Ghosts That We Knew

Натаниэль не мог унять дрожь. Несмотря на относительное тепло в машине, кровь в его венах превратилась в ледяную слякоть, замораживая его на месте, каждое бешеное сердцебиение давило и тянуло в замерзший центр груди, который когда-то был сердцем. Запихнутый на заднее сиденье рядом с Лолой, обхватив запястьями сиденье сзади, Натаниэль изо всех сил старался не обращать внимания на пристальный взгляд, сверлящий его затылок. Кроме просьбы Ромеро подтвердить, что никто не видел, как они уходили, Лола ничего не сказала с тех пор, как они покинули спортзал в Рокпорте. Натаниэль не видел часов, поэтому считал километры, пока они мчались по автостраде на юг, в сторону Бостона. В сторону Балтимора. Он прикинул, что от Рокпорта до Балтимора около семи часов езды. Более четырехсот миль. Четыреста миль, пока он не столкнулся лицом к лицу со своим отцом. Лисы заметят его исчезновение в два раза быстрее. В этом он не сомневался. Эндрю, вероятно, уже заметил его отсутствие. Но он старался не думать об этом. Это было похоже на цепляние за ложную надежду. Он попрощался с надеждами, когда сел в эту машину. Натаниэль больше не ждал неизбежного. Неизбежное наступило, и теперь, когда ожидание закончилось, он почувствовал странное умиротворение. Это того стоило – жить до того, как он умерет. Он насчитал восемьдесят три мили, прежде чем Лола прочистила горло. Натаниэль повернулся к ней и постарался не реагировать на то, что в ее ладони появилось зловещее изогнутое лезвие. Это было совсем не похоже на клинки Эндрю. Они существовали для пользы и защиты. Клинки Лолы были созданы для того, чтобы причинять боль. Клинки Лолы пели с обещанием причиненной боли, и Натаниэль знал, что она будет наслаждаться каждой секундой этого. Лола улыбнулась, заметив его внимание. – Итак, – начала она медленно и спокойно, – кому ты рассказал? – Никому, – быстро ответил Натаниэль. – По-твоему, я выгляжу глупо? Она поджала губы. – Нужно определиться. Но я думаю, что нам нужно попробовать это еще раз. Кому ты рассказал? – Говоря это, она небрежно погладила гравированную рукоять ножа, лежащего у ее бедра. Натаниэль вспомнил этот нож. Он был свидетелем его нисхождения в плоть бесчисленных других, включая его собственную. Он сглотнул. Его рот был похож на пустыню. – Кевин узнал меня, ясно? Но он ничего не сказал. Он слишком боится Мориямы. – Так и должно быть, – согласилась Лола. Она подалась вперед, втиснувшись в его пространство, и Натаниэль боролся с желанием отпрянуть. – Так скажи мне, Младший, если не ты, и не он не проболтались… Как кто-то узнал о Рокпорте? В мгновение ока, прежде чем он успел придумать ответ, Лола схватила Натаниэля за волосы, откинула его голову на сиденье, одновременно подняв нож и положив его кончик прямо под правым глазом. – Подумай, прежде чем говорить, – промурлыкала Лола, наклоняясь ближе. – Или я буду выкалывать по одному хорошенькому глазку за раз. Натаниэль пытался контролировать дыхание. – Я не говорил. Я не... Лола провела ножом по его щеке. Только железный контроль воли удерживал Натаниэля от боли – если он будет двигаться слишком сильно, она выполнит угрозу и отнимет у него глаз. – Я тебе не верю, – прошептала она и снова ударила его. И еще раз. "Это не ложь" – подумал Натаниэль, чувствуя, как слезы и пот затуманивают зрение. Он не сказал. Нил рассказал. А Нила сейчас здесь не было. Он исчез, его оставили на стоянке на побережье Массачусетса. Лола отстранилась, чтобы Натаниэль смог перевести дыхание. Он чувствовал, как кровь стекает по его лицу, скапливается в изгибе шеи и пропитывает подол футболки. "Хорошо, что потом не придется беспокоиться о чистке", – подумал он. Кровь была занозой в заднице, для того, чтобы удалить ее с одежды. Лола что-то сказала Джексону или Ромеро, после чего послышался странный щелчок. Натаниэль не мог понять, в чем дело, пока Лола не ухмыльнулась и не помахала прикуривателем перед его лицом, ее витки раскалились. У Натаниэля перехватило дыхание, и он отпрянул назад. – Ты больна, – выдохнул он, не в силах оторвать глаз от раскаленного металла. Он уже чувствовал его тепло на своей коже, даже на расстоянии нескольких дюймов. – А ты маленький лгунишка, – ответила Лола. – Кое-кто еще знает о тебе. Ты скажешь мне, кто. – Ее кулак сжался в его волосах. – А теперь постарайся не двигаться. – Нет, Лола... Лола прижала прикуриватель к его щеке. Она велела ему не двигаться, но он не надеялся подчиниться. Тело Натаниэля дернулось само по себе, когда агония взорвалась на его лице, пронзая шею, руки, кончики пальцев. Он смутно осознал, что крик был его собственным, ужасным, жалким криком, вырвавшимся из глубин его существа. Боль была такой сильной, что он не сразу понял, когда она отодвинула прикуриватель, оставив после себя тошнотворный запах обугленной плоти. Натаниэль задыхался и задыхался, желудок скрутило. Лола провела ногтем по его изуродованной щеке. Натаниэль отпрянул, дергая скованные руки. Его нервные окончания были в огне. – Ты почти такой же упрямый, как твой отец, – заметила Лола. Она произнесла это как комплимент. – Но ты не волнуйся. – Она снова погладила его по щеке, заставив дернуться. – Я профессионал. Мы докопаемся до сути, ты и я.

***

Он не знал, сколько времени прошло. Мир состоял исключительно из боли. Когда ей наскучила его физиономия, Лола уселась на сиденье позади него и стала вырезать и выжигать дорожки вверх и вниз по его рукам. Она спросила о его матери, о Пальметто, о Рокпорте. Натаниэль повторял одни и те же ответы снова и снова. Наконец он вообще перестал что-либо говорить. Это не помешало ножу прочерчивать огненные следы по его коже или повторять шипение горящей плоти. Должно быть, в какой-то момент он потерял сознание, потому что понял, что машина остановилась. Дверь захлопнулась, когда Лола вышла из машины, и Натаниэль, к счастью, на несколько минут остался один. Он отогнал боль в сторону, подавил страх и ужас от того, что с ним происходило, и медленно, кропотливо обдумал свои раны. Ничего опасного для жизни, отметил он. Сильнее всего болели ожоги на лице, но больше всего мешали бы руки, если бы представилась возможность сбежать. Он очень осторожно согнул пальцы, почувствовал, как растягивается разорванная кожа и ожоги пульсируют жаром, поднимающимся к плечам. И он истекал кровью. Достаточно, чтобы она скользила по рукам, когда она непрерывно капала с кончиков пальцев. Достаточно, чтобы ослабить его. Не настолько, чтобы убить его. Наклонив голову, Натаниэль заставил себя дышать и проглотил растущую тошноту. Он пережил и кое-что похуже. Раньше он никогда не сдавался. – Продолжай сражаться, – сказал Эндрю Нилу... Сказал Натаниэлю? Он сказал, что попробует. Он пытался. Достаточно ли он старался? Разве не по этой причине он здесь? Натаниэль крепко зажмурился, пытаясь прогнать кровь, пот, слезы – трудно было сказать, какие именно, – и очистить разум. Ему просто нужно было подумать. Дверца машины распахнулась. Натаниэль вздрогнул, когда Ромеро быстро снял с него наручники и вытащил из машины. Ему потребовалось время, чтобы встать на ноги, и он едва успел оглянуться, когда его повели к открытому багажнику полицейской машины. Издалека Натаниэль понял, что у него мэрилендские номера. Его грудь болезненно сжалась. Он потерял счет времени, но не думал, что они уже могут быть так близко. Бета-коп, стоявший рядом с припаркованной машиной, явно чувствовал себя неловко, когда увидел Натаниэля, но ничего не сказал и не сделал, когда Ромеро и Джексон втолкнули его внутрь. Его сердце болезненно забилось при мысли о том, что он будет так ограничен. Ритм удвоился, когда Лола вползла вслед за ним, обвилась вокруг него всем телом и приставила пистолет к его лбу. Она поднесла палец к губам и улыбнулась как раз перед тем, как багажник захлопнулся. Некоторое время они ехали молча. Не в силах больше считать километровые метки или концентрироваться на каких-либо внешних раздражителях, Натаниэль начал считать молча, так долго, как только мог, на всех известных ему языках. Какое-то время это работало. Но он все время отвлекался. Не мог избавиться от ощущения тела Лолы, обернутого вокруг его собственного, или прохладного поцелуя металла в лоб. – Ты же знаешь, что на тебя совсем не страшно смотреть, – тихо сказала Лола. – Такой омега, как ты, мог бы жить в роскоши, если бы просто делал то, что тебе говорят. Ее горячее дыхание обдало сверхчувствительную кожу Натаниэля, заставив его содрогнуться. – Ты имеешь в виду жить на коленях у Рико? – Его голос прозвучал хрипло и напряженно. – Как его раб. Лола усмехнулась. – Не драматизируй. Ты бы предпочел жить в клетке и каждые девять месяцев размножаться, как хорошая маленькая машина для производства детей? Натаниэль отпрянул. Когда она продолжала говорить, описывая, какой ужасной могла быть его жизнь, он изо всех сил старался не обращать на нее внимания, позволяя ее ненавистным словам соскользнуть и исчезнуть. – Если бы ты был немного постарше, я могла бы подумать о том, чтобы оставить тебя себе, – продолжала Лола, потираясь о него в непристойной имитации близости. Отвращение затопило Натаниэля, на мгновение горячее, чем ожоги, покрывающие его кожу. – Ты больная, блять... – выдавил он, не обращая внимания на последствия. Лола снова усмехнулась. – Ты даже не представляешь, Младший. – Она постучала пистолетом по его черепу. – Надеюсь, ты скоро это узнаешь.

***

В какой-то момент начался панический бред. Мысли Натаниэля перескакивали с одного ужасного сценария на другой. Как долго он пробыл в темноте? Неужели его убили именно так – похоронили заживо? Насколько плохим может быть расчленение на самом деле? Шок и потеря крови, вероятно, убьют его прежде всего. С другой стороны, его отец не просто так получил свой титул… Спустя, казалось, несколько часов – дней – телефон Лолы зазвонил, вернув Натаниэля в сознание. Он сильно моргнул, когда багажник на мгновение осветился светом ее экрана, когда она взглянула на текст. Положив телефон, она пошевелилась, крепче прижимаясь к Натаниэлю и хватаясь за что-то позади него. Он закрыл глаза, пытаясь думать о весе ее тела, прижатого к его собственному. Резкий запах химикатов наполнил воздух, и он понял почему мгновение спустя, когда Лола отстранилась, держа в руке мокрую тряпку. – Мы можем сделать это легко или трудно, – сказала она. – Лично я предпочитаю последнее. Натаниэль подавил страх, сжимавший горло, и слегка приподнял голову, открывая лучший доступ ко рту и носу. – Просто сделай это. Так она и сделала.

***

Натаниэль очнулся на цокольном этаже дома своего детства. Даже затуманенный от наркотиков, он сразу узнал промозглую комнату. Больше всего на свете он помнил ее запах. Чересчур сладкий запах плесени, металлический привкус крови, зловоние смерти. Он осторожно проверил свою способность двигаться. Боль снова вспыхнула, как факел, оставив его нервным, дрожащим месивом. Всего за несколько часов раны въелись в его кости, вызывая лихорадочный пот и сотрясающую кости дрожь. Его пальцы так распухли, что он не мог сказать, где начинается один и заканчивается другой. И его лицо… он не хотел думать о своем лице. Каким-то чудом у него сохранились оба глаза. Как бы долго это ни длилось. Ему удалось принять сидячее положение. Тяжело прислонившись к стене, он понял, что Лола и Ромеро стоят вместе у подножия лестницы и тихо разговаривают. Они еще не поняли, что он проснулся. – Ты использовала копов, чтобы затащить меня внутрь, – прохрипел Натаниэль. Он судорожно сглотнул, отчаянно нуждаясь в воде. – Есть кто-нибудь, с кем вы еще не расплатились? Лола посмотрела на него и улыбнулась. – Малыш наконец-то проснулся. Самое время. Твой отец ждал тебя. В последний раз, когда он был в одной комнате со своим отцом, Натан Веснински забил мать Натаниэля до смерти металлической трубой. Однако она умерла не сразу. Это заняло несколько часов. Ужасные внутренние повреждения, даже если бы их немедленно вылечили, скорее всего, все равно убили бы ее. Конечно, она это знала. Эти последние часы езды, бега как можно быстрее и дальше – все это было для него. Дверь открылась, и на лестницу упал свет. Шаги. Каждая ступенька скрипела и стонала при спуске фигуры. Натаниэль почувствовал, что его тянут на ноги, словно марионетку за ниточки, настолько глубоко укоренился инстинкт стоять в присутствии отца. Его глаза расширились, когда в поле зрения появился Натан. Паника била в его теле ровным ритмом, но он ничего не мог сделать, ничего не мог сказать, когда Натан подошел и схватил Натаниэля за горло. Он не сжимал, просто держал, сверля его холодным взглядом. – И где твоя мать? – спросил он. – Мертва, – выдавил Натаниэль онемевшими губами. – Ты убил ее в Сиэтле. Натан уставился на него. – Ты ему веришь? Он, не глядя, задал вопрос Лоле. Позади них Лола откашлялась. – Я знаю. Натаниэль сглотнул, когда пальцы на его шее слегка сжались. – Она стоила мне кучу денег. – Натан прищурился. – Ты стоишь мне кучу денег. Ты, наверное, думаешь, что я сейчас тебя убью? Натаниэль не ответил. Не мог ответить. Потому что он не знал, какой вариант хуже. – Я задал тебе вопрос, – прорычал Натан, сжимая ее сильнее. – Да, – выдохнул Натаниэль. – Да, ты убьешь меня. Давление несколько возросло. И тут у Натаниэля кровь застыла в жилах, когда отец медленно покачал головой. – Нет, Натаниэль. Сегодня ты не умрешь. Ты слишком ценен. Оформить для тебя нового покупателя будет нетрудно. – Он наклонился, сузив глаза. – Но сначала я позабочусь о том, чтобы ты никогда больше не смог бежать. Тебе не понадобятся ноги для того, что тебя ждет. И, возможно, не язык. Ужас сжал горло Натаниэля гораздо сильнее, чем пальцы отца. Его ноги дрожали так сильно, что он знал, что упадет без хватки на шее. – Просто убей меня, – выдавил Натаниэль. – Пожалуйста. Отец не обратил на него внимания. Опустив руку, он повернулся к Лоле. – Усади его к стене и вытяни ноги. Лицо Лолы растянулось в широкой голодной улыбке. Она подошла и схватила Натаниэля за руку. Оглядываясь назад, он не знал, что на него нашло в этот момент. Возможно, чистый инстинкт самосохранения. Когда Лола толкнула его плечом к стене, Натаниэль запрокинул голову, собрав все силы. Она врезалась с оглушительным треском, и Лола закричала. Оставшись без поддержки, Натаниэль рухнул, подогнув под себя ноги. Он едва удержался от того, чтобы не протянуть руки, чтобы остановить падение, но вместо этого позволил коленям резко треснуть о цемент. Он почти не чувствовал этого. – Маленький засранец! – Кулак Лолы попал ему в разбитую щеку. Мир ярко вспыхнул, и в следующее мгновение он оказался лицом вниз на земле. Она была благословенно прохладной для его разгоряченной кожи. – Очнись, мать твою! Голос Лолы. Натаниэль хотел не обращать на это внимания, так сильно хотел продолжать лежать там. Земля никогда не была такой мягкой. На его спину внезапно навалилась тяжесть. Он хрюкнул, не в силах нормально дышать. – Твой отец устал тебя ждать, – прошипела Лола, оседлав его и дернув за волосы. – Он скоро вернется, но попросил составить тебе компанию, пока ты ждешь. Его волосы потянулись сильнее, дергая взад и вперед. Натаниэль сначала не понял, что это за ощущение, пока давление не ослабло и Лола не уронила ему на лицо прядь темных волос. – Ему не нравятся твои волосы. – Она снова дернула его за голову. – Я могла бы снять с тебя скальп, но мы не хотим, чтобы ты выглядел слишком отвратительно. Натаниэль отключился, пока Лола резала и дергала, резала и дергала, роняя пригоршню за пригоршней темных кудрей ему на голову. Последняя часть Нила, отрезанная кусок за куском. Он не знал, как долго она это делала, слишком переполненный болью и страхом, чтобы обращать на это внимание. Он чувствовал, что дрожит, но дрожь казалась далекой, далекой. Шок, рассеянно отметил он. Это было хорошо. Лучше не осознавать этого до конца, когда вернется отец. В следующий раз, когда шаги Натана эхом отдались на лестнице, Натаниэль даже не потрудился встать. Какая разница в данный момент? Что еще он мог сделать с ним, кроме того, что уже было запланировано? Затуманенными глазами он наблюдал, как Натан взял топор в дальнем конце комнаты. Его тусклый край поблескивал в тусклом свете. Он повертел его в руках, словно проверяя его вес. Как будто он не знал точно, как им воспользоваться, чтобы причинить максимальное количество боли и повреждений. Что-то защекотало нос Натаниэля. Буквально. Он моргнул, пытаясь сосредоточиться на внезапно вспыхнувшем бежевом перед глазами, загораживающем вид на Натана. Бежевый расплылся, задвигался, прижался к нижней стороне его подбородка. Внезапно, словно вернувшись к жизни, Натаниэль почувствовал запах. И то, что он учуял, помимо вони плесени и собственной крови, было еще одним оборотнем. Оборотень, который осторожно протискивался из-под его подбородка. Крошечный, тонкий носик принюхался и легонько ткнулся в него – движение, сделанное, чтобы успокоить, успокоить. Он никогда раньше не видел другой формы Рене. Губы Натаниэля потрескались и кровоточили, медленно растягиваясь в улыбке. – Сюрприз, засранцы, – прошептал он. Как раз перед тем, как дверь взорвалась.

***

Эндрю расхаживал взад-вперед, как зверь в клетке. Если они не впустят его в ближайшее время, он либо врежется в человека, либо в стену. Возможно, и то, и другое. Федералы никого не подпускали к дому, пока ударная группа не объявила полную очистку. Как только они усмирят людей Мясника, как только сам Натан будет схвачен или убит, тогда Лисы смогут войти. Поначалу Эндрю отказывался. Он, блять, уходил. Ему было все равно, что они говорят. Только когда они пригрозили приковать его наручниками к Дэвиду и вообще не впускать, он наконец смягчился. Почувствовав его тревогу, Рене поймала взгляд Эндрю во время этого разговора и едва заметно кивнула. Вежливая и скромная, как всегда, она, извинившись, пошла в ванную и тихо выскользнула. Если кто-то из Лис и заметил ее отсутствие, то не сказал ни слова. В том числе и Дэвид. Эндрю знал, что Рене может войти. И она это сделает. Она мало что сможет сделать, но, по крайней мере, сможет дать Нилу понять, что он не один. Это было больше, чем Эндрю делал сейчас, и это сводило его с ума. После того, что казалось часами, тихая соседская улица погрузилась в хаос. Выстрелы, визг шин и крики наполнили вечерний воздух. Федералы и полицейские ворвались в дом, как рой. Другие расстреливали всех, кто пытался убежать, либо меткими выстрелами, либо захватом тел. Эндрю наблюдал за всем этим с противоположной стороны улицы, где они устроились ждать. Его сердце билось в ритме стаккато, пока он не отрывал глаз от разворачивающейся сцены. Когда, наконец, агент кивнул в знак согласия и сказал. – Он в подвале. – Эндрю не стал дожидаться, чтобы посмотреть, кто последует за ним. По пути в дом он миновал дюжину тел – одни истекали кровью и были закованы в наручники, другие вообще не двигались. Ему было все равно. У него не было других мыслей, кроме как добраться до подвала. Эндрю поспешил вниз по лестнице, протискиваясь мимо нескольких полицейских. Среди кровавой сцены, которая встретила его внизу, он увидел тело женщины, распростертое у стены, и пожилого мужчину с каштановыми волосами и широко раскрытыми голубыми глазами, застывшими в смерти. У Эндрю перехватило дыхание, когда он увидел Рене, накинувшую на плечи одеяло и стоявшую на коленях возле неподвижного тела. Нил… Он был… Не может быть… – С ним все в порядке, – тихо сказала Рене, когда Эндрю опустился на колени рядом с ней. – Когда я пришла, он уже очнулся. Он просто устал. Эндрю с трудом узнал окровавленное бледное лицо, прижатое к цементу. Тонкие кровавые линии покрывали то, что было видно на его щеке, пересеченной ужасающим плачущим по центру. Ожог, отстраненно понял Эндрю. С величайшей осторожностью он провел дрожащими пальцами по голове Нила. От непривычного ощущения коротких колючих волос по его ладони побежали мурашки. Появились другие люди, но Эндрю не мог оторвать глаз от Нила достаточно на долго, чтобы заметить или позаботиться о них. Только когда Дэвид осторожно коснулся его плеча, он понял, что рядом с ним стоят два парамедика, пытаясь получить доступ. Адреналин в крови Эндрю подскочил, и что-то похожее на рычание пробралось к его горлу. – Эндрю, – сказала Рене. Нежная, как всегда. – Нил ранен. Пусть они ему помогут. Эндрю потребовалось больше силы воли, чем он знал, чтобы встать и отступить, ровно настолько, чтобы парамедики занялись Нилом. Он внимательно наблюдал, отслеживая каждое их движение. Наконец они осторожно подложили доску под распростертое тело Нила и привязали его. Эндрю сжал кулаки и заставил себя судорожно вздохнуть, затем последовал за ними наверх, к ожидавшей их машине скорой помощи. Один из парамедиков попытался втолковать правила, касающиеся семьи, но Эндрю просто смотрел на него, пока тот не смягчился и нетерпеливо махнул рукой, чтобы Эндрю запрыгнул внутрь. Он уселся на скамью и молчал, пока соединялись провода и трубки. Кардиомонитор коротко пискнул, как раз перед тем, как глаза Нила открылись. Его взгляд был затуманенным, поначалу невидящим, по крайней мере, пока не остановился на Эндрю. За стеной боли возникло узнавание, и Нил улыбнулся. – Эй, – прошептал он. Сердце Эндрю сжалось, и он прошептал в ответ. – 103% Джостен.