В пену морскую

1 — Ты всё знал? — Не знал, к чему это приведёт… — Олег вздыхает со сдержанной виной. — И трахал его всё это время? — Ага. Вадим смеётся. — Что же ты свалил? Мечешься между двух огней, Волчонок? — Не хочу закончить, как ты. — Мудро. И что, не скучаешь? — Скучаю, пиздец как, — внезапно откровенность вырывается из Олега. — Ты же его вроде не первый раз бросаешь. Всё никак не отпустит? — Как наваждение. Ну ты теперь тоже познакомился, наверно. — Ну мне до вас далеко. Теперь очередь Олега рассмеяться. — Прости, Вадик, но я буду всегда теперь шутить про твой несчастный пенис. Я думаю, я имею на это право. Он как вообще, функционирует? Вадим показывает “окей”. 2 Вадим вспоминает про слова Олега, когда ложится ночью в постель. Он действительно ебал его в то же самое время! Сергей приезжал к Волкову прямо от него, прямо после него. Трахались ли они снова? Картинки сами всплывают в голове. Разумовский после секса, со взъерошенными волосами, румянцем, тёмными тяжёлыми глазами. Вадим трогает его скользкую расслабленную дырку. Через час её трогает Олег, два пальца так же мнут края и легко входят внутрь, там — оставшаяся после Вадима смазка. Олег лижет. Сажает Сергея себе на лицо, трогает губами раскрытые после долгой ебли мышцы. Краснота сошла с задницы Сергея, синяки только начинают расцветать. Ему, наверное, больно, когда Олег впивается пальцами в его ягодицы, разводя их. Член встаёт где-то на треть, что является уже неплохим достижением. Первая новая эрекция, спонсор — тот же, кто отхуячил его хуй, символичненько. Вадим был глубоко в его глотке, распинал его на себе, но не добрался до какой-то его части — игла спрятана в яйце, яйцо не здесь. Яйцо тикает как бомба. 3 Остаются за чаем наедине. — Ну как тебе? — заводит разговор Вадик. — Пиздец. — Чё пиздец? — Думаю всё время о нём. Снится каждую ночь. — И чё он в твоих снах делает? — Ебёмся. Порой вместе с тобой. Порой ругаемся… — Чё, тоже мечтал втроём? — Тоже — как кто? — задаёт глупый вопрос Олег, но Вадим замолкает и не отвечает. — А ты что? — спрашивает Олег, не зная даже о чём его вопрос. — Тоже порой вижу сны с ним, — улыбается Вадик, — с его сладкой жопой. — Что бы сделал, если бы увидел его снова? — Олег тоже улыбается и опять как будто не понимает, спрашивает ли он про любовь или про месть. Почему-то ревность не жжётся в этот момент. — Зашил бы жопу ему нахуй, — смеётся Вадик. Олег опускаёт лицо в ладони и сдавленно хохочет. Осознает, что на самом деле Вадима к Сергею не подпустил бы, потому что ему ясно, что Вадим бы его убил. 4 Хотя они больше Серого не упоминают, Олега тянет побыть рядом с Вадиком, потому что он как-то связывает его с оставленным в другом мире и в другой жизни Серым, он его тоже знает, он был с ним. Да что говорить, Серый впечатал в него свой след навсегда. На теле Олега тоже есть напоминания по мелочи: дрался за него в детстве, в подростковые годы во время ссоры на заброшке Серый протащил его руку по шершавой стене, сняв кожу и оставив похожий на ожог шрам, а когда они уже были взрослыми, сколько раз он безжалостно впивался ногтями в его спину во время секса… Последние безумные месяцы сплетают их жизни. Олег удивляется, посчитав, что с момента, как он видит на экране ноутбука Вадима, ловко сажающего Сергея на свой хуй, не прошло и полугода. Олег всегда хотел, чтобы его жизнь была как кино — если не так ярко, то это и не жизнь — поэтому он и отправился в наёмники. С Сергеем было как в кино — ебаться так же жёстко, как убивать. 5 — Чё ты так рано рванул-то? В Питере работы нет? — А ты чё от Серого не ушёл к кому-то в Питере поработать? Олег пожимает плечами. От Серого только на войну, понятно. — Про пенис можно спрашивать? Любопытно очень. — Тебе можно. Бля, спаситель мой. — Как он сейчас? — Полуонемелый. Встаёт пока не очень. И чувство часто, будто иголками колют, такое, как белый шум. 6 В конце концов Волков решает, что отношения между ними потеплели достаточно, чтобы попросить показать. Вадим смущённо отнекивается. В один вечер, когда они наедине, всё-таки спускает штаны. Толстый шрам идёт кольцом в нескольких сантиметрах от основания. Что-то в этом есть, шрам ровный, даже красивый. Олег смело тянется и проводит пальцем — от этого прошибает таким же чувством нереальности, как тогда, только в этот раз кожа тёплая, бархатистая. Ему казалось, что он запомнит то прикосновение к мертвечине навсегда, но сейчас новое впечатление перекрывает и как будто стирает старое, и старое теперь кажется какой-то галлюцинацией, которую Олег сам и выдумал. — Можно отсосать? — спрашивает Олег неожиданно для самого себя. — Ты ебанулся? Вадим таращит на него глаза. Но жизнь его не научила говорить “нет”. — Давай. Рукой страшно, пришитый пенис кажется очень хрупким, и, хотя головой Олег понимает, что это не так, всё равно хочется обращаться с ним нежно. — Только готовься, что у меня не встанет, — добавляет Вадик бодрым голосом. Олег берёт в рот. Медленно и нежно. На вкус чем-то похож на Серого, а чем-то совсем другой. Выпуклый шрам влечёт язык, и Олег с удовольствием тщательно вылизывает его. Пенис становится твёрже и больше, но полной эрекции действительно не наступает. Непонятно, к чему они тут стремятся, и Олег как будто даже не минет делает, а просто неспешно орально знакомится с новым хуём в своей жизни. — Очень приятно, Волчик, — раздаётся сверху, — я не чувствую почти нихуя, но как ты держишь его во рту — очень хорошо… Ладно вру, не нихуя я чувствую, просто совсем не так, как раньше… Олег успевает подумать, что вот так вот на коленях перед Вадиком Сергей стоял очень много раз, только всё было совсем иначе, Вадик не смирно стоял у стеночки, а долбил его в горло так, что тот блевал. Член крепчает во рту, и заглатывать до конца становится уже интереснее. Наконец Олег чувствует, что наигрался, но понимает, что сейчас он выпустит хуй изо рта, встанет и будет смотреть Вадику в глаза, а это делать как-то сложней, чем сосать. Поэтому он продолжает, готовясь. Наконец всё-таки решается, поднимается на ноги. Вниз не смотрит, не хочет сравнивать, как полуэрегированный пенис теперь отличается от того, каким он его запомнил по видео. Вадик стирает пальцем слюну с его губ, смотрит на него даже с нежностью. — Спасибо… Хорошая работа. “Как-то Серый его реально усмирил”, — думает Олег. Вадим сам додрачивает себе в туалете, одновременно счастливо-расслабленно и со злостью. Что надо, чтобы Волков тебе отсосал? — Потерять хуй! И всё-таки так любовно он это сделал… 7 Разумовский меняет местами все шахматные фигуры и все их ходы. Олег хочет Вадима, злится, ревнует. Вадим злится, ревнует, хочет Олега. Эмоции вспыхивают в моменты передышки от работы — хорошо, что всё остальное время голова и тело заняты. Вадиму тяжело, после месяца в больничке он ещё не полностью вернулся в форму, но Олегу прекрасно понятно, почему он здесь и проверяет свое тело на прочность. 8 — Чем ты занимался, пока я отлёживался? Медовый месяц устроили? — Вад, медовый месяц — это немного про другое. — Расставание порой праздник лучше свадьбы. А медовый месяц — это предвкушение. Серый там радуется? — Спроси у него сам, — огрызается Олег. Да Вадим и так догадывается — это расставание с Вадиком было праздником для Серого. “Вот и поговорили, лучше бы про Серого и дальше не упоминали”, — думает Олег. Нихуя он там не радуется — Олег знает это, и чувство вины обжигает его редкими, но мощными вспышками. 9 — Ты новости не читаешь? — спрашивает между делом Вадик. — Не читаю. Вадик показывает “окей”. Олег думает, что, может быть, теперь пора это сделать — раз Вадик завёл об этом разговор, то речь идёт не об обычной светской хронике, но держится. Запрос в поисковике отделяет Олега от надежды когда-нибудь высвободиться от этих чар. Он догоняет Вадика и прижимает его к стене. — Он жив? Смотря Олегу в глаза, Вадим медленно кивает.