Ghosts That We Knew

Нил не отвлекался. Отвлечение было разницей между жизнью и смертью, между пленением и свободой. Повышенная бдительность. Это было бы лучшим описанием состояния покоя Нила. Всегда в курсе, всегда готов двигаться, бежать. Он никогда не входил в комнату без того, чтобы немедленно не разведать все выходы и не провести приблизительный подсчет обитателей, не отметив любые потенциальные угрозы, которые выделялись. Ни в коем случае Нил не прекращал делать ничего из этого. Отвлечение никогда не было роскошью, которую он мог себе позволить. И все же… На второй день конференции Нил был так чертовски рассеян. Каждый раз, когда он случайно задевал рукой Эндрю или их колени сталкивались друг с другом, сидя в переполненной комнате, живот Нила делал забавный маленький шлепок. И тогда он вспомнинал, каково это, когда тело Эндрю прижимается к его собственному… Тяжелое, безопасное ощущение соприкосновения их грудей, животов и бедер, когда они вздымались и тяжело дышали вместе… Тихий, сдержанный звук, который издавал Эндрю, когда кончал… Нил откашлялся и неловко поерзал. Как можно более небрежно он положил руководство по программированию себе на колени и помолился, чтобы никто не заметил, что у него стояк из-за правил зонирования независимых зон. Эндрю продолжал рассеянно смотреть в пространство, казалось, скучая, хотя Нил подозревал, что он запомнит каждое слово, сказанное говорившими. Кевин был в восторге, слегка наклонился вперед, положив руки на колени, и слегка нахмурился. Нет, Нилу не нужно было беспокоиться о том, что он, по крайней мере, заметит. К тому времени, как экран начал темнеть, Нил почувствовал себя немного более контролируемым. А потом Эндрю наклонился и сказал себе под нос. – Тебе нужно пойти и позаботиться об этом? Все трое отошли от панели и устроились на диване в вестибюле, чтобы переждать 45-минутный перерыв до следующего пункта повестки дня Кевина. Уверенный, что его лицо стало цвета помидора, Нил сел как можно дальше от них обоих и притворился, что внимательно читает брошюру, которую нашел на соседнем сиденье. – О, слава богу, тележка с кофе, – вздохнул Кевин, поднимаясь на ноги. – Эндрю, полагаю, ты хочешь чего-нибудь сладкого? Да. Нил? Нил быстро покачал головой и пробормотал "нет". – Как хочешь, – сказал Кевин. Нил перечитывал одну и ту же страницу, наверное, дюжину раз, не обращая внимания ни на одно слово. Проблема с этим конкретным отвлечением заключалась в том, что ему это нравилось, черт возьми. Конечно, они и раньше целовались, и Эндрю несколько раз заставлял его кончать, но прошлой ночью? Это было что-то другое. Быть способным чувствовать Эндрю, слышать его и быть с ним, пока он находит свое собственное удовольствие… Нил был пьян от воспоминаний об этом. И еще он хотел сделать это снова. Желание не было чем-то новым для Нила. Молодой и глупый, он осмелился действовать самым невинным образом. Мать быстро выбила эту мысль из его головы, и с тех пор Нил просто удовлетворял потребности своего тела так же отстраненно и небрежно, как и все остальное. То есть он все еще испытывал физические доказательства возбуждения – конечно, он был молод и здоров, – но он перестал думать об этом. Он не смотрел на других и не вожделел их, и уж точно не фантазировал. А теперь у Нила появилась фантазия размером с Эндрю, с которой он не знал, что делать. – У тебя что-то на уме? – В голосе Эндрю слышалось легкое веселье. Нил покраснел. – Нет. – Тогда Омеги для Иисуса из округа Фултон, штат Джорджия, должно быть, интереснее, чем я думал. Нил моргнул. – А? – Под многозначительным взглядом Эндрю он опустил глаза на брошюру и понял, что читал. – О, – сказал он. – Ну, если ты присоединишься во время конференции, то сможешь посетить бесплатное мероприятие Альфа-Омега экспресс-знакомств в субботу вечером. Эндрю поднял бровь. – Оставляешь свои варианты открытыми? Нил смерил его взглядом и повторил. – Нет. Эндрю уставился на него. Затем он зевнул и потянулся, как будто ему стало скучно, и сосредоточил свое внимание на наблюдении за толпой. Кевин вернулся через несколько минут с кофе, пирожными для Эндрю и морковными палочками для себя. Он обмакнул их в то, что Нил принял за хумус, и выглядел так, словно искренне наслаждался закуской, поскольку хрустел неприятно громко даже в относительной суете вестибюля. – Скажи мне серьезно, – попросил Нил. – Твоя вторая форма – травоядное животное, не так ли? Кевин бросил на него раздраженный взгляд. – Это тебя не касается. – Это лошадь, – услужливо подсказал Эндрю. – Предатель, – пробормотал Кевин, запихивая в рот очередную морковку. – Лошади очень царственные, – сказал Нил. – Ты когда-нибудь думал о том, чтобы давать уроки верховой езды в свободное время? Кевин сердито покраснел и пустился в лекцию о телесной автономии, которую Нил по большей части пропустил мимо ушей. Однако разговор немедленно оборвался, когда подошел Жан Моро. Эндрю не встал, но выпрямился и сосредоточил свой взгляд исключительно на Жане, лениво теребя свои повязки. Жан настороженно посмотрел на него. Он старался не смотреть на Нила. Нил не мог припомнить, чтобы видел Жана прошлой ночью, и теперь, в резком флуоресцентном освещении вестибюля, причина была слишком очевидна. Его шея и запястья, то, что оставалось видимым за пределами брезгливо застегнутой черной рубашки, были испещрены новыми и старыми синяками. Желтые, зеленые и пурпурные цвета выглядывали из-под его одежды, и впервые Нил почувствовал слабый укол сочувствия к своему положению. – С тобой все в порядке? – Спросил Кевин. Жан отрицательно покачал головой. – Что ты делаешь? Оба говорили по-французски. Нил едва удержался от реакции. Он понятия не имел, что Кевин может говорить по-французски, даже если это имело смысл. Конечно, ни один из них понятия не имел, что Нил говорит по-французски, поэтому он заставил себя вести себя спокойно и не выглядеть так, будто понимает каждое их слово. Кевин нахмурился. – О чем ты говоришь? – Рико, – тихо ответил Жан, пока имена переводились на разные языки. – Почему ты все время подначиваешь его? У него и так достаточно неприятностей с Хозяином, а ты и твоя стая постоянно даете ему повод за поводом преследовать вас. Это нужно прекратить. – Это Хозяин так с тобой поступил? – Спросил Кевин. Жан застенчиво стянул рукава ниже запястий и нахмурился. – Ты знаешь, кто несет наказание, когда что-то напутали, Кевин. Как ты думаешь? – Мне очень жаль, – сказал Кевин таким мягким голосом, какого Нил никогда от него не слышал. – Я не хотел, чтобы все это повлияло на тебя. – Да, но, возможно, тебе следовало подумать об этом, прежде чем оставлять меня там, – отрезал Жан. Кевин побледнел, а Жан на мгновение отвел взгляд, явно пытаясь собраться с мыслями. – Реклама Хэллоуина была всего лишь пощечиной, – продолжал Жан. – То, что случилось в декабре... Он бросил неловкий взгляд на Эндрю и Нила. – Как тебе известно, он не потрудился замести следы. И полиция, и персонал заведения имели с ним контакт, который они не могли отрицать, и Хозяин в ярости. Он начинает видеть в твоей стае скорее угрозу, чем помеху, Кевин. Ты понимаешь, что это значит. Кевин медленно кивнул. – Зачем ты мне все это рассказываешь? Жан нахмурился еще сильнее. – В отличие от тебя, моя преданность людям не исчезает в одночасье. – Он поколебался, прежде чем продолжить. – По крайней мере один из нас смог найти лучшую жизнь. Я не хочу, чтобы это было уничтожено. На лице Кевина отразилось сожаление. – Я Повернувшись, чтобы уйти, Жан оглянулся через плечо. – Он одержим этой идеей. – Он кивнул Нилу, который буквально прикусил язык, чтобы скрыть свою реакцию. – Привести его сюда, выставить напоказ – это была не очень хорошая идея. – А потом он ушел. Эндрю, наблюдавший за всем этим со скучающим, хотя и слегка раздраженным видом, повернулся к Кевину с выжидающим видом. – Что это было? – спросил он. Кевин тяжело вздохнул. – Эвермор злится на нас. – Для кого именно это новость? – Спросил Эндрю. – Он просто дал мне знать, – покачал головой Кевин. Нил с подозрением посмотрел на него, удивляясь, почему он не поделился всей беседой. Кроме того, кто именно был "Хозяином", и почему у Кевина был такой вид, будто он может лишиться обеда, когда Жан упомянул о нем? Его дядя, Тетсуи? Кто-то еще выше? Его отец? Нил знал, что Рико не дергает за все ниточки – на самом деле, он дергал только избранных в великой схеме вещей, но он дергал за них, как безумный кукловод, который видел весь мир как свою собственную пьесу. И, видимо, кто-то был не очень доволен нынешним сценарием. Они страдали в течение следующих нескольких панелей, почти не тратя времени и не разговаривая между собой. Сильно отличаясь от своего прежнего рассеянного состояния, теперь Нил мог думать только об Эверморе и Мориямах. Он знал о них много, даже больше, теперь, когда понял, что его отец действовал не независимо, а скорее как одна из их главных пешек. Давным-давно Нил мечтал о том, чтобы сдаться ФБР, выболтать все, что знает, и покончить с отцом раз и навсегда. Конечно, Нил знал, что такой поступок был в основном самоубийством. У Мясника повсюду были люди – возможно, в самом ФБР, – и он не сомневался, что умрет прежде, чем клерки закончат печатать его показания. Однако, зная, что он сейчас делает, он не мог не задаться вопросом: если его отец погибнет, кто и что еще пойдет с ним?

***

После этого день казался немного сюрреалистичным. Нил попытался вернуться мыслями в настоящее, но вместо этого начал перебирать все, что знал о Натане Веснински и его операциях. Кое-что из этого Нил знал по ужасающим годам, проведенным под каблуком отца, остальное – как уроки и информация от матери во время их бегства. Последнее было преподано как средство выживания – если Нил не поймет, чего и кого следует избегать, он умрет, не достигнув половой зрелости. Несмотря на это, Нил знал бесчисленное множество имен, мест и предприятий. Он знал маршруты сбыта наркотиков, знал, где и как избавляются от трупов в зависимости от того, в каком городе они находятся. Он знал людей, которые приютили бы сбежавших мать и ребенка посреди ночи, и он знал целые стаи, которые перевернули бы их по мановению волшебной палочки. Теперь его мучил вопрос: знал ли Нил все тонкости операции своего отца или Эвермора? Нил почти не обращал внимания на еду и разговоры во время ужина, пока что-то мягкое не шлепнулось ему в лоб. Его рука взлетела и исчезла с чем-то липким и красным. На мгновение Нил увидел кровь и в тревоге дернулся, подняв глаза, чтобы найти Эндрю. Только тогда до него дошло, что они сидят в закусочной, а красная липкая субстанция на лице и пальцах Нила – всего лишь кетчуп. – Что с тобой такое, что ты швыряешься в меня едой? Что случилось? – раздраженно спросил Нил, выдергивая салфетку из диспенсера и быстро вытирая беспорядок. Эндрю пожал плечами и макнул очередную порцию жаренную картошку в кетчуп рядом с недоеденным бургером. Рядом с ним Кевин рассеянно печатал на своем телефоне. – Привлек твое внимание, не так ли? – Спросил Эндрю, жуя. Нил закатил глаза. – Обычно люди начинают с того, что сначала произносят чье-то имя. Эндрю беззаботно продолжал есть. – У меня дела с Джереми, – объявил Кевин, выключая телефон и вставая. – Он ждет меня снаружи. – Он неуверенно переводил взгляд с одного на другого. – Ты справишься сам? –А ты согласишься? – Парировал Нил. Эндрю слегка склонил голову набок, глядя на Нила. – Все будет хорошо, – сказал он. Кевин кивнул. – Я не знаю, насколько мы опоздаем. Я дам вам знать. Эндрю махнул ему рукой, и он ушел. Нил почти снова погрузился в свои мысли, но его прервала еще одна картошка коснувшаяся его щеки. – Серьезно? – сказал он. – Ты весь вечер пялился на свою еду. Может быть, попробуешь съесть ее, и я не брошу ее в тебя. Нил отодвинул тарелку. – Все в порядке. Я не голоден. Эндрю молча наблюдал за ним. Достаточно долго, чтобы Нил наконец выдавил резкое. – Что? – Пошли. – Эндрю не стал дожидаться ответа Нила. Он бросил горсть банкнот на стол и встал, направляясь к двери, не проверяя, пойдет ли Нил за ним. Нил фыркнул и поспешил догнать его. Они находились в нескольких кварталах от отеля, и на город уже опустилась ночь. Нил находил Атланту значительно более приемлемой в ночное время. Тени скрывали заполненные мусором сточные канавы и смягчали даже самые неприятные детали. – Куда мы направляемся? – Спросил Нил, когда Эндрю свернул на парковку. – Ты собираешься угнать машину? Эндрю не ответил, Нил вошел в лифт, и они поднялись на верхний этаж. Оказавшись там, Эндрю нырнул под цепочку с надписью "Посторонним вход воспрещен" и начал подниматься по лестнице. Наверху они подошли к двери, которая должна была быть заперта, но Нил не очень удивился, увидев, что Эндрю протиснулся прямо в нее. Нил на всякий случай засунул в дверной проем ближайший кирпич и присоединился к Эндрю на краю крыши. Нил смотрел на незащищенный край вместе с ним, осматривая исторические, обсаженные деревьями улицы, соседствующие с массивными небоскребами и мигающими огнями рекламных щитов. Через некоторое время Нил потерял интерес к пейзажу и вместо этого стал наблюдать за Эндрю. – Почему мы здесь, наверху? – спросил он. Эндрю постучал себя по черепу. – Чтобы ты выбрался отсюда. Нил понял. Большую часть дня он провел в своей голове, так или иначе. И все же он решил прикинуться дурачком. – Я застрял у тебя в голове? Эндрю бросил на него скучающий взгляд. – Как хочешь. Нил слегка улыбнулся. – Обычно люди желают того, чего у них нет. Нил почувствовал себя оправданным, когда Эндрю толкнул его вниз и целовал до тех пор, пока не потерял способность соображать. В конце концов Эндрю отстранился, раскрасневшийся и растрепанный. Он сел, и, когда он закурил сигарету, на мгновение вспыхнул свет. Нил еще немного полежал, глядя в темное небо. Несмотря на быстро бьющееся сердце, он чувствовал себя спокойнее и немного сосредоточеннее. Когда губы Эндрю прижимались к его губам, трудно было думать о чем-то другом. Да он и не хотел этого делать. Когда они поднялись, чтобы уйти, Нил взял неожиданно предложенную руку Эндрю и позволил поднять себя на ноги. Эндрю тут же отдернул руку, направляясь к лестнице со своим обычным пренебрежением, но Нил чувствовал ее призрак всю обратную дорогу.

***

Когда они вошли в номер, их ждал пакет, вернее, уведомление для одного из них на стойке регистрации. Эндрю протяжно вздохнул о том, что ему снова придется ездить на стеклянных лифтах. Нил подумал было сказать ему, что ему не нужно идти, но понял, что это будет пустой тратой времени, поэтому не стал утруждать себя. Когда они подошли к консьержу, мимо них прошла женщина, направляясь к выходу. Нил уловил знакомую вспышку длинных темных волос и широкую зубастую улыбку, от которой его желудок сжался от воспоминаний о тревоге. Он стиснул зубы и не стал смотреть, даже когда капли пота выступили у него на лбу. Учитывая, о чем он думал весь день, неудивительно, что его разум сыграл с ним злую шутку. Однако Эндрю был рядом с ним. Они были в центре переполненной конвенции оборотней. У тысяч женщин были длинные волосы и широкие улыбки. Это ничего не значило. Фокусы. Просто фокусы. Нил повторял это про себя, пока они не дали консьержу номерок своего номера и не получили маленький белый конверт, на котором от руки было написано одно слово: "МЛАДШИЙ". Мир вокруг него накренился. Нил не осознавал, что перестал дышать, пока Эндрю не схватил его сзади за шею и не потащил через вестибюль. Все начало ускользать – нет, подождите, это просто мелькали этажи, когда лифт поднимался. Каким-то образом он добрался до их комнаты и обнаружил, что его толкают на кровать. Это было хорошо, потому что он не думал, что его ноги выдержат долго. Эндрю сунул голову Нила между колен, его рука была теплой и тяжелой на шее Нила. – Прекрати, – приказал Эндрю, слегка сжимая ее руку. Это было настолько неприятное требование, что Нил открыл рот, чтобы ответить, но обнаружил, что сначала ему нужно сделать вдох, чего он действительно не делал с тех пор, как прочитал надпись на конверте. Дрожь пробежала по его телу, и он сделал еще один глоток. И еще один. Медленно его дыхание выровнялось, и туманная паника, пожиравшая края мозга Нила, немного отступила. – Что случилось? – Спросил Эндрю. Он не двигал рукой все это время, и Нил не хотел, чтобы он делал это сейчас. Прикосновение его пальцев к коже Нила было похоже на якорь – без него он мог снова ускользнуть. Нил вздрогнул и сделал еще несколько вдохов, прежде чем сесть. – Дай мне взглянуть на письмо, – сказал он глухо. Эндрю молча оценил его, потом протянул. Нил проглотил тошноту, перевернул его и сорвал печать. Он вытащил один-единственный сложенный листок бумаги. Надпись гласила: "С нетерпением жду скорой встречи. XOXO". Оно было подписано пятном ярко-красных губ. – Меня сейчас вырвет, – пробормотал Нил. Он добрался до ванной как раз вовремя, чтобы встать на колени над унитазом и потерять тот маленький ужин, который ему удалось съесть. Потом он продолжал стоять на коленях, прижавшись лбом к холодному фарфору. Эндрю остановился в дверях, и Нил почувствовал, что он наблюдает за ним. Нил неуверенно поднялся на ноги. Он сплюнул в раковину и прополоскал рот. За его спиной Эндрю небрежно прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Записка была не от Рико, – сказал Эндрю. Это был не вопрос. Нил покачал головой и схватился за край раковины. Эндрю ждал. Нил закрыл глаза. Несмотря на всю правду, которой они поделились, Нил никогда не был готов к этому. Ради этого он полжизни провел в бегах. Из-за этого умерла его мать. Нил не хотел, чтобы кто-то еще умер. Но он решил остаться. Ради себя, ради Эндрю и Лис Нил должен был дать ему знать, что там происходит. – Кто-то, кто работает на моего отца, – наконец сказал Нил. – Я видел ее в вестибюле, но подумал, что мой разум играет со мной злую шутку. Эндрю ответил не сразу. Когда он это сделал, то сказал. – Слово "Работает" подразумевает настоящее время. Полагаю, это не грамматическая ошибка. Нил заставил себя открыть глаза и встретился взглядом с Эндрю в зеркале. Он держал его, готовясь к тому, что будет дальше. – Она работает на него, – медленно произнес Нил, каждое слово камнем падало с его губ. – Потому что мой отец жив. Его зовут Балтиморский Мясник.