следствия обязуетесь являться. Подпиши. — Отпускаешь? — вымученно прошептал Попов, не веря в происходящее. — Отпускаю на время, — буркнул следователь. — Завтра в девять утра ты придешь и принесешь деньги, мы составим протокол о добровольной выдаче. Придешь? Попов кивнул, не сводя с него глаз. — Приду. — Сержант! — Антон обернулся к двери, дожидаясь, когда в нее войдут. — Уводить гражданина? — Товарищ сержант, я гражданина Попова освобождаю. — Как освобождаете? — опешил сержант. — Освобождаю под подписку о невыезде до суда. — Документы? — сержант нахмурился, получая в руки нужную бумагу. — Антон Андреевич, скандальчик может быть. Мы его всем райотделом ловили, а вы… — Можете идти, — кивнул ему Шастун и обернулся к задержанному. — Ты тоже…иди. Дважды Арсения просить не пришлось: он пулей вылетел за дверь, и Антон, выдохнув, откинулся на спинку кресла, устало прикрыв глаза, затем неспешно закурил, выпуская носом дым в потолок, вздрогнул от трели звонка внутреннего телефона. Кроме прокурора звонить было некому. — Да, Станислав Владимирович, нет, признался полностью… отпустил под подписку… нет, не сумасшедший, завтра в девять утра он принесет все деньги… а если не принесет… в 9:05 я положу вам на стол рапорт об увольнении, — устало выдохнул следователь и, положив трубку, вновь прикрыл глаза. *** — Алло, Антоха, как же так-то, а… мы его всем отделом! — Поз, бля, и ты туда же, — Антон выдохнул и посмотрел на настенные часы, показывающие шесть вечера. Полдня, оказывается, он уже пребывает в прострации, наплевав на все. — Да не придет он завтра. Чё ты за лох-то? Развели тебя, как восьмиклассницу. — Ну, не придет, значит, я отвечу, — шикнул на товарища Шастун и вновь бросил трубку, затем прошел к сейфу и, достав оттуда бутылку коньяка, хлебнул прямо с горла. Дверь стукнула, и Шастун обернулся. — Чего тебе, а? Он молча прошел к столу, а затем обернулся на всё ещё стоящего в дверях брюнета с каким-то свертком в руках. — Я деньги принес, не смог ждать, иначе бы передумал, — наконец подал голос Попов. — Я сначала не хотел, думал, тебя кинуть по-серьезке, потому что нагрел ты меня с этим убийством жестко, а потом ты меня отпустил, и я понял, что так нельзя, если ты мне шанс дал-то… — Все равно рапорт напишу, заебало, — Шастун выдохнул и чиркнул зажигалкой, а затем скривил губы в ухмылке. — Сентиментальный следователь и благородный аферист. Парочка, что надо. На стол с глухим стуком опустились два стакана и бутылка коньяка. За это определенно стоило выпить, определенно стоило…