Прощальный вальс

1 мая, 13:04, среда. На улице похолодало, моросил дождь. Как назло, выходной, школы нет, гуляй хоть целый день, но в такую погоду хотелось только спать, чем Антон и воспользовался, проснувшись только в час дня. Голова гудела, а шея ныла, молодой организм явно намекал, что о нём совсем не заботятся, и последние два часа сна были явно лишними. Он прошаркал в ванную, где попытался взбодриться, умывшись, но добился только того, что к простому «неприятно» добавилось «мокро» и «холодно». Он чистил зубы, залипая на трещинки в эмали раковины, а закончив, ещё пару минут стоял, грея руки под тёплой водой. — Проснулось наше чудо! Сколько можно спать! Всю жизнь проспишь! Я вот в семь часов встала, на рынок сбегала, оладиков напекла, а ты всё дрыхнешь! — запричитала мама, стоило ему появиться в дверях кухни. — Ладно, садись, ешь. Сейчас сметанки тебе достану, свежая, настоящая! Я сегодня на машине купила, деревенская! Антон только сел, только намазал сметану на оладушек, как из его комнаты раздалась какая-то попсовая модная песня. О чём там поётся маме с бабушкой лучше не знать, хорошо, что они английский не понимают. Эта песня стояла у него на звонке, поэтому он подорвался, поторопившись взять трубку. На поиски мобильника ушло ещё секунд тридцать, он обнаружился под одеялом, хорошо, что не за кроватью. На экране высвечивалось «Позов», и Шастун поспешил взять трубку, проведя пальцем по надтреснутому экрану. — Алё, Тох, привет. Тут такое дело, мы сегодня должны были собраться, но первое мая, сам понимаешь, шашлыки зовут. Погода, конечно подкачала… В общем, набери своим, скажи, не получится сегодня. На пятницу можно перенести, ты как? Получится? — Привет, у нас в пятницу занятие по танцам… Да, да, танцы. Ну мы вальс на выпускной учим! Вот… давай тогда на следующей неделе, как раз последний день перед праздником. Сможешь? — Антону показалось или он услышал на фоне сражения на шампурах? — Да, хорошо, договорились. Всё, я побежал. Удачи там в танцах, целую. — Ага, спасибо. Пока. Антон написал в беседу об отмене занятия, ответил на «а почему» и «когда теперь», а также на весьма ожидаемый прикол про «приятно с Димулей поболтали?» стандартным «нечего ревновать, его на всех хватит» и с чистой совестью вернулся на завтрак, плавно перетекающий в обед. — Кто там? Что-то случилось? — поинтересовалась мама, когда он вернулся на кухню. — Да Дима Позов, отменился сегодня КВН, посижу дома, пробники порешаю. Антон придерживался своего плана, сделал пробник по обществознанию и по математике, в очередной раз убедился, что дорога ему в юмор, а не в науку, и завалился смотреть фильм. Не прошло и десяти минут, как он засопел, убаюканный лёгким постукиванием дождя по стеклу. Даже истошные вопли главной героини не смогли его взбодрить. 3 мая, 12:29, пятница. На улице наконец вышло солнце, подсушивая мокрый асфальт, и уже к полудню от луж остались только влажные пятна грязи по обочинам дорог. Антон радостно натянул любимые белые кроссовки, отсидел в них шесть уроков, пусть и сокращённых, и к моменту репетиции от радости его не осталось и следа. Поэтому угрюмый Шастун снова стоял в тех же огромных дверях, опять в самом конце толпы, но в этот раз их появление заметили почти сразу, хотя классной с ними и не было. Этот невозможно идеальный Арсений уже был в зале, выводя какие-то невероятные фигуры своими ногами. Музыка играла в его наушниках так громко, что её слышали все стоящие в дверях зала. На висках скопились бисеринки пота, дыхание рваное, но соблазнительная (что?) полуулыбка играла на губах. Закончив элемент, он обратил внимание на школьников, почему-то сразу выцепив взглядом Антона. Горящие каким-то невероятным огнём голубые глаза пересеклись с заворожёнными зелёными. Спустя пару секунд, брюнет откинул слегка влажную чёлку, возвращая причёску в надлежащий вид и прерывая зрительный контакт. — Марин, иди сюда, они пришли, — чуть повысив голос, произнёс он. — Здравствуйте, выстраивайтесь на свои места, сейчас начнём, — уже привычным тембром, хоть и слегка запыхавшись. Антон проследил за тем, как он прошёлся туда-сюда вдоль стенки, восстанавливая дыхание, а потом скрылся в той самой комнатке, из которой появился в прошлый раз, и оттуда донеслось тихое «ну ты где». Ира, видимо устав дожидаться, когда на неё посмотрят, схватила его за руку, утаскивая за собой на их место в первом ряду. Теперь они также молча топтались, но уже на паркете, а не на пороге. — Слушай, а ты на кого поступать будешь? — попыталась завести разговор девушка. — Я вот думаю или на экономику, или на управление персоналом. — Да я не задумывался пока, как ЕГЭ сдам, там буду смотреть. — Понятно… А что сдавать будешь? — не унималась она. — Ну, русский и матешу, как все, и общество наверно. — О, я тоже! Может… Что там «может» Антону не суждено было узнать, потому что в зал вошли Арсений с партнёршей, и внимание парня моментально переключилось. Сегодня брюнет выглядел так же потрясающе, как в прошлый раз, только синяя майка сменилась какой-то полупрозрачной рубашкой, вроде покрывая большую часть тела, но скрывая куда меньше. Шастун убедился в правильности своих предположений, идеальная грудь и восемь кубиков у него имелись. Да что такое! Ну должен же быть какой-то изъян! — Так, вижу все в сборе. Сегодня отработаем выученное на прошлом занятии в паре, — начал Арсений, занимая своё место прямо напротив Антона. — Итак, поворачиваемся лицом друг к другу, напомню, расстояние должно быть примерно метр. Мы должны поприветствовать партнёра, мальчики делают поклон, как мы с вами учили, девочки делают реверанс, как им показывала Марина Александровна. Итак, сначала посмотрите, как сделаем мы, потом повторим вместе, потом сами, а мы посмотрим, как у кого получается. Раз-два-три, два-два-три, три-два-три, четыре-два-три, — он выполнил своё движение. — Пять-два-три, шесть-два три, семь-два-три, восемь-два-три, — девушка присела в поклоне. — Все увидели? Ребята согласно закивали, а Антон в очередной раз задумался о том, как же красиво это получается у Арсения, и как плохо получается у него. Казалось бы, просто шагай из стороны в сторону, ничего сложного, но у брюнета это действительно получалось частью танца, а у него… ну, как будто он просто шагал из стороны в сторону. — Давайте вместе, — прервал размышления Антона голубоглазый. — Раз-два-три, два-два-три, три-два-три, четыре-два-три, пять-два-три, шесть-два-три, семь-два-три, восемь-два-три. Теперь повторите под счёт сами. Раз-два-три… Антон честно пытался сосредоточиться на таких простых движениях, но зная, что на него в любой момент может быть обращено пристальное внимание Арсения, он отчего-то напрягался всё больше и сбивался всё сильней. А ещё стал раздражать этот монотонный счёт. Повторив поклон ещё раз, он осмелился поднять глаза, и опасения подтвердились, когда он пересёкся взглядами с брюнетом, тут же уставившись в пол. «Почему я на него так реагирую?» — было главным вопросом, занимавшим сейчас кучерявую голову, а сразу за ним следовал «Почему я вообще думаю о нём, когда рядом со мной девчонка?». — Хорошо, теперь на 4 счёта вы должны взяться за руки, — снова заговорил Арсений. — На раз-два-три, два-два-три мальчики подают руки ладонями вверх, а на оставшиеся 2 счёта девочки принимают, вкладывая поочерёдно левую и правую руку. Сделаем вместе и будем пробовать сам венский вальс. Итак, раз-два-три, два-два-три, три-два-три, четыре-два-три, девочки реверанс, пять-два-три, шесть-два три (интересно, как долго он может так?), семь-два-три, восемь два три, раз-два-три, два-два-три, мальчики подаем, три-два-три, четыре-два-три. Молодцы (похоже всё, ненадолго тебя хватило), теперь делаем от своих мест 2 шага — первый ряд вперёд, второй — назад. Вы стоите по кругу. Теперь вы должны стать в стойку. Арсений с партнёршей вышли в центр круга, чтобы всем было видно, и продемонстрировали, что из себя представляла эта загадочная «стойка». Он и в прошлый раз убедил Антона, что можно красиво просто стоять, но вот эта «стойка» зачаровала парня. Руки брюнета были напряжены, одна лежала на талии девушки, а вторая была сцеплена с её рукой. По сравнению с ней, руки Арсения выглядели внушительно, даже не присматриваясь, можно было отметить выпирающие вены и длинные тонкие пальцы. Ноги стояли на расстоянии друг от друга, при этом вес был только на правой. Спина, как всегда, прямая, шея вытянута, голова повернута чуть влево, подбородок приподнят. «Вот так у меня точно никогда не получится! Как он это делает? Он же просто стоит, в конце-то-концов!» — внутренне возмущался Шастун, пытаясь объяснить самому себе это внезапное восхищение. Пара разошлась, и Арсений вновь возобновил вещание: — Итак, мальчики, сгибаем правую руку в локте, оставляя её примерно на уровне талии вашей партнёрши. Девочки подходят к мальчикам, встраиваются в это пространство, так, чтобы ваша правая половина тела соответствовала правой половине партнёра. Затем, сгибаете левую руку, кладёте её поверх бицепса партнёра. Свободные руки сцепляем в «замок». Предплечья должны быть параллельны полу, локти смотрят в стороны. Теперь и девочки, и мальчики поворачивают голову влево, подбородок вверх, — закончив объяснения, сопровождаемые действиями, брюнет оглянулся. В целом, конечно не А-класс, но что-то более-менее похожее школьники изобразили. Только Антон, единственный парень которого он пока запомнил, стоял, скрючившись в непонятную позу, а его партнёрша была странно прижата и приподнята на носочках. Эх. Арсений с самого начала понял, что этот Антон будет его головной болью, но не представлял, что настолько. Придётся помогать. — Попробуйте ещё сами, постарайтесь, чтобы локти не падали, — бросил он, направляясь к причине своего недовольства и увлекая Марину за собой. Антон внутренне молился, чтобы этот невозможный тип шёл к кому угодно, но только не к нему. Ну чего он на него смотрит? Глаза голубые, он уже запомнил. Ну пожалуйста, пожалуйста, пусть не ко мне! Но молитвы не были услышаны, когда лакированные туфли остановились рядом с его кроссовками. — Молодые люди, вижу вам требуется помощь, давайте я покажу, как правильно, вам, девушка. Как ваше имя? Ирина, замечательно (Ну даже для тебя слишком официально, она же сказала «Ира»). А Марина Александровна поможет вам, Антон, — произнёс брюнет спокойным тоном, становясь рядом с парнем и подзывая к себе его партнёршу. — Мы будем стоять рядом, покажем ещё раз, не переживайте, — уточнил он, заметив лёгкую панику в глазах Антона. Хм, зелёные, редкий цвет. — Итак, сгибаем правую руку в локте, да, хорошо, но чуть ниже, — начал он, положив ладонь на предплечье парня и слегка опустив его, тут же отходя обратно. — Так, партнёрша подходит, смещается чуть влево, чтобы моя правая половина была напротив вашей. Да, вот так, Ирина. Теперь кладете вашу ладонь на мой бицепс, хорошо. Осталось соединить свободные руки в «замок». Немного выше, — раздалось где-то под ухом не ожидавшего того Антона, а потом ладонь брюнета накрыла их с Мариной Александровной сцепленные руки, приподнимая, отчего по светлой коже школьника пробежали мурашки, заставляя короткие светлые волоски встать дыбом. Это всё испуг, ничего такого! — Попробуйте ещё раз вдвоём, — заявил Арсений, чуть отойдя в сторону и забирая с собой свою партнёршу. — Ну вот, уже намного лучше, — оценил он, возвращаясь в центр. У каждой пары получилась вполне сносная стойка, по крайней мере, для выступления на выпускном, но предстоял следующий шаг, с которым, по подозрениям брюнета, могли возникнуть куда более серьезные трудности. — В прошлый раз мы выучили правый поворот вальса. Вставайте все в стойку, сейчас будем пробовать в парах, — дождавшись, пока все школьники займут исходную позицию, он продолжил. — Итак, мальчики смотрят по диагонали в центр, девочки выносят левую ногу назад, чтобы мальчики могли сделать шаг. Теперь внимание, мальчики. Мы делаем шаг вперёд правой ногой, но не просто вперёд, а между ног партнёрши. Так вы не отдавите ей пальцы и сможете сделать полный шаг, — закончив, он продемонстрировал, что имеет ввиду. Школьники повторили. — Хорошо, девочки переносят вес на левую ногу, и вы оба одновременно разворачиваетесь, подкручивая таз — девочки направо, а мальчики налево, и девочки делают шаг в сторону правой ногой, мальчики левой. Приставка, ведём носочком по паркету. Девочки оказались на диагонали, лицом в центр, — остановившись, Арсений огляделся. У всех были относительно правильные позиции, но (угадайте что?), Антон и Ирина стояли в прямо противоположном направлении, тихо переругиваясь. «С правой ноги, ты что глухой?» — донеслось до него. Да, нервы у девочки явно сдают. Арсений решил, что надо что-то с этим делать, но это подождёт до конца занятия. А вот Антон в это время был готов убежать с репетиции прямо сейчас. Ира внезапно сменилась в настроении, и теперь шипела на него дикой кошкой, больно впиваясь в руку. Да, он не лучший танцор, это было понятно сразу, но он только дважды наступил ей на ногу, тут же извинившись, между прочим. Господи, когда это закончится? — Так, теперь то же самое, но зеркально. Мальчики вытягивают левую ногу назад, девочки шагают между ног партнёра правой ногой. Подкручиваемся, мальчики шагают правой ногой в сторону, девочки левой, приставка. Мальчики снова смотрят по диагонали в центр зала. Давайте сами под счёт. Раз-два-три, два-два-три… Спустя ещё пол часа мучений, сопровождаемых постоянными «локоть подними!», едкими «ты можешь ещё больше шаги делать?» и злобными «за ногами следи, я эти туфли месяц назад купила», занятие было окончено. — Ну наконец-то, теперь я тебя понимаю! Как она меня достала! — с немалой долей облегчения, жаловался он Макару. — Ты прикинь, она… — Антон, Ирина задержитесь пожалуйста, нам необходимо кое-что обсудить, — обрушил все планы Шастуна тот самый бархатный голос. «Бархатный? Чего? Это ещё откуда взялось?» — удивлялся парень, с максимально обречённым видом направляясь к его обладателю. Тот присел на одинокий стол в углу зала, ухватившись пальцами за столешницу. — Марин, можешь идти, я сам разберусь, — бросил Арсений своей партнёрше, после чего они остались втроём. — Я заметил, что у вас не очень хорошо получается. Я готов позаниматься с вами отдельно, пол часа после окончания занятий у меня есть. Если вы свободны, мы можем начать прямо сейчас. — Да, свободны, спасибо вам огромное! Вы поймите, я всё делаю правильно, а он постоянно то не туда шагнёт, то повернётся не в ту сторону. Тошик, только не обижайся! — встрепенулась девушка, не замечая брошенного исподлобья взгляда зелёных глаз. «А меня спросить не надо, может я занят?» — рассуждал Антон, недовольный таким поворотом событий. Это, правда, не укрылось от Арсения, который за свой короткий век точно мог отличить заигрывания девушки от сбитого дыхания, ведь второе обычно не сопровождалось заискивающим взглядом и накручиванием волос на палец, а ещё не мог не заметить сердито поджатых губ и слишком глубокого вдоха юноши. Это может быть сложнее, чем он думал. — У вас в паре натянутые отношения? Я могу вас расставить. Поверьте мне, если в паре нет хотя бы нейтралитета, ничего не выйдет. Хотя у нас в клубе бывало всякое, у кого-то это заканчивалось громким скандалом, а кто-то потом отказывался танцевать с кем-либо другим, если вы понимаете, о чём я. У вас как? — закончив свой монолог, он пристально посмотрел на Антона, который не отрываясь смотрел на него, чуть наклонив голову. И лучше ему не знать, чем занята голова парня в этот момент: «Ничего себе! Он может разговаривать как нормальный человек, а не как сноб с графскими замашками? И выглядит он вроде сейчас по-обычному — руки расслаблены, хоть пальцы слегка сжимают светлое дерево, плечи чуть сгорблены, взгляд устремлён в пол… а нет, он смотрит на меня! Он что-то спросил?». — Нет-нет, у нас всё в порядке, просто небольшие разногласия! Я уверена, Тошик сейчас подучится, и всё будет хорошо, — Ира внимательно слушала Арсения, и оценив описанные им перспективы, решила, что игра стоит свеч. Все резко повернули головы, заметив, как Марина Александровна вышла в зал в самой обычной одежде — худи и джинсы, почти как у Антона — с сумкой, перекинутой через плечо, и, махнув рукой партнёру, похоже, направилась домой. — Тогда повторите движение ещё раз, я посмотрю в чём у вас возникают проблемы, — произнёс брюнет, взмахнув руками в приглашающем жесте. Танцевать, когда ты не просто догадываешься, а точно знаешь, что эти голубые глаза следят за каждым твоим шагом, оказалось совсем невозможно. Шастун спотыкался приблизительно каждую секунду, и у него получалось примерно ничего. Девушка на этот раз никак происходящее не комментировала, только иногда до парня долетали слишком уж резкие, чтобы списать их на обычные, выдохи. Арсений в это время получил возможность лицезреть вполне неплохие для новичка движения Ирины — шаги у неё были не слишком уверенные, но всегда правильные, осанка была неплохой, руки лежали где надо, она почти не смотрела в пол, лишь изредка опуская глаза, чтобы проверить свободен ли путь. А вот Антон… спина колесом, локти свисают, голова направлена строго вниз, ноги живут своей жизнью, постоянно спотыкаясь друг о друга и путаясь между собой. В принципе, с этим можно было работать, но придётся именно работать — долго и упорно, чтобы на выпускном это выглядело прилично. Арсений не знал, зачем ему это нужно и чего он прицепился к этому парню. Да, он симпатичный, но сколько таких по Земле ходит, а с этим предстоит столько мороки. У него и своих дел полно, что, ему заняться больше нечем, как этой благотворительностью. Нет, денег от этого парня он бы никогда не взял, и плюсы у него тоже свои были — тренер пообещал, что, если он за 2 месяца выучит всех одиннадцатиклассников танцевать вальс хотя бы на уровне категории «Дети-2», то получит младшую группу под своё крыло в роли полноценного тренера. В общем, взвесив плюсы и минусы, он решился: — Достаточно. Что могу сказать, Ирина, у вас хорошо получается, вам бы чуть поувереннее, и вообще отлично будет. Антон, с вами дела обстоят похуже, — он прямо видел, как травянистые глаза наполнились разочарованием, и поспешил утешить парня. — У вас есть потенциал. Если мы с вами отдельно позанимаемся, у вас всё обязательно получится, было бы желание. Пол часа тут, конечно, не хватит, но о времени мы с вами договоримся, не переживайте. У нас по вечерам большой зал занят, тренируется «Молодежь», но малый зал свободен. Следующее занятие у вас седьмого числа, давайте вы подойдёте шестого, часов в пять? — Да, конечно, по понедельникам у меня как раз нет репетиторов, — обрадовалась девушка. — Нет, Ирина, ваше присутствие не понадобится. Ваши проблемы вполне можно решить во время общих занятий. Я предлагаю индивидуальные занятия только Антону. Так что, Антон, сможете в понедельник в пять? — Эм…да, смогу, — пробубнил парень, не поднимая взгляда от собственной обуви. Боже, ну у всех получилось, даже у Макара, а он явно не «мистер грация». У Арсения этого наверняка не было таких ситуаций. А теперь ещё и таскаться сюда одному. Он в это время мог бы к обществу готовиться! Ладно, настолько нагло обманывать себя нельзя… он бы в баскетбол поиграл с пацанами. — Отлично, только возьмите с собой что-нибудь переодеться, спортивные штаны хотя бы, джинсы сковывают движения. До свидания, Ирина. До понедельника, Антон, — и он ушёл в ту самую комнату с вечно распахнутой дверью. 4 мая, 7:09, суббота. — Тош, вставай, в школу опоздаешь, — распахивая дверь в его комнату, позвала его мама. — Ну, давай, соня, пол часа на сборы. Завтрак на столе, — когда в ответ на её слова не поступило никакой реакции, кроме недовольного мычания в подушку, она пустила в ход тяжёлую артиллерию. — Там бабушка сделала твой любимый омлет с помидорами… Скинув одеяло прямо на пол и улыбнувшись последовавшему «как так можно, ты же потом его в кровать обратно потащишь», парень потянулся и сел, рассматривая свои согнутые в коленях ноги. День не мог быть плохим, если начало обещало быть таким вкусным! — Как из школы вернёшься, мы поедем на дачу, нужно будет кусты постричь, и ты в прошлый раз обещал забор покрасить! Ага, мама одним предложением указала на его ошибку — день может быть плохим даже с таким завтраком. Доедая поджаренные помидоры и макая хлебушком в оставшийся от них сок, парень размышлял о том, какое же одновременно страшное и привлекательное это слово — «дача». Оно включало в себя часовую дорогу в душной электричке с толпой бабок, которые даже окно не дают открыть, часы работы под палящим солнцем, ссадины и синяки, потому что Антон не отличался особой аккуратностью и вообще, по мнению бабушки, был «самым травмоопасным человеком», но в него входили и минуты отдыха в тени старой вишни, прохладный лимонад, который мама делала своими руками, вкусный крыжовник, который он воровал, пока бабушка не видит, и, конечно же, ночные гулянки с пацанами, которых постигла та же участь, что и Антона. Но когда в два часа ночи, уже, получается, следующего дня, он цеплялся руками, перепачканными в краске (потому что забор) за какое-то обрубленное дерево, которое нельзя было назвать пеньком, потому что ростом оно было с Шастуна, но и деревом уже не являлось, потому что верхушка его была гладко спилена, и, когда уже усевшись на него, он кричал пацанам «фотайте меня!», под их возмущения, что надо встать ногами, он уже ни о чём не размышлял, только думал, как теперь оттуда слезть, чтобы не сломать себе что-нибудь, а то криков от мамы будет!