Юрэй

Саша чует пиздец. Снова. Неприятное чувство тревоги возникло неожиданно и быстро проникло во все рабочие клетки мозга. Что-то явно надвигалось. А может уже случилось?! Девушка взглядом ищет Хитоши и находит его недалеко от себя с книгой в руках. Ребёнок был в порядке как физически так и ментально. Значит чуйка сработала в этот раз не на него. Остаётся только Изуку. Что-то произошло с этим воплощением запретной любви зайца и брокколи. Александра напряжённо ожидает своего второго подопечного, попутно пытаясь разобраться со всеми бумажками, накопившимися за этот месяц. Быть владельцем кофейни весело. Но сраная бюрократия портила всё веселье каждый раз. Мда уж, лучше бы она сейчас поработала с Джином на смене, нежели разбирала все эти бумажки, которые нахер никому не сдались… — Тихиро, — внезапно подаёт голос ребёнок. — Что случилось, Хитоши? — не отрываясь от бумажек спрашивает девушка. — Почему ты перестала играть со мной и Изуку? Тебе стало не интересно играть с нами? — немного грустно спрашивает мальчик. — Потому что не хочу вам мешать. А заодно нужно много сделать, — спокойно отвечает Саша и поднимает взгляд на подопечного, чтобы показать ему на свои бумажки, — Сейчас я заполняю документы, чтобы кофейню не закрыть — А почему кофейню могут закрыть? — Потому что есть люди, которые должен следить за всеми кофейнями, чтобы посетители этих кофеен не отравились. И чтобы быть уверен, что наша кофейня хорошая, им нужны доказательства. Эти документы показывают, что я и Джин работать честно и следовать правилам, чтобы никто не отравился — Понятно, — задумчиво отвечает Хитоши, а потом добавляет, возвращаясь к первоначальной теме, — А если мы с Изуку будем тебе помогать, тогда ты поиграешь с нами? Саша на пару мгновений даже замирает от неожиданности. В её представлении дети всегда представляли из себя маленьких глупых людей, которые ни черта не знают. Но уже в который раз её представление рушится внезапно глубокими и осмысленными вопросами от своих подопечных (а ведь им ещё 7 лет нет). А этот вопрос ещё и затрагивал тему, которая не отпускала девушку уже несколько дней. Если Хитоши спрашивает такое, то Кира с Тэмом были правы в своих упрёках. Блять… — Я думала вам весело без меня, — зачем-то говорит Александра. Может пытается оправдаться, может плавно слиться от этой задумки… Хер знает, слова сами вырвались — Изуку скучает по тебе, — признаётся мальчик, немного тушуясь, — И мне тоже хочется проводить с тобой больше времени. Но я пойму, если ты откажешь… — Харшо, — выпаливает девушка, не обременяя себя лишними обдумываниями, — Я посмотрю, что можно сделаю с этим и исправить, — счастливая улыбка на лице ребёнка становится её наградой. Хреновая награда, если честно, но рассчитывать на что-то большее- идиотизм. Саша вновь переводит на бумажки перед собой, тем самым давая понять, что разговор закончен. По крайней мере пока она не закончит с этими… этими… этими блядскими, нахер никому ненужными, ублюдскими бумажками! Как же вся эта бюрократия бесит! Заполнять надоевшие формы не было сложно, по крайней мере сейчас. Тэм обучил свою протеже всем хитростям подобных документов и давно бросил её в одиночку справляться с этим, обуславливая это обучением самостоятельности и ответственности. Если так подумать он многое объяснял эдаким обучением самостоятельности… Хитоши в свою очередь молча наблюдает за этим, не отвлекая своего опекуна. В какой-то момент он даже подходит и садиться рядом, молча смотря и изучая. Ему мало что говорили эти бумажки, но Тихиро в них похоже хорошо разбирается. Значит мешать ей не стоит, так она закончит быстрее. Но было интересно наблюдать за тем, как взрослая заполняет эти документы и раскладывает их по трём стопкам. К сожалению, принцип распределения этих важных бумаг Хитоши не смог понять. Так они и сидели. Хитоши молча наблюдал как его опекун заполняет документы и раскладывает их по стопкам. А Саша на автомате выводила иероглифы, стараясь нигде не накосячить (переделывать какой-либо документ из-за помарки крайне не хотелось). К счастью, документов было не так уж много, а навык заполнения этих ублюдских бумажек у Саши был прокачан. Пара часов и наконец эти документы заполнены и рассортированы, осталось лишь их разнести в нужные структуры и можно забыть про эту хуйню ещё на месяц. Хотя погоди… ей ещё накладную писать для заказа продуктов… Похуй, потом сделает, после смены. Возможно вообще завтра сделает. — Тихиро, а расскажи про Сотриголову? — как только взрослая заканчивает с работой, Хитоши сразу привлекает её внимание на себя. — Я рассказала тебе всё, что знала про него, — вздыхает девушка и треплет ребёнка по голове, — Я мало общаться с ним и почти не работать с ним. Лучше поищи в интернете, там явно больше историй об этом герое будет — Тогда расскажи про свои патрули, — не унимается мелкий. Саша глубоко вздыхает, обдумывая вопрос. Рассказать о линчевательстве? Ну… там даже рассказывать нечего. Саша просто выполняет роль куклы для более опытных призраков. Она не находит преступников, это за неё делают призраки, а потом доводят её до нужного места. Потом Саша передаёт контроль и старается не кричать, пока её тело эксплуатируют. Она даже не является полноценным линчевателем! О чём она вообще может рас… — Саша! — внезапно влетает в комнату Кира, пугая подругу настолько, что та даже подпрыгивает на стуле. Это уже пугает Хитоши, — Это пиздец! Это полный пиздец! Александра вскакивает, уже готовая следовать за офицером и решать любую проблему, которая возникла. Вот только бежать никуда было не надо. Входная дверь тихо скрипит и захлопывается, оповещая о возвращении третьего участника их семейки. Обе девушки сразу бегут туда, а встревоженный Хитоши быстро следует за взрослой. Изуку был там. Он неловко переминался с ноги на ногу, заметив ошарашенный взгляд опекуна и грустно-понимающий взгляд брата. На лице виднелись синяки и царапины, из носа текла кровь, а глаза слезились. Вся одежда была грязной и измятой, местами даже порванной. Коленки разбиты, костяшки ладоней красные, а везде были синяки. И как довершение: плачущий призрак Инко, что-то причитающей. Саша даже не знала какие эмоции ей стоит испытывать. Страх? Злость? А может гордость? Первой дельной мыслью в её голове вообще стало осознание, что кудрявые волосы пацана были в привычном беспорядке. Хотя бы этот момент оставался неизменным! Вот ничего не поменяет характер этих взбалмошных кудрей. Стоп… А что вообще произошло-то? Синяки, царапины и разбитый нос с покрасневшими костяшками… Это была драка. Точнее нет. Больше похоже на избиение. Изуку избивали и он сопротивлялся. Сопротивлялся изо всех сил. На Александру плавно опускается понимание всей ситуации. Так вот что имела Акира под «Это полный пиздец». — Тебя избили, — спокойно сказала Саша, наконец подходя к ребёнку. — Н-нет, я просто… — малыш удручённо опускает голову, не решаясь посмотреть в глаза опекуна. — Я не спрашивала, — резко обрывает девушка и не очень ласково заставляет мальчика поднять лицо, удерживая его за подбородок пальцами. Глаза не залиты кровью, глубоких царапин нет, а нос не был сломан. Повезло, можно обойтись без больницы, — Хитоши, нужна твоя помощь. Принести на кухню аптечку и чистое полотенце. Помнишь, где что лежать? — Да, — сразу рапортует фиолетововолосый пацан и сразу же бежит выполнять поручение. — Изуку, — ребёнок вздрагивает от крайне холодного тона её голоса. Вот только Саша сейчас слишком сосредоточена на решении сложившейся ситуации, — Разувайся и иди на кухню. Я скоро подойти. Понято? — Да, — обессиленным голосом отвечает Изуку. — Харшо, — выдыхает Саша и сразу идёт за телефоном. Избиение. Это было избиение. Раз избили один раз, значит могут и повторить. Она проверила это на собственном опыте. Сашу избивали. Она как-то решила эту проблему. Точнее за неё это решили Грач и Воробей… Что они делали… Что же они сделали… Ну они… Они не оставили это дело. Сначала расспросили (точнее сказать допросили) Александру о том, что произошло. Затем сфотографировали каждую её травму и повели в больницу… Затем… Затем была полиция и… директор её детского дома. Саша не помнит всех деталей, в основном разговаривали вместо неё говорили Грач и Воробей. Но ей не нужны детали. Ей нужен план действий. А план действий у неё теперь был. Даже спустя столько лет эти ёбнутые птицы всё ещё помогают ей. Даже несмотря на то, что они больше никогда не увидятся. Несмотря на… смерть. Несмотря на всё это они всё ещё были рядом с ней, даже если всего лишь в виде воспоминаний и образов во сне. Все они всё ещё были рядом и помогали ей. И Саша едва сдерживает слёзы от жгучей боли и тоски, а вместе с тем бесконечной благодарности.

Спасибо, ребята…

Саша делает глубокий вдох, прикрыв глаза. А затем выдох, после которого даёт себе пару секунд перед тем как с головой окунуться в новую проблему. И только после этого идёт на кухню, вспоминая уроки от той старенькой медсестры… Для синяков- лёд. Царапины достаточно просто очистить от грязи и обеззаразить. заживут сами. Чтобы кровь из носа побыстрее остановилась- приложить лёд. Ну и тампон впендюрить можно при сильном кровотечении. Ничего сложного. Саша уже занималась таким. Изуку уже сидел на стуле с опущенной головой. Весь его вид говорил о страхе наказания или ругани. Рядом крутился Хитоши, с беспокойством оглядывая брата. Но стоило Саше появится на кухне, как воплощение енота сразу перевело на неё обеспокоенный взгляд своих фиолетовых глаз. — Хитоши, взять лёд и оберни в полотенце, — тихо командует девушка, подходя ближе к раненному и притягивая поближе второй стул, — Изуку, бояться нечаго. Самый страшное уже случилось. Сейчас только помощь, ты не один. Я сейчас сделаю фото твои ранения, чтобы у нас были доказательства. Харшо? — Ладно, — тихо бурчит Изуку, неуверенно поднимая на неё взгляд. Тихиро не выглядела злой, даже сейчас. Но Изуку всё равно не может убрать страх, возникший в сердце. Ему всё ещё кажется, что его опекун вскоре начнёт ругаться на него из-за того, что он приносит ей проблемы. А ведь Изуку так старался не доставлять ей хлопот… — Куда лёд? — спрашивает Хитоши, подходя с готовым компрессом. — Отдай брату, пусть к носу приложит, — спокойно командует Саша, делая фотографии травм на лице ребёнка. Затем быстро делает оставшиеся фотографии других ранений, после чего быстро откладывает телефон в сторону, принимаясь за оказание первой помощи, — Неси аптечку ближе, Хитоши. Помогать будешь Фиолетововолосый мальчик быстро кивает и выполняет указание. Ему показывают как стоит обрабатывать царапины и отдают на растерзание руки пострадавшего, пока сама взрослая занимается ногами. Изуку всё это время молчит, глотая слёзы. Он лишь иногда шипит от боли. — Тихиро, как думаешь… — внезапно подаёт голос раненный, — Беспричудный как я всё ещё может стать героем? — Конечно, — без промедлений отвечает девушка, — Я всегда так считала, считаю и буду считать. Я без причуда, но линчеватель — Но меня избили. А я… я оказался слишком слаб, чтобы бороться — Ты всегда будешь находить тех, кто сильнее тебя, — хмыкает Александра и смотрит в глаза своего подопечного, — Я тоже не мочь одолеть всех. Я прошу помощи, если не могу справится сама. По этим причине я никогда не хожу на патрули одна, — кажется эта мысль заставляет в головах мальчиков что-то щёлкнуть. — То есть… Ты просишь помощи? — ошарашенно спрашивает Изуку, — Разве… герои просят помощи? — Герои тоже помогают друг другу, — вставляет свои пять копеек Хитоши, — Ты ведь сам рассказывал, что Всемогущий сотрудничает с Ночноглазом! Они же напарники! Поэтому они помогают друг другу! — Вот, — растягивая гласную говорит Саша, заканчивая обрабатывать маленькие ранки на ногах, — Даже твой любимый Всемогущий не работает один. Каким бы сильным ты ни быть, ты не можешь быть харош во всём. По этой причине люди просят помощи — Если на тебя снова нападут, я помогу, — уверенно заявляет Хитоши, — Ты спас меня тогда! А ещё… ещё мы оба хотим быть героями! — И вы ими станете, — кивает девушка, поправляя компресс у чужого носа, чтобы обработать ссадины на щеках, — Можете даже стать напарники — Да! — в фиолетовых глазах загораются звёзды, — Изуку, давай станем напарниками! — Но сначала вы обучитесь, — обрывает фантазии о светлом будущем Александра, — Вы ещё дети. Я за вас несу ответственность. По этой причине говорите мне, если что-то вас беспокоить. Не скрывать! — Но ты и так занята, — удручённо бурчит Изуку. — Вы- мой приоритет, — фыркает Саша и треплет детей по головам, — Если с вами что-то не так, остальное может подождать — Но разве я не обуза для тебя, — всё равно спорит зеленоволосый ребёнок, за что получает лёгкий подзатыльник, — Ой! — Выкинь этот мысль из головы! — цыкает взрослая, — Вы- моя семья. Вы не мочь быть мне обуза! — глаза обоих детей блестят от радости и надежды. Как же мало этим двоим надо для счастья… — Я всегда быть с вами и на вашей стороне. Просто не всегда понимаю, что вам нужно. Никакого стеснения или мыслей, что вы мне мешать! Если нужна моя помощь или что-то ещё, что я могу сделать, то вы говорить. Всегда говорить! Вы не одни! Я с вами! Харшо? — Хорошо, — в унисон отвечают дети, улыбаясь. Несмотря на их реакцию Саша уверена, что ей придётся говорить им эти слова ещё кучу раз. Впрочем ей не сложно, если слова помогут детям чувствовать себя нужными и любимыми, то кто она такая, чтобы лишать их этих слов.