Прощальный вальс

21 мая, вторник, 10:16. Сбежавший с последнего урока экономики Антон стоит в школьном туалете, выдыхая дым в открытое нараспашку окно. Пух, срываясь с тополя, растущего у ворот школы уже лет тридцать, наверное, радостно заполняет абсолютно все открытые пространства, начиная от травы на футбольном поле и заканчивая каждым кабинетом, который хоть раз за этот месяц проветривали. Вот и здесь он клубится под ногами, забиваясь в углы. Спрятанная за батареей самодельная пепельница, ранее представлявшая собой банку из-под энергетика, находится отработанным движением руки за секунду. Нужный ещё пару мгновений назад бычок, устремляется к своим товарищам, сразу же обретая должность «мусор», а Шастун выуживает свой телефон из глубокого кармана слегка свободных джинсов. Так или иначе, нервы берут своё, но он быстро поправится. Честно. — Привет, Антош! Как дела? Всё нормально? Как с психологом прошло? Чего раньше не позвонил? — доносится из динамика после нескольких продолжительных гудков. — Да, Дим, привет. Всё нормально, спасибо тебе. Я… Блин, извини, что позвонил, ты же занят наверняка. Ты просто вроде как беспокоился тогда, и я… Короче, всё хорошо. Спасибо, — выдыхает внезапно разволновавшийся подросток, вслушиваясь в спокойное дыхание на том конце провода. — Антоша, я не занят, по крайней мере, на звонок у меня точно время найдётся. Что за беспокойство? Давай подробнее, я не тороплюсь. Точно ничего не случилось? — уточнил Позов, пытаясь применить одновременно все свои навыки психологии и общения с Катей, когда та бывала не в настроении. — Точно. Фух, да сам не знаю, че на меня нашло. Чего-то распереживался. Щас всё расскажу, но знай — ты сам попросил! — Я весь внимание. — Короче, с психологом… чуть с психом не сказал, прикинь! — нервно рассмеялся Антон, но тут же затих, не встретив ответных смешков. — Кхм, в общем всё хорошо с ним. Сказал, что у меня всё как надо... что заниматься мне не надо, в общем. Во-от, — растягивает он, быстро соображая, как сформулировать следующее предложение. — А потом я написал Арсению, и мы сходили на… типа свидание? — Вы куда сходили?! Шастун! Я тут, понимаете ли, сижу, переживаю за него, а он обо мне и не думает, по свиданиям бегает! И, главное, не рассказывает! Ну, как это было? Куда ходили? Кто пригласил? Вы уже встречаетесь? Целовались? Чего ты молчишь? — нетерпеливо спрашивает Дима, не получая ни одного ответа на свой вопрос и от этого заводясь ещё сильнее. — Да вот думаю в какой момент двадцатипятилетний парень начал вести себя как тринадцатилетняя девчонка, — усмехается подросток, прослушав этот словесный понос. — Антон! Ближе к делу! — не оценив шутки, негодует Поз, торопясь узнать подробности. — Ладно-ладно! Короче, это было не совсем свидание. Или оно. В общем, он извинился за тот раз. Ну, когда заревновал. Сказал, что мы можем дружить и сходить погулять. Я после психолога ему написал, он позвал в кино. Я пошутил, что это похоже на свидание, а он ответил: «Если тебе хочется, ты можешь так думать», — и поставил блядскую скобочку в конце! В итоге, мы сходили на ужастик, да-да, знаю, я их пиздец боюсь, но это он предложил. Не мог же я сразу отказаться! Я же весь такой ровный пацан. Вот, и так вышло, что по ходу фильма я в него вцепился. Там правда страшно было, нечего ржать! И он мою руку своей накрыл, сказал, что он рядом. И билет он купил! И себе, и мне! Представляешь?! — ненадолго замолчал Шастун, восстанавливая сбившееся из-за быстрой речи дыхание. — Антош, тринадцатилетка из нас всё-таки ты. Развёл он тебя! Но честь твою защищать не побегу, ты, вроде как, сам не против, да? — ехидно захихикал Дима. — Пизда. Интересно тебе, что дальше было? Или еще посмеёшься? — недовольно засопел Шаст, поправляя кудрявую челку. — Продолжай, продолжай! Я всё! — Ага. Ну, мы потом в парк пошли, говорили с ним. Он такой классный, Дим! Я не могу! Вот он спрашивает и реально ждёт ответа. Ему правда интересно, что я отвечу. Прикинь! — благо, в мужском туалете зеркало было пару месяцев как разбито, иначе Антон увидел бы свой тот самый взгляд во всей красе. — А мне как будто неинтересно. Ну спасибо, — заворчал в ответ Позов. — Не суть! Вот, и потом как начался ливень! А ты знаешь, как я их люблю. Я уже от самого факта был в восторге. А потом мы с ним бежали к навесу через весь парк! И за руки держались! Боже! Я чуть не сдох от такой пробежки, конечно, но оно того стоило! Он такой красивый, Дим! Я не могу! Я так хотел его сфоткать! Он и так красивый, а в воде… просто нечто! Я так хочу его поцеловать! — восторженно вещал Антон, не подозревая, как на той стороне счастливо улыбается Поз. Всё-таки хорошо знать, что Шаст опять тот же счастливый дурак, что и раньше! — И что? Не поцеловал? Зря зассал, он же тоже хочет. Два дебила, так и будете вокруг да около ходить. И чем закончилось? — В тот день мы просто разошлись, а потом встретились на индивидуалке. Я попросил его станцевать, и, Дим, это…это…в пизду ваще! Он невозможный! Я хочу его во всех смыслах! Он меня с ума просто сводит, я думаю о нём постоянно. Я все его фотки до дыр засмотрел! Как мне ему понравиться? — раздасадованно-счатливый вздох и нервный взгляд на дверь — мало ли, может кому приспичит зайти, а он тут мужика своего обсуждает. — Антош, а позови его на наше выступление. Я хоть на него посмотрю. Да и он посмотрит каков ты в своей стихии. Нервничать ты будешь в любом случае, а так хоть с пользой для личной жизни, — здраво рассудил Позов, выстраивая какой-то коварный план сводничества. Пусть, это нам на руку. — Я приглашу, но не знаю, согласится ли он. Он же всё-таки взрослый человек, у него свои дела, — засомневался Антон, заранее готовясь к отказу. — Если он не придёт — это и будет ответом на все твои вопросы. Если ты ему нравишься, он прибежит первым и сядет на первый ряд. И плевать ему будет, что там должны сидеть всякие важные шишки. Зови своего ненаглядного, Антош, задерживать не буду. Только завтра у нас репетиция не забудь, в шесть, и наших предупреди, — не зря он всё-таки старший, его просто так не отвлечь. — Хорошо, Дим, спасибо тебе. За всё, — ответил Шастун, надеясь, что Поз поймёт, какой в этом смысл: это и «спасибо, что ты стал моим другом», и «спасибо, что принял меня», и «спасибо, что обсуждаешь Арса со мной», и «спасибо, что помогаешь мне», и «спасибо, что мыслишь здраво, подкидывая хорошие идеи». Всё-таки он пацан ровный, а то, что он в мужика влюбился — так одно другому не мешает. — Всегда пожалуйста, Тош. До завтра, целую. — Пока! И Антон сбрасывает звонок, возвращаясь в галдящий класс, снова превращаясь в невероятно обаятельного парня, способного притянуть к себе любого. Он надеется, что не только в дружеском плане. — Тох, мы думаем на выпускной после кафешки уехать на сутки на турбазу. Девчонки и алкоголь, а взрослых нет! Ты как, с нами? — первым делом спрашивает у него Макар, стоит ему сесть за парту. — Слушай, конечно, да! А кто будет? — откинув чёлку, Шастун достаёт из кармана мобильник, начиная жонглировать им, не меньше. И у него защитная пленка! И вообще, чей телефон, тот и решает, что с ним делать! — Ну пацаны все наши, КВН-щики, а из девчонок будет Машка, Саша, Ира твоя и Настя ещё, всё-таки уговорил её. Лиза ещё, но она не считается — можно сказать, на правах сестры всеобщей. Короче, классно всё будет. Можно Позова тоже пригласить, он же наш, а на него домик проще оформить. На майских с ним вообще классно посидели, да? А там девчонки салатик намутят, я мяско пожарю, с дымком, ммм, — Илья, похоже, ушёл в свои кулинарные фантазии, а Антон задумался о своем — можно ли позвать с собой Арсения, и как рассказать обо всем Макару. 12:34 Боль вспыхивала всё ярче с каждым движением, разливаясь во всему телу, но сильнее всего отдавая почему-то в голову. Наверно, потому, что этой голове стоило помнить о «любимой» особенности своего организма, передавшейся ему от отца — нежная тонкая светлая кожа, благодаря которой он сгорал в первую же секунду, когда ехал на море, а потом всю оставшуюся неделю ходил в футболках и мазался кремом по ночам, и, благодаря которой он постоянно натирал ноги. Сейчас он явно не на море, а новые лакированные остроносые туфли явно не сочетаются с его ногами. Но как они сочетались с брюками! И нечего удивляться! Так он и сказал маме утром. Да, просто в школу идёт, да, просто так решил решил надеть брюки, да, с рубашкой, да, и туфли новые. Ну блин, ну мам, нельзя что ли?! Но было глупой идеей остаться в них на тренировку, даже не наклеив пластыри. Арсений, конечно, наряд его оценил. Ну… по крайней мере, он его пристально осмотрел, задержавшись на брюках чуть дольше положенного, и многозначительно кивнул, чуть приподняв брови и поджав губы. Но это не для него же было! Нет, нет, не для него! Антону просто захотелось надеть что-то красивое. Точно-точно. Но сейчас, когда он почувствовал себя Русалочкой, у которой «каждый шаг причинял такую боль, словно она шагала по острым ножам и иголкам» (и нечего так удивляться, сказки это святое), он осознал, что на такие жертвы он ради Попова не согласен. Не то чтобы требовали, но… — Антон, что у вас произошло? Вам нехорошо? Вы должны быть ориентиром для других, а сами в ритм не попадаете, — всё-таки не выдержал Арсений спустя двадцать минут наблюдений за «этим». По-другому не описать. Ушастик хорошо танцевал на последней индивидуалке, сам считал, не торопился и не отставал. А сейчас на него как будто лег медведь. Цельком, весь, потому что отдавил и уши, и ноги. Ага, и Антон решил отпраздновать это, нарядившись в ботаника из прошлого десятилетия. Нет-нет, ничего против официального стиля, но бывают же разные фасоны одежды, модели обуви, и вот это — точно устарело давным-давно. «Эх, был бы он со мной, я бы сам его одевал… и надевал», — рассуждает Попов, но мысли его никак не отражаются на лице, только лёгкий огонёк мечтательного коварства мелькает на секунду во взгляде голубых глаз. Но спустя двадцать минут Арсений уже не на шутку обеспокоен — происходит явно что-то не то. Спросить лично не решается: парня и так наверняка донимают расспросами об особенном отношении, поэтому приходится остановить музыку после очередного прогона и поинтересоваться при всех. — Да, Арсений… Сергеевич. Туфли просто натирают. Извините пожалуйста, я исправлюсь, — отзывается Шастун, рассматривая в упор грудную клетку, обтянутую черной безрукавкой. Что ж, прогресс, по крайней мере, не в пол. — Ой, чего ты сразу не сказал? Хочешь, я тебе пластырей дам? У меня в сумке лежат, принести? — быстро реагирует Ира, уже, правда, не меняя голоса, используя свой обычный тон. Антон заглянул в широко распахнутые карие глаза, которые смотрели на него иначе — без слепого обожания и с каким-то устаканившимся спокойствием, нарушаемого лишь лёгким выражением искреннего желания помочь. Перегорела, что ли? — Спасибо, я обойдусь, всё норма… — Перерыв десять минут! — безапелляционно заявляет брюнет, направляясь в сторону удивлённого шатена. И уже чуть позже, когда уводит его в тот самый запретный уголок раздевалки, слегка придерживая под локоть, возмущается на него шёпотом: Не дури! У нас звонок через три дня, нет времени менять рисунок, если кто-то, — строгий прожигающий взгляд, — вдруг не сможет даже ходить без боли. Я обработаю. А Антон просто молчит и смущается, но это не то смущение, что было, когда он описался во время урока в первом классе или когда он впервые пригласил девочку на танец, и получил отказ. Это было приятное смущение, которое обволакивало его изнутри и снаружи мягким одеялом. То самое, когда тебе помогают, а ты, как будто ради приличия, постоянно причитаешь «да не надо, да я сам». А в ответ слышишь лишь… — Антон, не дергайся, я старше, я лучше знаю, — и теплые пальцы уверенно, но осторожно стягивают с него пропитанные кровью носки, вновь открывая слегка подсохшую ранку. И ему остаётся лишь шипеть, опуская голову, чтобы скрыть алеющие щеки. Вроде бы, ничего такого, но… но сам факт того, что сейчас Арсений сидит у его ног и заботится о нем! Ну, вы понимаете. Перекись шипит, окрашиваясь в розовый и стекая двумя ровными струйками на пол, едва не задевая обивку маленького дивана, на котором восседал Шастун. А микробов надо убить, иначе у него чуть ли нога не отвалится прямо здесь. Так сказал Арс. Тот, что сейчас дует прохладным воздухом, мягко вытягивая губы, а всё, о чём думает в этот момент Антон — не сильно ли у него воняют ноги. Романтика. Порывшись в рюкзаке, Арсений достаёт какой-то железный флакончик и, слегка встряхнув его, брызгает прямо на ранку. В первую секунду ничего не происходит, а потом Антон чуть подскакивает, жмурится и выдавливает сквозь стиснутые зубы тихое «блять». — Тиш-тиш-тише, сейчас пройдёт, — успокаивающе гладит его коленку, а сам опять дует, наблюдая, как жидкий пластырь застывает тонкой пленкой. — Арс, что это было? — брови изгибаются чуть ли не в знак вопроса, зелёные глаза смотрят так, словно Арсений только что котёнка придушил. — Спирт. Чтобы точно-точно всех микробов убить. Тош, прости, не предупредил, думал, ты знаешь. Сейчас на второй так же, — тихо отзывается тот, принимаясь поглаживать уже голени. — Почему ты не переобулся? — смотрит на него снизу вверх пытаясь прочитать ответ в выражении лица, но то снова стыдливо опущено. — Захотелось, — бурчит Антон, чье настроение резко падает примерно на уровень дна какого-нибудь моря. До океана пока далеко, но это и не Чимборасо. Да, если вы не знали, Эверест — не самая высокая гора. Всякие странные факты Антон коллекционировал, как формы футбольных клубов. Может себе позволить! Аж четыре собрал! Арсений только кривит губы, на этот раз недовольно, но продолжает молча выполнять свою работу — страшный баллончик снова оказывается в его руках, и на этот раз Попов предупреждает, прежде чем прыснуть, но все равно имеет честь наблюдать, как ушастик морщится, сжимая в пальцах потёртую обивку. Выудив из приоткрытого ящика стола пластыри, Арс отточенным за годы тренировок движением клеит их на пострадавшую кожу, уже собираясь сказать какую-нибудь дурацкую шутку, чтобы разрядить обстановку, но вдруг слышит слишком робкое и тихое для Антона: — Ты не хочешь прийти на мое выступление по КВНу? В смысле, не на мое, на наше. Ну там ещё многие из класса будут. Я пойму, если не захочешь, я просто подумал, мы вроде как дружим теперь… — Не вроде, а дружим! — с напускной строгостью поправил его Арсений, внутренне пританцовывая от радости. — Конечно, я приду. Где это будет? Когда, во сколько? — Эм, в четверг, тут, внизу, в зале. В пять вечера, — уже чуть более уверенно вещает Шастун, пытаясь не выдавать своих эмоций голосом. Естественно, не он тут актёр, но всё же. — Отлично! Слушай, я могу тебе свои запасные носки дать, чего ты в кровавых будешь? Сейчас, — и тут же начал рыться в рюкзаке, не дожидаясь ответа. «Вот это мужик», — подумал Антон. — «Да ладно, я всё решу, блин!» Спустя минуту Арсений уже подтягивал второй носок, едва касаясь своими тёплыми руками нежной кожи, а затем, слегка погладив костяшку большим пальцем, наконец поднялся, взьерошив кудрявые волосы под наигранные возмущения. Уже стоя в чистых носках и всё тех же, пусть и красивых, но не самых удобных туфлях, он рассуждал о том, будет ли уместным следующий его вопрос, но всё-таки решился: — Арс, можно тебя обнять? — И снова, вроде бы ничего такого, но! Арсений сам шагает вперёд и, слегка приподнимаясь на носочках, обвивает руками шею. Потому что может! Ира вон никогда бы не дотянулась! И Оксана тоже! А он может! Пусть, Антон и воспринимает это как просто дружеские объятья. Последний же слегка поглаживает лопатки своими широкими ладонями, прижимая Арса к себе чуть дольше положенного. Но тот и не думает сопротивляться. И они оба, совершенно незаметно, конечно, ведь каждый в этот момент пытается обеспечить себе эту «незаметность», а не следит за вторым, втягивают запах друг друга. Арсений всё так же пахнет сиренью. Но он раньше никогда не интересовался запахом Антона. И оказалось, что тот пахнет… солнцем. Немного свежести, похоже, от парфюма, немного прожаренной пыли, немного соли, как будто от моря, и теплый запах сигарет. Как вы можете заметить, Арсений явно более просвещён в этой теме. Спустя пару секунд они разрывают объятья и смотрят друг на друга в упор. Если бы вам было необходима иллюстрация к слову «надежда», это была бы она. Но Арсений вскоре разворачивается, направляясь к выходу, и Антон следует за ним, пытаясь за пару секунд прогнать с лица этот мечтательный взгляд. Попов же проклинает свою нерешительность и тот день, когда он предложил ушастику индивидуальные занятия. Мог же не сближаться! Похоже, не мог. Прогон заканчивается уже спустя пятнадцать минут. И Арсению уже плевать, что он предпоследний. Не может он видеть выражение боли на этом юном лице. Поэтому он извиняется, ссылаясь на дела, толкает воодушевляющую речь в духе «вы молодцы-огурцы, все пройдет хорошо» и распускает пока ещё школьников по домам. А хочется одного из них забрать к себе домой. 22 мая, среда, 18:49. Репетиция почти закончена. Все выучили текст. Реквизит на месте. Настрой у всех боевой. Но у Антона какое-то плохое предчувствие. Как будто должно произойти что-то плохое, что-то, что сведёт к нулю месяцы упорной работы. Однако пока ничего не происходило. Лиза успешно отыгрывала роль тупой блондинки, а Илья был мачо, у которого на каждое слово тысяча и одна шутка. Ну, это КВН, что с него взять. И вот уже все начали потихоньку расходиться, Позов согласился поехать с ними отдохнуть после выпускного, подбодрил их, сказал, что если завтра будет такое же выступление, то победа гарантирована. И вот Антон уже поел, прорешал вариант ЕГЭ, принял душ, ещё раз поел (а что такого?), выключил свет и лег в кровать. Но всё равно какой-то червячок беспочвенного беспокойства грыз его изнутри. Телефон пиликнул новым уведомлением, и рука непроизвольно к нему потянулась. Яркая заставка с каким-то смешным нарисованным котом на секунду ослепила его, но в следующее мгновение Антон уже сидел, нервно ожидая, когда загрузится дурацкое приложение. «Новая публикация у пользователя arseniyspopov». Нет, он не сталкер, он интересуется жизнью друга. Что-то запекло в груди и заставило его на пару секунд задержать дыхание, когда он всё-таки увидел новый пост. Изящная женская рука в ладони Арсения. Подпись «Провёл время с прекрасной леди». Хэштеги «чьижеруки», «маникюрсупер», «манимногостоил», «язнаюяплатил». И в довершении: «Какой цвет ваш любимый? Мой — зелёный». Прямо как этот маникюр. Всё-таки не зря переживал. Всё-таки, интуиция работает хорошо, когда не надо. Всё-таки друзья. Открывает ВК, быстро набирая «не приходи в четверг», и отключает телефон. Да, по-детски, но ему так хочется. И кто ему запретит? Вот вам и «всё решу». Антон засыпает поздно, самого себя изводя язвительными комментариями. В его душе царствует пустота. Там будто пепелище после пожара. Облака складываются в печальное «никогда нельзя надеяться», заслоняя собой солнце.