Раскалённые в темноте

      — Антон! — Арсений не может поверить своим глазам.       Едва он по камерам увидел знакомую фигуру, сразу же бросился к космолёту. Ему плевать, что на глазах слёзы, а голос дрожит. Он прижимает к себе высокого, кажется, ещё подросшего с их последней встречи, парня, вдыхает такой родной запах и боится только одного — проснуться.       — Арс?.. — голос Антона звучит как-то заторможено, но Арсений списывает это всё на волнение.       — Боги, как я, — шепчет Арсений, уткнувшись носом в шею Антона, — как сильно я волновался… Ты не представляешь! О тебе не было никаких упоминаний, известий, ни одной грёбанной зацепки!       Арсений хватает воздух ртом, потому что запах апельсинов и шоколада, забивающий ноздри, не даёт спокойно дышать, а треклятое сердце так быстро стучит, что кажется, будто выпрыгнет сейчас из груди. Он отстраняется, когда слышит сзади голос Димы: «Тох!» — и даёт ему простор, чтобы он тоже мог обнять Антона, а сам пробегается глазами по знакомому стану — убедиться, что это действительно он. Он здесь. Рядом. Вернулся. И только тут накатывают вопросы.       — Ида, а это как вообще?..       — Он был на той же базе, что и Эд, — Ида пожимает плечами. — Мы решили, что не лишним будет прихватить и его.       — Ага, только странно всё это до пизды, — подаёт, наконец, голос Эд, почти полностью висящий на Алексе. — И я тоже рад тебя видеть, Арс.       — Прости, — Арсений с замирающим сердцем отпускает руку всё ещё потерянного Антона, и подходит к Эду, осторожно приобнимает, стараясь не повредить ничего. — Рад, что ты не умер.       — Да уж, я тоже, — Эд заходится кашлем. — Ща обосрусь от радости. Только ситуация с Антоном — пиздец.       — Ты обязательно всё расскажешь, а сейчас тебе нужно подлечиться, — Арсений поднимает руку, останавливая поток ругани Эда. — Это не обсуждается.       — Да, Арс, может у тебя получится запихнуть его в медкапсулу, — фыркает Алекс. — У нас вот не получилось.       — Тебя всё ещё мучает клаустрофо…       — Ой, да иди в жопу! — перебивает Эд Арсения. — Так лечился тыщу раз, и щас не сдохну. Я обследование прошёл — все кости целы. Мне надо только немного поспать.       Арсений кивает, и Алекс уволакивает Эда внутрь базы, которую они обустроили рядом баром Вячика. Благо, множество из местных домов уже давно пустует.       Когда Алекс с Эдом скрываются за дверьми, Арсений возвращается к Антону. Тот хлопает глазами и как-то растерянно улыбается Диме в ответ.       — Идём, тебе тоже надо отдохнуть, — Арсений хватает несопротивляющегося Антона за руку и ведёт его в свою комнату.       Когда они остаются наедине, Арсений снова обнимает Антона, прижимается всем телом, будто пытается запрятать парня куда-то внутрь под рёбра.       — Поверить не могу, что это ты, — шепчет он. — Боюсь проснуться.       — Это… правда я, — подаёт, наконец, голос Антон. — Я здесь, Арс, всё хорошо.       И его руки плотным кольцом обхватывают Арсения. Правильно и идеально.       Они ещё долго просто стоят и обнимаются, пока не затекают мышцы. Тогда Арсений подталкивает Антона к своей кровати, укладывает на неё и целует. Он не хочет чего-то большего, слишком переволновался, слишком счастлив просто из-за присутствия Антона рядом, и когда его голова касается подушки, он просто отрубается, вдыхая так горячо любимый запах. Он слишком давно не спал.       Когда Арсений вырывается из дрёмы, то его первая оформившаяся мысль — не мысль даже, а едкое чувство страха. Будто всё, что произошло — сон, и он сейчас откроет глаза и рядом никого не будет, но в нос уже пробивается родной запах, а под рукой явно находится тёплое тело. Арсений открывает глаза и действительно видит перед собой кучерявый затылок.       — Так это был не сон, — шепчет он довольно и зарывается носом в волосы.       Арсений прижимает постепенно просыпающегося Антона к себе ближе, чтобы ощущать его каждым сантиметром тела. Выцеловывает загривок, слушая, как ускоряется чужое дыхание. Рукой забирается под одежду Антона, касаясь теплой кожи.       Антон, уже полностью проснувшийся, выгибается, подставляя под поцелуи шею, чем Арсений тут же пользуется. Целует нежную кожу, слегка покусывает, руками шарит по груди, иногда задевая соски. Когда с чужих губ срывается тихий стон, то Арсений не выдерживает и потирается своим собственным стояком о ягодицы Антона.       — У тебя пушка в кармане или ты так рад меня видеть? — шепчет Шастун, и по голосу слышно, что он улыбается.       — Очень рад, — чуть ли не мурлычет Арсений в его ухо и переворачивает его на спину.       Нежность в зелёных глазах затапливает резко, неожиданно, заставляя почти захлебнуться. Антон обхватывает своими длинными пальцами лицо Арсения и притягивает к себе для поцелуя. Нежные касания быстро перерастают в лёгкое соперничество, где Арсений быстро сдаётся под напором альфы. Голова идёт кругом, воздуха не хватает, и в глубине души Арсений всё ещё боится, что это лишь галлюцинация. Поэтому ласкается жадно, позволяет вылизывать свой рот, и вовсе не против, когда Антон меняет их местами, оказываясь сверху. Ненужная одежда быстро летит на пол. Хочется ещё ближе, ещё теснее, даже когда между ними не остаётся никаких преград. Кожа к коже — так хорошо, так правильно. Арсений стонет в губы, потираясь членом о живот Антона.       Антон отрывается, но лишь затем, чтобы прижаться губами к шее. Целует, по ощущениям каждую родинку, и делает это с такой нежностью, контрастирующей со страстными поцелуями, что Арсению просто сносит голову.       — Хочу тебя, — шепчет он, — так сильно тебя хочу.       — А защита? — Антон бормочет это в шею, ненадолго прерываясь.       Мозг застилает туман, защита хрен знает где, если вообще есть на базе, ведь тут нет даже медпункта. Думать совершенно не хочется, когда между ног уже мокро, член стоит, словно каменный, а сверху прижимается столь желанный человек.       — Нахуй защиту, — отвечает Арсений. — Таблетку потом выпью, да и вероятность забеременеть не в течку слишком мала. А ЗППП редки в наше время.       Антон отрывается от шеи Арсения, чем вызывает недовольный стон последнего. В его зелёных глазах намешано столько всего, что Арсению и не разобрать. Впрочем, всё остальное очень быстро вытесняют желание и нежность.       Антон вновь целует Арсения, но на этот раз глубоко и неторопливо. Рукой ведёт по животу, опускаясь ниже, легко ласкает член, от чего Арсения выгибает дугой, и наконец добирается до своей цели. Медленно, под ритм поцелуя, погружает внутрь два пальца, и Арсению кажется, что он может кончить даже вот так: просто от пальцев.       — Анто-он, — неразборчиво скулит Арсений, когда Антон то замедляется, то ускоряется, откровенно трахая его пальцами, но этого всё равно мало.       Наконец, вняв желаниям Арсения, Антон убирает пальцы и тут же заменяет их своим членом, вбиваясь сразу резко и глубоко.       Арсению слишком. Слишком глубоко, слишком быстро, слишком приятно, слишком всё. Он стонет уже на одной ноте лишь изредка прерываясь, чтобы быстро втянуть воздух. Антон утыкается в шею, вылизывает её и целует, но когда острые зубки смыкаются на коже, из Арсения выбивает последний воздух и он, вцепившись в плечи Антона и наверняка оставляя на них синяки, сотрясается в оргазме.       Антон рычит ему в шею. Выходит из Арсения, и буквально в пару движений доводит себя до развязки и, забрызгивая спермой белоснежный живот, валится сверху.       — Я люблю тебя, — срывается с губ Арсения, но он понимает, что теперь это правда. Разлука помогла ему понять, что он не просто влюблён в Антона. Что его чувства более глубокие, верные и, скорее всего, навсегда. Да, может о любви говорить всё ещё рано, но он так чувствует. Он очень хочет любить Антона.       — И… — Антон запинается, и это неприятным покалыванием отдаётся в сердце Арсения, но потом Антон продолжает: — и я тебя.       Он приподнимается на локтях, нависая сверху. Взгляд его какой-то невыносимо грустный, будто он хочет что-то сказать и не может, но потом Арсений моргает, и видение пропадает.       Идиллию прерывает стук в дверь.       — Арс, к вам можно? — это голос Пиккет.       — Нет! — нервно выкрикивает Арсений, спихивая с себя Антона и ища глазами чем бы прикрыться.       — Не больно то и хотелось, — отвечают из-за двери, а после слышится тихое хихиканье. Арсению почему-то становится стыдно, как если бы родители спалили за просмотром порнухи. — В любом случае, если вы… наобжимались, то мы вас ждём у Вячика за баром.       — Хорошо! — Арсений, выдыхая, валится на подушки. — Мы скоро будем!       Из-за двери ему больше никто не отвечает, лишь раздаются тихие удаляющиеся шаги.       В комнате за баром в сборе абсолютно все, даже Эд. Выглядит он всё ещё паршиво, но хотя бы твёрдо держится на ногах.       Ида отчитывается о выполненном задании. Всё прошло на сто процентов по плану, что даже странно, а потом слово передаётся Эду.       — Короч, я на этой базе тусил с самого начала, как меня схватили, — начинает он хрипло, время от времени прокашливаясь. — Пытали там, все дела, естественно. Пытались выведать, где Арс, как я взламываю их системы и так далее. Я, конечно, не дурачок, понимал, что едва я им всё выдам, то меня сразу того. — Эд проводит пальцем себе по горлу. — Я не знал, сколько времени я там уже провёл, всё вас ждал, а потом привезли вот его, — он указывает пальцем на Антона, прижимающегося к Арсению. — Одного, без охраны, без отца. Я вообще сначала охуел, конечно. Я ж даже не знал, что его схватили. Подумал, может вообще всех заграбастали. А потом явилась эта барышня на сияющем космолёте и вытащила нас. Обоих. Без погонь, без травм и жертв… Короче, стрёмно всё это, вам так не кажется?       Арсений поводит плечами. Помнится, Шастун-старший сказал, что лучше пусть Антон умрёт, чем якшается с пиратами. Сердце сжимают болезненные тиски от воспоминаний. Антон, будто чувствуя изменившееся настроение Арсения, молча сжимает его пальцы в знак поддержки.       — Ты прав, — отзывается Масленников. — Либо это слишком удачное совпадение, либо Шастун-старший хочет как-то использовать Антона против нас.       — Это бред, — твёрдо отрезает Арсений, даже не успев толком подумать. — Антон никогда нас не предаст.       — Сам-то может и не предаст, а вот под влиянием своего папаши — вполне может, — прищуривается Дима. — Или ты забыл, Арс, что КСРН сделали с Флетчером? Не по своей же воле он им служит.       — Это другое, — отнекивается Арсений, хотя уже начинает понимать, что Дима в чём-то прав. Эта ситуация действительно подозрительная.       — Я видела ночью Антона в переговорной, — вдруг говорит Ида.       — Чушь! — взрывается Арсений. — Хватит этого цирка! Антон всю ночь был со мной и…       Арсений понимает, что спал довольно крепко, Антон мог и выскользнуть ненадолго, но… это же действительно полнейшая чушь.       — И ты прям всю ночь наблюдал за тем, как Антон спит? — язвит в ответ Ида. — Пора признать, Арс, что ты будешь защищать его несмотря ни на что.       — Да хрен ли вы вообще все на него накинулись?! — рычит Арсений. — Антон, а ты что молчишь?       — Я… — глаза зелёные наполнены испугом и сожалением, — Арс, я…       Внезапно Антона прерывает открывшаяся дверь. На пороге показывается Вячик, а за его спиной маячит какой-то незнакомый человек. Он держится за рёбра, а на его красивом лице расцветает свежий синяк, с губ стекает струйка крови.       — Вячик, что за?.. — не успевает оформить свой вопрос Арсений, как Вячеслав уже ему отвечает:       — Знакомьтесь, наш крот в стане врага — Егор, — лицо у Вячеслава хмурое, но он лишь пропускает Егора внутрь и выходит, запирая за собой дверь.       — Рад познакомиться, — Арсений делает шаг навстречу и протягивает руку. — Я Арсений. Мы с тобой связывались…       — По голографу, да, привет, — Егор пожимает руку, слегка покачиваясь.       — Что случилось?       — Арс, бля, — хрипит Эд, — ты ж видишь, что ему хуёво, предложил бы хоть присесть!       Выграновский срывается с места, забыв о том, что сам вчера выглядел не лучше, и подхватывая Егора под руку, усаживает на диван. Все молча и в лёгком ахуе наблюдают данную сцену, ведь Эд обращается с Егором, как с самым ценным грузом.       — Спасибо, — выдыхает Егор, а после заходится кашлем. — Это ничего, нормально. Сейчас.       Он кашляет ещё пару раз, делает несколько глубоких вдохов и выравнивает дыхание.       — Нормально, — повторяет он. — Кто-то слил информацию о том, что я связывался с пиратами. Не знаю, как это могло произойти, сигнал нельзя перехватить, к моему личному голографу никто не прикасался, если только…       — Если только кто-то, — Масленников красноречиво поводит плечами, — не слил инфу прямо отсюда, с центрального голографа.       Все взгляды приковываются к Арсению и прижимающемуся к нему Антону. У Арсения сердце уходит в пятки. Этого не может быть, просто не может быть!       — Этого не может быть! — повторяет он вслух.       — Тогда пусть скажет, что он делал этой ночью в переговорной, — встревает Ида.       — Арс… мне жаль… — Антон очень силится что-то сказать. Открывает и закрывает рот как рыба, пока не заходится в приступе кашля и не начинает задыхаться. — Это…       — Антон, молчи! — Арсений заглядывает в зелёные глаза, он уже догадывается, что Антону каким-то образом промыли мозги, и если он пойдёт против воли КСРН, то это может ему навредить. Никто не смеет пошевелиться, наблюдая за данной сценой.       — …я, — выдыхает, наконец, Антон, заходясь в новом приступе кашля до крови.       — Ебать… — выдаёт глубокомысленно Эд. — Бля, да дайте ему хоть воды!       — Тише, тише, — Арсений прижимает к себе Антона, заставляя его замолчать. — Молчи.       Эмиль, очухавшийся первым, выскакивает из комнаты и возвращается через несколько секунд с водой. Он суёт её в руки Антона, но тот никак не может ухватить стакан, потому что его всего бьёт крупная дрожь. Арсений сам забирает воду и подставляет стекло к губам Антона. Тот начинает делать мелкие глотки и постепенно успокаивается.       — Вот так, молодец, — шепчет Арсений, и тут его взгляд из взволновано-тёплого превращается в ледяной, когда он переводит его на остальных. — Посмотрите до чего вы его довели, блядь!       — Арсений, очнись! — взрывается Масленников. — Он слил инфу про нашего лучшего информатора, и тот, судя по всему, еле удрал!       — Хорошо, ему промыли мозги, я согласен, но это всё ещё Антон. Мой Антон! — Арсений только сжимает крепче руки, не собираясь выпускать Шастуна.       — Да похуй, — брякает Дима. — Никто его и не собирается забирать у тебя, ты что, совсем долбанулся? Что мы, по-твоему, хотим сделать с ним? Казнить? Мы не Содружество! Я всего-то хотел предложить круглосуточное наблюдение и всё!       Арсения будто обливает ледяной водой. Действительно, почему он так взбесился?       — Арс, они правы, — говорит Антон осипшим голосом. — Я опасен. Меня надо посадить в клетку.