Прощальный вальс

8 мая, 1:34, среда. Шастун честно пытался уснуть. Уже в 12 он отложил телефон и лежал, наблюдая, как бегали тени деревьев на потолке, подсвечиваемые проезжающими машинами. Когда он был маленьким, они его пугали, принимая обличья монстров и призраков, которых дорисовывало его богатое детское воображение из размытых силуэтов. Сейчас же он просто смотрел на них, рассуждая о будущем. До выпускного где-то полтора месяца, он уже взрослый, 18 есть, но что с того? Он делает недостаточно. Разочаровывает людей. Скоро экзамены, и, хоть Антон надеется на лучшее, он понимает, что его результаты будут плачевными. Мама расстроится…она так его любит. Утром прорешаю пробники, может запомнится что-то. Да. Закрывает глаза, пытается устроиться поудобнее, но сразу понимает — не получится. Поэтому распахивает веки и затаскивает ноутбук прямо в кровать. Узнай об этом отчим, он бы наверняка ругался, что так вентилятор забивается, что потому он перегревается постоянно, бла-бла-бла. Но сейчас в крови бушует непойми откуда взявшийся адреналин, зрачки расширены, а сердце колотится. «Решу ЕГЭ общстврзнание» красуется в строке поиска, но сейчас это неважно, браузер его понял. Час-полтора проходят в раздумьях и догадках, но нажав заветное «подвести итоги», парень видит неутешительное «вы набрали 67 из 100 баллов». С одной стороны, всё не так уж и плохо. Это почти 70. А если у него по математике будет хотя бы 60, 70 по русскому, это уже 200. Куда-нибудь на бюджет можно попасть. «Русский матемптика общество куда посткпать» следующий запрос. Поискал минут 10 по разным сайтам, выбирая то Москву, то Питер, то Воронеж. В итоге остановился на родном ВГУ и «бизнес-информатике». Проходной нормальный, у него даже запас должен быть. В компах он вроде разбирался, а бизнес…ну, там же надо быть предприимчивым, а не умником. Надо хотя бы почитать, что это за специальность, а то пока муть какая-то получается. Уснул Антон только в четыре утра, поэтому телефонный звонок, потревоживший сон в восемь, его совсем не обрадовал. Нашарив источник звука рукой, даже не открывая глаз, он провел по экрану пальцем и прислонил смартфон к уху. — Да? — сонное, хриплое, приглушённое подушкой, в которую он уткнулся лицом, в попытке спрятаться от света. Ну почему он шторы не задергивал? — Антош, доброе утро. Проснись и пой! — раздался в трубке слишком бодрый для такого раннего часа выходного дня голос Димы. — У нас же сегодня сбор, я подумал, чего нам сидеть в том душном пыльном кабинете? Давайте все вместе на пару дней на турбазу съездим — 10 и 11 числа? И отдохнём, и прогоним выступления. У нас же 23-го отчётник, помнишь? Домик у меня забронирован, там просто человечик один в последний момент отказался. С меня мясо на шашлыки, с вас огурчики-помидорчики там…и возьмите кто что пить будет. База недалеко от города, я адрес скину. Ко мне в машину можно четырёх, если ужмётесь, но, если кто водит, лучше сами скооперируйтесь. Ну, чего молчишь? Согласен, Антош? — Ага, — пробурчал он, тем не менее, уже более бодрый, чем минуту назад. — Во сколько встретимся? -Примерно в 12. Как раз всех оповестишь, успеете закупиться и доехать. Всё, Антоша, я побежал, у меня ещё дела. До встречи, целую. — Давай, — зевок в конце определённо дополнил звонок. Поворочавшись ещё пару минут, Шастун прикрыл глаза, чтобы просто немного полежать, а открыл уже в час дня, когда солнце стояло в зените, дверь в комнату была распахнута, из кухни доносились тихие голоса мамы и бабушки. Спешить ему было некуда — в планах на ближайшие 2 дня было порешать пробники…и, пожалуй, пересмотреть «Стражей галактики». В голове заиграло такое знакомое «Heey!», Антон силой воли заставил себя молчать, понимая, что внезапное «Heey!», вытянутое нараспев в тишине квартиры от якобы спящего подростка скорее всего вызовет ответное «What?», но только на русском и с гораздо менее спокойной интонацией. По потолку шла небольшая трещинка. Когда он был маленьким, почему-то боялся, что в один день он уснёт, а эта трещинка расползётся, дом содрогнётся, и он окажется погребённым, как минимум, под штукатуркой, как максимум, под бетонными плитами верхнего этажа. На сине-голубых обоях хаотично разбросаны блёстки. Они переливаются в лучах солнца, заставляя стены почти гореть, так их много. А сколько их останется на руке, если провести ладонью! Это, похоже, не было продумано, поэтому если он во сне случайно задевал обои коленкой, то она оставалась самой гламурной ещё пол недели. Пол… какой у них странный пол. С кровати он кажется сложенным из деревянных досок, а как наступишь ногами, так сразу ощутишь холод плитки и поймёшь всё его коварство. Глаза начинают слипаться, заманивая обратно в царство Морфея (или Морфиуса?), но желудок протестует, потому, чтобы не допустить непоправимого, Антон подтягивает ноги, сгибая их в коленях, и, качнувшись, садится, занимая менее усыпляющую позу. Трёт руками сначала только глаза, а затем и всё лицо. Тянется к телефону. Удивительно, как его ещё не пришли будить, у отчима сегодня выходной, он не любит, когда парень спит допоздна. Водные процедуры, причитания бабушки, завтрак под видео, просмотр уведомлений из чатов… Чатов. Надо предупредить пацанов, что репетиция отменяется и намечается совместная поездка. Последнее сообщение в беседе под кодовым названием «бруталы и Лиза» оповещало, что Кирилл придумал классный заход и да, он знает, что всё давно прописано и отрепетировано, но «это бомба». Антон решил записать голосовое, ведь печатать было лень, а речью может и понятнее будет. — «Ребят… блин», — удалить. Голос сипит и скрежещет. У него такое бывает каждый день утром, иногда и в течение дня, когда молчит долго. Прокашлявшись, и убедившись, что теперь он звучит как обычно, Шастун начинает заново. — «Ребят, мне Дима звонил, да, Саш, я знаю, как ты пошутишь. Он звонит мне только лишь потому, что вы не берёте трубки, а в чате он писать не любит! Ты итак прекрасно об этом осведомлён. Так вот, сегодня репетиции опять не будет, но 10-го и 11-го собираемся на шашлыки, там и прогоним. Поз отвечает за мясо и дом, с нас всё остальное. Давайте договоримся кто что привезёт, едем своим ходом. Кто-нибудь сможет меня подкинуть? Это на турбазе если что», — ну, вроде нормально. Ждём ответа, а пока можно порешать пробник по математике. Чем он думал, когда выбирал профиль? 9 мая, 9:57, четверг. Да, Антон явно не фанат армии и всего, что с ней связано. Он даже в детстве с дворовыми пацанами в войнушки не играл. Единственное, что его связывало с военной тематикой — компьютерные игры, и то только потому, что в них присутствовало оружие. Тем не менее, сейчас он сидел на диване перед телевизором и ожидал парад. Ему казалось красивым, как ровные ряды наряженных в праздничную форму ребят вышагивали все, как один. Как по площади проезжала всевозможная техника, выкрашенная явно недавно, украшенная георгиевскими ленточками и величественными флагами. И, конечно, как пролетает над башнями Кремля авиация, раскрашивая небо в триколор. Но до всего этого ждать оставалось около пятнадцати минут, поэтому пока он просто сидел, прикрыв глаза и наслаждаясь лёгким ветерком, ласкающим лицо и колышащим русые кудри. Вчера он почти весь день решал пробники (да-да, нечего удивляться), но успел немного поболтать с отчимом и сбегать в магазин, получив возможность перекурить, а вечером посмотрел-таки «Стражей галактики», отвлекаясь от учёбы и подмечая для себя новые юмористические приёмы, которыми умело оперировал Звёздный Лорд. Сегодняшний день тоже не предвещал особенных событий, а вот завтра должно было начаться веселье. Антон решил, что «завтра» пока находится слишком далеко, поэтому пока «Aurus» пересекал площадь под торжественную музыку, он написал паре знакомых, предлагая встретиться часов в шесть на клетке и поиграть в баскетбол. Увлекшись перепиской, он не сразу заметил, как оркестр заиграл новую мелодию, а первый «коробок» двинулся по мощёной дороге. Всё, потом. Начинается. 10 мая, 11:12, пятница. — Антош, а в школе как? Получается? Мне Илюша рассказывал, что у тебя с физикой проблемы. Мама Макара добродушно согласилась подкинуть до базы не только сына, но и Антона с Сашей, поэтому сейчас Шастун сидел прямо за ней на заднем и одновременно обдумывал сразу 2 вопроса: что отвечать и почему это «Илюша» докладывает о его учёбе своей маме. Саша, сидя рядом с ним, озорно ухмылялся, поглядывая на зеленоглазого. Спустя пол часа расспросов, послуживших расплатой за поездку, парни стояли у ярко-оранжевых ворот, ожидая, пока сторож вернётся в свою будку и откроет им замок. Да, как всегда везёт. Ещё спустя 10 минут они дружно шли к одному из домиков, откуда уже орала музыка. — Всем привет! — Макар. — Здорова, парни! — Антон. — Чё, как вы тут? — Саша. И нестройный хор мужских приветствий, раздавшихся им в ответ, когда они зашли в светлую комнатушку, обустроенную по стандарту для подобных домиков. Оказалось, что все уже были в сборе, кроме Лизы, но она, по словам Миши, уже подъезжала. Больше всего Шастун любил КВН за атмосферу. Тяжелые мозговые штурмы, когда они измотанные засыпали сидя на полу в процессе придумывания новых сценок. Долгие изнуряющие прогоны, повторяющиеся раз за разом, пока не получится наконец «хорошо», а не «и так сойдёт». Дрожь в коленках и невыносимое волнение перед выступлениями, заставляющие его неконтролируемо крутить кольца на тонких пальцах и отбивать ногой что-то, что, возможно, на азбуке Морзе звучало как «спасите, помогите, а вдруг я налажаю, я буду виноват в провале команды». Но это того стоило. Стоило многочисленных исписанных сценариями листов, перечитывая которые, парни осознавали, что получалось действительно смешно, а вот эта шутка вообще порвёт зал. Стоило бесконечного веселья от локальных мемов и настоящей дружбы, которую приносили ему еженедельные собрания и совместные поездки. Стоило восторга и ощущения полной удовлетворённости, когда адреналин бушевал в крови, а сердце пульсировало в такт оваций, получаемых от благодарных зрителей. Определённо стоило. Поэтому, сидя у костра, окутываемый сумерками, как одеялом, и подкуривая прямо от играющих языков пламени, подросток был полностью удовлетворён прошедшим днём, хотя шлифовка написанных шуток процесс нервный, прерываемый постоянными поправками и нарастающими недовольствами. Антон вспоминал, как Лиза, ворвавшись в дверь на час позже, взмахнув своими длинными каштановыми волосами, вечно собранными в хвост, хлёстко отбилась от комментариев ёмким «настоящие леди всегда опаздывают», не встретившим возражений, и как Позов похвалил его, заявив, что он «безусловно талантливый» и что его «ждёт большое будущее». Внутренний голос ехидно вставил своё «талантливый человек талантлив во всём», заставляя юношу на пару минут отключиться от реальности, воскресить в памяти нелепые движения и голубые глаза, которые, как ему казалось, были полны разочарования. — Тох, чего скис? — тёплая ладонь опустилась ему на плечо. Обойдя сидящего с максимально прискорбным видом друга, Илья опустился рядом с ним на бревно — импровизированную лавочку. — Да ничего, нормально всё. Задумался просто, — пробурчал Шастун. — Ну я же вижу, что не нормально, — настаивал Макар. — Колись давай. Антон не привык говорить о своих переживаниях, абсолютно справедливо полагая, что из настолько близких друзей у него только Илья, а его грузить не хотелось, и что взрослым его мысли покажутся детскими, глупыми, и от него как всегда отмахнутся, добавив, что как вырастет, так поймёт, что такое настоящие проблемы, а сейчас ему стоит убраться в комнате, сделать уроки, полить цветы или что там ещё… Лет пять назад он пробовал, добился только учащения ссор да повышения громкости криков отца. Может, тогда они и начали думать о разводе. Из-за него. Поэтому единственной возможностью были диалоги с самим собой. Да, в стране сомнений темно и холодно, но там его может осудить только внутренний голос, а он не навредит никому, кроме Антона. Антон как-нибудь разберётся, справится, всегда получалось. По крайней мере, если кто-то и замечал его внезапные выпадения из жизни, то не обращал внимания, ведь спустя пару минут после этого, парень снова становился душой компании, рисуя на лице отрепетированную улыбку. Но, может, всё-таки попробовать ещё раз? Макар вроде сам предлагает. Можно было бы сказать, что из вежливости, но вот сидит, молчит, рассматривает блики света, отражающиеся на оголённых шортами коленках, и ждёт ответа. Была не была. — Я…я просто подумал, как жизнь бывает несправедлива. Я, например, явно не заслуживаю того, что имею. Учусь не очень, по физике вон одни тройки, хотя я до сих пор не понимаю, зачем об этом было знать твоей маме, — напустив в голос недовольства, он коротко взглянул на друга из-под бровей, тут же отворачиваясь обратно. — Родители меня любят, хотя я им ничего не могу дать. Ты со мной дружишь, хотя друг я так себе. КВН у меня есть, выступления, аплодисменты, хотя я почти ничего и не делаю. Арс ещё со мной возится, хотя успехов никаких не наблюдается… — Да, и не поспоришь. Человек ты хуевенький, — печально протянул Илья, тут же заливаясь хохотом, но Антон, похоже, шутки не оценил. Начавшиеся сгущаться в его голове тучи, после такого ответа наконец сформировали огромное единое чёрное облако, окончательно заслонившее свет надежды. Вот и попробовал. Заметив, что он ещё больше сник, Макар вздохнул, подбирая слова. — Тох, ты иногда такой дурак. Смотри, у тебя по всем предметам 4-5, только по физике 3, а она, во-первых, сложная капец, во-вторых, училка тебя не выносит, говорит, чтоб ты шутки шутить шёл, как и мне, в принципе. Сам же знаешь. Родителям твоим ничего от тебя и не надо, кроме того, чтоб ты не убился раньше времени и в тюрьму не сел. Я с тобой дружу, потому что ты классный парень. Ты весёлый, смелый, сообразительный, хотя местами придурочный, а харизма от тебя так и прёт. Про КВН вообще не надо затирать, половину сценок ты или сам придумал, или учувствовал в процессе написания, и отыгрываешь ты круто. А вот про последнее можно поподробнее? Кто такой Арс? Антон слушал всё это, испытывая некий шок и теплоту внутри. Пока Илья говорил, в его воображении бушевала гроза, позволяя тревоге и страху иссякнуть, превращаясь в мелкий дождик облегчения. А потом вышло солнце, подкрашивая капельки и создавая радугу. На глазах необъяснимым образом появилась пелена из слёз, и парень, развернувшись к другу, обнял его, безмолвно выражая благодарность и скрывая всё-таки скатившуюся по щеке одинокую слезу. — Шаст, я, конечно, не против обнимашек, но ты так от вопроса не уйдёшь. Кто такой Арс? — спросил Илья, мягко отстраняясь. Антон снова вперился взглядом в огонь и попытался подобрать слова: — Арс — это… Арсений Сергеевич, с которым мы вальс учим. Я…он же со мной индивидуальные занятия проводит, если бы сегодня был рабочий день, мы бы занимались. Туфли свои мне подарил, помогает мне, ничего не требуя взамен, а я не могу оправдать его ожиданий. Он время на меня тратит, а я ноги под счёт не могу переставлять. Вот как у тебя получается? — Да-а, — только и отвечает Макар. Антон никак не отзывается, рассматривая костёр так, словно никогда прежде не видел. — Ну, я думаю, вряд ли он ждёт блестящих результатов от нескольких занятий. Ты же никогда не танцевал раньше, а я, когда мелким совсем был, меня на танцы водили. Не бальные, да и ходил я недолго, потом рисовать начал, но какие-никакие основы получил. Поэтому наверно и выходит что-то. Да и с Настей мне, на самом деле, повезло. Она всё ещё заучка конечно, но двигается хорошо, и мне помогает, когда не догоняю что куда… Парни несколько минут просидели молча, вглядываясь в сгорающие дрова и слушая их потрескивание, перекрываемое стрекотанием сверчков. Это не была гнетущая тишина, нет, она была приятной. Каждый думал о своём, но сам факт того, что они находились рядом, заставлял их чувствовать уют и поддержку. — Ребят, чего сидим грустим? Что-то случилось? — Поз нарушил их покой, подойдя к костру. — Нет, Дим, всё нормально, — отозвался Антон, натягивая дежурную улыбку. — А у нас курица осталась? — Если Лизка ещё не утащила, осталась, пару кусочков точно было. — Пошли тогда на штурм? — подхватил Илья. — Да, идите, только один момент. Там я уже сказал, повторю вам. Завтра приедут Андрей и Катя — мои друг и девушка. Андрей тоже КВНщик, может подскажет чего. Вы только не волнуйтесь, это свои, а то знаю я тебя, Антош, чуть что — сразу в панику. Всё, выдвигаемся отвоёвывать вашу курицу. И, потушив костёр, троица отправилась обратно в домик, а уже спустя пару часов Шастун, лёжа на твёрдом тонком матрасе, наверняка набитом гречкой, умостив голову на неудобной сбитой подушке, укрывшись по пояс белой простынкой с наверняка не отстирывающимся пятнышком на уголке, наблюдал за практически полной луной и единственной звездой, повисшими на небосводе, пытаясь переварить тот диалог у костра. Конечно, открыться было невероятно страшно, но теперь, освещаемый светом этой же луны, прямо в этом же доме, на таком же отвратительном матрасе (спина завтра скажет «привет») спал человек, который знает, чем Антон грузился последние дни. И он не обвинил, не обесценил, а поддержал и… успокоил что ли. Наверно, так можно будет и в следующий раз…