Раскалённые в темноте

      Под конец воскресенья, когда Арсений готовится к новой учебной неделе, в его апартаменты заваливается Сергей — вход по биометрике всегда открыт для него.       — Фух, ну и неделька! — валится Серый на диван и устало трет лицо. — Учеба только началась, а уже все по жопе идёт! Никто, кроме меня, не умеет, что ли, серваки поднимать?       — Ну, ты же самый незаменимый в Академии, — Арсений привычно улыбается другу и вдруг вспоминает то, что мучало его последние пару дней. — Слушай, сейчас будет очень странный вопрос.       — Если он не о ИИ*, то валяй.       — От меня пахнет?       Арсений задает этот вопрос спокойным тоном, а Сергей также спокойно реагирует: водит носом в воздухе, подходит к столу, за которым сидит Арсений, шумно втягивает воздух практически рядом с шеей и после возвращается обратно на диван.       — Не-а, ни капельки, — Сережа разваливается, занимая почти все место на мягких подушках, — ты же подавители как не в себя жрёшь. Да и местные врачи херни не посоветуют, и Дима тоже. А с чего вдруг?       — Да так… — Арсений не хочет рассказывать о странном инциденте. Может, Антону показалось? Может это чей-то другой запах остался в кабинете? И он решает перевести тему: — Кстати, насчет Димки. Как у вас?       — Ой, иди в жопу, — сначала скалится Серый, но потом подумав пару секунд всё же отвечает: — Да никак. Я всё верчусь вокруг да около с намёками и приглашениями, а он какой-то баран непрошибаемый.       — Так, может, прямо ему сказать, что он тебе нравится? — Арсений, правда, уже не в первый раз предлагает это своему другу, но тот лишь рассержено рыкает в ответ. — Ну как хочешь.       Остаток вечера они проводят в бессмысленных беседах о том, что принтеры в столовой при лётном корпусе давно пора обновить, какая команда галактического футбола лучшая, впрочем, особо в этом виде спорта не разбираясь, и пялясь в какую-то тупую передачу по голографу. Арсений лениво потягивает синтезированный лёгкий алкоголь, и если бы он жил в двадцать первом веке, то сказал бы, что это вино, но в двадцать восьмом на мини-баре, установленном в апартаментах, так и значится: «Синтезированный лёгкий алкоголь» и несколько вкусов на выбор. Сергей же пьёт газировку.       — Серёж, знаешь что? — Арсений вдруг считает, что ему в голову пришла гениальная мысль. — Тебе надо позвать Димку на футбол! Он же его обожает, и там полуфиналы-финалы через пару кварталов как раз.       — Да я и сам об этом думал, только вот я тебе кто? Миллионер? Там самые дешёвые билеты по две тысячи юнитов! — Серый недовольно морщит нос. — А ещё билеты на космолет — Академия* хоть и находится близко к Иерихону*, но это на двоих ещё тысяча. Плюс: проживание там, еда… Не, пиздец дорого, кусается так, что и полжопы откусит — не поперхнётся.       — А давай я тебе займу! — Арсению очень хочется, чтобы его друг всё-таки попытал счастья, ведь эта драма разыгрывается под носом Арсения уже без малого пару общепризнанных космических лет. Сначала Дима был занят, а после как-то ничего не выходило. — У меня есть небольшие накопления, а ты, ну, как сможешь — отдашь. Потихоньку.       — Арс, да это дохрена слишком, чтоб занимать.       — Перестань, столько лет друг друга знаем, ты меня не раз выручал в годы учебы. Да мне эти деньги тебе и подарить не жалко.       Арсений действительно не кривит душой нисколечко. Эти деньги… хоть и прошло уже много лет, всё ещё ему по-своему противны, поэтому тратит он их в исключительных случаях, а на себя и вовсе никогда. Но если они послужат благому делу, то ему станет чуточку легче.       — Сереж, ради нашей с тобой дружбы, — Арсений рад хоть немного избавиться от тяжести груза прошлого. — Возьми деньги или я сам куплю вам билеты, только тогда это уже точно и бесповоротно будет подарок.       — Не надо, лучше в долг, — бурчит Сергей, но все-таки улыбается. — Спасибо, Арс, от души. Отдам, как только смогу.       — Не торопись. Завтра загляну в свою ячейку, а ты можешь уже присматривать отель на Иерихоне, — заговорщицки подмигивает Арсений, — и совершенно случайно в отеле могут ошибиться и предоставить вам один номер вместо двух.       — Кто ты и куда дел Арсения? — удивленно поднимает брови Сергей.       Арсению лишь остается загадочно улыбнуться. Почему бы не подкинуть другу парочку советов.       Прикинув какая сумма понадобится Сереже, Арсений в понедельник, после пары у второкурсников, выцепляет Серого с работы, и они вместе идут к Арсению в апартаменты. Он говорит, что с утра уже был в банке, но на самом деле деньги хранятся дома, в скрытом сейфе под кроватью. Серому об этом знать ни к чему. Вообще никому не стоит об этом знать, ведь это запрещено. Не строго — арестовать за это бы не смогли, однако выписать крупный штраф — вполне. А учитывая, что деньги краденные, хоть и очень давно, у Арсения нет возможности их задекларировать, как положено.       В конце концов, они сходятся на пятнадцати тысячах юнитов — этого хватит на билеты на полуфинальные и финальные матчи, гостиницу и перелёт. Еду и прочие развлекаловки на планете Сергей оплатит сам.       — Я в жизни с тобой не расплачусь, Арс, — бурчит Сережа.       — Да и не надо, — вместо прощания говорит Арсений, захлопывая за другом дверь.       И хоть значительная часть денег всё ещё сокрыта под полом арсеньевской спальни, он всё равно чувствует облегчение. Останется придумать повод, чтобы не брать у Сергея деньги обратно.       Остальная неделя проходит так же быстро как первая, и вот уже первокурсники Млечного Пути покидают его кабинет после второй пары биотеха. Все, кроме одного. Как они и договаривались на прошлой неделе, Антон остаётся после уроков, подготовив вопросы по физквану и картоведению.              — Антон, присаживайся, — Арсений указывает на первую парту и сам садится за неё же рядом. — Как прошла вторая неделя?       Он больше не позволяет своему голосу течь сладким медом, но и не ведёт себя так строго, как в первый день.       — Да нормально, — Антон бросает сумку на пол и плюхается на предложенное место. — В этот раз правда — нормально.       Арсений кивает и чуть улыбается.       — Вот и молодец. Давай займёмся твоими вопросами.       Занятие заканчивается спустя два часа и примерно двадцать исписанных листов в планшете Антона. Он устало потягивается, разминая мышцы, и хрустит суставами. Арсений за ним наблюдает, отмечая, что тот безусловно красив, но тут же отметает эти мысли.       — Арсений Сергеевич, — обращается к нему Антон, но потом тушуется и замолкает.       — Что?       — Я хотел спросить, ой, то есть сказать, — бормочет парень, — спасибо за занятие. Я, наверно, впервые в жизни понял что-то связанное с физикой.       — Да не за что. Если бы ты совсем не понимал физику, то вводный курс квантовой тебе бы оказался не по силам, так что не принижай свои способности. Ты умный мальчик.       Щеки Антона покрывает легкий румянец. Засмущался? Неужели.       — В общем, спасибо!       — До следующей пятницы, Антон.       Когда Шастун покидает аудиторию, Арсений ловит себя на том, что старается вдохнуть как можно больше воздуха, пропитанного запахом Антона. Дернув носом, Арсений хмурится, собирает свои вещи и быстро покидает аудиторию, начавшую казаться ему слишком душной.             Антон очень прилежный ученик. Выполняет все задания, что дает ему Арсений, а ещё частенько задерживается после занятий — поболтать. Он оказывается очень умным и начитанным мальчиком, и ему бы в науку, а не в армейскую структуру. Впрочем, из лётного корпуса тоже не обязательно выйти военным. Можно в тактику, можно в преподавание, можно в разработку новых технологий. Что Арсений беспрестанно повторяет, а Антон лишь смущённо опускает взгляд и говорит, что недостаточно умён для этого, а Арсений к нему слишком предвзят. Впрочем, есть еще и то, что Арсений старается не замечать: долгие взгляды из-под опущенных ресниц, то, как глубоко Антон дышит рядом с ним, и как отдергивает дрожащие руки от случайных соприкосновений. Старается не замечать изо всех сил, но всё же замечает и подмечает каждый жест и взгляд, улыбаясь в ответ.       Так проходит еще несколько недель. Заканчивается первый квартал учебного года, но Академия — это не школа. Каникул, как таковых, не предвидится, лишь один свободный день — пятница. Привыкнув к занятиям с Антоном, Арсений ощущает какую-то неприятную пустоту, когда в пятницу сидит в своих апартаментах и даже не собирается идти в учебный корпус.       На следующий день, в субботу, едва Арсений откладывает последнюю проверенную работу второкурсников — задачки на генетику, ничего сложного, — в дверь апартаментов кто-то барабанит, прикладывая сил явно больше, чем нужно. Сбитый с толку Арсений — Сережа всегда заходит сам, а больше некому его беспокоить по выходным, — идет открывать. За дверью стоит Дима. Первая мысль, что приходит в голову Арсения: «Опять Антон?» — и, к своему сожалению, он оказывается прав.       — Привет, там Антон опять у меня в медотсеке. Походу, снова подрался. Паша уже там, но Антон не сознаётся, кто его побил, поговоришь с ним? — Дима выпаливает это так быстро, что Арс с трудом успевает обработать информацию.       — Да, конечно, пошли.       Когда они входят в медотсек, Арсений первым делом видит мечущегося туда-сюда Пашу, а потом уже замечает Антона, сидящего на кровати и оголенного по пояс. Вид у него мягко говоря не очень. Когда Шастун замечает Арсения, то зачем-то неловко пытается прикрыться, но Арсений все равно замечает кровоподтеки на ребрах. На соседней кровати сидит Юрий с видом партизана.       — …и как ты не понимаешь! Это не стукачество! Это разбои в стенах Академии! — заканчивает Паша, тяжело дыша, и тут же замечает вошедших. — Хвала всем вселенским богам, Арсений, ну хоть ты попробуй его убедить.       Павел взмахивает руками в жесте, мол: дальше сами, как хотите, и выходит из медотсека. Арсений понимает, что тот будет ждать его за дверьми. Дима тоже ретируется, прихватив с собой сопротивляющегося Юру и бормоча что-то про рентген и сломанные рёбра Шастуна.       — Антон, — Арсений хмурится, и голос его звучит даже жёстче, чем ему бы хотелось. Мальчишка вздрагивает от этого тона, но голову в кои-то веки не опускает. — Кто это сделал?       Антон молчит. Арсений устало вздыхает.       — Послушай, если ты ещё не понял, то на твою судьбу в этой Академии никому не наплевать. Это сейчас у вас лишь безобидные с виду драки. С каждым семестром обучения будет становиться хуже. Вы пройдёте боевую подготовку, будете совершать учебные и боевые вылеты. В один день тебя просто убьют, если это не обрубить на корню. Очевидно, что сам за себя ты не очень можешь постоять. Так что дай это сделать другим.       — Нет… — шепчет Антон себе под нос. — Нет, это не мои однокурсники.       — Что? Это сделал кто-то не из Академии? — спрашивает Арсений.       — Это вас не касается, — ощеривается Антон. Он пытается выглядеть грозно, но Арсений видит перед собой существо, загнанное в угол, которое скалится от страха, а не потому что действительно хочет покалечить.       Арсений вздыхает и устало трёт глаза.             — Антон, — в этот раз выходит мягче, — мы с Павлом Алексеевичем всё равно так или иначе узнаем, кто это сделал. Просто ты можешь облегчить нам задачу. А заодно объяснить, что же произошло.       Несколько секунд Шастун молчит, то ли собираясь с мыслями, то ли раздумывая, стоит ли вообще об этом рассказывать, а потом говорит:       — Ко мне приезжал отец.       Арсений втягивает воздух сквозь зубы. Два плюс два складывается легко. Внутри поднимается, неожиданно даже для него, волна гнева.       — Он остался недоволен моими учебными успехами в целом, и в частности тем, что… — Антон замолкает, а потом вдруг, собравшись с мыслями, как-то зло выплевывает: — Что меня учит омега.       Вся злость мгновенно улетучивается, растворяясь в воздухе, будто и не было ничего. На её место приходит опустошенность. Вот, как и всегда. Это снова происходит. Его омежья сущность не даёт ему покоя. Конечно, остаётся вопрос — кто его сдал, не так-то много людей в курсе, что Арсений — омега, но скорее всего такой влиятельный военный, как Шастун, мог и сам нарыть эту информацию о том, на кого повесили его сыночка.       — Прости, — выдыхает Арсений. — Я не могу найти замену на свои пары, но дополнительно с тобой может позаниматься Павел Алексеевич. Или ещё кто.       — Что? — Антон дергается в сторону Арсения, но тут же болезненно морщится и выпускает одеяло из рук. — Нет.       — Да, — просто говорит Арсений как-то слишком устало. — Посмотри на себя, на тебе живого места нет и всё из-за меня. Это не обсуждается. О твоих личных занятиях я договорюсь.       И Арсений выходит из медотсека, оставляя Антона за дверью.       Снаружи его ждет Паша. Говорить не хочется, но выбора нет.       — Мальчишку побил отец. Из-за меня.       — Что за глупости ты несёшь, Арс? — Паша не придуривается. Он правда искренне не понимает. Арсению иногда кажется, что Паша забывает о том, что Арс — омега.       — Великому Андрею Шастуну, — имя он почти выплевывает, всё уважение к этому человеку пропало после слов Антона, — не нравится, что его сын учится у омеги. Видимо, мне дозволена лишь роль няньки, и я априори не могу быть умнее альфы.       — Арс, — Паша похлопывает его по плечу, — ты же понимаешь, что это бред полнейший?       — Понимаю, конечно, но что делать-то? Будешь ты с ним заниматься?       — Давай так, — заговорщицки начинает Паша, — если Антон согласен, то заниматься с ним продолжишь ты, а я подумаю как, во-первых, сократить посещения Шастуна-старшего, а во-вторых, сделать так, чтобы ему никто не донес. Я почти уверен, что у него есть в этой школе глаза и уши. Согласен?       — Согласен.       А что ещё Арсению остаётся делать?