Раскалённые в темноте

      В учебном корпусе Антон появляется только к среде. Арсений это знает, поскольку всё время держит связь с Димой по внутренним каналам Академии, а иногда узнает что-то от Серёжи. В целом, первый гон у парня прошел неплохо, почти спокойно даже. На Диму, который, естественно, был на препаратах также, как и Арсений, он реагировал, как на бету. Яра к нему не пускали, хотя интереса Антон и не проявлял особого. И только на Серёжу, забежавшего как-то на пять минут к Диме, сначала как-то зло пялился и принюхивался, а после даже рыкнул.              В пятницу Антон ждёт, пока все покинут класс, и усаживается уже на своё законное место за первой партой. Он сегодня как-то по-особенному тих. А на щеках то и дело проскальзывает румянец.       — Как себя чувствуешь? — почти будничным тоном интересуется Арсений. Будто это не Антон в гоне завалился к нему в личные апартаменты. Будто это не Антон прижимался полвечера к его боку, а потом уткнулся носом в простынь, лишь бы вдыхать его запах. Будто это не Арсений гладил его по мягким волосам.       — Нормально, — отвечает Антон, улыбаясь и понимая, что за субботние фокусы его четвертовать не будут.              Проходит примерно половина их обычного занятия, как в кабинет врывается Сергей. Что-то хочет с порога заявить, но потом замечает Антона и кивает Арсению:       — Выйдем?       Арс хмурится, но выходит в коридор, оставляя Антона биться над задачей самому.       — Арс, хуйня какая-то, — сбивчиво и очень тихо начинает Сережа, тут же заражая Арсения необъяснимой паникой. — Ты же знаешь, я частенько отслеживаю — чисто по приколу — имена знакомых по каналам КСРН. Упоминания всякие, может кто налог забыл заплатить, а кто-то штраф получит. В общем, обычно мелочи всякие. Но тут…       Сергей замолкает, притягивает Арсения совсем близко, заставляя наклониться.       — Ты что, продал пиратам чертежи Ковчега-два? Совсем ёбнулся?       — Я что?! — глаза Арсения округляются, он с трудом удерживает себя от громкого вскрика. Всё начинает казаться каким-то ночным кошмаром, когда ещё ничего ужасного не произошло, но всё настолько неправильно и неестественно, что хочется кричать.       — Так и знал. Тогда, тебе пора валить.       — Я всё ещё ни черта не понимаю, Серёж, — Арсений устало трёт лицо и вдруг весь как-то скукоживается. На самом деле, он всё сразу понял, срастил, сшил — называйте как хотите. Не ясны мотивы, но то, что ему надо бросаться в бега — ясно, как божий день.       — Тебя кто-то подставил, и на твоё имя выписан ордер. Ты знаешь, церемониться не будут, если поймают — уже не выйдешь, если вообще выживешь. Я глянул одним глазком, но улики сформированы хорошо — не подкопаешься, — сбивчиво объясняет Сергей. — У тебя есть форы максимум час. Это всё, чем я могу сейчас помочь. А теперь, руки в ноги и вперёд, Арс. Ну, давай, чего застыл!       Последние слова Серёжи что-то перещелкивают в голове. Арсений снимает свои часы, которые обычно полностью заменяют собой голограф, и отдаёт Матвиенко, больше никаких электроприборов на нем нет. Заглядывает в кабинет, и даже не посмотрев на Антона, бросает:       — Прости, заниматься с тобой будет Павел Алексеевич.       Закрывает за собой дверь, оставляя Антона сидеть в полной растерянности, а после идёт очень быстрым шагом на выход из учебного корпуса, хотя всё его нутро буквально вопит: «Беги!». Но он-то знает: догоняют лишь того, кто убегает.       Как Арсений добирается до своих апартаментов, он особо не помнит. Он осознаёт себя только в моменте, когда пальцы набирают код, въевшийся в подкорку мозга, и сейф открывается. Сейчас он уже не так сильно рад, что отдал часть денег Сергею, но и пожалеть себе об этом не позволяет. Он просто выгребает остатки мягких, как пластик, купюр в свой походный рюкзак. Туда же отправляется взломанный давным-давно голограф и такой же планшет, искин — универсальный (практически) инструмент, парочка поддельных документов. Координаты некоторых людей, которые смогут ему помочь, записанные от руки практически на раритете — настоящей бумаге. Также Арсений кидает с собой пару комплектов одежды, в том числе утепленной. И в последнюю очередь маленький синтезатор пищи с запасными картриджами. Он не может напечатать что-то, что похоже на настоящую еду, но калории они и есть калории.       Перед тем, как покинуть свои комнаты навсегда, он бросает на них взгляд. Серые, однообразные стены, такая же мебель, только диван выделяется тёмно-синим пятном. Окон нет — всё освещение искусственное. По апартаментам, как по дому, он скучать не будет точно. А вот по стенам Академии — да. Отставляя рефлексию в сторону — ведь сейчас не место и не время, Арсений, прислушавшись к тишине в коридоре, осторожно открывает дверь, тут же чуть позорно не вскрикивая.       — Шастун, какого хрена?! — он больше не преподаватель, так что в выражениях можно не стесняться.       — Ох, хорошо, я боялся, что вы уже ушли, пока я бегал в своё общежитие.       Только теперь Арсений замечает, что парень одет не в учебную форму Академии, а в дорожный костюм, а за спиной у него такой же большой рюкзак, напичканный всяким дерьмом. Его замысел Арсений понимает с первого взгляда.       — Нет, — твёрдо произносит он и идёт по коридору, даже не удосужившись запереть дверь в свои апартаменты.       — Да. Я иду с вами, — уверенно вторит ему Антон.       Арсения вдруг берет такая злость, что он хватает Шастуна за грудки и прижимает к стене.       — Решил побунтовать за мой счет?! Ты хоть знаешь, куда я иду? Почему убегаю? Ты представляешь, что это такое — скрываться от КСРН?! Что тебя будет ждать, если тебя поймают вместе со мной? Никто не будет разбираться: виновен-невиновен. Даже твой папаша тебя не отмажет.       Арсению страшно. В Арсении просыпаются самые его отвратительные, сучьи качества. Но пусть лучше мальчишка сейчас напугается и останется здесь, в безопасности.       — На кой хрен тебе вообще за мной тащиться? Я тебе кто? Папочка?! — шипит Арсений, боясь, что в любой момент их спор могут застать его соседи. — Хочешь приключений?!       Антон всё молча выслушивает, расслаблен полностью, и в какой-то момент Арсений начинает думать, что слишком сильно приложил его затылком к стенке, но вдруг Шастун отмирает и снова повторяет:       — Я иду с вами.       — Вот скажи мне, ты ёбу дал или что? Ты понимаешь, что тебя убьют? И меня убьют, если сейчас поймают, — после выплеска эмоций стало чуть легче.       — Не убьют. Если поймают, скажете, что я заложник. А ещё вы можете мной прикрываться при побеге. В единственного, пусть и такого бестолкового как я, сына Андрея Шастуна стрелять не станут.       — Нет, Антон, — снова повторяет Арсений и разворачивается, чтобы уйти.       — Арсений Сергеевич, вы — мой истинный! — вдруг выпаливает Антон. Это заставляет Арсения остановиться, но только лишь на секунду.       — Это всё сказки для детей, Антон. Истинных не бывает. Ни одни исследования этого не доказали, — бросает он через спину, а когда понимает, что парень не отстаёт, разворачивается и уже хочет сказать что-то ещё, но его перебивает Антон.       — Сказки или не сказки, но Академия мне нужна только пока в ней есть вы. Или я иду с вами, или иду на самую высокую башню, палю вот из этого себе в голову, — он достаёт из кармана бластер, — и, чтоб наверняка, лечу ещё где-то восемьдесят этажей вниз.       — Откуда у тебя это? — спрашивает Арсений, кивая на пушку и игнорируя угрозу самоубийством.       — От отца, — просто отвечает Антон и прячет бластер обратно. Повторяет: — Я иду с вами.       Арсений рычит, но понимает, что времени на споры больше нет. Надеется, что Шастун сам на этапе побега с планеты отвалится и останется в безопасности.              Когда они вдвоем выходят на улицу, то через взломанный голограф Арсений посылает на скрытый канал Сергея одно слово: «Сколько?». Через секунду приходит ответ: «20 минут».       Быстрым шагом они добираются до ангара, который принадлежит лётному корпусу. Входить по именному пропуску Арсений не рискует. Обходит вход по дальней траектории, хотя охране, которая там сидит, кажется, принципиально интереснее играть в виркарты. И в конце концов, оказывается рядом с давно подгнившей пластиной.       «Можешь выключить сигналку ангара?»       «Готово».       Сережа справляется за минуту, впрочем не так уж и удивительно, ведь это он устанавливал эту сигнализацию. Несмотря на надежды Арсения, Антон бесстрашно следует за ним всё время. Не шумит и беспрекословно делает всё, что ему говорит Арсений.       Они, отодвинув ржавую пластину, вместе прокрадываются внутрь. Арсений, уверенно двигаясь вдоль стены и держась в тени, перемещается по направлению одного шустрого и очень тихого космолета: КМ-78. Всё равно, едва они пройдут через кротовую нору, Арсений сбросит это чудо техники на какой-нибудь отсталой планете. Он не способен самостоятельно вычистить ИИ и уж тем более не в данных условиях, а без полной чистки все корабли Академии довольно легко найти.       Удача на их стороне, поскольку они не натыкаются ни на одну живую душу по пути, очень быстро подбираясь к космолёту серебристого цвета с красной полосой вдоль всего корпуса. У Арсения в голове есть хиленький, но всё-таки план, насчет того, как оставить упрямого Шастуна на планете.       — Антон, мне нужно проверить работоспособность корабля, — говорит Арсений, пока трап бесшумно опускается к их ногам. — Постой пока здесь, посторожи. Стрелять умеешь?       Антон кивает и достает пушку. Сейчас он не тот запуганный альфа, больше похожий на омегу в первый день учебы. Он держится чётко и ровно, но в глубине зеленоватых глаз всё равно плещется страх.       — Если хочешь уйти, то сейчас — самое время, — говорит Арсений, проглатывая липкое чувство страха вновь остаться надолго в одиночестве.       — Я не уйду, — шипит Антон, крепко сжимая пушку.       — Как знаешь, — легко соглашается Арсений и уходит вглубь корабля.       Антон остаётся возле трапа — сторожить.       План Арсения прост, как детская книжка. Взлететь быстро и высоко, пока Антон трётся возле трапа, чтобы тот не мог забраться в корабль. Пока он будит бортовой компьютер и взламывает его с помощью планшета, на голограф приходит сообщение от Сергея, которое заставляет всё тело покрыться мурашками.       «5 минут».       Первоначальный план скрыться с радаров раньше, чем космолеты КСРН зайдут в воздушное пространство Академии, накрылся.       — Черт, давай же, — взлетать с бортовым компьютером, подключенным к общей сети — бессмысленно. Едва от КСРН поступит приказ приземлиться, компьютер тут же перехватит управление. Для взлома ему нужно ещё хотя бы минут десять — не успеет. Остаётся один вариант, и это просто наихудший вариант при всём раскладе, но попасть в колонии или и вовсе погибнуть хочется ещё меньше, поэтому Арсений запускает через планшет полное отключение бортового компьютера от системы корабля, а сам идет звать Антона внутрь.       — Я не успеваю взломать бортовой компьютер, поведём вручную. Мне нужен второй пилот, в одиночку, без поддержки ИИ, я не справлюсь.       — Но я не умею! — восклицает Антон. — Я ещё ни на одном вылете не был.       — Я знаю, но выбора у меня нет, — рыкает злобно Арсений. Он запутался. Он тащит парня почти на верную смерть или вечные скитания. — У тебя есть последний шанс свалить.       — Я… — Арсений видит борьбу в антоновских глазах, но та длится не больше миллисекунды. — Я остаюсь. Вы сами сказали: в одиночку не справитесь. Но я всё ещё не умею управляться с космолётом.       — Это не сложно.       «2 минуты»       Арсению надо в две минуты впихнуть целый курс «Что такое космолеты, и где они обитают?». Замечательно.       — Вот сюда, — Арсений усаживает Антона в кресло второго пилота и указывает на пять отверстий, расположенных на правом и левом подлокотнике, — пальцы. Собственно твоя основная и единственная задача: вывести космолет из гиперпространства, когда мы скакнём в кротовую нору. Я буду в полном погружении, поэтому меня, скорее всего вырубит вместе с основной системой корабля, когда мы окажемся в «никогде». Ты должен будешь мысленно посылать сигналы космолету и… короче, просто представь, что хочешь оказаться возле очень далёкой планеты. И не дёргайся, пока мы не окажемся внутри гиперпространства, а то корабль разорвёт к херам.       Антон боязливо хлопает глазами, но кивает и опускает все пальцы в отверстия. Через них проходит холодок и руки вместе с их хозяином намертво примагничивает к креслу.       — О, а ещё ты можешь управлять пушками, если захочешь, — объясняет Арсений, и усаживается в кресло основного пилота.       Его руки по предплечье погружаются в густую красную жижу, которая слегка бурлит в подлокотниках капитанского кресла. Она моментально плотно облегает кисти, и даже как будто тянется немного вверх по предплечьям. Высоковозбудимая нервная система космолета узнает его, конечно. Именно на этом корабле он провел большинство своих учебных вылетов, а ещё Арсений скучал по этому чувству единства с космолетом.       «30 секунд»       — Послушай меня, Антон, — Арсений поворачивается к Шастуну. — Если нас всё же поймают, не защищай меня. Беги к солдатам КСРН, тогда они поверят, что ты ни при чем и просто стал моим заложником.       — Но…       — Никаких но! — зло рявкает Арсений. — Я очень надеюсь, что этого не случится. Едва корабли КСРН приземлятся, мы резко рванем вверх — это должно дать нам хоть пару секунд форы, и хотя корабль сконструирован так, чтобы снижать перегрузки — полностью их не избежать. Приготовься.       Антон весь подбирается и кивает.       На голограф, намертво прилипший к панели бортового компьютера, приходят одно за другим сообщения от Сережи, который отслеживает перемещение кораблей КСРН последний час. Это отсчёт.       «5».       «4».       «3».       «2».       «1».       На последней секунде Арсений закрывает глаза, мысленно полностью проваливаясь в корабль. Теперь они одно целое. И взмывает вверх.