Ghosts That We Knew

Все началось с удара кулаком. Внезапный жар и давление, разлившиеся по его щеке, были почти такими же шокирующими, как холодный цемент, который теперь прижимался к его спине. Сейчас его наполнял совсем другой жар, совсем другое давление. Хороший жар, подумал Нил, хорошее давление, когда он слегка поскреб ногтями по грубому камню, когда его разум одновременно взорвался в тысяче разных направлений и сузился до одной точки фокусировки, когда он... Может быть, ему стоит немного отступить?

***

Несколькими днями раньше Они решили пойти в Сумерки Эдема на Хэллоуин. Точнее, решили Эндрю и Кевин, а остальные последовали их примеру. У Нила тоже было приглашение на домашнюю вечеринку Мэтта и Дэн (Эбби будет в отъезде, и она предоставила им свой дом с условием, что никто из присутствующих не сможет сесть за руль после этого). Это звучало как слишком много людей для одного вечера, и Нил каким-то образом позволил уговорить себя и на то, и на другое. С тех пор как он поделился с Эндрю большей правдой, Нил почувствовал, что впадает в почти лиминальное состояние. Первые восемнадцать лет своей жизни он провел в постоянной бдительности, в ужасе, глядя с земли на маячащее лицо отца, оглядываясь через плечо, оглядываясь назад, всегда оглядываясь назад. До этого момента Нил любой ценой избегал длительных человеческих связей. Это, все это было чем-то новым. Сбежав от отца, гораздо более молодой Нил задавался вопросом, будут ли все, кто не входит в круг его отца, одинаково ужасны. На самом деле он ожидал этого. Это навсегда потрясло бы его хрупкий, защищенный мир, узнав, что это неправда. Уже через несколько недель после отъезда Нил обнаружил, что сидит за стойкой закусочной рядом с мальчиком чуть младше него. Мальчик, возможно, заинтересованный Нилом и его косыми, вздрагивающими взглядами, или, возможно, просто дружелюбный со всеми, предложил Нилу несколько страниц блокнота и цветные карандаши. Он сказал Нилу, что все, что он нарисует, будет добавлено к переполненной коллекции нарисованных от руки картин, разбросанных по вестибюлю закусочной, памятных вещей путешественников, взвинченных малышей и украдкой похотливых подростков на протяжении многих лет. Нил взял единственный лист бумаги и темно-синий карандаш, набрасывая крошечные фигурки животных, пока его мать не вернулась из уборной и не дернула его за руку, приглашая следовать за собой. Он еще не был настолько хитрым, чтобы что-то скрыть от матери, она выхватила бумагу и карандаш из его рук, как только они вышли на улицу. Она разорвала бумагу на мелкие кусочки, сломала карандаш пополам и бросила их в канализационную решетку. Нил вспомнил, как ее ногти впивались в его плоть, когда она сердито приказывала ему никогда больше не принимать ничего от незнакомца. – Осторожнее, – рявкнул Сет. Он едва избежал столкновения с Нилом, когда тот перекидывал через борт мусорного контейнера два полных мусорных мешка. Нил не стал извиняться, так как на самом деле не мешал. Он опустошил свою сумку, повесил грабли на плечо и вернулся к работе. Нил никогда не считал себя мастером на все руки, но оказалось, что годы, проведенные в бегах, научили его множеству полезных, хотя и несколько случайных навыков. Он не знал своего настоящего титула, только то, что он отчитывался перед худым, сварливым парнем, который проводил большую часть своего времени, глядя на экран компьютера и хмурясь, и чей офис находился рядом с парком. Нил проводил большую часть дней, прыгая с работы на работу, занимаясь такими мелочами, как затяжка протекающей трубы под раковиной, нанесение нового слоя краски на забор или перемещение мебели в новое пространство. Это была утомительная физическая работа, и Нил не возражал против нее. В тот день им с Сетом было поручено заняться уборкой листьев. Деревья решили наконец обратить внимание на дату конца октября, и, казалось бы, за одну ночь улицы, тротуары и здания были погребены в праздничной коллекции оранжевых, красных и желтых листьев. На самом деле это было довольно красиво. Нил в основном работал один – еще одна причина, по которой ему нравилась эта работа. Когда он не был один, он чаще всего работал с Сетом, чей солнечный характер не становился солнечнее, чем дольше они были партнерами. Для человека с относительно легкой работой, красивой (по крайней мере, так говорили другие) девушкой и довольно близкой группой друзей Сет казался вечно взбешенным. Нил сдерживал раздражение, а иногда буквально прикусывал язык. Нил Джостен взял за правило держать голову опущенной и рот закрытым. Ну, в основном. Не всегда так получалось. В ночь Хэллоуина Нил и Сет закончили рано и расстались, не попрощавшись. Нил решил, что позже увидится с коллегой у Эбби, хочет он того или нет – это не означало, что он должен тратить время на вежливость, когда он этого не имел ввиду. Приняв душ, Нил порылся в сумке в поисках одежды и остановился, когда из его блокнота выглянула маленькая розовая записка. Надпись гласила: "конец – 11". Нил моргнул. Это должно быть неправильно. Он выудил блокнот и перевернул страницу, где записывал даты инъекций, инъекций, которые все еще убеждали всех в его бета-статусе. Крайне незаконные и очень дорогие, Нил также имел закодированный список поставщиков. Некоторые были вычеркнуты – больше не надежны или больше не работают. Другие, с которыми он никогда раньше не имел дела. Ближайший к Пальметто находился в Вашингтоне . Сердце Нила заколотилось о ребра. Как он мог быть таким глупым? Он как-то просчитался, думал, что у него есть еще по крайней мере месяц до пополнения запасов. Последнего, крошечного прозрачного пузырька, спрятанного в подкладке его сумки, хватило бы на ноябрь, одиннадцатый месяц. После этого, без очередной дозы, его естественные гормоны вспыхнут с удвоенной силой. Он больше не будет скрывать, кто он такой. Нил заставил себя вздохнуть и аккуратно все упаковать. Он провел пальцами по пузырьку, успокаивая себя его присутствием, и начал думать о том, что делать. Он никогда не планировал оставаться в Пальметто так долго – никогда не планировал оставаться, и точка. Только он остался, дал Эндрю слово не убегать. Черт. Сумасшедшая, непрошеная мысль пришла ему в голову. Что, если он не пополнит запасы? Что, если другие узнают, что он омега? Для омег в Пальметто все было по-другому. Эндрю был другим… Нил чувствовал себя немного больным, даже думая об этом. Все предостережения матери, все ее ужасные истории и ужасные истины звучали в его ушах, и в конце концов он открыл окно, чтобы услышать что-то еще. К тому времени, как он добрался до Эбби и легонько постучал в дверь, Нил уже отогнал свое горе. Не сказать, что оно исчезло, просто он не мог думать об этом и иметь дело с вечеринками, выпивкой и слишком большим количеством людей. Эллисон открыла дверь. Она была одета в облегающий белый наряд, который, как предположил Нил, предназначался для медсестры, в комплекте с ярко-красными шпильками, чулками в сеточку и достаточным декольте, чтобы надрать кому-нибудь задницу. Если бы Нил заботился о таких вещах, он мог бы это оценить. – А кем ты должен быть? – Спросила Эллисон, оглядывая его с головы до ног. – Это твоя обычная одежда? – Да, – ответил Нил. Эллисон вздохнула. – Конечно, это так. Пойдем. – Она схватила его за куртку и затащила внутрь. – У меня есть для тебя одежда. – Что? Зачем тебе одежда для меня? – Запротестовал Нил, когда она повела его наверх. – Эм, я не уверен, что мы одного размера. Эллисон посмотрела на него. – Разумеется, дорогой. Надеть мою одежду – все равно что повесить платье на бобовый шест. Нил не знал, стоит ли обижаться. – Так или иначе, – продолжала она. – Я не выбирала ее, но должна сказать, что одобряю, теперь, когда вижу, во что ты одет. Один из монстров принес ее раньше. – Эндрю? Эллисон слегка ухмыльнулась. – Нет, тот, что болтает. – Ники, – подсказал Нил, хотя сам удивлялся, какого черта Ники дарит ему одежду. – Да, да, тот самый. Я слышала, ты позже пойдешь в клуб. Они, наверное, не хотели, чтобы их выгнали из-за того, что ты одеваешься как бродяга. Ладно, теперь он обиделся. – Я не одеваюсь как бродяга. Эллисон слегка пожала плечами. – Как скажешь. А теперь иди и приведи себя в порядок. Когда ты закончишь, все будут внизу, в гостиной. В равной степени раздраженный и озадаченный, Нил взял одежду и заперся в ванной, чтобы переодеться. Закончив, он некоторое время смотрел на себя в зеркало. Одежда была в основном черной. Черные узкие джинсы, черные армейские ботинки и обтягивающая черная рубашка, которая обтягивала его кожу гораздо плотнее, чем все, что было у Нила. Рубашка слабо мерцала оранжевым, когда попадала на свет, и это стало понятно, когда Нил вытащил последний предмет из сумки: набор маленьких пушистых лисьих ушей. По крайней мере, теперь он знал, кто выбрал наряд. Покачав головой, Нил надел лисьи уши, сунул свою обычную одежду в сумку и присоединился к остальным внизу. Он немедленно получил серию кошачьих посылов от Дэн и Эллисон и захотел заползти обратно наверх. Мэтт ухмыльнулся и хлопнул его по спине. – Лиса как лиса! – сказал он, смеясь собственной шутке. Помимо обычной толпы, в течение следующих двух часов к вечеринке присоединились еще несколько менее знакомых лиц. Нил забился в угол, потягивая содовую и непрерывно сверяясь со временем. Эндрю заедет за ним в девять тридцать. По мере того как выпивка лилась рекой, разговор шел своим чередом. Нил не возражал против молчания – вообще-то, предпочитал, – пока не оказался в окружении Мэтта, Дэн, Эллисон и пары человек, имена которых он не потрудился выучить. – Ты даже не представляешь, какое это было безумие – видеть, как один из них выходит из дома Эллисон, – говорил Мэтт, выразительно жестикулируя. – Я подумал: вот оно, вот когда монстры наконец убьют одного из нас. – О, не драматизируй, – сказала Эллисон. – Я уверена, что они убили много людей, о которых мы даже не знаем. Мэтт удивленно рассмеялся, и Дэн улыбнулась. – Это потому, что они омеги? Тишина. Все взгляды сосредоточились на Ниле. – Нил, перестань, – сказал Мэтт, – ты же знаешь, что это не... – Вообще-то я не знаю, – ответил Нил. – В их группе три омеги. В твоей их нет. Ты явно ненавидишь их. Как ты думаешь, на что это похоже? Мэтт открыл и закрыл рот, а Дэн выглядела пораженной. Эллисон только закатила глаза. – Мы не испытываем к ним ненависти, – настаивала Дэн, подавшись вперед. – Они часть нашей команды. Часть этой стаи. То, что Эндрю провернул в Брекенридже, было потрясающе. – Чертовски крутая задница, – согласился Мэтт. – Особенно для омеги. – Потому что омегам полагается быть слабыми и неспособными? – Возразил Нил. – Может быть, вы не понимаете, как выглядит врожденная предвзятость, но это все равно предвзятость. Остальные запротестовали, когда Нил встал и быстро вышел наружу. Он глубоко вдохнул прохладный ночной воздух и прислонился спиной к перилам крыльца. Когда дверь за ним открылась и закрылась, он приготовился к новой стычке. Вместо этого Рене подошла и села напротив него, спокойно наблюдая за Нилом. – Эндрю не понравилось бы, что ты за него заступаешься, – сказала она. Нил пожал плечами, все еще злясь. – Мне все равно. – И все же хорошо, что ты это делаешь. – Я не понимаю, как вы двое подружились, – сказал Нил. – Очевидно, остальные тоже не знают. Настала очередь Рене пожать плечами. – Мы с Эндрю понимаем друг друга. У нас могут быть разные убеждения о том, как делать некоторые вещи, но я думаю, что важнее "зачем". Нил должен был спросить. – А какое у Эндрю ”зачем"? Рене улыбнулась. – Тебе, наверное, следует спросить его.

***

Пару часов спустя Нил сидел в переполненной кабинке и с чем-то похожим на зачарование наблюдал, как завсегдатаи Сумерек Эдема празднуют Хэллоуин. Он никогда раньше не видел таких изысканных костюмов – честно говоря, не видел в них смысла. Это делало его собственный черный наряд и лисьи уши по сравнению с ним более скромными. Ники пришел в восторг от наряда Нила и половину поездки потратил на то, чтобы добавить черную подводку для глаз. Нил наотрез отказался. Остальные тоже приоделись. Аарон был одет в мантию мрачного жнеца и нес пластиковую косу, Кевин был одет в костюм и цилиндр и настаивал, что это исторически точно, а Ники щеголял в прозрачном мерцающем топе, зеленых колготках и отвратительно большой паре крыльев феи. Он рассмеялся от удовольствия, когда Нил не сразу понял почему. Эндрю, с другой стороны, был одет почти в обычную черную одежду, только на его футболке спереди большими белыми печатными буквами было написано "МУДАК". – Я думал, мы должны быть в костюмах, – сказал Нил, когда увидел. Эндрю проигнорировал его. Нил проводил Эндрю до бара за напитками. В отличие от Нэшвилла, Эндрю не настаивал на пиве с закрытыми вкладками, но все же дождался определенного бармена, прежде чем сделать заказ. Бармен, которого звали Роланд, широко улыбнулся, увидев рубашку Эндрю. – Я собираюсь сохранить свои кишки нетронутыми и ничего не говорить об этом, – сказал Роланд, все еще ухмыляясь, наполняя их поднос разнообразными сложными напитками и шотами. – Наконец-то научился, – сказал Эндрю. Он взял выпивку и плечом стал пробираться сквозь толпу. Нил заметил, что он оставил довольно солидные чаевые. Ники, Аарон и Кевин пили так, словно им предстояла гонка на победу. Эндрю сделал несколько глотков, но после этого замедлился, медленно потягивая напиток и наблюдая за толпой. Через некоторое время Ники и Аарон встали, чтобы потанцевать (Нил тоже отказался от этого приглашения), оставив их втроем тихо сидеть вместе. – Почему Робин не пришла? – Спросил Нил, в какой-то момент осознав, что тихой девушки там нет. Он привык к тому, что она отходит на второй план – подозревал, что ей это нравится, – и до сих пор почти не замечал ее отсутствия. – Робин не любит толпы, – ответил Эндрю. – Я тоже, – сказал Нил. – И все же ты здесь. Нилу нечего было на это сказать, поэтому он промолчал. Отмахнувшись от предложения Нила помочь, Эндрю отправился за следующей порцией напитков в одиночку. Не прошло и десяти минут, как внимание Нила привлек легкий шум. На мгновение он вспомнил, как оказался в зале, и был уверен, что Ники лежит на земле, избитый и окровавленный. Этот переполох обернулся совсем по-другому. Кто-то приближался к ним. Нил мог сказать, потому что толпа роилась вокруг того, кто это был, возбужденно гудя даже в какофонии клуба. Кевин, прищурившись, посмотрел на толпу, нахмурился, потом его лицо утратило всякий румянец. С расстояния в несколько футов ему улыбнулся Рико. Адреналин хлынул в вены Нила. Сражайся или беги. Инстинкт подсказывал ему бежать, убираться отсюда к чертовой матери, пока Рико не увидел его лица и не понял, кто на него смотрит. Нил взглянул на Кевина. Всякое выражение исчезло, но чистый ужас в его глазах невозможно было не заметить. Эндрю еще не вернулся, и не вернется еще какое-то время, учитывая длину очередей, и слишком большое расстояние, чтобы обращать внимание на происходящее. Нил сглотнул, крепко сжал пальцами стакан с содовой и посмотрел на приближающегося Рико. – Рад тебя видеть, Кевин, – поприветствовал его Рико, проскользнув в кабинку без приглашения. Рядом с кабинкой стоял Жан Моро. Нил узнал его по вытатуированной на щеке цифре три. Люди толпились вокруг, вытащив мобильные телефоны, практически пуская слюни от возбуждения при виде воссоединения Рико и Кевина. – Я скучал по тебе, – сказал Рико и быстро обнял Кевина. Нил не слышал, что он прошептал Кевину на ухо, но видел, как дрожь пробежала по его телу. Толпа сошла с ума, восторженно крича и хлопая в ладоши. Щелкали камеры; вероятно, кто-то снимал. – Я как раз думал о нашем разговоре, Кевин. – Рико заговорил достаточно громко, чтобы его услышали те, кто находился поблизости. – О твоем возвращении в Эвермор. Это был тяжелый год для нас обоих, но я согласен, что сейчас самое подходящее время для тебя вернуться домой. Дыхание Кевина участилось, взгляд метнулся к коленям. – Рико, я... – В конце концов, – продолжал Рико, – тебе, должно быть, нелегко в Пальметто. Я уверен, что в то время поездка туда казалась лучшим выбором, учитывая твое смущение из-за травмы. Ничего особенного... – Выбор, – сказал Нил. – Ты имеешь в виду выбор стаи, верно? О, подождите, он не сделал его в первый раз. Когда его продали тебе. Несколько человек пробормотали от удивления и шока. Взгляд Рико впервые скользнул к Нилу, оценивая и слегка улыбаясь. – Какое ты имеешь право обсуждать прошлое Кевина? – Спросил Рико. Он оставался спокойным, так как у него все еще была аудитория. – Ты ничего не знаешь ни о торгах, ни о Кевине. Будь добр, не лезь в наши дела. – О, я много знаю о Кевине, – сказал Нил. Он позволил слабой улыбке отца соскользнуть на его лицо. – Я знаю, что он был ребенком, когда ты его купил, что он не имел права голоса в этом вопросе. Как он мог? А потом ты сделал ему татуировку на щеке и заявил, что он никогда не будет лучше тебя. Кажется немного упреждающим, не так ли? Должно быть, это трудно – быть таким неуверенным в себе. Глаза Рико посуровели, хотя улыбка осталась прежней. – Такому ребенку, как ты, не следует говорить о том, чего он не понимает. Торги – это освященный веками, прославленный процесс. Мать Кевина была бы польщена, если бы он получил место в стае Эвермора. Нил рассмеялся. – Польщена. Правильно. Тогда почему она не отдала его тебе, когда была еще жива? Толпа заволновалась, ропща и указывая на него. Они не привыкли, чтобы кто-то так разговаривал с Рико. Улыбка Рико наконец немного померкла. – Еще раз, Кевин, ты позволишь кому-то говорить за тебя. Неужели наши отношения настолько испортились? Ты позволишь этому мальчику так говорить о твоей матери? О тебе? Кевин покачал головой, снова глядя на свои колени. – Мне очень жаль, – тихо сказал он. – Кевин не собирается покидать стаю Пальметто, – сказал Нил, слегка повысив голос, чтобы все услышали. – Он там по собственной воле – я знаю, свобода воли для тебя чужда, Рико. Не волнуйся, я уверен, что кто-нибудь сможет объяснить. И кроме того, Кевин – альфа, и, как гласит закон, только он может решить, менять ли стаю. Боковым зрением Нил увидел Аарона и Ники, которые стояли в толпе, удерживая Эндрю. Вид у Эндрю был убийственный, у Аарона встревоженный, а на Ники он произвел впечатление. – По-моему, нас еще не представили друг другу, – сказал Рико. Он слегка наклонился вперед, пристально глядя на Нила. – Твое имя? – Нил Джостен. Я бы предложил пожать тебе руку, но у меня нет ни малейшего желания прикасаться к кому-то вроде тебя. Рико натянуто улыбнулся. – Кевин, мы скоро поговорим. Он ушел, забрав с собой Жана и большинство любопытных зевак. – Срань господня, чувак! – воскликнул Ники, подойдя к столу. – Откуда это взялось? – Мы уходим, – сказал Эндрю. – Сейчас. С помощью пары служащих их группа вышла через заднюю дверь, не желая рисковать нарваться на Рико и его похвалы. Холодный воздух был приятен после удушливой болотной жары клуба. Нил сделал глубокий вдох, желая, чтобы его все еще колотящееся сердце замедлилось. Они сели в машину Эндрю и поехали в отель. Нил узнал, что они всегда останавливались в одном и том же месте – обманчиво милом отеле всего в паре миль от клуба. В их номере было две спальни, кухня и гостиная с видом на бассейн. Нил как раз выходил из машины, когда Кевин ударил его. Нил удивленно хмыкнул и отступил на шаг. Он поднес руку к лицу и почувствовал, как по коже разливается жар. – Ты ублюдок, – вскипел Кевин. – Почему ты не мог просто держать рот на замке? Подстрекать его вот так – это… это... Блять! – Он споткнулся и схватился за волосы, тяжело дыша. – Ники, отведи его в дом. Убери все вещи. – Эндрю подождал, пока они последуют его указаниям, прежде чем повернуться к Нилу. – Ты тоже? – Спросил Нил. Он вытер кровь с носа. – Не здесь. Эндрю повел его за угол здания, подальше от балконов и парковки. Он тут же прижал Нила к стене, не касаясь, а прижимая к себе, положив руки по обе стороны от его головы. – Это здесь ты меня убьешь? – Спросил Нил. Эндрю с минуту смотрел на него. – Я не могу решить, то ли ты все еще лжешь мне, то ли ты действительно настолько глуп. – Я же говорил тебе, что не стану валяться на боку и притворяться мертвым. – По крайней мере, я не ударил его ножом. Люди могли заметить. – Они все равно будут. Ты вызвал Рико на публику. Унизил его. Как ты думаешь, как это повлияет на твои шансы выжить? – К черту публику и к черту Рико. Кроме того, – продолжал Нил, – это ты велел мне остаться. Я остался. Не сердись, что тебе не нравится, как я это делаю. – Ненавижу тебя, – сказал Эндрю. А потом он поцеловал его. Все мысли вылетели из головы Нила, когда потрескавшиеся губы Эндрю крепко прижались к его губам. О, подумал он. Ох. Через мгновение Эндрю отстранился, переводя взгляд с глаз Нила на его губы. – Ты не хочешь этого, – сказал он. Он начал пятиться назад. Нил схватил Эндрю за подол пальто и потащил вперед. – Не говори мне, чего я хочу. Эндрю просто смотрел на него с каким-то непонятным чувством. – Моя очередь, – тихо сказал он. Он был достаточно близко, чтобы дышать воздухом Нила. – Хочешь, я тебя поцелую? На этот вопрос было так много возможных ответов. Еще больше вопросов, которые Нил умирал от желания задать. Но в этот момент, прижавшись к холодной кирпичной стене с привкусом сигарет и виски на губах, Нил остановился на более простом ответе. – Да, черт возьми, – выдохнул Нил. Так он и сделал.