Ghosts That We Knew

Как оказалось, ни один из близнецов особо не заботился о своем дне рождения. Нилу это не показалось странным, поскольку за последние несколько лет его день рождения менялся так же часто, как и имя. До этого у него были смутные воспоминания о пышных, гламурных вечеринках, устраиваемых в его честь, но на самом деле это был просто предлог собрать вокруг себя друзей отца. Нил проводил эти вечеринки, тихо сидя по углам, часто отводя взгляд и молясь, чтобы он вел себя достаточно хорошо, чтобы избежать гнева отца позже. Иногда это срабатывало. Иногда нет. Он также помнил, как мать каждый год по ночам пробиралась к нему в комнату с какой-то купленной в магазине конфетой, зажженной единственной свечой. Она прошепчет "с днем рождения" и исчезнет, прежде чем ее поймают. Иногда Нил задавался вопросом, не приснились ли ему эти мгновения. Неудивительно, что Ники считал ужасным преступлением не отпраздновать свой день рождения. Он каждый год ссорился с близнецами и каждый год устраивал им какую-нибудь вечеринку. По словам Ники, эти вечеринки чаще всего состояли из того, что Кевин напивался в лужу, в то время как Эндрю и Аарон изо всех сил старались игнорировать друг друга, но эй, вечеринка есть вечеринка. – В этом году все будет намного лучше, – настаивал Ники. – Во-первых, у нас есть заранее утвержденный список людей, которые действительно знают, что такое веселье, и, во-вторых, у нас есть ты, так что ты можешь убедить Эндрю перестать быть таким занудой. – Почему ты думаешь, что я могу это сделать? – Спросил Нил. Ники посмотрел на него. – Да, потому что он тебя слушает. Для Нила это было новостью. Очевидно, недоверие отразилось на его лице, потому что Ники усмехнулся и легонько ударил его по руке. – Кроме того, – продолжал Ники, – я уже третий год должен устраивать этим засранцам вечеринку. Больше и лучше, я говорю! Нила больше интересовала противоречивая история близнецов после пожара. Он не хотел совать нос в чужие дела – и уж точно не хотел, чтобы кто-то совал нос в его собственную историю, – но все равно задавался вопросом. Он знал, что они выросли порознь, не зная друг друга во всей полноте. И он знал, что коп ошибочно опознал Аарона как Эндрю, когда им было по тринадцать, и раскрыл эту тайну. Вот тут-то история и стала немного мутной. Каким-то образом Аарон оказался в Виргинии, рядом с Ники и его родителями, а Эндрю остался в Калифорнии еще на четыре с половиной года. Ники попытался объяснить еще что-то, но Нил остановил его. Слова Эндрю, сказанные в тот день, снова и снова прокручивались в мозгу Нила. Они забирали у меня вещи. Нил не знал, что это значит, и изо всех сил старался не строить догадок. Он знал, что не все шрамы были физическими, и Эндрю предложил Нилу взглянуть на его шрамы так же уверенно, как Нил показал свои собственные. Если Эндрю хотел рассказать ему о тех четырех с половиной годах или о чем-то предшествующем, то это был его выбор. Нил не позволит кому-то принять это решение за него. Несмотря на свое новое жилье, ранее существовавшие группы быстро застолбили границы. Конечно, на первом этаже были общие помещения, включая кухню, столовую и гостиную, но кабинет на втором этаже принадлежал Мэтту, а гостиная в подвале – Эндрю. Рене и в какой-то степени Ники умудрялись парить между ними. Как и он, запоздало понял Нил. Он не совсем понял и в замешательстве уставился на Эллисон, когда она упомянула об этом. – Я не могу понять, действительно ли ты настолько забывчив, или ты просто издеваешься надо мной, – сказала она. – Разве тебя в детстве никто не пеленал в одеяло и не учил азбуке? Вполне возможно, что нет. Нил решил не указывать на это. Оставаться в Колумбии до полного выздоровления Сета не было вариантом, поэтому Эллисон вернулась через пару дней и переехала в спальню на втором этаже напротив Рене. Несмотря на обстоятельства, она казалась такой же чопорной и лощеной, как и всегда. Когда она приехала и увидела скудные украшения и подержанную мебель, то сразу же позвонила по телефону. Не прошло и суток, как дом посетил декоратор, доставил несколько новых предметов мебели и пригласил подрядчика, чтобы обсудить установку джакузи на задней терассе. Эллисон также от всего сердца одобрила идею устроить вечеринку. Нил подозревал, что день рождения близнецов – просто случайное совпадение, но они с Ники отнеслись к этому по-товарищески, что удивило всех. Дюйм за дюймом они все возвращались к нормальной жизни, даже если нормальная жизнь немного изменилась. Вездесущий страх перед надвигающейся течкой заглушил всякую надежду на то, что Нил хорошо проведет вечер на вечеринке. За последние несколько дней он заметил кое-какие мелочи – изменение аппетита, сон дольше обычного. Однако ничего такого, что кричало бы о тревоге. Ничто не указывало на то, что его тело, наконец, готово предать его. Он старался не думать об этом. Течка была просто частью омеги, вещью, которая позволяла им размножаться, независимо от их пола. У Нила, однако, не было никакого желания размножаться, сама мысль об этом вызывала у него тошноту, и поэтому он боялся того, что должно было произойти. – Не могу поверить, что мы здесь все вместе, – прокомментировала Дэн, устраиваясь у стены рядом с Нилом. Остальные были разбросаны по местам общего пользования. Мэтт горячо, но добродушно спорил с Кевином о какой-то видеоигре. На кухне у Эндрю и Ники жужжали два блендера, смешивая напитки. Дэн сделала глоток пива. – Знаешь, это благодаря тебе. Нил удивленно посмотрел на нее. – Что? Дэн слегка улыбнулась. – Я никогда не хотела создавать пропасть. Между любым из нас. – Она помолчала. – Уж точно не между альфами и омегами. Нил сделал быстрый вдох и заставил себя не реагировать. Реально, он знал, что никто не сможет почувствовать его изменение статуса, пока у него не начнется течка. Ящеричная часть его мозга, которая управляла борьбой или бегством, не соприкасалась с этой реальностью. – Я рада, что ты позвал нас, – сказала Дэн. Она сделала еще один глоток пива и некоторое время наблюдала за всеми. Каким-то образом Эллисон убедила Робин отдать ей свои потрепанные обгрызенные ногти и сделала ей домашний маникюр. Нил неловко пожал плечами. – Я просто сказал то, что думал. Дэн кивнула. – Я знаю. Это было… Не всегда легко понять, как вы общаетесь с другими людьми. Как ваши действия влияют на других. С твоей стороны очень храбро говорить об этом людям. – Храбро или глупо? – Спросил Нил, думая о Рико. Она печально улыбнулась. – Ну, может быть, в следующий раз лучше не делать этого на глазах у всего мира. Нил усмехнулся. – Вряд ли это был весь мир. И не моя вина, что он повсюду таскает с собой отряд. Дэн подняла бровь. – Одно-единственное видео, размещенное в социальных сетях, делает его достоянием всего мира, Нил. Ты понятия не имеешь, сколько внимания было брошено на Эвермор и Пальметто с тех пор, как ты это сказал. – Я... – Нил оборвал себя. На самом деле он не знал. Он был удивлен, что Эндрю до сих пор не огорчил его этим. – Все будет хорошо, – сказала Дэн, поймав выражение его лица. – Это просто куча политического дерьма. Ничего такого, с чем мы не смогли бы справиться. – А как насчет Эвермора? На этот раз она усмехнулась. – Ты действительно думаешь, что это что-то новое для них? Комиссия по правам оборотней уже много лет обсуждала их политику проведения торгов. К сожалению, чтобы помять этот поезд, потребуется нечто большее, чем сердитые фанатки. Нил понял, что она имеет в виду фанатов Рико и Кевина. Они выросли в глазах общественности, дуэт, обожаемый многими. Если бы они разделились, а затем, казалось бы, поссорились друг с другом, люди подняли бы шум. Не говоря уже о поведении Кевина той ночью. Вряд ли он был тем улыбчивым, красноречивым альфой, которого они ожидали. – Что для этого потребуется? – Спросил Нил. Дэн снова улыбнулась. – Чтобы уничтожить Эвермор? Как ты думаешь, что мы здесь делали? Но если ты сначала все выяснишь, дай мне знать, ладно? Торт представлял собой трехслойное чудовище из шоколада, клубники и взбитых сливок. Насколько знал Нил, Эндрю ничего не делал с удовольствием, но, похоже, ему было не так скучно, когда он принялся за свой кусок. Нил нерешительно подошел к нему. Он и в лучшие времена не любил сладкого, и желудок у него весь день трясся. В конце концов он выбрал и съел большую часть клубничных ломтиков, а остальное оставил нетронутым. С наступлением ночи большинство из них пьянели все больше. Отбившись от все более и более развязного Ники, Нил спустился в подвал и свернулся калачиком в постели вскоре после полуночи. Наверху слегка пульсировала музыка, и он заснул под звуки пьяного исполнения Кевином "Come Fly Away".

***

Он проснулся в агонии. Нил ахнул в темноту и схватился за живот, ища рану, которая причиняла такую боль. Конечно, в него стреляли, может быть, пырнули ножом. Он ничего не нашел, и через несколько минут, когда он тяжело дышал в подушку, судорога, скрутившая его внутренности, отпустила. Нил судорожно втянул воздух и постарался не паниковать. Сердце бешено колотилось в груди. – Блять, – выдохнул он. – Блять, блять, блять. Осторожно двигаясь, Нил сел и свесил ноги с кровати. Все казалось странным, словно плывешь сквозь желе. И ему было жарко, хотя он дрожал. Он с усилием поднялся на ноги и тихо выскользнул из комнаты. Ему просто нужно было немного воды и ибупрофена. Если бы он мог просто остыть, все было бы в порядке. Он сделал два шага из своей комнаты, прежде чем понял, что кто-то был в гостиной, свернувшись калачиком на диване с выключенным телевизором. Эндрю повернул голову, некоторое время молча наблюдая за Нилом, прежде чем тот встал и исчез в своей комнате, не сказав ни слова. Он вернулся почти сразу же, кутаясь в пальто и сжимая в руке ключи от машины. – Бери ботинки, – сказал он. – Мы едем к Эбби. Нил сглотнул. Каждая его частичка хотела отрицать это. Сунув ноги в кроссовки и накинув дополнительную толстовку, он тихо последовал за Эндрю вверх по ступенькам, ведущим на главный этаж. Было темно и тихо, все либо спали, либо вырубались пьяные. На секунду Нил подумал, не сесть ли за руль Эндрю, хотя тот казался необычайно бодрым и уравновешенным. Если подумать, Нил даже не был уверен, что видел его пьющим во время вечеринки. – Эй, ребята, тоже не могли уснуть? Голос Мэтта заставил их обоих вздрогнуть. Нил вздрогнул, затем вздрогнул, когда чужая волна желания жарко прокатилась по его телу. Он чуть не застонал от этого ощущения. Внезапно все, чего он хотел, - это приблизиться к Мэтту. Почувствовать тепло его тела. Для... Эндрю встал перед Нилом. Твердый, безжалостный щит между Нилом и альфой, стоящим рядом. – Отвали, Бойд, – сказал Эндрю низким, ровным голосом. – Что... – Мэтт замолчал, широко раскрыв глаза. – Ох. Черт, мне очень жаль. Я... подожди. Дело не в тебе. Но... – Подойди еще ближе, и ты умрешь. Нил не видел, как Эндрю вытащил нож из-за повязки, но внезапно он оказался там, в его руке, указывая на Мэтта. Глаза Мэтта невероятно расширились. –Ты с ума сошел? – прошипел он. – Я не собираюсь нападать на тебя. Господи, Эндрю. Я просто хочу знать, что происходит. Эндрю решительно покачал головой. – Нил, Машина. Сейчас же. Позже Нил подумает о том, чтобы извиниться перед Мэттом. В данный момент ему больше всего на свете хотелось выбраться из дома, прежде чем он прорвется сквозь Эндрю и сделает то, что требовало его тело. По дороге к Эбби Нил то потел, то дрожал. Эндрю не отдернул руку, когда возился с обогревателем, переключил его на кондиционер, а затем снова включил обогреватель. Какое-то время он действительно вел машину одной рукой, прижимая телефон к голове. – Мы едем, – только и сказал он. Потом повесил трубку. Еще одна ужасная судорога скрутила Нила, и он сгорбился, обхватив руками живот и тихо застонав. Он чувствовал себя так, словно кто-то взял тиски, засунул их в него и провернул до самого жесткого положения. Это было безжалостно. К тому времени, когда оно наконец прошло, Нил видел крошечные черные точки от неправильного дыхания. Эндрю с визгом остановил машину у дома Эбби. Он помог Нилу подняться с совершенно пустым выражением лица, ничего не сказав, когда Эбби встретила их в дверях, завернутая в ярко-красный халат и слой явного беспокойства. Нил вдруг обрадовался апатии Эндрю; ее было гораздо легче скрыть. Эндрю исчез, а Эбби устроила Нила в одной из гостевых спален. Пахло чистым бельем и едва уловимым цитрусовым привкусом – Нил прижал руку ко рту, совершенно уверенный, что его сейчас стошнит. – Я не решаюсь дать тебе что-нибудь, чтобы уменьшить симптомы, – с сожалением объяснила Эбби. – Нет, пока твой организм пытается перестроиться. Я могу дать тебе что-нибудь от боли и тошноты, если она станет слишком сильной. Мы пока будет действовать в зависимости от обстоятельств, хорошо? Нил не видел особого выбора, поэтому просто кивнул. Обезболивающие вырубили его. Когда он снова проснулся, солнечный свет просачивался сквозь жалюзи, и он чувствовал себя удивительно хуже. Ужасные судороги несколько ослабли, но тут же сменились всепоглощающим огнем, от которого все нервные окончания встали дыбом. За свою жизнь Нил перенес множество травм, от незначительных до опасных для жизни. Он чувствовал, как его кожа буквально слезает с тела, у него была лихорадка, которая была близка к повреждению мозга. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Прижав ладони к глазам достаточно долго, чтобы вызвать крошечные солнечные блики, Нил перевернулся и увидел Эндрю, спящего в углу комнаты. Он стащил одеяло и прислонился к стене, а теперь привалился к ней, уронив подбородок на грудь. Нил сел, отчего кровать заскрипела. Эндрю тут же проснулся и уставился на Нила. – Ванная, – без всякой надобности пробормотал Нил. Он встал, подождал несколько секунд, пока пройдет волна головокружения, и прошел в смежную ванную. Он пошел по своим делам, потом включил душ. Он все еще не мог понять, жарко ему или холодно, только его кожа буквально болела, и ему нужно было что-то с этим делать. Ему удалось проспать большую часть первого дня. Это не был спокойный сон, а перемежающийся лихорадкой и бесконечной тошнотой. Эбби уговорила его съесть вечером несколько крекеров и простой куриный бульон, который он тут же проглотил. Второй день был еще хуже. Симптомы изменились, как он и предполагал. Постоянная боль в теле осталась, но теперь появилась боль другого, смущающего сорта. Нил спрятался под одеялом в смущении, прижав руку к себе. Он был таким твердым, что было больно. Его тело трепетало от желания. Он знал, чего он хочет, что заставит его чувствовать себя лучше. Что заставит его почувствовать себя целым. Только Нил не хотел этого, поэтому он вонзил ногти в все еще заживающие ожоги на ладонях и попытался игнорировать все остальное. Эндрю продолжал неподвижно стоять в углу комнаты. Всякий раз, когда Нил просыпался, он был рядом. По большей части он молчал, и Нил заметил, как его глаза следили за каждым движением Эбби, когда она входила внутрь. К вечеру второго дня Нил забыл, что не хочет того же, что и его тело. Низменная, первобытная часть его мозга овладела им, и он застонал в подушки, представив, каково это – чувствовать теплое, твердое тело, прижатое к его собственному. Чтобы руки скользили по его коже, горячий, влажный рот требовал его. – Эндрю, – выдохнул Нил. Он почувствовал жар во всем теле. Кожа болела. Эндрю поднял голову. Он сидел на полу, скрестив ноги, и играл со своим телефоном. Он поднял бровь, показывая, что слушает. – Эндрю, – повторил Нил, слегка задыхаясь. – Ты… ты поцелуешь меня? Эндрю несколько секунд смотрел на него, потом снова уткнулся в телефон. – Эндрю. – Нил сглотнул. – Просто поцелуй меня. Пожалуйста. – Не надо. Нил в отчаянии сжал кулаки. – Что ”Не надо"? – Не употребляй этого слова. – Эндрю поднял голову. – И не проси меня об этом. Не сейчас. Нил проглотил стон, наполовину похожий на стон. – Но это "да". С тобой это всегда "да". Спокойное выражение лица Эндрю стало каменным. Всего на секунду. – Не всегдакай мне. И это не "да", Нил. Я знаю разницу, даже если ты не знаешь. Некоторое время спустя, после того, как Нил принял еще несколько обезболивающих и к нему вернулась толика здравого смысла, он снова принял душ и сам решил эту проблему. Это не совсем помогло, но он почувствовал себя немного лучше, когда снова забрался в постель. Простыни были свежими. Должно быть, кто-то сменил их, пока он был на ногах. – Для протокола, – тихо сказал Нил. – Это было "да". Это все еще так. Но мне очень жаль, что я спросил. Это было... – Он неуверенно замолчал. Эндрю поднялся на ноги и подошел к нему. Нил почувствовал, как по спине пробежала легкая дрожь, и недавно успокоившаяся потребность в его теле вернулась к жизни. – Активное и восторженное согласие, – сказал Эндрю, подходя достаточно близко, чтобы дотронуться. Нил жадно кивнул. Эндрю протянул руку. – ... Это не то, на что ты способнен в данный момент, – закончил Эндрю. Он ткнул Нила в грудь, потом отдернул руку и скрестил ее на груди. На этот раз Нил не пытался скрыть своего разочарования. Он откинулся на подушки и закрыл лицо рукой. – Я ненавижу это, черт возьми, – сказал он. Его голос слегка дрогнул на этих словах. – Я знаю, – сказал Эндрю. Потому что он это делал. Третий день протекал почти так же, как и второй. То есть это был полный отстой. Нил попеременно то корчился на кровати, слишком беспокойный, чтобы даже мыслить здраво, то лежал неподвижно, как смерть, охваченный отчаянием и безжалостной болью. Однако даже в самые худшие моменты он не просил Эндрю снова прикоснуться к нему. Наконец, на четвертый день лихорадка спала, и Нилу удалось съесть больше, чем бульон и простые крекеры. Он не знал, как туда попала его одежда, но обнаружил, что она ждет его возле кровати, и, приняв душ, переоделся во что-то, кроме пропотевшей пижамы. Он чувствовал себя почти самим собой. Кроме того, он чувствовал себя совершенно подавленным. Он умолял Эндрю поцеловать его. Он фантазировал о том, как Эндрю дотрагивается до него и прижимает к матрасу, в то время как на самом деле они едва вступили в фазу поцелуев. – Черт, – тихо пробормотал Нил, проводя рукой по лицу. – Ты слишком громко думаешь, – заметил Эндрю из своего угла. На приподнятом колене у него лежала книга, на другом – кружка кофе. – Мне очень жаль, – сказал Нил, думая о реакции Эндрю, о том, как он упорно отвергал все горячие попытки Нила вступить в контакт. – Я не хотел тебя об этом спрашивать. Чтобы подтолкнуть. Я... блять. – Думаешь, я этого не знаю? – Спросил Эндрю. Он бросил на Нила равнодушный взгляд. – Из нас двоих у меня примерно в 800% раз больше опыта, чем у тебя с заплывами. Тебе не нужно ничего объяснять. Нил кивнул, соглашаясь с этим. Но он все еще чувствовал себя дерьмово. – Спасибо, – сказал Нил через некоторое время. – За то, что остался. Эндрю перевернул страницу в книге. – Напрасно извиняешься, напрасно благодаришь меня. Ты опасно близок к тому, чтобы увеличить свой процент. Нил закатил глаза. Он также задавался вопросом, когда он начал находить неприятные замечания Эндрю милыми. – О боже, – сказал Нил, внезапно вспомнив кое-что еще. – А как я расскажу остальным? Эндрю издал звук, похожий на вздох, и захлопнул книгу. – В этом нет необходимости. Уверен, они и сами это заметят. – Да, я знаю, – сказал Нил. – Я просто... У них у всех будут вопросы, а я не могу... Я имею в виду, как я могу объяснить, не сказав всего остального? – Не будут, – сказал Эндрю. На вопросительный взгляд Нила он продолжил. – Вопросы есть. Я поговорил с Рене. Никто ничего не скажет. – О, – сказал Нил. – Спасибо. – Он не думал, что даже Рене сможет остановить бурю расспросов, обрушившихся на него, но он оценил этот жест. – И что ты ей сказал? Эндрю посмотрел на него, как на идиота. – Не задавать вопросы. Нил снова закатил глаза. Они решили остаться еще на одну ночь у Эбби. Скоро Нилу предстояло встретиться со всеми, но сейчас в этой комнате у него было все, что нужно.