Ghosts That We Knew

Не имея возможности вернуться домой, Лисы разделились на временное жилье. В первую ночь это означало ночь у Эбби. У Эбби было больше всего комнат, включая большой меблированный подвал, на который Эндрю сразу же претендовал. Он мог держать свою группу вместе и следить за ее различными слегка контуженными членами. На самом деле, у всех них была какая-то предшествующая травма, поэтому они справлялись с этим лучше, чем большинство людей. Эндрю внимательно наблюдал за Нилом после того, как врачи скорой помощи объявили его здоровым и перешли к другим пациентам. Нил сидел на траве, прижав к лицу кислородную маску, и смотрел на остатки огня, словно надеялся получить ответ из его тлеющих руин. Он вцепился в свою сумку, свою дурацкую вездесущую спортивную сумку, которую он держал мертвой хваткой, даже будучи почти без сознания, и оттащил в безопасное место на руках Мэтта. Она выглядела немного хуже изношенного, как и ее владелец. В конце концов они сели в разные машины и поехали к Эбби. Мэтт и Дэн удалились в одну из гостевых спален, Рене – в другую, а остальные легли спать в подвале. Ники и Аарон несколько раз поднимались и спускались по лестнице, сгребая в охапку одеяла и подушки, пока их не оказалось достаточно, чтобы сделать на полу несколько сомнительно удобных подстилок. В подвале также стояли две длинные кушетки. Робин свернулась калачиком на одной из них, ее макушка едва выглядывала из-под одеяла. Эндрю приказал Нилу лечь на другой – он все еще плохо дышал. – Эллисон написала, – сдавленным голосом сообщил Ники. Они приглушили свет и лежали по комнате в различных состояниях почти сна. Эндрю занял место у стены и не открывал глаз. – Они поднимают Сета по воздуху в ожоговое отделение в Колумбии, – продолжал Ники. – Дэвид уже дал добро на посадку вертолета. У Пальметто была небольшая клиника в центре города, в которой работало скромное количество медсестер, несколько ассистентов и всего два штатных врача. Они имели дело со многими, но они никоим образом не были подготовлены к тому, чтобы справиться с такими травмами, как у Сета. – Это безопасно? – Спросил Кевин уже не так тихо. – Позволить незнакомцам посадить здесь вертолет? Все проигнорировали его. Эндрю, однако, сомневался, что он прав. Большинство из них проспали весь следующий день. Только Робин, тихая, как мышка, проснулась в свой обычный неурочный час и исчезла наверху. Эндрю просыпался от малейших звуков, поэтому смотрел на нее затуманенными глазами, прежде чем снова зарыться в одеяло и поспать еще несколько часов. Когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы проникнуть сквозь полуокна, Ники и Аарон поднялись наверх выпить кофе, а Кевин не двинулся с места. Утро и Кевин не смешивались. Эндрю потянулся, отметив легкую боль в легких, от которой ему захотелось закашляться. Он взглянул на Нила, который тоже не двигался. При каждом выдохе его дыхание издавало легкий хриплый звук. И все же его голос звучал намного лучше, чем прошлой ночью. Эндрю ненавидел видеть темную сажу, которая все еще покрывала лицо Нила. Еще больше он ненавидел видеть намек на забинтованные руки, выглядывающие из-под одеяла. Больше всего он ненавидел то, что ненавидел. Зол на Нила – на самого себя? – он поднялся по лестнице и направился прямо к кофе. Он не обратил внимания на легкую тишину, повисшую за столом, за которым сидели Мэтт, Дэн и Эбби. Он налил себе чашку кофе, добавил не такое уж скромное количество сливок и сахара и уже собирался выйти, когда Мэтт заговорил: – Как Нил? – Спросил Мэтт. В его голосе звучала некоторая неуверенность. Так разговаривают с диким животным – настороженно, ожидая, что ему откусят несколько пальцев. Эндрю не мог найти в себе силы позабавиться, но все же остановился и встретился взглядом с Мэттом. – Дышит, – ответил он. Потому что это была правда. Мэтт моргнул. Кивнул. Даже попытался изобразить легкую улыбку. – Это хорошо? – В конце он поднялся, как вопрос. – Я бы хотела проверить его, когда он проснется, – сказала Эбби. – Ты можешь сказать ему? Эндрю кивнул. – Я дам ему знать. Остальных он нашел в гостиной. Ники и Аарон играли в игру и спорили о правилах. Рене и Робин свернулись калачиком на диванчике, склонив головы друг к другу, и тихо разговаривали. Эндрю взгромоздился на подоконник, лениво прикидывая, удастся ли ему выкурить сигарету через ширму, прежде чем понял, что у него нет с собой сигарет. Он остановился на том, чтобы потягивать кофе и наблюдать за общением остальных. Он предположил, что это должно беспокоить его, потеря квартиры. Даже если бы они смогли вернуться, это заняло бы много времени, и почти все пришлось бы уничтожить из-за дыма. Кровати, мебель, вещи. Впрочем, для Эндрю это не имело значения. После того как в детстве он так часто переезжал из дома в дом, материальные блага мало что значили для него, а отдельные дома – еще меньше. Студия была первым местом, которое Эндрю когда-либо считал по-настоящему безопасным, но не четыре стены или мебель сделали его таким. Эндрю понял, что люди значат гораздо больше, чем место. Это было неприятное осознание. Допив остатки кофе, Эндрю спустился вниз с охапкой одолженной одежды. От него воняло, и он не мог придумать ничего лучше, чем принять душ. Кевин прошел мимо него по пути наверх, протирая заспанные глаза и вообще выглядя как зомби. – Он уже полчаса пялится на свою сумку, – проворчал Кевин. – А ты говоришь, что по утрам я медлителен. – Уже полдень, – заметил Эндрю. Кевин снова хмыкнул и прошел мимо него. Нил сидел на диване, на котором спал, все еще наполовину запутавшись в одеялах. Его сумка лежала на ногах, и он что-то сжимал в забинтованных руках, тупо глядя на нее. – Конец света не наступит, если тебе придется покупать новую сумку, – сказал Эндрю, останавливаясь перед ним. Нил рефлекторно сжал пальцы вокруг того, что держал. Его глаза вспыхнули, прежде чем вернуться к коленям. – Она сломалась. – Его голос был лишен интонации. Плоский. Эндрю посмотрел на потрепанную сумку. – Тогда почини его. А еще лучше – не надо. – Что? – Нил снова поднял голову. – Нет, я не имею ввиду… Она сломалась, – повторил он, разжимая пальцы настолько, чтобы Эндрю мог видеть, что лежит у него на ладони. Это был какой-то пузырек. Может быть, пузырек с лекарством. Однажды у Эндрю была приемная мать-диабетик, которая хранила свой инсулин в чем-то подобном. Насколько Эндрю знал, Нил не страдал диабетом. – Что это было? – Прямо спросил Эндрю. Нил снова сжал пальцы. Что-то похожее на панику промелькнуло на его лице. – Эндрю. – Это было одно-единственное слово. Это прозвучало как мольба. Эндрю выхватил у него из рук треснувший пузырек. Он поднес его к лицу и медленно повернул, проверяя, нет ли на нем каких-нибудь отметин или ярлыка. На нем был крошечный серийный номер, но больше ничего. – Скажи мне, в чем дело, – повторил он. Нил сглотнул и на мгновение закрыл глаза, прежде чем произнести какое-то латинское название, которое ничего не значило для Эндрю. Эндрю бросил на него равнодушный взгляд. – Для чего это нужно? Он долго не отвечал. Эндрю видел, как на шее у Нила отрывисто бьется пульс, видел вспышки сомнения и паники, когда он обдумывал и пересматривал свои слова. Наконец он ответил: – Это от гормональных изменений, – сказал Нил. – Оно маскирует статус. Эндрю не сразу понял. Как только он это сделал, то замер. – Что именно ты хочешь сказать, Нил? – Спросил Эндрю низким, опасным голосом. Гнев кипел в его венах. – Я думал рассказать тебе, – сказал Нил, глядя в сторону. – Это... это не что-то... – Нил. – Эндрю впился пальцами в подбородок Нила, приподнял его голову и посмотрел на него. – Я переформулирую. Ты бета? Нил покачал головой, наконец-то встретившись с ним взглядом. Сердце Эндрю забилось быстрее. – Тогда кто ты, черт возьми? – Омега, – прошептал Нил. Эндрю опустил руку, словно обжегся, и отступил на несколько шагов, уставившись на нее. – Для протокола, - сказал Эндрю, и его собственный голос прозвучал странно. – Если бы ты сейчас сказал "альфа", я бы тебя убил. – Я знаю, – ответил Нил. Они смотрели друг на друга целую вечность. Эндрю боролся за спокойствие. Но это не имело значения. То, что Нил был омегой, не имело значения. Имело значение, что он солгал ему. Он поцеловал Эндрю и солгал ему. – Мне жаль, что я не сказал тебе раньше, но я не жалею, что солгал, – сказал Нил. – Это был вопрос выживания. Я скрываю свой статус с 14 лет. С моей первой течки. Нил наконец выбрался из-под дивана и встал. Эндрю сделал еще один шаг назад, и что-то похожее на боль промелькнуло на лице Нила. Оно быстро исчезло за пустой маской. – Ты злишься, – сказал Нил. – С чего бы мне злиться? – Эндрю. – Ты просто еще один в длинном ряду неправд, – сказал Эндрю. – То, что я злюсь, означает, что мне на самом деле насрать. – Я знаю, что это, блять, неправда, – сказал Нил, наконец-то переходя к гневу. Хорошо, Эндрю хотел его разозлить. – Я думал, ты поймешь. Что ты не будешь осуждать меня за это. – Ты единственный, кого волнует, что ты омега, Нил. Я никогда не мог позволить себе роскошь скрывать, кто я такой. Но я не могу. Очевидно, Кевин не единственный трус, которого я знаю. – Прекрати, – рявкнул Нил. – Если ты собираешься сердиться, то хотя бы скажи мне, почему. Перестань нести чушь, чтобы я разозлился в ответ. Эндрю стиснул зубы. С каких это пор его так легко читать? – Эндрю, – повторил Нил. Он шагнул вперед и нерешительно поднял руку. – Не прикасайся ко мне, мать твою. – Эндрю снова отодвинулся. Это было похоже на сдачу позиций, но если Нил прикоснется к нему прямо сейчас, он не знал, что сделает. Нил застыл с поднятой рукой. Он медленно опустил ее на бок и испытующе посмотрел на Эндрю. – Мне очень жаль, – тихо сказал Нил. – Вот тебе мудрость, – сказал Эндрю. – Извинения ничего не значат, если ты не знаешь, за что извиняешься. – Тогда расскажи мне. Эндрю прокрутил в голове все возможные ответы. Он мог солгать. Он мог уйти. Он мог разозлить Нила своими словами и полностью увести разговор в сторону. – Они забрали у меня вещи, – медленно произнес Эндрю. – Ложь, ложные обещания – все равно. Я сказал тебе "да", а ты солгал мне. Нил открыл и закрыл рот. Дважды. – Вообще-то я предпочитал, когда они говорили правду, – продолжал Эндрю, вонзая нож чуть глубже – в себя? В Нила? Слова казались пеплом во рту. – Это немного менее дерьмово – трахаться, когда знаешь, что это произойдет. – Это не было ложью, – яростно возразил Нил. – Мой статус – да, и мне очень жаль. Но это, – он указал между ними, – это не ложь, Эндрю. Я бы никогда... – Он замолчал, выглядя одновременно растерянным и рассерженным. – Я не занимаюсь правдой. В половине случаев я уже даже не знаю, что правда. Пока я не приехал сюда. Пока я не встретил тебя. Это самая правдивая вещь, которая когда-либо случалась со мной. Эндрю сжимал и разжимал руки. Он почувствовал, что дрожит. – То, что ты мне только что сказал, – сказал Нил. – Я не... я не буду задавать вопросов. Я знаю, что ты расскажешь мне, если захочешь. Я – не они. Я не беру то, что мне не принадлежит. Он должен был чувствовать раздражение, когда ему в ответ повторяли его собственные слова. В основном он просто чувствовал оцепенение. Когда Эндрю все еще не ответил, Нил тихо фыркнул и потянулся к подолу рубашки. С решительным выражением лица он начал стаскивать ее. Эндрю слегка вздрогнул, поняв его намерения. – Что ты делаешь? – Эндрю не сводил глаз с лица Нила, отказываясь смотреть вниз. – Доказываю тебе, что я не лгу. – Нил снял рубашку до конца. Он стоял там, обнаженный по грудь, со шрамами во всей их ужасной красе. Сказать, что он чувствовал себя неловко, было бы преуменьшением, но он не двинулся с места. Очень медленно Эндрю шагнул вперед, не сводя глаз с кожи Нила. Он поднял свою руку, дождался понимающего кивка Нила, прежде чем мягко провести пальцами по грубой, покрытой шрамами плоти. Нил вздрогнул. – Это не из жизни в бегах, – сказал Эндрю, оценивая каждую рану глазами и кончиками пальцев. Он остановился на плече Нила, где мог видеть ужасающе четкие очертания утюга. – Не все, – согласился Нил, снова дрожа. – Мой отец, он... он не только обидел мою мать. Эндрю не был знаком с этими типами шрамов, но он мог догадаться о большинстве из них. Длинные заостренные порезы от ножа, круглое сморщенное отверстие от пули, гладкая блестящая кожа от ожога. – Прошлой ночью ты не заработал себе ни одного очка в свою коллекцию, – наконец сказал Эндрю. Он прижал ладонь к груди Нила и слегка надавил. Нил тихо фыркнул. – Не совсем это было целью. – Тогда какова же была цель? Нил бросил на него многозначительный взгляд. – В следующий раз не слушай моего брата-идиота. Или себя, если уж на то пошло. Если ты находишься в здании и оно горит, беги. – Нет, если ты внутри, – тихо ответил Нил. Эндрю нечего было на это ответить. Опустив руку, он схватил рубашку Нила и бросил ему. – Одевайся, – сказал Эндрю. – Тебе нужно поговорить с Эбби. Нил нахмурился, с трудом натягивая рубашку из-за раненых рук. – Зачем? – Эндрю взглянул на его руки, и Нил закатил глаза. – Увидев мои шрамы, ты думаешь, что они имеют значение? Я в порядке. – Хорошо – это относительно, а твой базовый уровень – полный пиздец. И это не единственное, о чем тебе нужно с ней поговорить. Нил замер. – Я не собираюсь говорить с ней об этом. – Эбби говорит, а ты слушаешь, – сказал Эндрю. Увидев злобный взгляд Нила, он добавил. – То, что ты накачивал в свое тело все эти годы, не пошло на пользу твоему мозгу. В конце концов Нил смягчился. Эндрю не верил, что Нил действительно скажет правду, поэтому он втиснулся в домашний офис Эбби вместе с ними. Эбби бросила на него раздраженный взгляд, но Нил только покачал головой и сказал, что он может остаться. Сначала она занялась его руками, тщательно промывая и перевязывая каждый новый порез и ожог. Эндрю тихо сидел в стороне, прислонившись к стене. Он запоздало сообразил, что Эбби уже видела шрамы Нила, так как она провела его медицинский осмотр до его приезда в Пальметто. Интересно, задавала ли она какие-нибудь вопросы? – Есть еще кое-что, – нерешительно сказал Нил, когда она закончила. Сняв перчатки, Эбби остановилась с легким беспокойством на лице. Не спрашивая, Эндрю передал маленький разбитый пузырек Эбби. Она нахмурилась и повертела его в руках, как это делал Эндрю. Она подошла к компьютеру, несколько минут переводила взгляд с флакона на экран и печатала. Не потребовалось много времени, чтобы легкая морщинка между ее бровями превратилась в крайнюю тревогу. – Нил, – сказала она, пристально глядя на него. – Ты принимаешь это? Он кивнул. Он выглядел готовым убежать. – И как долго? – Настаивала Эбби. Нил перевел дыхание. – С тех пор, как мне исполнилось 14 лет. Эндрю не думал, что брови Эбби могут подняться выше на лоб. – С четырнадцати лет? – повторила она. – Нил, это опасное вещество. Нам придется сделать полный анализ крови и.. подожди. Нил. – Ее голос смягчился. - Поскольку бета не является твоим истинным статусом, не скажешь ли ты мне, каков он? Нил заколебался, бросив взгляд на Эндрю, который тупо смотрел на него. Эбби следила за разговором. – А, – сказала она понимающе. – Хорошо. У тебя когда-нибудь была течка, Нил? Лицо Нила исказилось от дискомфорта при такой постановке вопроса. – Только один раз. Я начал принимать это сразу после нее. – Повезло, – пробормотал Эндрю. Эбби бросила на него взгляд и поджала губы. – Принимая такой наркотик в течение длительного периода времени, подавляя все твои течки, я не собираюсь лгать тебе, это будет неудобно. Нил пожал плечами. – Я имел дело и с худшим. Эбби сделала вдох, выдохнула, прежде чем ответить. – Течка быстро придет, теперь, когда ты прекратил инъекции. И это будет намного сильнее, чем обычно, потому что твои естественные гормоны были подавлены так долго. Твое тело не будет знать, что с собой делать. Ты будешь переполнен побуждениями, инстинктами. Это будут очень болезненные несколько дней. Нил просто кивнул, снова погрузившись в осторожную пустоту. Эбби переводила взгляд с одного на другого. – Эндрю знает, каково это. Если ты думаешь, что у тебя есть симптомы, спроси его, и мы попросим тебя остаться здесь, пока это не пройдет. Я хотела бы следить тобой как можно больше. Нил снова кивнул. – Ладно, а пока вот что мы сделаем. Проведя целый ряд анализов и сделав несколько пробирок с кровью, Эбби отправила Нила восвояси. Конечно, в данный момент это было не так уж далеко. Эндрю собрал еще одежду для Нила, который выглядел выжатым и полусонным, и оттолкнул его. Наконец Эндрю принял душ.

***

Дэвид пришел на ужин на следующий вечер. Он поехал с Эллисон в Колумбию, чтобы побыть с Сетом, который, по-видимому, достаточно стабилизировался, чтобы покинуть отделение интенсивной терапии, но ему потребуется несколько операций и пересадка кожи, чтобы залечить все ожоги. Ему предстоял долгий путь. – Он уронил чертов косяк, – сказал Дэвид. Он сидел за обеденным столом, устало потирая рукой лоб. – Задремал и уронил косяк. Мы думаем, может быть, это было чем-то пропитано, потому что то, как он описывал свои чувства, не походило ни на один вид, о котором я когда-либо слышал. Эндрю медленно жевал, прислушиваясь. – Где он его взял? – спросил он, проглотив. Дэвид нахмурился. – Кто, черт возьми, знает? Наверное, его обычный дилер. Эллисон сказала, что обычно он пополняет запасы где-нибудь за пределами Колумбии. Из того, что она мне рассказала, он поехал туда на следующий день после Хэллоуина, но она не знает, у кого он покупает. Эндрю обменялся коротким понимающим взглядом с Кевином, лицо которого побледнело. Никто из них ничего не сказал. На следующий день они переехали в новое жилье. У них был выбор – разделиться на свободные спальни и квартиры, разбросанные по всему поселку, или поселиться в большом, недавно отремонтированном доме в нескольких милях от центра города. Изначально он предназначался для большой семьи или, скорее всего, для пары больших семей. В нем было пять спален, законченный подвал с двумя дополнительными спальнями и небольшая пристроенная для свекрови. Некоторым из них пришлось бы уместиться по двое, но места хватило бы всем. Эндрю был слегка удивлен, увидев, что Мэтт и Дэн согласились переехать в большой дом. Аарон выглядел откровенно раздраженным. Ники нерешительно посмотрел на него в надежде, что у него есть еще люди, с которыми можно поговорить, и пообещал смешать все их напитки. Эндрю занял одну из спален в подвале. Там было темно, немного тесно и очень тихо. Она также выходила на задний двор, и он уже видел себя там, курящим. Когда Кевин попытался занять другую спальню на первом этаже, Эндрю направил его наверх и втолкнул туда Нила. Нил мягко посмотрел на него и не стал спорить. – Скоро твой день рождения, – сказал Нил позже вечером, когда они сидели снаружи на холодном кирпиче. Одна сторона его лица была освещена сигаретой Эндрю, отбрасывая на него неземное сияние. Эндрю положил руку на колено. – Ну и что? – Что ты хочешь на день рождения? – Спросил Нил. Наверху послышался смех. Ники, как и обещал, разбил блендер. Эндрю немного подумал. Раньше он никогда по-настоящему не заботился о своем дне рождения. В конце концов он пожал плечами. – Это не имеет значения. Нил издал недоверчивый звук. – Пожизненный запас никотина? Намордник для Ники? Должно же быть что-то, чего ты хочешь. – Извращенец, – прокомментировал Эндрю. Некоторое время он размышлял о том, как будет работать намордник. Он решил, что это не помешает Ники говорить. – Эндрю, – настаивал Нил. – Должно быть, тебе что-то нужно. – Не задавай вопросов, на которые уже знаешь ответ. – Эндрю стряхнул пепел на землю. Краем глаза он заметил, как губы Нила изогнулись в улыбке. – Я же просил тебя не смотреть на меня так, – сказал Эндрю. Нил склонил голову набок. – Заставь меня. Выбросив недокуренную сигарету, Эндрю толкнул Нила на землю и сделал именно это.