Раскалённые в темноте

      — Что мы теперь будем делать? — спрашивает Арсения Антон, когда они заканчивают с едой. Жизненно важная потребность утолена, пора думать дальше.       — Я уже успел кое-что обдумать, Антон, и я для себя вижу два варианта, — обстоятельно начинает Арсений. — Первый: я скитаюсь по задворкам космоса ничем себя не выдавая КСРН и умираю в одиночестве. Второй: я собираю команду, вытаскиваю из колонии на Титане Пиккет, Диму и Эмиля, и вместе мы разбираемся с тем, кто меня подставил и почему. Я обеляю свое имя, насколько это возможно. Для тебя же есть ещё третий вариант: мы добираемся до Юниона, где я сбрасываю тебя в спасательной капсуле…       — У меня тоже два варианта, Арсений, — перебивает его Антон. — Я скитаюсь с вами и не даю умереть вам от одиночества, либо помогаю освободить вашу семью из заточения. Третьего — нет.       Арсений думает, что попытаться в десятый раз стоило.       — Слушай, почему ты так уверен, что это того стоит? Что я стою того, чтобы просрать нормальную жизнь, Антон? И я уже, конечно, спрашивал, но откуда столько прыти? Тебя как будто подменили, — у Арсения действительно не вязался образ нынешнего Антона и того, который сидел у него в кабинете в первый учебный день, шмыгая носом.       — Всё просто, Арсений, думаю, это вы меня изменили, — Шастун проводит рукой по своим волосам, откидывается на спинку стула, на котором сидит. — Помните, я сказал, что вы — мой истинный… Нет, не перебивайте, дослушайте. И дело даже не в том, что я единственный чувствую ваш запах, сквозь таблетки, я меняюсь рядом с вами — впервые в жизни я чувствую, что должен кого-то защищать, и это помогает глушить мою вечную неуверенность и страх. Во мне будто появляется стержень. И из-за ваших прикосновений начался мой первый гон… — заканчивает он совсем тихо, всё же стесняясь. — А еще я впервые в относительно сознательном возрасте оказался далеко от влияния отца, а последний инцидент с ним в Академии и вовсе выбил — простите за каламбур — из меня остатки уверенности в том, что моего отца-альфу стоит слушаться. Он так себе человек, а с войны и вовсе каким-то контуженным вернулся. Я хочу быть рядом с вами, даже если единственное, на что я могу надеяться, — это тот поцелуй. И я знаю, что вы не нуждаетесь в защите, но моё нутро буквально вскипает, когда мне кажется, что вы в опасности.       — Это просто гормоны, Антон, — жёстко отрезает Арсений. — И гон у тебя случился по возрасту, и никак не связан со мной. Я случайно оказался рядом, когда он начался, вот на фоне гормонов ты и настроил себе теорий.       Арсению почему-то практически больно говорить это, но он уверен, что Антон всё себе надумал. И даже если он чувствует его запах сквозь подавители — это ещё ничего не значит.       — И вообще, я уже почти сутки не принимал таблетки, так что и нашёл ты меня из-за этого. Не придумывай себе лишнего. Пойду, кстати, поищу их. В медотсеке наверняка есть запасы.       И Арсений выходит, оставляя взбешенного, но разбитого Антона.              Путь в медотсек короткий, на Алых парусах всё вообще расположено очень удобно, но даже пяти минут Арсению хватает сполна, чтобы нагрузиться воспоминаниями теперь, когда он в одиночестве.       Вот здесь он любил прятаться от Пиккет, когда был маленьким и пролазил в вентиляционную трубу. А в этом коридоре, перед медотсеком, странно мерцало освещение, и Дима — старпом, всегда рассказывал страшные истории.       Воспоминания помогают не думать о делах насущных. Антон, конечно, парень хороший, но Арсений не создан для нормальных отношений. Он знает — уже пытался. И ничем хорошим это не закончилось.       Арсений со злостью открывает каждый шкафчик в медицинском складе, но ничего похожего на подавители не находит. Обшаривает каждый угол, а потом возвращается в капитанскую рубку и снова проверяет все шкафы, но там тоже пусто.       — Черт! — хлопает несчастной дверцей последнего шкафа Арсений и разворачивается. Хочет позвать ИИ, но вспоминает, что тот отключён, пока они не выйдут из гиперпространства. Что ж, значит, самое время.       Он зовёт Антона, который всё ещё сидит на камбузе. Тот приходит и молча усаживается в кресло второго пилота, но Арсений его сгоняет.       — Займи пока моё место, только руки в жидкость ВНС не суй, а то вырубит, как ИИ.       Арсений подключается к космолету через кресло второго пилота и мысленно тянется к иридиевому генератору. Тот, как и всегда, пышет жизнью, словно маленькое сердечко бьётся, среди ледяной пустоты остального корабля. Арсений задумывается на секунду, а потом выкидывает их в Генезисе — самой дальней галактике во Вселенной.       ИИ и весь корабль оживает, просыпается с тихим жужжанием. Арсений вдруг вспоминает одну важную вещь.       — Эй, ИИ, — обращается Арс к компьютеру, — у тебя имя есть?       — Да, — отвечает ему механический голос. — Моё имя — Стас.       — Хорошо, Стас, — Арсений роется в карманах своих брюк, куда спрятал бумагу с координатами, но не находит там нужных. — Черт. Ладно, полетим сами тогда. Антон, подключайся к ВНС, будем учить тебя летать, раз какое-то время мы проведём вместе — нужно, чтобы ты тоже научился управляться с космолётом.       Антон на удивление молча и послушно опускает кисти в красную жидкость. Делает судорожный вдох.       — Неприятно только первые разы, — успокаивает его Арсений. Кому, как не ему, знать, каково это, когда ты ощущаешь, как твоё тело будто меняется, кожа становится холодной и железной, сердце не бьется, а кровь заменяет иридиевая жидкость. Но потом это похоже на эйфорию.       — Я не… не чувствую, — вдруг шепчет растерянно Антон.       — Что не чувствуешь? Руки? Корабль? — немного пугается Арсений. Обычно первое погружение происходит в специальном модуле, где можно отследить реакции курсанта, но у Арсения не было такой роскоши, как нет её и у Антона.       — Эмоции, — выдает он. — Пусто внутри.       — Не отталкивай корабль, позволь ему быть частью тебя, он заполнит эту пустоту, и вы станете как одно целое. Давай, попробуй запустить двигатели, для этого не нужно полностью погружаться.       Антон сосредотачивается, но ничего не происходит. Ещё раз, и ещё, и ещё… Никак.       — Простите, Арсений, — он опускает голову. — Я даже в этом бездарь.       — Ну, ничего, у меня тоже с первого раза не вышло, — Арсений ободряюще хлопает Антона по плечу. — Это нормально.       Они с Антоном меняются местами, он возвращается в кресло второго пилота, а Арсений, погрузив лишь одну руку запускает двигатели и почти лениво направляет корабль в сторону нужной ему планетки.       — Подключись к кораблю, Антон, попробуй почувствовать, как им управляю я, — даёт указания Арсений. Антон послушно опускает пальцы в отверстия. Арсению не видно его лица — кресло стоит чуть позади его собственного, но он как наяву видит сведенные брови домиком от усилия что-нибудь почувствовать.       — Почему вы в этот раз не в отключке? — вдруг спрашивает Антон.       — Чем глубже погружение — тем лучше космолёт тебя слушается, а значит, он становится более маневренным. Сейчас нам это не нужно. Ощущаешь что-то? — спрашивает Арсений.       — Я не уверен, как будто… энергия течет под пальцами.       — Это хорошо, — удовлетворённо кивает Арсений.       Спустя примерно полчаса они подлетают к маленькой планете — Искар. Она вся покрыта голубой коркой, под которой, насколько знает Арсений, таятся запасы иридия и воды. Торговлю Искар ведёт подпольную и в основном с пиратами. Корабли КСРН не подпускают ближе десяти парсеков к этой планете, хотя они явно мечтают пригрести её к своим рукам.       Когда Алые паруса уже входят в атмосферу, на передатчик приходит сообщение:       «На вас направлены все ракеты противо-космической обороны».       Арс тут же останавливает корабль, заставляя его висеть в воздухе.       — Не думал, что так ты встретишь старого друга, Лазарь, — говорит Арсений вслух, чтобы ИИ передал его сообщение.       Ответ не заставляет себя долго ждать: «Откуда я знаю, что это ты. Я слышал, что Алые паруса попали к КСРН».       — Попали, а потом попали на свалку, а оттуда к Эду, но ты, наверно, его не помнишь, хоть я и рассказывал.       «Отчего же, — бурчит передатчик. Арсений знает, что пока они разговаривают, космолёт подвергается тщательному сканированию. — Помню. Это правда ты, Арс?»       — Я.       «Добро пожаловать».       Арсений сажает космолёт на площадке рядом с какой-то высадкой странных деревьев и домиком. На первый взгляд в нем нет ничего примечательного, но Арсений знает, что этажи этого здания ведут глубоко в недра планеты — в иридиевые шахты. Дверь приветливо распахивается, приглашая гостей внутрь.       Арсений, не сомневаясь ни секунды, скрывается в темноте, а Антон просто следует за ним. В доме всё так, как помнит Арсений: обычная обстановка, мебель, картины, — ничего особенного, только посреди комнаты — лифт. Тот тихо жужжит, и через секунду к ним навстречу выходит хозяин дома в традиционной одежде лиринианцев — свободном балахоне с кучей кармашков-отверстий.       — Лазарь, — Арсений улыбается. Видеть старых знакомых из того периода жизни, когда он был по-настоящему счастлив, оказывается тем ещё удовольствием.       — Арсений, негодник, — Лазарь подходит к Арсению и треплет его по волосам. — Возмужал, вымахал, как не знаю кто. Тебя прям не узнать. А это?..       Лазарь красноречиво смотрит на Антона. Тот всё ещё в дорожном плаще Академии.       — Это Антон, он… — почему-то слово «друг» застревает в горле, но потом Арсению всё же удается справиться с собой, — друг.       — Тебя б переодеть, парень, — впрочем, Лазарь быстро об этом забывает. — Так что, Арс, решил-таки вернуться к старым корням? Ты ж явно не просто в гости залетел. А и кстати, как сиделось всё это время в тёплых стенах Академии, пока твоя семья чилила на Титане?       Лазарь ощеривается. Его светло-голубая кожа темнеет на пару тонов — особенности лиринианцев.       — Я не знал, — Арсений разводит руками, как бы пытаясь показать свою непричастность.       — Не хотел знать! — сердится Лазарь. — А теперь возвращаешься, чтобы что? Что ты хочешь, Арс, от меня?       Он подходит совсем близко и тыкает Арсения пальцем в грудь. Сзади тут же раздаётся злобный рык.       — Не трогайте его! — Антон стряхивает руку Лазаря, упирающуюся в грудь Арсения.       — Или что?       — Антон! — предупреждает его Арсений. — Не лезь.       Обстановка накаляется, Лазарь ещё секунду переводит взгляд с Арсения на Антона и обратно, а после, подмигнув быстро Арсу, так, чтобы Антон не видел, выпускает свои длинные, но очень сильные щупальца. Он обвивает ими опешившего юношу по рукам, ногам и поперек торса, и подвешивает вниз головой.       Арсений хихикает. Помнится, и с ним такой фокус Лазарь проделывал, а вот Антон орёт:       — Отпусти! Арсений! Помоги! — но заметив смешинки в глазах обоих, обиженно фыркает и перестаёт дергаться. — Могли бы и предупредить, что способны на такие фокусы.       — Тогда не было бы никакого веселья, — смеется Лазарь и опускает Антона на пол. — А если серьезно, Арс, зачем пришёл?       — Ты прав, я слишком долго отсиживал штаны в Академии, и даже не попытался поинтересоваться тем, что же творится за её пределами. Я хочу их вытащить.       — Не сможем.       — И это мне говорит лучший аферист во вселенной?       — Не льсти мне, — отмахивается от него Лазарь. — Как минимум, ты не найдешь желающих лезть на Титан, а подорвать его защиту можно только изнутри.       — Уже нашёл, — Арсений указывает на себя.       — Ты дебил? — вопрошает риторически Лазарь.       — Нет! — восклицает вместе с ним Антон, уже очухавшийся от болтания вниз головой. — Вы на это не пойдёте!       — Арс, где ты такого прелестного альфу нашёл? Помнится, ты меня убеждал, что все альфы — злыдни и диктаторы. А этот, вроде и диктует, а вроде и очень мило, — Лазарь усмехается, плюхается, наконец, на диван. — Падайте, в ногах правды нет.       — Антон, я сам буду решать, где и что мне делать, — Арсений немного злится.       — Но…       — Никаких «но»! — рыкает Попов и падает в кресло рядом с диваном. Антон, недолго думая, опускается в ближайшее к нему. Судя по его виду он бы вообще сел на подлокотник кресла, где сидит Арсений, или на колени к Арсению, но довольствуется тем, что есть. — Кстати, Лазарь, мне бы подавители.       — С этим туговато, как ты знаешь у меня тут не часто человеки околачиваются, но думаю пара пачек найдётся, — Лазарь что-то тыкает в воздухе, и Арсений понимает — у него дополненная реальность. — Одна — последняя, тебе повезло. Знаю, что вашему роду тяжко без них приходится.       Из соседней комнаты выезжает робот и передает Арсению блистер таблеток. Он морщит нос — эти старые, не слишком эффективные вообще, и в частности для него, но выбора пока нет. Тот набор, что ему предоставляла Академия, точно недоступен, так как там были и некоторые относительно секретные разработки, пока что не вытащенные из глубоких недр академических исследовательских центров.       — Спасибо, — Арсений кивает и прячет упаковку в карман. — Так вот, нужна команда профи, средства есть, но не так чтобы слишком много. Во всяком случае для мотивации и осуществления плана одновременно их недостаточно, только для чего-то одного. Поэтому нужны старые друзья и те, кто жаждет насолить КСРН.       — Арс, я понимаю, правда, что ты хочешь им помочь, но Титан — неприступная крепость. Даже если получится подорвать её изнутри, ещё не значит, что снаружи будет возможно пробиться.       — Послушай, у меня огромные неприятности, — Лазарь кивает — мол, да, слышал, — КСРН и так за мной охотится, и рано или поздно поймает, каким бы профи я ни был, я — не Флетчер. Мне нужна команда, люди, которые помогут мне обелить имя, но которым в первую очередь должен помочь я. Только сейчас, узнав, что они меня не подставляли, я понял, каким идиотом был, что даже не попытался это проверить, как-то узнать… Короче, Лазарь, ты либо мне помогаешь, либо я пойду искать ещё кого-то.       — Ты — псих, — из-под одежды Лазаря показывается щупальце, которое чешет ему подбородок. — А я — конченный псих.       — Это значит — да?       — Это значит — мы все умрём, — мрачно отвечает Лазарь, но кивает.