Ghosts That We Knew

Нилу часто снилась смерть. Большую часть его жизни сны были рождены истинными событиями и неподдельным страхом за свою жизнь. А что, если бы пуля пробила чуть выше? Что, если эта шина не промахнулась мимо него, когда он выскочил из движущейся машины? Ему снился отец, стоящий над телом, испачканным запекшейся кровью, с ножом в руках и глазами, устремленными только на Нила. Ему снилась Лола, возбужденно кудахчущая и показывающая дрожащему ребенку, как разделывать кролика. Сны никогда не исчезали, но в последнее время они изменились. Кроме себя самого, Нил всегда беспокоился только о жизни одного человека – своей мамы. Она занимала видное место в его снах, как до, так и после ее смерти. Теперь Нилу снилось много людей. Он видел все их лица в различных состояниях пыток и смерти. Он увидел Дэвида, стоящего над телом вместо отца, и Лолу, которая хихикала еще громче, показывая взрослому Нилу, как разделывать оцелота. В воображении Нила был полный пиздец. В дни и недели, последовавшие за пожаром и течкой Нила, непрерывный сон стал драгоценной вещью. Чаще всего он просыпался измученным и с затуманенными глазами, тащась весь день в своем обычном чрезмерно бодром умственном состоянии, в то время как его тело изо всех сил старалось не отставать. Каждый раз, когда кто-то упоминал альф, бет и омег, Нил напрягался, как лук, готовый бежать, готовый сражаться. Всякий раз, когда ему не приходилось делать ни того, ни другого – а это случалось каждый раз, – он чувствовал себя медленно сдувающимся воздушным шаром, не совсем уверенным, что делать со всем адреналином, накопившимся внутри него. В конце концов он много бегал. В основном как человек, иногда как лиса. Ритмичный стук его ног по тротуару подавлял насилие, жившее в его сердце, помогал успокоить разум. Вот так Нил и оказался в сером воскресном дне конца ноября. Мышцы горели, по спине струился пот. Он провел рукой по лицу и наконец решил вернуться в дом. Он скинул кроссовки у входа, уловив из другой комнаты обрывки телефонного разговора Эллисон о планах на День благодарения на следующей неделе. Очевидно, она была не единственной, кто уезжал из Пальметто на каникулы. Поначалу Нил был удивлен, узнав, что у многих из них есть семьи, есть жизнь вне этой стаи. Если у них есть семьи, во многих случаях полуфункциональные, то почему они здесь? Нил ничего не понял. Он также не слишком задумывался об этом. В конце концов, если это не повлияло непосредственно на Нила, то он не был слишком обеспокоен этим. Нилу удалось избежать встречи с кем-либо еще, когда он спустился вниз, намереваясь принять душ. В подвале было тихо и странно пусто. Дверь Эндрю была слегка приоткрыта, что означало, что он дома, иначе он держал ее закрытой и запертой. Душ Нила был поверхностным – его душ всегда был таким. Он не собирался никуда идти этой ночью, поэтому оделся в чистые спортивные штаны и огромную футболку, которая, возможно, видела лучшие дни. Она все еще слегка пахла дымом, но не настолько, чтобы по-настоящему беспокоить его. Он провел рукой по запотевшему зеркалу и оценил свои корни, проверяя их на наличие даже малейшего намека на рыжий цвет. В этот момент, когда так много других его секретов было раскрыто и открыто, казалось почти бессмысленным поддерживать этот особый фасад. В конце концов, это был всего лишь цвет волос. Но всякий раз, когда Нил представлял, как смотрит на себя с его естественным цветом лица, все, что он видел, было лицо его отца, смотрящего назад. Нил бросил пропотевшую одежду и полотенце в корзину для белья рядом с кроватью. Он повернулся, собираясь вернуться наверх за едой. Он не ожидал увидеть Эндрю, прислонившегося к дверному проему со скрещенными руками. – Что ты делаешь? – Спросил Нил. Эндрю не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперед, закрыв за собой дверь, подошел к кровати и прижал Нила к ней, пока его колени не коснулись матраса. Толчок пьянящего предвкушения пронзил Нила. Эндрю сделал паузу, глядя на Нила с тщательно отсутствующим выражением лица. Ему не нужно было ничего говорить, потому что Нил уже знал вопрос. – Да, – ответил Нил. И снова с ударением. – Да. Они не целовались уже несколько недель, с тех пор как у Нила началась течка. Это казалось монументально глупым теперь, когда Нил забыл, почему он когда-либо проводил свои дни, занимаясь чем-то другим. Поцелуи с Эндрю были похожи на зависимость. Он был наркотиком, сотканным из огня, жара и жгучего гнева. Губы и языки переплелись, отчаянно ища ответы. Обжигающие руки скользнули по коже Нила, и он нетерпеливо кивнул, когда пальцы Эндрю задали вопрос, прежде чем скользнуть под рубашку Нила и по обнаженной коже. Нил задрожал и загорелся одновременно, когда Эндрю быстро провел пальцем по шрамам на животе, затем вверх по груди. Он издал тихий звук, когда Эндрю легонько провел ногтем по его соску. Он повторит еще раз, когда бедро Эндрю оказалось между бедрами Нила и прижалось к нему. – Черт, Эндрю, – тихо сказал Нил, прерывая поцелуй. Он ахнул и закрыл глаза, когда Эндрю в ответ сдвинул бедро, прежде чем заменить его рукой. Прикосновение было странно нежным всего на мгновение. Оно быстро стало неистовым, когда Эндрю погрузил руку в штаны Нила и впервые полностью прикоснулся к нему. Нил задыхался и издавал беспомощные звуки, которые Эндрю проглотил, грубо поглаживая его. Это было быстро и безжалостно – Нил не думал, что захочет по-другому. Он кончил, прижав их лбы друг к другу и тихо вскрикнув. Другая рука Эндрю зарылась в его волосы, крепко держась за них, когда Нил развалился в его руках. Они оба остановились на несколько мгновений, просто дыша. Толчки пробежали по телу Нила. Ему хотелось прикоснуться к Эндрю. Его пальцы дернулись по бокам, и он понял, что Эндрю даже не пошевелился, чтобы позаботиться о себе. – Эндрю. – Он заговорил, не двигаясь, боясь разрушить чары. – Ты хочешь..? Эндрю запечатлел последний поцелуй на губах Нила, прежде чем отодвинуться, убрать руку и вытереть ее о рубашку Нила. Он покачал головой, и Нил с этим согласился. Когда мгновение спустя он вышел из комнаты, не сказав ни слова, Нил тоже принял это. Он знал, что лучше не обижаться. Он услышал, как захлопнулась дверь в комнату Эндрю, и Нил рухнул на кровать. Он все еще не отдышался и не думал, что отдышится еще какое-то время. В каком-то тихом, скрытом уголке сознания Нила он беспокоился, что отказ Эндрю прикасаться к нему во время течки положил конец их отношениям в целом. Все – что бы это ни было – только началось между ними, но Нил почему-то не мог представить, что это никогда не повторится. У него закружилась голова от облегчения, от поцелуев Эндрю. Он чувствовал себя более расслабленным, чем когда-либо за последние недели. ******* Пару дней спустя Ники загнал Нила в угол. Он попытался вести себя непринужденно и сделать вид, что у него есть какая-то причина следовать за Нилом на кухню в 5.30 утра. Пока Нил, прислонившись к стойке, ждал, пока кофе заварится, Ники смотрел на тостер и украдкой бросал на него полные надежды взгляды. – Что? – Коротко спросил Нил. Он еще не проснулся настолько, чтобы вести себя прилично. – А? О, доброе утро, Нил! – Ники изобразил беспечность и широко улыбнулся. – Чего ты хочешь? Ники попытался растеряться. – Я как раз готовлю завтрак. Ты тоже обычно встаешь так рано? – Ники. – О, хорошо. Ты поймал меня. Я хотел поговорить с тобой. – Ники улыбнулся, хотя в его улыбке был странный нервный оттенок. – Так говори, – сказал Нил. Кофеварка за его спиной булькала, и он страстно желал, чтобы она закончила. – Ага, значит, ты знаешь, как живут мои родители в Колумбии? – Ники вздрогнул. – У меня с ними не самые лучшие отношения. – Он поморщился. – Это правда. Мои отношения с ними – полный отстой. Нил понял, что Ники ждет, когда он спросит почему, и так и сделал. – Отчасти потому, что теперь я живу здесь с близнецами. Мой отец был очень зол из-за того, что я "совратил" Аарона, заставив его приехать сюда. Но на самом деле все дело в том, что мне нравятся парни. Особенно нравятся альфы. – А почему их это волнует? – Спросил Нил. – Ты – бета. – Это прозвучало немного грубо, но это была правда. Общество любило указывать омегам, как им себя вести и с кем быть. Даже альфы не могли избежать этих ожиданий, хотя у них было больше свободы для этого. Беты существовали где-то между всем этим, а может быть, и за их пределами. – Можно подумать, это поможет, но это не так, – сказал Ники. Он на секунду отвел взгляд, внезапно став грустным и потерянным. – Мои родители – супер фундаменталисты. Альфы могут быть только с омегами. Беты могут быть только с бетами. А поскольку умножение и рост армии фанди – это конечная цель, беты должны быть гетеросексуальными, чтобы мы могли родить как можно больше бета-младенцев. – Это глупо, – сказал Нил. Он не знал, что еще сказать. Ники слегка рассмеялся, и меланхолия исчезла с его лица. – Согласен. Но в любом случае, извини, я не хотел потчевать тебя всем этим. Я хотел сказать, что мои родители пригласили меня домой на рождественский ужин. Но они сказали, что я должен привести Аарона и Эндрю. Только Эндрю ни за что не пойдет, если я его попрошу. Тааак... Нила это не впечатлило. – Ты хочешь, чтобы я попросил его. – А ты бы стал? – Лицо Ники просияло. – Он полностью тебя слушается. – Почему твоих родителей волнует, что он там будет? Ники пожал плечами. – Я не знаю. Я имею ввиду, нравится тебе это или нет, но он член семьи. Может быть, они чувствуют, что упустили свой шанс узнать его поближе. Эндрю годами не хотел иметь с нами ничего общего, а потом вдруг оказался в часе езды отсюда. Второй шанс, я полагаю? – Наверное, – с сомнением отозвался Нил. Все это казалось странным, как и желание Ники увидеть своих родителей, если они были так ужасны для него. – Так ты спросишь его? Пожалуйста. Я буду у тебя в долгу, наверное, навсегда. – Ники с надеждой улыбнулся. – Знаешь, я никогда не думал, что мои родители обратятся ко мне вот так. Я не видел маму много лет. Нил вздохнул. – Да, я спрошу. – О, спасибо, спасибо, спасибо! Нил едва избежал восторженной попытки Ники обнять его. Наконец ему удалось выйти из кухни со своим кофе. Он заговорил об этом с Эндрю только на следующий вечер, когда они сидели на заднем дворе и перекуривали сигареты. – Родители Ники пригласили его домой на рождественский ужин, но, по-видимому, он приглашен только в том случае, если вы с Аароном тоже пойдете. Он думал, что я смогу убедить тебя. Поэтому я спрашиваю – ты пойдешь? Эндрю не смотрел на него. – Дай мне подумать. – А почему бы и нет? – Потому что Лютер – мудак. – Он выдернул сигарету из пальцев. – Я думал, Ники из всех людей запомнил бы это. – Да, – ответил Нил. – Но это не значит, что он по ним не скучает. Эндрю искоса взглянул на него. – Ты считаешь, что мне следует пойти? Нил пожал плечами. – Я думаю, ты должен делать то, что хочешь. Но Ники никогда не отстанет. Он казался возбужденным так сильно, что другие его возбужденные моменты становились позорными. Несколько минут они сидели молча, потом Эндрю снова заговорил: – Ники говорил тебе, что родители отправили его в лагерь для новообращенных, когда он был подростком? Нил покачал головой. Эндрю постучал пальцами по коленям. – Я читал об этом. Не блестящие прозелитические брошюры, а то, что говорят об этом люди, которые там побывали. Промывание мозгов, пытки. А также верховая езда и стрельба из лука. Очевидно, в первый раз Ники этого не хватило. Нил подумал о грустном, потерянном взгляде Ники, и внезапно все стало намного понятнее. Как и яростная защита Эндрю все эти месяцы назад. – Может быть, они сожалеют об этом, – предположил Нил. – Не похоже, чтобы Ники изменился, так почему же они пригласили его вернуться домой? – Думаешь, твой отец сожалеет об этом? Нил ничего не мог с собой поделать – он вздрогнул. Эндрю, должно быть, заметил это, но ничего не сказал. – Такие люди не жалеют об этом, – сказал Эндрю. Его телефон зажужжал, громко стуча по цементу. Эндрю взглянул на него и, не отвечая, нажал кнопку отключения звука. – Дело и точка зрения. – Я уже четвертый раз вижу, как ты вешаешь трубку. Только не говори мне, что кто-то, кого ты ненавидишь, тоже приглашает тебя на рождественский ужин. – Он слегка нахмурился. – Это из-за копа? – Нет, свинья не приглашает меня на рождественский обед, – мягко ответил Эндрю. – Забавно, – сказал Нил. – Ты же знаешь, я не это имел в виду. – Я же сказал тебе оставить это в покое. – Вообще-то ты мне что-то говорил о любопытстве и кошках. Хорошо, что я не кошка. Телефон снова зазвонил. Он был приглушен, поэтому просто загорелся и отбросил мягкий свет в темноту. Эндрю перевернул его. Нил уже несколько недель не играл в эту игру с вопросами и не хотел совать нос в чужие дела. Но его сводило с ума то, что Эндрю увиливал от одного и того же телефонного звонка буквально неделями. Эндрю подходил к жизни так же, как к дракам, – несся вперед, размахивая обоими кулаками. Наблюдение за этим странным уклонением заставило Нила нервничать. – Я займу очередь, – сказал Нил. – Почему этот коп хочет с тобой поговорить? Эндрю ответил не сразу. На самом деле он никак не отреагировал, и Нил только начал задаваться вопросом, будет ли Эндрю полностью игнорировать его, когда он, наконец, ответил. – Он хочет, чтобы я сдал одну из моих старых приемных семей, – сказал Эндрю. – Я предупреждал его о них много лет назад, но он ничего не сделал. Не моя проблема, если он сейчас чувствует себя виноватым. Нил некоторое время сидел в нерешительности. Эндрю никогда не рассказывал о своих годах, проведенных в приемной семье. Теперь, когда он ступил туда случайно, почва казалась хрупкой и ненадежной. – Почему ты? – Медленно спросил Нил. – Но ведь есть и другие дети, которых они воспитывали, верно? Почему он беспокоит тебя? Эндрю медленно затянулся сигаретой, выжигая ее до фильтра. Он выбросил сигарету и закурил другую, прежде чем сказать что-нибудь еще. – Я пробыл там пять лет. – Его тон был скучающим. – Они почти усыновили меня. – Он сказал это так, словно это не имело значения, а может, и не имело, только не для Эндрю. Но что-то не сходилось. Нил просто не знал, что именно. – Поэтому ты никогда не приезжал в Южную Каролину? До Пальметто, я имею в виду. Эндрю наклонил голову и выпустил дым в сторону Нила. Нил хмуро отмахнулся. – Ты исчерпал всю свой лимит вопросов, – сказал он. – Попробуй в следующий раз. Нил не настаивал. Он и так уже достаточно надавил. Он возьмет любые обрывки Эндрю, которые сможет достать, даже если они не всегда будут иметь смысл. – Итак, Рождество, – сказал Нил. Эндрю тихо фыркнул. – Разве мы уже не говорили об этом? – Это всего лишь ужин. Ты можешь принести ужасный гарнир, так что им придется притворяться, что он им нравится. Или плевать в стаканы, когда никто не видит. Эндрю слегка хмыкнул в ответ на последнее предложение, но не стал приближаться к убеждению. Поэтому Нил попробовал тактику, о которой до этого момента не задумывался. – Я заставлю Ники пригласить и меня. И Кевина, – предложил Нил. – Ты ведь все равно останешься в том отеле, верно? С каких это пор ты упускаешь шанс побывать в Эдемских Сумерках? Наконец Эндрю заинтересовался. Или, по крайней мере, стал меньше скучать. Он на минуту задумался. – Мы все идем. Но не на Рождество. Я не собираюсь тратить отпуск на Лютера и Марию Хеммик. И на Рождество клубы не работают. Нил подавил улыбку. – Справедливое замечание. Я скажу Ники.

***

День благодарения они провели у Эбби. Дэвид и Бетси тоже были там – Нил избегал Бетси, как чумы, потому что психотерапевты пугали его – вместе с Кевином, Робин и кузенами. Это был в высшей степени ленивый день с чрезмерно снисходительной едой, мимозами в течение всего дня (для некоторых из них – чистый виски для других) и ужасными праздничными фильмами, крутящимися по телевизору. Предыдущий День благодарения он провел, спя на полу пустующего дома, питаясь мясной индейкой и слегка просроченным хлебом. До этого он даже не помнил, что делал. Такие дни, как День благодарения, были бессмысленны, особенно когда они проходили в других странах. Раньше ему и в голову не приходило, что он что-то упускает. Ники был в восторге от встречи со своей семьей, хотя Нил подозревал, что отчасти это были неуместные нервы. Они договорились провести субботу в начале декабря и согласились, несколько неохотно, принять Кевина и Нила. Нил не ожидал многого от родителей Ники, особенно после того, что он услышал, но надеялся, что ради сына они стараются быть лучше. В тот вечер Эндрю затащил Нила в гостевую спальню Эбби. К этому моменту все либо ушли, либо потеряли сознание в разных местах дома. И все же это казалось незаконным и возбуждающим, когда они прижимались друг к другу в бешеном темпе. Нил засунул руки в передний карман толстовки, ему нужно было за что-то уцепиться, пока Эндрю целовал его до головокружения. Когда руки Эндрю последовали за руками Нила в толстовку, он подумал, что это был сигнал оставаться на месте. Только тогда Эндрю обхватил пальцами запястья Нила и осторожно высвободил его руки из ткани. Он держался за них секунду, тяжело дыша, его рот слегка приоткрылся, когда он уставился на Нила, затем он поднял руки Нила и положил их себе на голову. – Вот здесь, – сказал он. Нил понимающе кивнул и снова поцеловал его. Нил запустил пальцы в волосы Эндрю, удивляясь их мягкости. Когда пальцы Эндрю проникли в боксеры Нила, Нил крепче сжал их, благодарный за то, что ему есть за что держаться. Он покрыл поцелуями шею Эндрю, заметив, как Эндрю запнулся и задрожал всем телом, когда губы Нила нашли место соединения шеи и ключицы. Он улыбнулся и повторил. Вскоре Нил потерял счет чему-либо, кроме ощущений, быстро нарастающего давления между ног, крепко прижатых губ Эндрю к его губам, тепла кожи головы Эндрю под пальцами Нила. Нилу пришлось прижаться лицом к шее Эндрю, чтобы заглушить его стоны, когда он кончил. Они стояли вместе еще несколько минут, дыша и целуя то, что у них осталось. Когда Эндрю отступил и скрылся в ванной, Нил испытал лишь смутное разочарование. Независимо от того, какие проблемы были у Эндрю, Нил знал, что расспрашивать его об этом бесполезно. Если это то, чего хотел Эндрю, что ему было нужно, Нил был более чем счастлив услужить. Он также решил, что каникулы – это нормально.

***

День обеда приближался быстрее, чем предполагалось. В дни, предшествовавшие этому событию, Ники рос в волнении и тревоге. Он попытался скрыть последнее чувство, довольно безуспешно, насколько мог судить Нил. Он ждал, что упадет ботинок. Так оно и было, в субботу в обеде. – Кевин заболел, – сообщил Аарон, когда они укладывали вещи в машину Эндрю. – Он говорит, что не поедет. На лице Ники отразилась явная паника. – О, нет! – простонал он. – Если Кевин не поедет, то и Эндрю тоже. Ужин будет испорчен! По мнению Нила, это выглядело несколько драматично, поэтому он закатил глаза и пошел искать Эндрю. – Скажи мне, что ты не останешься дома только из-за Кевина, – сказал Нил, приветствуя его на лестнице. – Я не останусь дома только из-за Кевина, – ответил Эндрю. Он протиснулся мимо него. – Я тоже не собираюсь на ужин. Ты можешь сказать им, что я болен. У Кевина хоть раз в жизни появилась хорошая идея. – Эндрю. – Нил вышел вслед за ним. – Ты не можешь просто не пойти. – И все же, – сказал Эндрю. Он запихнул чемоданы в багажник и захлопнул его. – Вряд ли они захлопнут дверь перед его носом, когда меня там не будет. Он помолчал. – По крайней мере, я так не думаю. Нил вздохнул. – Ты должен рассказать об этом Ники. Ники скулил, стонал и уговаривал всю дорогу до Колумбии. С таким же успехом он мог разговаривать со скалой, несмотря на всю реакцию Эндрю. Они поселились в своем обычном отеле, сняли свой обычный номер. Эндрю бросил ключи Ники, плюхнулся на диван и прикрыл глаза рукой. – Разбуди меня, когда вернешься, – сказал он. Аарон выглядел угрюмым, Ники – опустошенным. Нил считал, что все они смешны. Он бросил подушку в Эндрю (на что тот никак не отреагировал), и они втроем пошли своей дорогой. Они подъехали к Хеммикам на пятнадцать минут раньше. Ники заглушил мотор и некоторое время сидел, прерывисто дыша и снова и снова вытирая ладони о штаны. – Давай покончим с этим, – сказал Аарон. Мария встретила их в дверях с натянутой, нерешительной улыбкой. – Зачем ты стучал? – спросила она Ники. Ники постарался скрыть горечь на лице и вежливо улыбнулся. – Это больше не мой дом, – напомнил он. Мария улыбнулась еще шире и повела их внутрь. Лютер Хеммик совсем не походил на своего сына. Его суровое, с глубокими морщинами лицо говорило о том, что он постоянно хмурится и о общей неудовлетворенности миром. Когда он посмотрел на их маленькую группу, то выглядел еще более недовольным. Его взгляд на мгновение остановился на Аароне, затем небрежно двинулся мимо него к двери. – А где Эндрю? – Спросил Лютер. – Они с Кевином действительно больны, – быстро сказал Ники с искренним сожалением, хотя это была ложь. – На самом деле Эндрю проделал весь этот путь до Колумбии и к тому времени, когда мы приехали сюда, просто чувствовал себя неважно, поэтому остался в отеле. Ему очень жаль. Мне очень жаль. Лютер нахмурился еще больше. – Тот самый отель управляемый омегой, в который ты убегал подростком? Это неестественное место. Омегам не место в занятии бизнесом. Он бесстрастно окинул взглядом Аарона и Нила. Нилу пришлось сжать кулаки и заставить себя не реагировать. Мария провела их в столовую, и Нилу пришлось нелегко наблюдать, как Ники пытается завести светскую беседу с собственной матерью. Он все больше и больше завидовал решению Эндрю остаться. Лютер ненадолго исчез. Когда он вернулся и сел в кресло во главе стола, Нил услышал, как где-то в доме захлопнулась дверь. Он взглянул на остальных, гадая, слышали ли они это тоже, но никто ничего не сказал. Ужин еще не был готов, поэтому они сидели за столом и ждали, потягивая безалкогольные напитки. Ники изо всех сил старался вести себя вежливо, но отец, казалось, был полон решимости докапываться до него снова и снова. О том, что он гей. Об Эрике. О вступлении в стаю Пальметто. Аарон почти ничего не сказал, и Нил заставил себя придержать язык. Мария извинилась, чтобы отойти проверить еду, и Нил заметил, что Лютер уже в десятый раз проверяет телефон. Странное предчувствие пронзило Нила. – Когда мы приехали, здесь был кто-то еще? – Спросил Нил. Разговор за столом прекратился, все взгляды устремились на него. Лютер хмуро посмотрел на Нила. – Какое тебе до этого дело? – ответил он холодно. Нил выжил благодаря своим инстинктам. Они были тонко отточены, и он никогда, никогда не игнорировал их. Что-то здесь было не так. – Кто здесь был? – Настаивал Нил. – Нил... – начал Ники, нервно поглядывая на отца. – Я не думаю... – Омеги такие любопытные создания, – усмехнулся Лютер, бросив на него злобный взгляд. – Это был старый приемный брат Эндрю. Если хочешь знать, он явился сюда неожиданно. Что, конечно же, испортило Эндрю. Они расстались в плохих отношениях много лет назад, и Дрейк надеется загладить свою вину. В голове Нила зазвучали тревожные колокола. Полицейский отчаянно пытался связаться с Эндрю. Приемная семья, где случилось что-то плохое, о чем, по-видимому, мог говорить только Эндрю. Лютер продолжал. – Он был очень разочарован, и я объяснил ему, как добраться до вашего отеля. В конце концов, он проделал такой долгий путь через всю страну. Нил вскочил на ноги, сотрясая стол. Аарон уставился на него как на сумасшедшего, а Ники встревожился. – Ники, дай мне ключи. Сейчас же. – Нил? – Спросил Ники. – Ключи! Сейчас же! Ники поспешно кивнул и порылся в кармане, прежде чем бросить ключи Нилу. Нил побежал.