Gravastar

      Он спешил. Он чертовски спешил, сжимая в руке спортивную сумку и плотно поджимая губы. Каждый шаг отдавался внутри неприятным волнением, а взгляд то и дело скользил по идущему немного позади доктору Со, который, в отличие от самого Намхвана, был довольно расслаблен.       — Шаттл отлетает только через десять минут, Намхван, мы успеваем. Ни к чему так бежать, — негромко бросил старик, поправив редкие седые волосы пальцами.       — Чем быстрее окажемся на борту, тем спокойнее мне будет. Или стоит напомнить, как именно я достал разрешения на вылет? — едва не прошипел Намхван сквозь зубы.       Юхен принес два бланка буквально на следующий день. Единственное, что портило план Намхвана — отсутствие подписи Чонгука на обоих. Видимо, мальчишка не решился вмешивать его в это дерьмо. Может, оно и верно: так Чон вряд ли поймет, что они вылетели с базы вместе с продовольственным шаттлом, и дело пойдет куда проще.       Доктор Со поморщился. Его это все не радовало. Он, признаться честно, понял, что дело пахнет жареным еще в тот момент, когда к нему пришли с обыском. Да и только идиот бы не понял. Судя по всему, Тэхен не удержал язык за зубами и растрепал все Чонгуку. И даже угрозы Намхвана и Кима-старшего не заставили мальчишку молчать.       Они вошли в ангары по пропуску Намхвана. Шаттл уже был состыкован с базой, и даже продовольствие было выгружено в нужные отсеки. Сейчас работники базы заносили пустые ящики и коробки обратно на шаттл, а значит, у них было не так много времени.       Взгляд Намхвана зацепился за знакомую фигуру у входа на шаттл. Юхен собственной персоной стоял рядом, заполняя какие-то бумажки и изредка перекидываясь словами с грузчиками.       — Отлично, — криво усмехнулся собственным мыслям Пхен.       Им повезло вдвойне. Если Юхена поставили проверяющим, значит, они без труда пройдут на шаттл и вся эта история с убогой для них развязкой будет окончена. Желательно, окончена так, чтобы никто из них не пострадал.       А вот на лице Со промелькнула тень сомнения. Доктор скосил взгляд на спину Намхвана, уверенно идущего к шаттлу, и мысленно усмехнулся. Не могло им так повезти, слишком много совпадений. Слишком гладко все идет. Но, в целом, что ему терять? Так они хотя бы попытаются.       — О, полковник! Далеко собрались? Разве Вы не собирались наводить порядок в рядах инженеров? — громко воскликнул Юхен, радушно, слишком радушно улыбаясь подошедшим мужчинам, но Намхвану — с особенным усердием.       — Завали, Юхен. Проверь документы и пропусти нас на борт, или ты забыл, о чем мы с тобой разговаривали буквально вчера? — сквозь сжатые зубы поинтересовался полковник, подойдя к Юхену слишком близко.       Знал бы этот сопляк, каких сил стоило ему не сорваться, не достать пистолет из-за пояса штанов и не выстрелить в мальчишку прямо сейчас. Однако Намхван шипел, но не царапался.       Юхен был точно уверен, что он в безопасности. Он своими глазами видел, как Чонгук с командой ребят из службы безопасности заняли стратегически важные точки. Впервые он видел такое количество пушек с транквилизаторами. Боевое оружие на космической базе было под строгим запретом — выдавались лишь бластеры, и только в случае смертельной опасности, как, например, вторжение Вида-168 на базу.       — Не стоит так нервничать, полковник Пхен, — младший лейтенант весело и добродушно улыбнулся. — Я обязательно пущу вас, когда проверю ваши документы в базе.       Доктор, наблюдая за этой сценой, уже как будто бы знал, что произойдет дальше, но наблюдать за развернувшимся перед ним представлением было слишком интересно, чтобы прерывать этих молодых людей.       Паренек и правда, не блефуя, принялся просматривать документы с завидной педантичностью. Наблюдая за ним, Пхен криво усмехнулся, когда мальчишка удовлетворительно кивнул сначала одному разрешению, а затем и другому.       Два кивка — и вот они уже готовы были облегченно выдохнуть и пройти на борт шаттла без лишних разбирательств с оставшейся позади охраной. Проблем ведь действительно не хотелось.       — Не так быстро, полковник Пхен, ведь я еще не проверил, есть ли Ваше разрешение в базе!       Юхену пришлось преградить собой дорогу на трап.       — Да ты что, издеваешься надо мной, сопляк? — зашипел мужчина, грозно наступая на Юхена и возвышаясь над ним.       — Что Вы, полковник, ни в коем случае! Вы, наверное, забыли, но у нас такие правила. Секретарь Пак очень тщательно вносит все выданные полковником Чоном разрешения на вылет в базу. Мне всего лишь нужно вбить номер этих разрешений и проверить их. И вам лучше отойти от меня на пару шагов, полковник, а то там охрана уже достает свои шокер-дубинки. Вы ведь не хотите остаться здесь из-за того, что случайно ударились током о дубинку охранника, верно? Неловкая будет ситуация! — Юхен, притворившись растерянным, рассмеялся, и полковник Пхен задорно вторил его смеху.       — Я тебя пристрелю на месте, Квон, если вдруг у меня не получится отсюда улететь, это я тебе гарантирую. Так что вбивай наш номер очень осторожно и смотри внимательно.       — Я самый внимательный человек на базе Орион, полковник, не переживайте, — продолжал вещать Юхен, действительно забивая номера пропусков в планшет.       Доктор Со криво усмехнулся и поднял взгляд. Он видел, что в их сторону косится несколько инженеров, ремонтирующих что-то на верхнем ярусе ангара, видел, что на одном из покореженных Видом-168 возвышений стоит человек из службы безопасности базы. И людей было чертовски мало для такого времени, особенно если учесть, что минут двадцать назад здесь принимали провизию.       — Намхван, — позвал было он, но его голос перебил Юхен.       — Ого, кажется, пропусков с этими номерами в базе нет, — вдруг выдал он, а Намхван почувствовал, что внутри все на мгновение сжалось.       Он едва не заскрипел зубами, снова сделав шаг к Юхену.       — Шутки со мной шутишь, говнюк? Напомнить, чья жизнь в моих руках?       — Намхван, — уже громче позвал Со, а в следующую секунду обернулся на гулкий шаг.       Прямо к ним направлялся Чонгук в сопровождении нескольких офицеров из службы безопасности. Он давно не видел полковника таким. Давно не видел, чтобы мужчина смотрел на кого-то настолько едко и в какой-то степени самодовольно.       — Далеко собрались? — поинтересовался Чонгук.       Все прошло как по маслу. Юхен, проверив номера в базе и сказав погромче о том, что таких пропусков в базе не обнаружено, лишний раз подтвердил для смотрителей за соблюдением устава и законов, что те, кто собрались сегодня свалить с базы — дезертиры. Это обязательно сыграет им на руку, когда подчиненных Чои будут допрашивать как свидетелей.       Во всяком случае, Чонгук думал так ровно до того момента, пока Намхван не перехватил отошедшего Юхена за шиворот и не притянул к себе, даже не ответив на слова Чона. В его руке мелькнуло боевое оружие, заставив Чонгука замереть на месте и поднять руку, чтобы все остановились.       Вот чего они не продумали. Откуда у этого ублюдка боевой пистолет? Почему его не нашли во время обыска?       — Всем оставаться на своих местах! — громко произнес Чонгук, а Юхен, шумно выдохнув, замер, широко раскрытыми глазами глядя на Чонгука.       Он чувствовал, как в его шею упирается что-то холодное и грубое. Нетрудно догадаться, что у ублюдка при себе есть оружие.       — Думаешь, я один на дно пойду?! — рявкнул Намхван.       Доктор Со, стоящий в стороне, подавил в себе нервный смешок и огляделся еще раз. Три человека на возвышениях держали в руках винтовки с транквилизаторами. Значит, он не ошибся.       Сейчас в действиях мужчины не было ни единого намека на панику. Он словно смирился со своей участью еще несколько дней назад. Поэтому смотреть на трепыхающегося из последних сил Намхвана было поистине смешно. В конце концов… Что значат они двое против системы?       — В свою же ловушку, — тихо хохотнул Со, подняв руки в сдающемся жесте под раздраженный взгляд Намхвана.       Чонгук сохранял на своем лице хладнокровие, чем раздражал Намхвана еще больше.       — Поздравляю, только что к статье за дезертирство ты добавил себе еще две: за хранение оружия и за угрозу младшему офицеру Квон Юхену в присутствии огромного числа свидетелей, — сказал Чонгук, сделав осторожный шаг вперед.       Намхван не был намерен сдаваться так же просто, как доктор. Сейчас выбор был небольшим: пан или пропал, поэтому он собирался рискнуть всем, лишь бы был шанс все-таки свалить обратно на Землю. И в надежде на это, инженер сильнее вжал пистолет в шею Юхена, который поморщился и шумно выдохнул, но даже не пикнул. Он бы мог попытаться выбраться из хватки, но это не дало бы ему ничего, кроме дырки в шее.       Хоть где-то этот парень смог включить соображалку.       — Ого, думаешь, я поверю в то, что ты знаешь только о трех моих преступлениях? — хохотнул Намхван. — Давай разойдемся мирно, Чон. Еще не поздно. Ты скажешь своим людям оставить меня в покое, и наши с тобой пути навсегда разойдутся. Замнем дело, м? Ты ведь в силах приказать всем молчать. И генерал Ким тоже. Никто ни о чем не узнает, а обо мне тут все быстро забудут. Будешь спокойно продолжать трахать своего навигатора и пытаться спасти хер пойми кого от хер пойми чего, — предложил он. — В противном случае, думаешь, мальчишку оставят в покое? Скорее, пустят на опыты, как расходный материал.       — Правда? — протянул Чонгук, криво ухмыльнувшись. Он продолжал делать осторожные и едва заметные шаги в сторону Намхвана.       Гаденыш так удобно прикрылся Юхеном, что, в случае попытки выстрелить в него транквилизатором, препарат скорее всего прилетит в Квона, а у самого Намхвана будет возможность выстрелить в ответ. Только не транквилизатором, а самым настоящим боевым патроном. Вряд ли после такого опыта Юхен останется в живых.       — Не нужно рассказывать мне сказки, Намхван. Я не Тэхен и в них не поверю. Сейчас угрозу для него представляют лишь его родители. И ты. А учитывая, что ты сейчас рядом со мной и нарушаешь несколько пунктов устава, который я чту больше, чем законодательство нашей любимой страны, вряд ли ты сможешь уговорить меня так просто отпустить тебя.       Намхван криво усмехнулся.       — Еще один шаг в мою сторону, Чонгук, и, клянусь тебе, я пристрелю этого пацана.       — Видимо, мы с тобой не договоримся, да?       Чонгук видел краем глаза, как по одной из верхних стальных балок ползет солдат. Он делает это медленно и осторожно, не только чтобы не упасть, но и чтобы не привлекать внимание к своей персоне. Намхвану и его сообщнику совершенно не обязательно знать о нем.       Нужно еще немного потянуть время.       — Не будь идиотом, Намхван. Если ты будешь сотрудничать со следствием и всех сдашь, я тебе обещаю, что до казни не дойдет. Отпусти мальчишку и просто сдайся. Этот шаттл никуда не полетит, ты ведь понимаешь? В нем даже нет пилотов, — разъяснил Чонгук.       Он буквально услышал, как Пхен скрипнул зубами и от раздражения нахмурился еще сильнее.       — Ты заговариваешь мне зубы, потому что кто-то из твоих соратников готовит мне засаду? Не думаешь же ты, что я настолько тупой, Чон?       Не задумываясь, Чонгук ответил:       — Если честно, думаю.       В этот момент солдат на верхней балке выстрелил, но Намхван резко отскочил с Юхеном в сторону, увернувшись от дротика со снотворным, который воткнулся в пол. И сама мысль о том, что его хотят усыпить, как крысу для поимки, разозлила его настолько, что, толкнув Юхена прямо в руки Чонгука, которого Намхван всеми фибрами своей души ненавидел, он выстрелил в спину мальчишки.       Оглушительный хлопок, после которого Чонгук поймал юнца в свои руки, остановил для него время, и мужчина уже не услышал, как служители закона скручивают Намхвана и Со, он не мог поверить, что не смог, проморгал. И парня не уберег.       Юхен стал оседать на пол, глядя куда-то в пустоту широко распахнутыми глазами, и все силился сделать вдох, но вместо этого получались лишь хрипы.       — Тихо, — Чонгук уложил его на пол, придерживая под шеей, как маленького ребенка.       — Вы вкусно пахнете, полковник Чон, — дрожащим голосом сказал он.       — Тебе нельзя разговаривать, Юхен. Ты…       Чонгук не договорил. Увы, Юхен, кажется, чувствовал, что после такого ранения выжить может разве что Ким Тэхен.       — Передайте… Тэхену. Мне жаль, что я не выполнил обещание, и…письмо брату… — Юхен говорил сбивчиво, задыхаясь и иногда булькая. Он прерывался, не в силах договорить короткие фразы, но уже смирившись со своей участью. — На мне подвеска. Заберите ее, сообщите ему. Вы можете?       Этот парень всегда раздражал его, но сейчас Чонгук хотел помочь всеми силами. За медиками наверняка уже отправили, поэтому все, что он может — продолжать слушать.       — Я передам, Юхен. Тебе нужно помолчать, скоро прибудут врачи и все будет хорошо.       На обещание полковника парень грустно улыбнулся дрожащими губами, на которых уже проступала кровь.       — Берегите Тэхена, полковник. Родители у него те еще… гандоны.       — Знаю, — тихо отозвался Чонгук, поджимая губы и оглядываясь. Он видел, как служба безопасности уводит дезертиров к выходу, скрутив руки за спиной, видел, как Намхван все еще пытается брыкаться, но слух был полностью сосредоточен на слишком тихом и медленном биении сердца.       — Еще немного, — тихо проговорил Чонгук, в упор глядя на дверь ангара. Медики успеют прийти, и парень сам передаст все, что хотел, Тэхену. — Где чертовы медики? — рявкнул Чонгук в сторону мелькающих перед глазами солдат.       Чон никогда не думал, что среди шума ангара и всеобщего гвалта тишина от чужого застывшего сердца может так сильно давить на слух.       Оно прекратило биться в один момент, без всякого предупреждения.       Он с трудом перевел взгляд на тело парня, которого он все еще придерживал под шеей. Юхен смотрел на него с мягкой улыбкой, будто бы Чонгук — дурак, не осознающий вполне себе очевидных вещей. Только вот лицо и взгляд у него застыли, и хрипов из горла больше не доносилось.       Чонгук осторожно уложил парня на пол, сознательно игнорируя лужу крови под его спиной, и, тихо выдохнув, стал судорожно вспоминать, как правильно оказывать неотложную медицинскую помощь.       — Два пальца от мечевидного отростка… — бормотал он, — палец вдоль грудной клетки.       Шумно выдохнув, Чонгук уперся руками в грудь мальчишки, умирать которому было еще слишком рано.       Отсчитав два глубоких вдоха, Чонгук принялся проводить реанимацию, отсчитывая шепотом тридцать нажатий на грудную клетку, не жалея своей силы. Лучше уж он переломает ему все ребра, но заставит сердце биться.       Еще два вдоха и еще тридцать нажатий, а время как будто растянулось в бесконечном мгновении.       — Полковник Чон, — позвала девушка.       Заметив краем глаза белый халат, Чонгук быстро отпрянул от тела Юхена, наблюдая, как уже квалифицированные специалисты разворачивают дефибриллятор, чтобы вернуть его к жизни.       — Сколько времени прошло с остановки сердца? — спросила все та же девушка.       — Две с половиной — три минуты, — четко ответил Чонгук. Он считал про себя, отсчитывал каждую секунду, но не был уверен в том, что его ощущение времени верное.       Отвести взгляд от тела парня, которого пытались вернуть к жизни, было практически невозможно, но он с трудом перевел его на свои руки, испачканные в чужой крови.       Пальцы слегка подрагивали, и он сжал ладони в кулаки.       — Разряд, — доносилось от медиков буквально каждые десять секунд. Надежда гасла так же быстро, как угасла жизнь в глазах этого парня.       Полковник не знал, сколько времени прошло, прежде чем он услышал от медиков то, чего не хотел слышать больше никогда в своей жизни:       — Время смерти десять часов ноль одна минута.       Чонгук не двинулся с места. Смотрел на то, как тело укрывают светлой тканью, совсем не замечая, что вокруг собралось довольно много людей. Он видел это однажды. Видел, как близкого его сердцу человека укрывали белой тканью через несколько минут после того, как он переломал ему все ребра в попытках вернуть к жизни. Он боялся повторения этой картины в тот раз, когда едва смог спасти Тэхена. И казалось, больше он этого не увидит, но вот опять.       — Подождите, — попросил мужчина, останавливая медиков, переложивших Юхена на носилки.       Он помнил каждое слово этого мальчишки, каждую его просьбу и последнюю улыбку, которую он стер, пытаясь заставить его легкие дышать.       Приподняв покрывало, Чонгук закрыл покойнику глаза и достал из-под его формы подвеску в виде кошачьей лапки на тонкой стальной цепочке. Забавный выбор, но только сейчас Чонгук, кажется, понял, что Юхен всегда был таким. Очень необычным, немного легкомысленным, с тупыми шутками — но он никогда не боялся быть собой.       Полковник сорвал цепочку с украшением и снова накрыл лицо мальчишки белой простынью.       — Чонгук! — громкий голос над ухом заставил вздрогнуть и проморгаться. Кажется, его звали не в первый раз.       Перед глазами мелькнуло встревоженное лицо Хосока, и лишь после он почувствовал, как навигатор крепко сжимает его плечо.       — Намджун вызывает к себе, — произнес он, поджимая губы и переводя взгляд за плечо Чона. — Сказал подойти немедленно. Что-то касательно Намхвана и…       — Не произноси имя этого ублюдка в моем присутствии. Никогда. Намджун подождет, — с обжигающей льдом сталью в голосе произнес Чон и, бросив последний короткий взгляд в сторону накрытого тела, развернулся на пятках. Он быстрым шагом направился к выходу из ангара, вновь не замечая, как Хосок идет за ним, едва поспевая.       — Куда ты?       — Мне нужно сказать… Тэхену, — негромко проговорил Чонгук, до боли прикусив зубами щеку.       — С ума сошел? Ты себя видел? Да подожди ты, черт возьми! — воскликнул Хосок, буквально повиснув на руке полковника и упершись пятками в пол, чтобы затормозить его хоть немного. Он и забыл, насколько люди Альхены могут быть сильны. Особенно в подобные моменты.       Тем не менее Чонгук остановился. Он встал прямо посреди пустого коридора и обернулся на выдохнувшего с облегчением Хосока.       — Ты весь в крови. На тебе лица нет, Чонгук. Не стоит прямо сейчас идти к Тэхену и сообщать ему о смерти друга… Вот так, — осторожно подметил мужчина.       Чонгук снова опустил взгляд на свои руки и поджал губы, словно пытался прийти в себя и обдумать слова друга.       — Да. Ты прав, — тихо проговорил он и кивнул.       Стоило привести себя в порядок. Скорее всего, Тэхен спит прямо сейчас… Стоило дождаться хотя бы утра.       С этими мыслями Чонгук снова двинулся вперед по коридору, а Хосок остался стоять на месте, проводив спину полковника взглядом.       Его могут считать черствым столько, сколько душе угодно. Главное, что близкие знают, каков Чонгук на самом деле.

***

      Комната Чонгука снова заполнилась тяжелым запахом сигарет.       На часах было около часа ночи. Мужчина сидел за письменным столом в одних штанах и с полотенцем на шее, крепко сжимая пальцами сигарету и в упор глядя на рисунки Тэхена, которые парень развесил на стене. Чон помнил, как заботливо он разглаживал уголки бумаги, приклеивая каждый из нарисованных портретов прозрачной лентой, и как довольно улыбался под тяжелые вздохи Чонгука, ведь портреты он развесил прямо над его столом.       Вот Чимин, сидящий рядом с Юнги и ломающий кусочки тостового хлеба, вот Чонгук, работающий у себя в кабинете, Хосок с Сокджином, смеющиеся друг над другом. И Юхен, который широко улыбается, держа в руках фуражку от парадной формы.       Чонгук сдвинул брови к переносице, прикусывая губы, и поглубже затянулся сигаретным дымом. Юхен не был ему близок. Но он без сомнения был хорошим другом для Тэхена, как парень и говорил. Сожалеть о том, что сам Чонгук местами относился к нему слишком грубо и строго было уже поздно. Воспоминания о том, что прямо на его руках умер еще один человек, вгоняли сильное тело в нервную дрожь.       Пальцы сами потянулись к пепельнице, затушив в ней скуренный до фильтра бычок, и именно в этот момент дверь в комнату со стуком распахнулась.       Чонгук моментально повернул голову ко входу, чувствуя, как все внутренности скрутило в тугой узел, и во все глаза уставился на тяжело дышащего Тэхена. Бледный от ненужной сейчас физической нагрузки навигатор смотрел на него таким диким взглядом, будто только что он лицом к лицу встретился с Видом-168.       — Что ты здесь делаешь? — первым выпалил Чонгук, встав со своего места.       Прямо сейчас Тэхен должен лежать в больничном крыле, его тело еще не восстановилось после столь обширного ранения. И судя по тому, что на нем была больничная пижама, вряд ли его выписали.       — Скажи мне, что все лгут, — тихо проговорил Тэхен, с трудом переставляя ноги и опираясь одной рукой о стену.       «Он знает…» — промелькнуло в голове Чонгука, и полковник шагнул ближе, поджимая губы.       — Тэхен…       — Скажи мне, что все они лгут! — громко закричал Тэхен, сделав большой шаг в сторону Чонгука и буквально вцепившись пальцами в его плечи, встряхнув мужчину. — Я говорил, что это плохая идея! Я не хотел, чтобы он делал это! Я не хотел!       Его голос от напряжения срывался, и их наверняка слышал весь этаж, но мысли обоих сейчас были далеки от комфорта других людей.       Чонгук осторожно перехватил руки Тэ, не в силах сказать ни слова. Пальцы, что впились в его плечи, делали больно, наверняка оставляя после себя синяки и ранки от ногтей. Он готов был к тому, что Тэхен обвинит его в случившемся, готов был получить по морде, и Тэхен был бы прав, но у него как будто бы не было на это сил. Шумно всхлипнув, он устало опустил голову на плечо полковника.       Чонгук осторожно приобнял вздрагивающие плечи, касаясь носом темных волос на макушке, и прикрыл глаза.       Он понимал, что чувствует Тэхен. Понимал его полностью, и осознание того, насколько глубокую рану оставит это событие на сердце парня, заставляло его до скрипа сжимать зубы.       — Больно, — тихо прошептал Тэхен, утирая мокрое от слез лицо о плечо Чонгука и истерично всхлипывая.       Мужчина отреагировал моментально, отстранив Тэхена от себя и оглядев его тело.       — Где болит? — шепнул он, касаясь каждого сантиметра изувеченного тела.       — Вот здесь больно, — прохрипел Тэхен, пару раз ощутимо ударив себя в грудь сжатой в кулак ладонью, хватая ртом воздух.       — Тэхен…       Чонгук чувствовал одно только сожаление, но сейчас не он должен делиться своими чувствами.       — Как ты это допустил, Чонгук? Вы оба сказали мне, что все будет в порядке, а в итоге?! — теперь Тэхен бил кулаками в грудь Чонгука, совсем не чувствуя ноющей боли на швах и внутри, не обращая никакого внимания на дрожь в коленях. — Он даже не в бою погиб, Чонгук, а от рук человека! Человека, понимаешь?       Что тут можно сказать? Чонгук не смог подобрать слов, и все, на что хватило сил — прижать его к себе снова, сжать в объятиях и не позволить вырваться. Он слушал громкие всхлипы, рыдания, слушал истерику и гладил Тэхена по волосам. Он весь пропах больничным крылом, но сквозь запахи бинтов и лекарств Чон отчетливо и ярко почувствовал неповторимый запах любимого тела. Теплый, родной, мягкий. Он успокаивал Чонгука, придавал сил, которыми Чон мог поделиться с Тэхеном.       Рыдания превратились в тихие всхлипы, всхлипы оставили после себя слабую дрожь, и истерика закончилась. Тэхен отстранился сам, вытер лицо руками, с помощью полковника дошел до стула и осторожно сел в него.       — Воды? — предложил Чонгук и, получив короткий кивок, налил из-под крана в ванной воды в стакан, и подал ее Тэхену.       Они молчали. Чонгук не хотел оправдываться, да он и сам понимал, что оправдания ему нет. Тэхен прав. Они оба обещали ему, что все будет в порядке и жизни Юхена ничего не угрожает, казалось, они все просчитали, но… нет. Парень был мертв.       — Расскажи мне.       Пусть голос Тэхена и был слабым, его тон звуча уверенно и твердо, и спорить с ним Чонгук не стал.       — Ладно… В общем, мне казалось, мы предвидели все, что угодно, кроме того, что у него может быть боевой пистолет. Не просто пневматика, а боевое оружие. Когда он взял Юхена в заложники, я стал тянуть время, отвлекать его разговорами, потому что сзади к нему подбирались другие, и… этот гад дернулся в последний момент, а увидев на полу дротик с транквилизаторами, толкнул мне в руки Юхена и… выстрелил в спину.       Имени Намхвана Чонгук избегал вполне сознательно, решив для себя, что сделает все, чтобы этот человек получил по заслугам и никогда больше не увидел света белого. А главное, чтобы он больше никому не смог навредить. Слишком много хороших людей он отправил на тот свет.       Он помнил слова Юхена. Он просил передать: «Мне жаль, что я не исполнил обещание», но Чонгук не смог этого сказать. Сейчас эти слова звучали как издевка, поэтому мужчина так и не произнес их.       — Он просил отправить это его брату вместе с письмом, — Чонгук выложил из кармана штанов подвеску, испачканную в запекшейся крови. — Ты можешь отдать мне письмо, я отправлю его вместе с дроном.       Тэхен все время смотрел перед собой невидящим взглядом, словно даже не слушал.       — Он забрал его. Письмо для своего брата. Он сказал, что отправит его сам, но я… я не знаю.       Вряд ли Юхен успел отправить его. Наверняка именно об этом он и заикался этим утром. Так и сказал: «У меня есть к вам просьба личного характера, полковник, но я ее озвучу после того, как мы поймаем этого подлеца!»       В ушах Чонгука его смех слышался каким-то далеким эхом, но мысли прервал Тэхен.       Поднявшись, парень крепко обнял свой живот и поджал губы. Слез больше не осталось, в груди была только ненависть к Намхвану, оставляющая после себя скрипучую пустоту.       — Я должен… все обдумать и побыть один. Проводи меня обратно, а потом оставь.       — Хорошо, — без нареканий отозвался мужчина.       Он быстро натянул на тело футболку и, приобняв Тэхена за плечи, неспешно направился в сторону больничного отсека.       Тэхен шел медленно, и с каждым пройденным метром его шаги становились тяжелее.       — Я могу отнести тебя, — предложил Чонгук, когда они вышли из офицерского корпуса, но в ответ Тэхен твердо покачал головой.       — Я солдат, Чонгук, такой же, как и ты, а не кисейная барышня.       Мужчина снова решил промолчать. Тэхен пытался казаться сильным прямо сейчас, вот только непонятно, делал он это для себя или для успокоения Чонгука.       Они дошли до больничного крыла через минут двадцать, хотя в обычном темпе это расстояние можно было преодолеть вдвое быстрее.       Стоило войти внутрь, как дежурная медсестра, которая не могла оставить свой пост даже в случае побега пациента, бросилась к ним обоим, нервно прижимая сложенные руки к груди.       — Полковник Чон, я пыталась…       — Отставить, — коротко бросил он в сторону девушки, словно она была не гражданским лицом, а, как и все его окружение, носила на плечах погоны.       Но это помогло. Она замолчала, а Чонгук провел Тэхена, не обратившего на сестру никакого внимания, в палату и помог ему лечь в постель.       Парень, зашипев, расслабленно опустился на подушку и уставился пустым взглядом в потолок, крепко сжимая пальцами накинутое на него Чонгуком одеяло.       Однако полковник не спешил уходить. Он присел на край кровати, словно ждал, когда Тэхен выставит его за дверь, но он молчал и, судя по нахмуренным бровям, думал.       — Я чувствую твою злость, — тихо проговорил он, прикрыв глаза.       — Я не злюсь сейчас, — возразил Чонгук, опустив ладонь на колено Тэ. Он слабо сжал его, разглядывая опухшее от слез лицо.       — Злишься, — слабо усмехнулся Тэхен, — на себя или на… Не столь важно. Просто не делай глупостей. Если я потеряю тебя, я свихнусь, Чонгук.       Мужчина благоразумно кивнул и склонился, чтобы оставить мягкий поцелуй на лбу Тэхена.       — Даже если бы я захотел, он уже в руках службы безопасности, теперь его будут судить по закону.       Тэхен кивнул и, отвернув голову, просто показал своим видом, что Чонгуку пора уходить. Сейчас ему совершенно не хотелось думать о том, что им обоим может грозить опасность в виде его родителей, об угрозах и связях этого чертового Намхвана. Он думал только о том, что они с Юхеном так много времени потратили на какую-то херню, обижаясь друг на друга, а могли бы…       Оставшись в одиночестве, парень не без труда достал из ящика прикроватной тумбы письмо, так заботливо написанное Юхеном. Как глупо писать посмертные письма при жизни! Тэхену бы подобная идея никогда не пришла в голову, но Юхен всегда отличался изобретательностью и гибкостью ума, даже если порой вел себя как дурак.       Тяжело вздохнув, Тэхен развернул сложенные листы и принялся читать. «Привет, дружище! Если ты читаешь это письмо, вероятно, я помер. Надеюсь, что мне посмертно дадут какое-нибудь звание, выбьют мое имя на мраморной плите, и ты, как мой лучший друг, с гордостью развеешь мой прах в космосе, чтобы я превратился в прекрасную комету. Красивая у нас здесь все-таки церемония прощания с павшими, да? Ну а если серьезно… надеюсь, ты не слишком опечален моей кончиной. Знаешь, ты хоть и с ебанцой, а все же умный парень, поэтому не грусти, Тэхен-а. Я был счастливым человеком. У меня охренительный лучший друг, и я служил под командованием полковника Чон Чонгука, болтал и пил чай с генерал-майором Ким Намджуном и вместе с лучшим инженером мира Мин Юнги троллил слишком очаровательного для этой Вселенной Пак Чимина. А еще я помог подполковнику Ким Сокджину разыграть майора Чон Хосока, чтобы после разыграть подполковника Ким Сокджина! И конечно мой лучший друг Ким Тэхен все это время смотрел на меня как на идиота, но хихикал, я точно это видел. У меня была потрясающая и очень веселая жизнь здесь, на военной базе. Кстати, надеюсь, что мой боец жив. Ты его обними там, если он слишком грустит обо мне, и скажи, что Юхен такого не одобрял. А вообще, Енсан хороший парень, ты его поддержи, ладно? Позаботься о нем в бою и чтобы ему дали хорошего навигатора, а не олуха типа меня, ахаха! Передай моему брату (до меня, кстати, только что дошло, что я тебе никогда его имени не говорил… так вот, его зовут Квон Хэджун), что я пал смертью храбрых. Даже если это не так! О, и кстати, я надеюсь, что мне удалось гульнуть на вашей с полковником свадьбе, а то как-то совсем уж грустно получится. Ну а в том, что вы проживете долгую и счастливую жизнь, Тэхен, я не сомневаюсь. И я очень счастлив, что у вас с ним все так хорошо получилось. Будет неловко, конечно, если вы расстанетесь к моменту моей кончины, но я просто не представляю, что такое может случиться! В любом случае, Тэхен-а, будь счастлив и не забывай своего глуповатого друга Квон Юхена, который любил тебя всем своим сердцем. Вспоминай обо мне только хорошее, не вспоминай о той моей ошибке, Тэ, мне все еще за нее стыдно, даже если ты меня простил, я не имел права вмешиваться в твои отношения с семьей. Но как я уже сказал, у меня не так много ума, хахаха! Ты навсегда останешься для меня самым лучшим другом!»       Письмо закончилось. Тэхен еще несколько минут вертел его во все стороны, словно там где-то мог затеряться еще какой-то текст, но он его не нашел. Ему хотелось прочесть еще хоть слово, хоть букву. Но на обратной стороне листа было пусто, а текст на лицевой закончился.       Тэ шмыгнул носом и, вытерев с лица молчаливые слезы, что вновь выступили на его глазах, шумно выдохнул. Ничего. Намхван ответит за его смерть. И все причастные тоже. Свою ошибку Тэхен осознал. Он теперь не один. И в том, чтобы наказать виновных, Чонгук ему поможет. В этом парень был уверен больше, чем в себе самом.

***

      С прощанием здесь не затягивали. Прошло всего двое суток, и, чтобы попрощаться с Юхеном в траурном зале, собрались только самые близкие. Тэхен, Чонгук, Чимин, Хосок, Юнги и, как ни странно, генерал-майор Ким.       Развеивать прах должен был или самый близкий человек, или напарник. Енсан, боец Юхена, лично вызвался это сделать, видимо, прикипев к своему навигатору, с которым еще ни разу не летал. Тэхен стоял по другую сторону стола с одинокой урной, бездумно разглядывая свои руки и слушая, как совсем тихо шепчет что-то Чимин. Слова доходили до него, словно сквозь большой слой воды, он даже не в силах был понять: Чимин говорит что-то ему или Юнги?       Шепот прекратился ровно в тот момент, когда заговорил генерал-майор Ким, что стоял немного дальше остальных вместе с Чонгуком.       — Мы по традиции должны сказать несколько слов, — тихо начал Намджун. — Я знал этого паренька как непоседу, по-глупому наглого, наивного, но доброго человека, преданного своим друзьям. Он был отважным и погиб, борясь с несправедливостью и человеческой подлостью. Виновный понесет наказание, и, хоть он так и не успел совершить свой первый полет, младший лейтенант Квон навсегда останется в нашей памяти как храбрая и самоотверженная личность.       Тэхен плотно сжал губы. Даже слышать это было какой-то дикостью. Мозг словно не до конца осознавал тот факт, что от лучшего друга у него остался лишь прах в шелковом мешочке и воспоминания. Разве это было справедливо? Разве так должно было все закончиться для него?       Чонгук смотрел на Тэхена неотрывно. Он физически чувствовал, насколько подавлен был его навигатор, отчего в груди болезненно ныло. Он понимал его. Не понимал лишь, почему Тэхен не винит его в случившемся, ведь, оказавшись на его месте, Чонгук считал виноватыми всех причастных и непричастных.       Полковник ощутил совсем легкое прикосновение пальцев Намджуна к рукаву своего пиджака и, словив его взгляд, качнул головой. Ему хотелось бы многое сказать, дополнить речь, но почему-то показалось, что если он проговорит свои мысли вслух, они будут звучать слишком неискренне и даже фальшиво.       — Мы должны с почестями проводить погибшего в его последний путь, — добавил Намджун спустя минуту молчания, и Енсан поднял на мужчину встревоженный взгляд.       Молодой мальчишка, который понятия не имел, как правильно все сделать, несмело подошел к урне. Он уже протянул к ней дрожащие руки, но, только коснувшись холодного металла кончиками пальцев, шагнул назад и стыдливо посмотрел Тэхену в глаза, словно моля его о помощи.       Енсан и сам не знал, почему вдруг урна с прахом вызвала у него волну леденящего душу страха, но он ничего не мог с собой поделать.       — Я не могу… — осипшим голосом признался курсант.       — Разрешите мне, — Тэхен взглянул на генерал-майора, не обратив внимания на взволнованные и припухшие от слез глаза Чимина. Он встревоженно смотрел в их сторону.       Слишком очаровательный для этой Вселенной секретарь Пак, как сказал Юхен, искренне и очень сильно переживал о смерти этого парня. Он действительно нравился Чимину, но еще больше переживаний было о Тэхене. Он с таким трудом нашел для себя друга, так тепло отзывался об этом парне, а сейчас Чимин впервые видел его настолько разбитым, что, казалось, израненную душу больше ничем не склеить. Юнги весь день говорил Чимину, что Тэхен держится молодцом и быстро оправится, но Паку отчего-то не верилось.       — Разрешаю, — вместо Намджуна отозвался Чонгук, и Тэхен, благодарно кивнув мужчине, шагнул чуть ближе к урне.       Его руки дрожали, когда он доставал из нее шелковый мешочек белого цвета. Было очень странно осознавать, что друг, которому верил, которого хотелось защищать и на плечо которого всегда можно было опереться, из взрослого и крепкого парня превратился всего лишь в мешочек с прахом, которого совсем скоро тоже не станет.       Сейчас не время, да и не место для злости, но Тэхена буквально распирало от этого чувства. Если бы не Намхван, Юхен был бы жив. Если бы не Намхван, все бы было гораздо проще, а его родителям было бы тяжелее добраться до него. Хотя они наверняка нашли бы другой способ, и все же… Сейчас виновным был Намхван.       Пальцы невольно крепче сжали мягкую ткань, и Тэхен уверенным шагом прошел к трубам, чтобы осторожно высыпать серый прах на подложку и несмело закрыть прозрачную дверцу. Рука застыла над кнопкой запуска. Он видел, как это делали солдаты в прошлый раз, когда проводили церемонию захоронения после нападения. И люди делали это так легко, словно уже привыкли. А вот он не мог заставить свою руку опуститься ни на сантиметр ниже. Казалось, что если он нажмет на кнопку, то окончательно потеряет Юхена.       Только вот… погибшего уже не вернуть.       Он сам не понял, как пальцы все же опустились на нее, позволяя потоку поднять пепел и высыпать его в открытый космос. Прах мгновенно покрылся инеем, замерцав на свету словно алмазная россыпь.       Тэхен выпустил из груди рваный выдох, а в следующую секунду вздрогнул от громких выстрелов. Он даже не заметил истребителей, что все это время зависали в пространстве прямо над базой. Он во все глаза смотрел прямо на них и кусал свои губы. Разве так можно? Разве устав позволяет проводить церемонию с истребителями, если погибший даже ни разу не сел за штурвал?       — Разве положено? — шепотом озвучил Чимин вопрос Тэхена, взглянув на Юнги.       — Чонгук настоял. Намджун не был доволен. Не по уставу, — тихо отозвался инженер, чуть крепче сжав плечо Чимина.       Тэхен их не услышал. Он смотрел на удаляющуюся в космическую черноту алмазную пыль и не смог сдержать тихих слез. Они похоронили его так, как Юхен этого заслуживал, пусть здесь и не было толпы благодарных ему людей. Порой лучше, чтобы их было несколько, но тех, кто любил, дорожил и был предан.       Глядя на развеянный во Вселенную прах, Тэхен мысленно прощался с ним, обещал сохранить его в своем сердце навечно, обещал не раскисать и обязательно отомстить за его смерть, сделать все от него зависящее, чтобы Пхен Намхвану досталось по заслугам.       Он смахнул слезы с щек, когда ощутил тепло и тяжесть родной ладони на своем плече, и стыдливо опустил голову. Не хотелось показывать своих слез даже Чонгуку.       — Плакать — это не стыдно, Тэхен. Тем более на прощании.       Навигатор покачал головой и снова взглянул в панорамное окно. Истребители улетели, они больше не освещали пространство посадочными огнями, и блеска праха стало не видно, но Тэхен не мог оторваться, не мог найти в себе силы, чтобы перестать смотреть.       — Наверняка он сам не хотел бы, чтобы я плакал.       Полковник нежно опустил руку с плеча на талию и прижал парня к себе. Еще один способ напомнить, что Тэхен не один и нести груз вины, боли и утраты в одиночку ему не стоит.       — Я уверен, что он бы понял, Тэ. Хочешь побыть здесь немного? — спросил Чонгук, заглядывая в немного припухшее от слез, но все еще божественно красивое лицо. Сейчас Тэхен напоминал ему печального принца из старинных сказок.       Обернувшись, Тэхен с удивлением обнаружил, что они здесь одни. Он даже не заметил, как все остальные разошлись, был так сильно увлечен своими чувствами и прощанием, что не обратил внимания и на сочувствующий взгляд Хосока, и на взволнованный взгляд Чимина.       — Его имя выгравировали? — спросил Тэхен и обернулся к мемориальным плитам, имен на которых было так много… и все эти люди, так же, как Юхен, были кому-то дороги, были кем-то убиты. Они тоже о чем-то мечтали, тоже скучали по своей семье, по родителям.       Чонгук указал на самый верх черного мрамора.       — Вон там. Видишь?       Тэхен нашел его довольно быстро и, подойдя ближе, вытянул руку вверх с грустной усмешкой.       — Не дотянуться.       Чонгук уже набрал в грудь воздуха, чтобы что-то ответить, но Тэхен опустил руку и развернулся на пятках. Желание убраться отсюда поскорее было слишком сильным. В какой-то момент даже подумалось, что, стоит ему покинуть это место, и вся церемония окажется просто глупым сном. Все это.       Полковник, сунув руки в карманы брюк, двинулся за ним следом. Теперь нужно было как можно скорее разобраться с Намхваном и с родителями Тэхена. Тогда они смогут жить спокойно. Насколько это возможно, учитывая их реалии.

***

      Шелест бумаг разносился по кабинету каждый раз, когда Намджун перекладывал листы из одной папки в другую. Взгляд мужчины был направлен на стоящий на подставке планшет, он словно даже не следил за тем, что именно делает.       — А еще Юна вчера принесла домой птенца, но мама сказала, что так нельзя делать, и нам пришлось отдать птичку людям, которые за ними ухаживают, — шепеляво вещал сын Намджуна, размахивая перед планшетом листком бумаги, на котором была криво нарисована вся их семья.       Намджун тихо усмехнулся и качнул головой.       — Ты так и не рассказал мне, как дела в школе, Джансик, — напомнил мужчина, но ребенок, тяжело вздохнув, покачал головой.       — Я рассказывал уже дважды! — воспротивился он.       Намджун моргнул пару раз, словно и вправду вспомнив, что сын уже говорил о чем-то подобном, и задумчиво почесал стилусом висок.       — Точно.       — У тебя все в порядке? — послышался голос его супруги, и темноволосая женщина появилась в кадре.       Айрин осторожно присела в кресло рядом с сыном, попутно вытирая руки полотенцем, и глянула на мужчину.       Их дочь, Юна, была чертовски похожа на мать, но, к сожалению, сегодня увидеть ее у Намджуна не вышло. Девочка уехала на спортивный сбор с самого утра. Такое было доступно лишь немногим жителям Земли, поэтому она никак не могла пропустить такое событие. Еще бы.       Спорт увлекал эту девчонку, а тут целых две недели непрерывных тренировок.       — Я еще приду! — оповестил Джансик, смекнув, что родители хотят поговорить наедине, и поспешно встал с кресла, чтобы убежать из гостиной.       Взгляд Айрин не менялся. Ей нужен был ответ на вопрос, чтобы не сгорать от беспокойства.       — Все в порядке. Работы после нападения навалилось больше, чем мы могли себе представить, — отозвался Намджун и устало выдохнул.       Женщина поджала губы, с сожалением наблюдая за тем, как ее супруг потирает лицо ладонями, и качнула головой.       — Не верю. Я в тысячах километров от тебя, но все равно чувствую, как ты врешь, Намджун.       Намджун устало улыбнулся. Вот такой она была. Всегда замечала малейшие изменения в его настроении и состоянии, даже если они не виделись уже больше пяти лет. Быть может, если бы Айрин не любила его столь сильно, а он не любил ее так же безумно в ответ, она бы не придавала ничему значения, а Джансик никогда бы не знал, что у него есть отец. Не какой-то фантомный дядька из космоса, которого он никогда не видел, а самый настоящий, пусть они и никогда в жизни не виделись. Даже звучало это до жути странно.       — Я не могу рассказать всего, ты ведь знаешь. Военная тайна, — объяснил он. Айрин понимающе кивнула и хотела сказать что-то еще, но рабочий планшет Намджуна громко зазвонил, оповещая о том, что кто-то хочет прервать их идиллию.       — Мне нужно идти. Я позвоню тебе чуть позже, — нехотя проговорил генерал-майор. Он не смел сбрасывать вызов, пока этого не сделает его жена.       — Мы будем ждать звонка. Джансик еще не показал тебе примерно двадцать рисунков, так что, — усмехнулась женщина и помахала ладонью. — Люблю тебя. И будь осторожен.       — И я тебя, — так же отозвался Намджун, не скрыв мягкой и ласковой улыбки, прежде чем экран потух и он принял другой вызов, на который, вообще-то, не особо хотелось отвечать.       Он и без того не видится со своей семьей годами, а тут их еще и так жестоко прерывают.       — Генерал-майор Ким слушает, — известил он в трубку.       — Здравствуйте, генерал-майор. Приемная господина Хана. Оставайтесь на линии, — оповестила девушка, и из динамика раздался мерзкий писк.       Пара секунд, и на экране появился мужчина в строгом костюме. Он заполнял какие-то документы и не особо торопился начинать разговор.       Намджун уже даже подумал о том, что ему, может быть, стоит сбросить звонок? Толку пялиться, как какой-то левый мужик, жизнь которого ему была совершенно неинтересна, подписывает какие-то бумажки одну за одной.       — Не вздыхайте так, генерал-майор, я про вас не забыл. Сейчас, — мужчина сухо усмехнулся и, поставив еще одну подпись, передал папку в руки, вероятно, секретаря. Теперь он взглянул на Намджуна и мягко улыбнулся.       — Чем обязан такой чести, советник?       Они общались всего несколько месяцев назад, и в прошлый раз именно он, Хан Кибом, посоветовал Намджуну обратить внимание на Тэхена и приставить его к Чонгуку, провести им тест на совместимость. И учитывая все, что он знал сейчас, этот разговор выглядел слишком уж подозрительно.       И вот теперь снова. Как только все начинало вскрываться, этот человек снова позвонил ему.       — До меня дошли сведения, что Вы арестовали инженера, которого я назначил на пост главного инженера-строителя базы Орион, Намджун. Мне кажется, Вам стоило бы подумать чуть лучше и немедленно освободить его.       Намджун приподнял бровь. Вот так просто? Даже без всяких лирических вступлений издалека, просто в лоб высказал свои пожелания.       — Этот человек подделал подпись моего заместителя, полковника Чона, пытался дезертировать и убил курсанта, советник. Вы уверены, что я должен его отпустить?       Разумеется, отпускать он никого не планировал, тем более Намхвана. Нет, этот человек должен был рано или поздно расплатиться за все свои грехи. Время, кажется, настало.       — Мне плевать на то, что он сделал, Намджун. Я хочу, чтобы через час ты прислал мне отчет, в котором будет сказано, что Пхен Намхван отпущен из карцера и дело на него закрыто за, например, неимением доказательств. Ну или по любой другой причине — ты всегда был умным парнем, придумаешь что-нибудь.       Нахмурившись, главнокомандующий наблюдал, как мужчина зачесывает назад свои седые волосы и сейчас эта его педантичность раздражала как никогда.       — Что будет, если я откажусь?       Застыв на несколько секунд, советник сухо усмехнулся и сцепил руки в замок.       — Потеряете свой пост, потеряете все свои привилегии, может быть, даже семью. Зависит от того, какой урон получу я.       — О-о-о, — протянул Ким. — Теперь понятно, почему Вы так печетесь о судьбе Пхена. Однако я спешу Вам напомнить, что Вы говорите с генералом, главнокомандующим военной базой. Мне кажется, что Вам не следовало бы угрожать мне потерей должности столь опрометчиво. Не заставляйте меня привлекать все свои связи и журналистов, чтобы предать историю огласке. Поверьте, советник, такие новости станут самой настоящей сенсацией. Хотите попасть на первые страницы?       Мужчина на экране становился все мрачнее и злее с каждым словом Намджуна. Он не просто раздражался, он пребывал в самой настоящей ярости. От злости Хан сломал ни в чем неповинный карандаш и, швырнув его подальше, сверкнул глазами.       — Сопляк, ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? Я камня на камне от твоей базы не оставлю, все солдаты пойдут в утиль, этого ты хочешь? Еще раз повторяю, Ким, ты обязан отпустить Пхена, и ни в коем случае не советую допрашивать его. Иначе, клянусь, я уничтожу не только твою базу, но и все, что тебе дорого. Подумай.       — Попробуй, — Намджун криво ухмыльнулся, склонив голову на бок, и подпер подбородок рукой. Злость, что испытывал его собеседник, распаляла в нем тот самый огонь, который он терпеть не мог в Чонгуке. Хотелось сделать все, чтобы человек по ту сторону экрана сломал об него зубы. — Моя семья находится под защитой господина Хвана и отставного генерала Пака, который крайне дружен с Вашим начальством. Не думаю, что министр военно-космической обороны будет счастлив, если из-за Вас он потеряет свое лицо. Если Вы закончили, то у меня крайне много дел перед предстоящим судом. И, кстати, Вы натолкнули меня на мысль, что суд нужно провести как можно скорее. Хорошего дня.       Намджун, нахмурившись, смотрел на свое отражение в глянцевом экране планшета и чувствовал только непомерное раздражение. Очень сильно хотелось сделать что-нибудь безрассудное и глупое, и если бы он был на десяток лет помладше, обязательно сделал бы. Но он уже слишком стар для подобной ерунды.       Нужно было успокоиться, выпить чаю и тщательно обдумать сложившуюся ситуацию.