Раскалённые в темноте

      Когда кар приземляется на поверхность, отец хватает Антона за руку и обманчиво спокойным тоном говорит:       — Идёшь прямо в дом, никуда не сворачиваешь. Из дома ни ногой! Ослушаешься — я узнаю об этом.       — А ты? — не то чтобы Антон горит желанием, чтобы отец сейчас шёл домой. Хочется побыть с папой наедине, возможно даже всё рассказать.       — Мне надо решить вопросы по службе. Из-за тебя, паршивца, я вернулся из увольнения, и теперь придётся оставаться на посту какое-то время. Всё, вали.       Второго приглашения Антону не нужно. Он выскакивает из машины, путаясь в своих ногах, и бредёт в сторону дома. У дверей уже видит знакомую фигуру.       — Привет, пап?.. — когда Антон подходит ближе, ему открывается фигура его папы с весьма характерно округлившимся животом. Антон тут же забывает обо всём на свете и неверяще смотрит то на живот, то в глаза отца. — Да ладно?       — Привет, Тош, — Кирилл как-то криво улыбается ему и прикрывает живот руками в защитном жесте. — Ты рад?       — А ты? — Антон не может определить своё отношение к будущему брату. То, что это будет мальчик, сомнений не вызывало — у альфы и омеги не может быть девочек.       — Я… Наверно, рад, да.       — Ты же хотел уйти?       — Ты не понимаешь…       — Не понимаю.       Они молчат какое-то время, каждый погрузившись в свои воспоминания. Антон вспоминает все крики отца и все слёзы папы. Вспоминает, как папа запирался в его комнате и обещал, что уйдёт, что с него хватит, вываливал это всё на незрелую психику Антона, даже не подозревая, какие травмы может нанести ребёнку.       Вспоминает, как папа обвинял его в том, что он есть на этом свете, и обещал, что если бы не Антон, то он точно ушёл бы от Андрея.       Вспоминает, как повторял один и тот же ритуал, раз за разом в ванной комнате.       Порез. Кровь. Залечить медицинской ручкой. Порез. Кровь. Залечить. Порез-кровь-залечить-порез-кровь-залечить. Шрамы не остаются, сколько ни режь.       Вспоминает, как хотел исчезнуть, раствориться и просто — не быть.       — Если ты рад, то я тоже, — Антон натянуто улыбается. По отношению к ребёнку он пока ничего особенного не чувствует, понимает лишь, что не хочет, чтобы тот прошёл через то же самое, что и сам Антон, но как этому воспрепятствовать не знает. Может, когда-нибудь он заберёт его, как Арса забрал капитан Флетчер, но это точно будет не скоро. То, что Антон не задержится в этом доме больше необходимого — ещё не свершившийся, но уже факт.       Кирилл слишком явно выдыхает и улыбается уже теперь открыто.       — Ты расскажешь, что случилось? Андрей мне ничего не сказал, — спрашивает он и жестом приглашает Антона пройти внутрь.       — Я… — Антону до этого так сильно хотелось с ним поделиться, но после свалившейся на него новости в виде пополнения в семействе он уже не знает, чего хочет больше.       Доверие к папе пропадает мгновенно. На его глазах буквально рушатся привычные установки и его собственный мир. Ему всегда казалось, что все беды в семье из-за него, а сейчас он впервые видит доказательства обратного. В голове что-то перещёлкивает. Папа не ушёл из семьи не из-за Антона, не мог быть счастливым не из-за Антона, а потому что не хотел?.. Наверно, так.       — Если отец не сказал, то, думаю, не стоит. Я пойду в свою комнату.       И Антон уходит вглубь дома в раздумьях, чуть пошатываясь от слабости. В конце концов, он очень давно не ел, но сейчас и не хочется.       Он добредает до своей старой спальни и падает на кровать. Мерно жужжат охлаждающие компрессоры, и воздух в доме не такой тяжёлый, как снаружи. Должно быть, в крови Антона всё ещё циркулируют остатки снотворного, поскольку едва его голова касается подушки, он засыпает.       Антону впервые за долгое время хорошо. Он нежится в тёплых руках, а вокруг витает любимый аромат космоса. Очень уютно и по-домашнему. Арсений, кажется, что-то шепчет на ухо, и Антону от этого щекотно. Он хихикает, и вдруг понимает, что начинает просыпаться. Тёплый, милый и улыбающийся Арсений ускользает буквально сквозь пальцы.       — Нет, пожалуйста, побудь со мной, — шепчет Антон и понимает, что он лежит в своей кровати в полном одиночестве и хватает лишь воздух.       Со вздохом открывает глаза и трёт их руками, пытаясь согнать набежавшие слёзы. Прошла уже целая неделя с тех пор, как отец привёз его домой и посадил под домашний арест. Собственно, от самого факта домашнего ареста Антон особо не страдает. Дома есть всё, что ему сейчас нужно — немного еды и тренировочный зал. Сам Андрей так и не появляется, что тоже не может не радовать.       Живёт Антон по импровизированному расписанию: завтрак, тренировка, обед, тренировка, ужин, отдых. Отдых, как правило, заключается либо в продумывании плана побега, либо в тупом созерцании стены.       Что касается побега, то единственное, с чем Антон точно определился — сбегать надо резко и сразу в гиперпространство, на Акватерре его быстро отловят. А значит ему нужен космолёт, да и не простой, а взломанный. Собственно здесь его план и упирался в тупик. Сам Антон во всём этом не шарит, друзей у него здесь нет. Единственные два программиста, которых он знает, это Эдуард с Терры, с которым непонятно как связаться, и Сергей — друг Арсения из Академии. Но о нём Антон знает ещё меньше.       Когда Антон механически жуёт какую-то кашу на завтрак, что распечатал их домашний принтер, его вдруг как током прошибает от воспоминаний. Сергей приходил к Диме, когда сам Антон валялся в больничном крыле с гоном. От него ещё так сильно пахло Арсением, что Антона невольно накрыла волна гнева и ярости. Все силы ушли на то, чтобы сдержаться и не кидаться на Сергея, поэтому мозг смутно воспринимал информацию. Если Антон всё правильно помнит, то через Диму можно будет связаться с Сергеем!       Каша поглощается в два раза быстрее обычного, Антон убирает за собой посуду, и спешит в тренировочный зал. Начинает с бега. От предвкушения слегка потряхивает и появляются дополнительные силы. Остаётся лишь придумать, как именно связаться с Димкой. Он точно поможет.       С Димой удаётся связаться лишь спустя ещё неделю. Кирилл наконец-то забыл свой голограф в гостиной, а сам ушёл то ли к соседям, то ли в больницу — Антона это не особо интересует. Он всё ещё обижен на родителя на подсознательном уровне и не горит желанием общаться. За прошедшие дни они едва обменялись несколькими словами. Однако за голограф он ему благодарен. Антон надеется, что скрытого канала, а именно на столько хватает его знаний, достаточно, чтобы не быть засечённым в первые несколько минут разговора, и набирает идентификационный номер Димы. Сначала никто не отвечает, но потом вызов всё же принимают, и голограф взрывается какофонией звуков.       — Да, кто это? — Антон радуется, раз у Димы не определяется номер, значит шифровка прошла относительно успешно.       — Дим, Дима! Это Антон. Шастун.       — Антон! — орёт голограф. — Чёрт, обалдеть! Ты подожди, сейчас. Серёж, это Антон, представляешь!       Антон слышит знакомое имя и радуется, как ребёнок. В конце концов большая часть посторонних шумов стихает, и из голографа раздаётся уже только голос Димы:       — Хвала вселенной, Антон! Ты жив! Ты где?!       — Этот канал защищён? — раздаётся голос Сергея. Тот прагматичен.       — Я скрыл его, но боюсь этого недостаточно для всего, что я бы хотел рассказать. Сергей, пожалуйста, мне нужна будет ваша помощь. Я Диме позвонил, чтобы на вас выйти.       — И с чего мне тебе помогать? — задаёт резонный вопрос Сергей, потом слышится какое-то вошкание, ворчание и в конце концов раздаётся: — Ладно, ладно, я согласен. Только не пихайся больше, Дим. Тебе нужен защищённый канал. Есть какое-то устройство, которое не заподозрят во внешнем взломе?       Антон усиленно размышляет, а потом говорит:       — Должны быть старые часы, лет восемь назад мне их купили, сейчас ими точно никто не пользуется.       — Хорошо, тогда… — Сергей задумывается на секунду. — Так ты всё-таки где? Можешь ответить?       — Я у себя дома на Акватерре, — из голографа доносится вздох облегчения. — Прости, Дим, что напугал. Дима, кстати, знает где это, если это важно.       — Да, важно. Я попробую подключиться через спутники к этому планшету, а потом к твоим часам и создам безопасный канал. А сейчас нам лучше закончить разговор, чтобы его не отследили. Не забудь включить часы и подключить их к общей сети. Всё, до связи!       Звонок сбрасывается. Антон успевает очистить все следы использования голографа и скрыться в тренировочном зале, перед тем как вернётся Кирилл.       Поздно вечером на часы Антона приходит звонок. Сергей много расспрашивает об Арсении, а Антон даже не знает, что можно рассказать, а что нельзя. Он просто открещивается от вопросов одним и тем же ответом: «Когда мы виделись последний раз, он был в порядке». А сердце предательски ноет на слове: «последний».       Зато про свою семью Антон рассказывает много и с удовольствием. Дима, конечно, что-то всегда подозревал, но так как он старше Антона, то и уехал в Академию на учёбу ещё до самой жести. Он хмурится, качает головой и ругается.       — И в Академии тогда… это он меня избил, — признаётся Антон. — Арсений в курсе, и Павел Алексеевич.       — Вот же гандон! — ругается Сергей. — Отец твой, а не Арс и Павел, конечно.       — Да, Тох, понимаю твоё желание свалить из этого дурдома, — подаёт голос Дима. — Серёж, ты же ему поможешь?       — Я тебе кто? Создатель вселенной? Как я ему космолёт к дому подгоню, а? — возмущается Сергей. Антон уже поведал ему намётки своего плана, и Матвиенко их не то чтобы оценил.       — Ну, ты же самый лучший, — тянет Дима, и что-то ещё тихо бормочет, очевидно, это что-то предназначается исключительно для ушей Сергея.       — Дим, я всё понимаю, но это закрытая зона КСРН… Да. Да… — Сергей отвечает Диме в полный голос, не особо стесняясь. — Нет, этим ты меня не купишь. Ну не надо на меня так смотреть! Да, знаю, что я самый умный, и что?.. В КСРН и поумнее найдутся… Ну… Что, прям так? Обещаешь?.. Блин, я конченый псих рядом с тобой, да! Всё, не смотри так на меня. Ладно, ладно, хорошо, Антон, я согласен. Будет тебе космолёт, но при условии, что когда ты найдёшь Арсения, то заставишь его со мной связаться. Понял?       — Да, да, конечно! Спасибо вам большое! И тебе, Дима!       Антону всё кажется, что времени мало, что они не успевают. Но на самом деле времени — вагон и маленькая тележка. Проходит три недели с момента появления Антона дома. Теперь изредка сюда заглядывает и Андрей. Антону приходится усиленно делать вид самого несчастного запертого мальчишки на свете. На всякий случай, он заговаривает с отцом однажды насчёт возвращения в Академию, но получает лишь крики и подзатыльник в ответ. Что ж, придётся идти сложным путём.       Отсутствие новостей про побег с Титана начинает действовать на нервы. При самом сложном и плохом раскладе, если не брать в расчёт тот вариант, при котором все погибают, у Арсения должно было уйти на всё про всё две недели. Уже прошло три и ничего. Конечно, Антон не дурак, и понимает, что в общедоступных новостях скорее всего ничего не промелькнуло бы, чтобы не сеять панику среди всего населения космоса, поэтому Антон просит Сергея продублировать на взломанные часы все письма, что приходят на домашние голографы, среди которых есть и рабочий голограф Андрея.              В одну из ночей, Антон почти лениво пробегается по уведомлениям, как его глаза зацепляются за знакомую фамилию: «Попов». Письмо адресовано отцу, от некого Су Лина. Из короткого уведомления ничего не понятно, и Антон открывает письмо полностью.       «Андрей Иванович,             я сделал всё, как вы и сказали, но я всего лишь хотел, чтобы Попова выперли из Академии, а не посадили или убили! Зачем вы дали мне именно эти чертежи? В чём смысл? Я, конечно, не пойду сдаваться КСРН, так как сам в тюрьму не хочу, но можно было как-то помягче…       С уважением,       Су Лин»       Антон перечитывает строки раз за разом, пока они не въедаются в подкорку мозга, пока пазл не складывается окончательно. Его отец подставил Арсения при помощи какого-то Су Лина? Все беды даже в этом дерьме из-за его отца?! Если бы не он, то Антон спокойненько проводил бы время в компании Арсения в Академии. Да, тогда не было бы той ночи, и всех тех прекрасных моментов, проведенных вместе, но Арсений хотя бы был в безопасности! Сознание упорно сопротивляется информации, но, похоже, всё так и есть. Но зачем отцу это?       «Теперь понял за что?» — мелькают в сознании брошенные с яростью слова отца.       Неужели это всё из-за Антона? Из-за того, что Антон выбрал сердце, а не приказы отца? Но не слишком ли большая честь?       — Думай, думай! — шепчет Антон и больно тянет себя за волосы. В голове будто не хватает последней детали от паззла. Той самой, без которой картина уже ясна, но неполноценна. Возможно, дело не в самом Арсении? А в чём? В Алых парусах?       Антон пытается вспомнить, когда первый раз услышал об этом космолёте. Кажется, ему было семь или восемь. Бледный, как смерть папа в больнице. Едкий запах лекарств. Воспоминания обрывочны, будто мозг их блокирует, как травмирующие.       Отец в медицинской капсуле. Бьёт кулаком в стекло, закрывающее его сверху, но даже сквозь него Антон слышит: «Паруса! Алые! Паруса! Убью! Всех убью!». Отец в ярости, и Антону страшно. Он прячется за папочкой и хватает его за штанину.       — Ничего, сынок, не бойся, он поправится, точно поправится, — шепчет ему Кирилл.       — Не поправится, — вырывается из уст Антона, когда он вскидывается на кровати. Так вот оно что. Видимо, отец спустя много лет выследил единственного члена экипажа Алых парусов, который, по его мнению, остался безнаказанным. В подробности Антона не посвящали, но тогда, кажется, погибла вся команда отца, а сам Андрей чудом выжил.       Антону мерзко теперь даже находиться в том же самом доме, в котором ходит этот… этот… Назвать Андрея отцом язык не поворачивается. Антона трясёт. Он с трудом набирает сообщение через часы Сергею: «Вытащи меня, как только сможешь». Они договаривались, что Антон сам скажет ему, когда будет готов, и изначально Антон планировал дождаться побега Арса, но теперь он больше не может оставаться в этом доме. Дышать тем же самым воздухом. Кто-то бы сказал, что это глупо. Что Антон сам выдумал свою неземную любовь к Арсению, но даже если и так, то сейчас, выбирая на чашах весов между отцом и незнакомым бродяжкой, Антон бы выбрал незнакомого бродяжку. В глазах стоят злые слёзы. Даже если Арсений наврал ему, и Антон на самом деле ему не сдался, лучше что угодно, чем жизнь в заточении в этом доме.       «Понял. Собирай вещи, малец», — приходит ответ от Сергея, и Антон облегчённо вздыхает. Совсем скоро он уйдёт отсюда. Навсегда.