Прощальный вальс

14 мая, 10:12, вторник. Последние недели учёбы тянулись длинной чередой уже бесполезных уроков, на которых одиннадцатиклассникам объясняли завершающие темы из придуманной наверняка умными дяденьками и тётеньками программы. А на деле школьники просто сидели за партами, уже давно не на своих местах, и учителя даже не опрашивали никого, используя это время как консультации перед экзаменами. Сейчас была история. Её будут сдавать только Игорь и Маша, поэтому они оживлённо беседовали с Инной Васильевной пока все остальные занимались своими делами под предлогом того, что читают параграф учебника. Илья рисовал на планшете, а Антон рядом с ним гипнотизировал страничку одного своего знакомого. Того, который вчера сам ему написал. Того, у которого было 134 фотографии, на каждой из которых на самом деле был он, а не забавные герои из мультиков, как у Шастуна на двух из трёх загруженных фоток. Антон рассматривал его аватарку, где он стоял, прикусив палец, в неоново-розовой шапке под каким-то мостом. Похоже, он был популярен — 97 лайков и 12 комментариев, восхваляющих парня. Наверно, не знай его Шаст в реальной жизни, подумал бы, что тот общительный и весёлый, травит шутки и, несомненно, разрешает малейшие конфликтные ситуации, возникающие в его большой компании друзей. Хотя кто знает, может он такой и есть? Это бы дополнило его список идеальностей, но не разозлило, как в день их знакомства, а всё-таки порадовало — в этом бы они совпали. Нет, Антон не сталкер, да и зачем ему сталкерить взрослого почти незнакомого мужчину? Совершенно незачем. Но за три урока Антон успел просмотреть все его фотографии, все подписки, проанализировать какие люди чаще всего оставляют ему комментарии и тщательно изучить и их странички, что принесло ему информацию о том, что у Арса есть невероятно похожая на него старшая сестра, несколько друзей из театра и ещё он обнаружил какую-то симпатичную блондинку, идентифицировать которую не смог. Она лайкала каждую его фотку одной из первых и оставляла под ними комплименты и милые подколы. Антон построил массу теорий о том, кем может быть эта девушка, начинающихся от «может, знакомая какая» и заканчивающихся на «это его жена, они живут вместе десять лет и у них сорок детей». Настроение от таких предположений почему-то портилось, заставляя светлые брови хмуриться, создавая морщинку между ними. — О, это Арсений Сергеевич? Ты как нашёл его? — удивился Макар, заглянув в телефон друга, заставляя того вздрогнуть, выключая экран. — Илья, у тебя совесть есть? Ты чего так пугаешь? — возмутился он. — Да, это Арсений, и я его не искал. Он сам меня нашёл. — Ой, не заливай. Сам нашёл. Ну подружились и подружились, что такого, я не ревную. Совет вам да любовь, — сгримасничал парень, заставив Антона покраснеть. — Ты уже костюм на выпускной купил? — перевёл тему Макар, привычно вздергивая подборок, словно обозначая вопросительный знак. — Купил. Это тебе можно сходить в магазин и выбрать любой, у тебя же рост и фигура соответствуют, а на меня только на заказ — либо пиджак до локтя, либо брюки спадают, — пожаловался Шастун. Одежда всегда была для него больной темой, особенно официальная. В определённый момент он, правда смирился с тем, что суждено ему носить оверсайз, даже нашёл в этом плюсы: так он выглядел массивнее, будто под огромными толстовками скрывались мускулы, а не выступающие рёбра. — Слушай, ну я не виноват. Я пока не выбрал, думаю может цветной купить? Зелёный там, мне вроде к волосам подходит. Как думаешь? — Тогда уж лучше розовый, — ухмыльнулся Антон, но увидев, что друг говорит серьёзно, закрыл чемоданчик с приколами. — Я вообще-то не очень в этом всём разбираюсь, но наверно зелёный и правда неплохо будет. Глубокий такой, да? — Да, мне нравится тёмно-зелёный, не знаю, как называется, я в оттенках не шарю, но на сайте вроде выглядел неплохо. — А как у вас вообще с Машей? Не дошло ещё? — понизив голос поинтересовался Шастун. Говорят, что девочки сплетницы, но кто так говорит? Правильно, настоящие сплетники, те, кто могут часами обсуждать знакомых, сидя ночью на кухне, и распускать слухи в раздевалке перед физрой. — Никуда у нас с ней не идёт. Я ей приколы рассказываю, чуть ли не как шут перед ней пляшу, а она ноль внимания. На 8 марта цветы ей дарил, вроде понравились, но ничего. Гуляли с ней недавно, купил ей мороженое, в кино сводил, а она «спасибо, было весело» и ушла. Только в щечку поцеловала один раз, когда я ей ответы на олимпиаду скинул, — поделился Макар, горестно вздыхая. — Ты, может на кого-то другого переключишься? Знаешь, каждый раз когда ты чем-то занят, за тобой Настя наблюдает. Как только отворачиваешься, она на тебя. Я не то чтобы следил, но это невозможно не заметить, — поделился своими наблюдениями Антон. — Ты бы лучше Ирой своей так интересовался, как моей личной жизнью, — взъерепенился Илья. — Вьётся вокруг тебя, только что в рот не заглядывает. — Нет, это точно нет. Она называет меня «Тошик». «Тошик» блин! Ну похож я на собаку, ну скажи? Что за дурацкая кличка? За ней как будто должна быть команда «к ноге», — раздосадованно шептал Антон, смешно поднимая брови домиком. Раздался звонок с урока, вынуждая прервать диалог и поспешить в столовку, пока там не собралась очередь из малышни и не разобрали все сосиски в тесте. Такова школьная жизнь, что поделать. 13:57 Одиннадцатиклассники толпятся в зале, болтая и громко смеясь. Хорошая погода и уменьшение нагрузки от уроков дают о себе знать. А может это нервы. Все чувствовали приближение трёх страшных букв, то пытаясь заглушить тревогу многочасовыми марафонами телепередач, то закупаясь энергетиками ради бессонных ночей за пробниками. Было странно, что время уже поджимало, обычно пунктуальный голубоглазый танцор всё никак не появлялся, а привычно распахнутая дверь была закрыта. В такой напряжённо-весёлой обстановке прошли ещё несколько минут, оборвавшиеся скрипом той самой двери и появлением из неё Марины Александровны вместе с низким смуглым парнем. Он был полноватым, с выбритыми висками и гулькой из длинных чёрных волос на макушке. Антон видел его в друзьях у Арса, только на фотках он был более брутальным. Пара прошла к зеркалу, и незнакомец оглядел их разномастную кучку. — Давайте, стройтесь, молодые. Будем начинать, — усмехнувшись заявил он. — Арсения Сергеевича сегодня не будет? — подала голос Настя, заняв, как и все остальные, своё место. — Никаких Арсениев Сергеевичев сегодня! Я Серёжа, буду с вами. Покажете, чему научились, мне же интересно, а потом научу кое-чему, да побежите пиво пить. Договор? — ответил тот, смотря почему-то прямо на Антона. Подобные новости не радовали. Хотелось спросить «как так» и узнать, куда делся Арс, но Шастун лишь хмуро кивнул, переключая внимание на уже такой знакомый паркет. Не мог же он из-за него не прийти, да? А вдруг у него что-то случилось? Непрошенные мысли начали лезть в его голову, утягивая в страну сомнений, ведь охранника в этот раз не было. Может он зашёл внутрь? Мозг Антона решил, что стоит проверить. Большая часть занятия прошла на автомате. Простое повторение отточенных вчера движений, правда в этот раз пришлось танцевать с надоедливой девушкой. Монотонный счёт, для Шастуна выполняющий функцию метронома, позволяющего всё дальше уходить в раздумья. И потому незамеченные Антоном многочисленные изучающие взгляды карих глаз. Кажется, у кого-то сегодня будет увлекательный разговор с лучшим другом, который закончится либо укорами, либо напутствиями, а скорее всего и тем, и этим. Новые движения были до того простыми, что даже Шаст выполнил их без нареканий, ещё бы, ему по большей части надо было просто стоять, пока Ира бегала вокруг него или крутилась, останавливаясь то справа, то слева. Только руки подставляй и будешь молодец. Только к концу занятия Антон заметил, что даже не переобулся, потому его кроссовки мерзко скрипели по отполированному дереву. Его партнёрша, то ли удивлённая столь отвлечённым видом парня, то ли загруженная новыми элементами, не пыталась с ним разговаривать. И слава Богу! Потому что в таком случае её бы ждал либо абсолютно безучастный диалог, либо довольно резкий ответ, Шастун был не готов сейчас радостно общаться. Он ожидал, что на этом занятии будет Арс. И он что-то сделает, может поговорит с ним, объяснит свою вчерашнюю реакцию, но исправит эту неприятную недосказанность между ними. Однако этого не произошло, и это действительно… расстроило его? Он был не готов прийти к такому выводу. Ведь расстроило — значит не всё равно. Обычно его могла расстроить только ссора с Макаром, или с семьёй. А тут даже ссоры как таковой не было. Что-то не так. В эту ночь Антон ворочался, пытаясь уснуть, но стоило ему задремать, как он снова просыпался. Беспокойный сон настиг его только часам к трём, но он и этому был благодарен. Он не знал, что на другом конце города на балконе курит причина его нервов. Курит, хотя обычно отказывает себе в этом, позволяя только тогда, когда волнение достигает предела. Курит и думает о вечернем звонке от Серёжи, который утверждал, что «твой совсем никакой был», отмахиваясь от недовольного «вовсе не мой», продолжая гнуть свою линию о том, что «пацан себя явно изводит, ты должен всё исправить». Он отбивался своим «да он ничего не понимает, ему это не надо, он сейчас поступит куда-нибудь за тысячу километров и навсегда об этом забудет», но получал в ответ лишь «дурак ты, вот вроде умный, а такой дурак». Наверно, и правда дурак. 15 мая, 6:43, среда. Антон проснулся неожиданно приятно, не по будильнику, а вместе с окончанием сумбурного, но всё-таки сна. Он открыл глаза, тут же осознавая, что происходит что-то не то. Он лежал на боку лицом к стене, подогнув ноги и сложив руки перед собой. Одеяло накрывало его полностью, солнце по старинке светило прямо в глаза, но предчувствие билось в истерике. Ещё не оборачиваясь, он заметил краем глаза движение. Невероятно медленно повернув голову, парень увидел за собой женщину, одетую в длинное грязноватое белое платье, с полупрозрачной фатой, закрывающей сероватое лицо, и с тощими пальцами, оканчивающимися длинными острыми ногтями. Шастун насторожился, оценивая ситуацию. «Нельзя показывать страх» и «нужно повернуться к ней лицом» — были единственные мысли, посетившие его русую голову. — Здравствуйте, что вы здесь делаете? — начал он, пытаясь развернуться, но двигался он будто в киселе, как в тех дурацких снах, когда пытаешься бежать, но переставляешь ногами со скоростью улитки. — Присаживайтесь, там кресло есть, — спустя пару минут, почти перевернувшись на спину, предложил он «гостье». Гробовое молчание в ответ, такой же невероятно медленный поворот головы. Она стояла уже прямо перед ним. Сердце колотится, страх, паника. Парень жмурится, надеясь закончить все это. Антон распахивает глаза. Он всё ещё лежит на боку лицом к стене, подогнув ноги и сложив руки перед собой. Одеяло накрывает его полностью, солнце по старинке светит прямо в глаза, а он молниеносно оборачивается, тут же понимая, что рядом с ним никого нет. Ужасный кошмар, максимально реалистичный, заставляющий Шастуна оглядываться вокруг ещё пару часов, сомневаясь реальность ли это, и не появится ли откуда та женщина. Видимо, стресс сказывается. Стоит купить успокоительные. 18:02 — Ребят, всё, давайте на сегодня закончим. Уже три часа гоняем материал, думаю в этом году вы станете чемпионами школьной лиги ещё раз. Но не зазнаваться, пока работаем. Выступление через неделю, поэтому предлагаю собраться не только в среду, но и в понедельник. Тоже часа в четыре, я позвоню Антону, договоримся по времени. Давайте. Довольные подростки засобирались в спешке, торопясь вернуться домой. Антон уже застёгивал рюкзак, когда его остановил Поз, попросив задержаться. Махнув Илье, чтобы тот его не ждал, Шастун устроился на единственном диванчике в «их комнате», которая на самом деле являлась небольшой каморкой со столом, парой стульев и двухместным диваном, но в ней было достаточно свободного пространства, поэтому она являлась местом их собраний. Когда самый медлительный из команды наконец попрощался и прикрыл за собой дверь, Дима подсел к парню, положив руку ему на плечо. — Антош, я знаю тебя третий год, у тебя последний раз такой настрой был, когда вы участвовали в лиге первый раз и вылетели из полуфинала. Что случилось? Шаст начал рассматривать свои руки и крутить кольца, обдумывая ответ. Если бы такой вопрос задала его мама, он, несмотря на их близкие отношения, отшутился бы, заявляя, что всё в порядке. Диме врать не хотелось, да и это был шанс получить реальный совет от взрослого человека, не боясь взволновать и быть высмеянным. — Если бы ты осознал, что ты неравнодушен к человеку, к которому не должен ничего испытывать, что бы ты сделал? Если бы ты знал, что это плохо, что этого нельзя допускать, что ты будешь противен всем, что от тебя отвернуться родители и друзья, но всё равно не мог перестать думать об этом человеке, что бы ты сделал? Если бы ты знал, что этот человек не думает также о тебе, что у него, возможно, есть другие отношения? Что бы ты сделал? — Антон вывалил все свои страхи и сомнения одним скопом, на ходу накручивая себя всё сильнее. — Прости, забудь, — он запустил руки в волосы, опуская локти на колени, будто закрываясь, но в его мир вторглись мягкими успокаивающими поглаживаниями по спине. — Ты думаешь, что не нужен этому человеку потому что у него уже кто-то есть или есть ещё какая-то причина? — Я… не уверен, что у него кто-то есть. У этого человека, в смысле. И да… это не всё. Есть более веские причины, — затих он, подтверждая димины опасения. — А ты его любишь, Антош? — Я не знаю. Не знаю. Но я что-то чувствую, когда смотрю на него. Мне приятно, когда он меня касается. Мне не нравится, когда он общается с другими так же, как со мной. И я… не знаю, что с этим делать, — поделился он, поджимая губы в конце, и впервые за время разговора посмотрел Позову в глаза. Дима сразу увидел раздрай, что творился на душе у подростка, настолько ярко он отражался во взгляде. Ему хотелось обнять парня и утешить, но он боялся его спугнуть. Поэтому он просто продолжил диалог. — Этот человек мужчина, да? — контрольный выстрел, который вызвал всплеск беспокойства в зелёных глазах, и заставил Антона вновь отвернуться. — Да, — тихое, но уверенное, как будто за ним должен последовать как минимум крик, как максимум удар. Но сжавшегося подростка настигли безмолвные объятья, заставившие солёные слезы покатиться по горящим щекам. Отголоски страха, стыд и наконец нашедшее выход волнение наполняли горячие капли. Иссякнув, они оставили после себя непонятную пустоту, хотелось спросить «и что дальше?» — Всё хорошо, — подал голос старший, медленно отстраняясь. — Спасибо, что рассказал мне. Я тебя ни в коем случае не осуждаю. Если ты хочешь поговорить об этом, я всегда открыт. Но я бы посоветовал тебе сходить к психологу. Я могу помочь тебе, записать на онлайн-сессию. У меня есть хороший знакомый, пару лет назад вытащил меня из депрессии. Прямо из дома сможешь подключиться, тебе наверно будет комфортнее в безопасной обстановке. Что думаешь? — Спа-сибо, — отозвался Антон, некрасиво всхлипывая, как бывает после долгого плача. — Я хочу. Спасибо, — на этот раз он обнимал Диму, успокаивая нервы. — Я правда рад, что ты поделился со мной. У меня в университете была клиническая психология, и ты бы удивился, если бы узнал сколько людей из-за этого совершают… непоправимое. Я отправлю тебе ссылку на психолога, думаю на пятницу получится записать. Ты сможешь? — Да, мама на работе будет, отчим уехал, — парень поднялся, утирая засыхающие слёзы. — Спасибо. — А что касается ваших недомолвок, то основа любых отношений — диалог. Поговори с ним, не обязательно сразу объявлять о своих чувствах, но развеять большинство твоих сомнений можно простыми вопросами любой дружеской беседы. Попробуй поспрашивать его, хуже точно не станет, — заключил Позов. — Я пробовал. Я спросил занят ли он, а он взорвался. Буквально сказал «для себя, что ли, интересуешься», — помрачнел Антон. — А перед этим ничего не произошло? Что-то, что могло бы расстроить его или разозлить? Или вот так, ни с того ни с сего? — удивился Дима, поднимая брови. — Да вроде ничего. Мы позанимались танцами, пошли в раздевалку, я девочке одной воздушный поцелуй послал, он сказал, что у неё есть парень. А потом я спросил, есть ли у него кто-то, ну и концовку ты знаешь. — Танцами? А, вальс, — кивок. — И тебе эта ситуация ни о чем не говорит? — Поз явно сделал для себя какие-то выводы и теперь вопрошающе смотрел на подростка. — Нет. О чём это должно мне говорить? — нахмурился Шастун, исподлобья глядя на старшего. — Антош, он тебя приревновал. Ты сам не понял? Поставь себя на его место. Представь, что ты видишь, как он заигрывает с кем-то, а потом лезет к тебе с допросом. Ты бы как отреагировал? Тебя бы это не разозлило? — Да ну нет. Он — меня? Нет, — отпирался парень, прокручивая шестерёнки в голове. — Блять, а что если да? Он ещё извинился потом… Дима наблюдал за этим спектаклем одного актёра, осознавая, что вот этот парень младше его на шесть лет. У него такое детство в такой попе играет, а формально он уже взрослый. Дима знает, потому что шесть лет назад он сам был таким же. А сейчас у него ГОСы, диплом и предстоящая ординатура. Но он помнит, как после первого курса сидел у себя в общажной комнате и удивлялся тому, как сильно он изменился за этот год. Но у него тогда не было человека, которому он мог бы рассказать о переживаниях и получить поддержку. И наблюдая сейчас за этим парнем, он решил, что должен помочь ему. Даже если через год они уже забудут друг друга, сейчас он будет для него опорой. — Я такой тупой, Дим. — Нет, ты просто молодой, многого ещё не знаешь. Но всё будет хорошо, Антош. Честно. В душе подростка после внезапной бури, самой сильной из всех, что он помнил, небо всё ещё было затянуто облаками, но лучи солнца уже проглядывали кое-где, заставляя капли на траве светиться. Всё будет хорошо.