I'll Be With You

      Сонхва не помнит, как добирался до вокзала. В голове постоянно крутились мысли о том, как чувствует себя Сан, всё ли с ним в порядке, что случилось и не пострадал ли он сам. Старший был в ужасе. Хоть он лично и не имел близкого знакомства с Уёном, но прекрасно знал, что именно Чон являлся лучшим и самым дорогим другом Сана. Сонхва искренне ему сочувствовал и крайне переживал за его состояние. Хонджун был прав. Их приезд при данных обстоятельствах был не самым приятным событием.       Как только поезд появился в поле видимости внушительной толпы, ожидающей на вокзале, все мигом подскочили ко входу. Бедных кадетов, приехавших почтить память друга, окружили со всех сторон, задавая каверзные вопросы, пытаясь разузнать какие-то «подробности» как о самой трагедии, так и о личной жизни парня. Многих, действительно, заинтересовала скоропостижная смерть юного студента. Сонхва от этого злился только сильнее. Бедные парни, на которых и так лица не было, были вынуждены растеряно мотать головами в попытках отвязаться от навязчивых расспросов.       Сан был бледнее снега. В то время, как остальные близкие друзья Уёна из отряда буквально выходили из вагона с красными болезненными глазами, Чхве непреклонно держал голову высоко, при этом придерживая своих товарищей за плечи. Сонхва только от одного его вида стало не по себе. Он видел, что Сан сейчас старается держать лицо, чтобы не показывать свою слабость перед окружающими и не усугублять ситуацию. Пак в этом был уверен. Он сам когда-то таким был. Сан просто не мог себе позволить лишних эмоций. Не сейчас, когда все готовы разрыдаться на ровном месте.       Сонхва безумно хотелось подойти к нему, но Чхве тупо глядел вперед, не обращая ни на кого своего внимания. Пак был в растерянности, но худшее было лишь впереди.

***

      Сонхва не помнил в какой момент он оказался в доме семьи Чон. Семья Уёна очевидно запомнили умницу-старосту Пака ещё со времён школы, да и близкое знакомство их семей в данной ситуации сыграло на руку, поэтому пригласить его на поминки сына оставалось лишь вопросом времени. Сонхва было неловко, но он шёл туда скорее на автомате, чтобы поддержать Чхве. К тому времени, как он пришёл, все друзья были уже в сборе и сидели в гостиной, молча глядя в пол. Ни у кого из них не находилось слов. Все были в растерянности.       Родители Чона обливались слезами, а его младший брат и вовсе стал похожим на рыбу-каплю из-за отёков по всему лицу. Все прекрасно знали о том, как младший был привязан к Уёну, оттого эта картина вызывала ещё больше грусти и сожаления. Внезапно Сан встал, обращая на себя всеобщее внимание и заговорил:       — Я хочу сказать, что Уён был прекрасным человеком. Самым лучшим из всех, кого я знал. Не многие догадывались, что помимо того, что он был весёлым и беззаботным парнем, часто веселившим нас в самые тяжёлые моменты, он так же был добрым и бескорыстным, часто предостерегал нас от безрассудных поступков, был внимательным и чутким. Ву был одним из тех, кто всегда разряжал обстановку и делал жизнь каждого из нас более яркой и красочной. И даже сейчас, думая о нём, у меня на душе тепло. Тепло от одной мысли об этом человеке. Ву всегда болел за каждого из нас, и за меня в частности. Именно поэтому я сейчас здесь, а не на его месте. Мне бесконечно жаль, что я был таким глупым и неосмотрительным. Моя ошибка стоила жизни моего лучшего друга. И даже сейчас, говоря вам все эти слова, я понимаю, что этим я никогда не смогу искупить свою вину, особенно перед вами…       — Прекрати, Сан-а, — прервала речь парня мать Уёна, — твоей вины здесь нет. Мальчик мой, пожалуйста, не накручивай себя. Никто не винит тебя в произошедшем, слышишь?       — Спасибо, — тяжело опустил голову парень, — но как минимум один человек уже считает меня виноватым. И это я сам. Я бы хотел напоследок посетить его комнату, можно?       — Конечно, даже не спрашивай.       Сан спокойно прошёл дальше и поднялся по лестнице на второй этаж. Сонхва ради приличия выдержал паузу в десять минут, а затем, крайне неловко извинившись перед всеми прошёл вслед за Чхве, прикрывшись походом в уборную.       Старший шел вперед осторожно, краем уха вслушиваясь в посторонние звуки, пытаясь найти нужную комнату. Пак если и бывал раньше в доме Чонов, то очень давно, поэтому пришлось идти по наитию. Увидев крохотный просвет, Сонхва затаил дыхание и осторожно толкнул дверь дальше.       Комната выглядела практически пустой из-за белых стен и светлой мебели. Свет из окна, казалось, проникал в каждый уголок помещения и полностью освещал пространство вокруг. Все вещи были аккуратно сложены, а книги и вовсе расставлены в алфавитном порядке. Уён хоть и казался хаотичным и несобранным, но в своей комнате придерживался строгого порядка, что, конечно же, не ускользнуло от внимания Сонхва.       Сан стоял напротив стены, увешанной кучей различных фотографий и беспрерывно смотрел в одну точку перед собой. Старший, прикрыв за собой дверь осторожными шагами прошёл внутрь и остановился рядом. Сан даже не шелохнулся, будто знал, что именно Пак окажется здесь. Сонхва проследил за взглядом младшего и остановился на фотографии, на которой были изображены двое веселых друзей, ярко улыбающихся друг другу. На фотографии Сан улыбался смеющемуся Уёну и крепко обнимал его за плечи. Сонхва стало не по себе. Случись то, что произошло с Уёном, с самим Чхве, парень сошёл бы с ума. И Сан будто подумал о том же, прерывая тишину:       — Это я должен был погибнуть, а не он. — Сказал Чхве. — Уён увидел чёртов грузовик и оттолкнул меня. Я бы сейчас не стоял здесь, если бы не он. Две грёбанных секунды и он сам остался бы в живых. Я отделался простыми царапинами и ссадинами, а ему это стоило жизни. Это несправедливо.       — Пожалуйста, не говори так. — Едва слышно сказал Сонхва.       Сан будто и вовсе не расслышал его, находясь в собственных мыслях. Он тяжело вздохнул и, опустив голову, добавил ещё тише:       — Так не должно было быть, не должно…       Сонхва посмотрел на Чхве и, подойдя ближе, крепко прижал его к себе. Старший почувствовал, как крепкие руки сжали рубашку на его спине, а плечи постепенно ощутили горячую влагу от тихих слез:       — Поплачь, Сани. Всё в порядке. Здесь только я. Никто больше не увидит твоих слёз.       Эти слова словно послужили спусковым двигателем для Чхве, поскольку после них его тело начало сильнее содрогаться от рыданий, а тихие посапывания превратились в громкие всхлипы. Сонхва продолжал гладить его по спине и сам не заметил, как уже из его глаз так же хлынули слёзы.       — Хва-я, ты плачешь. — Прошептал Сан, осторожно касаясь лица старшего и удивленно стирая дорожки слез с его щёк.       — Сани, я люблю тебя. Правда.       Чхве задержал дыхание и его заплаканные глаза удивленно открылись. Он нашёл губы старшего и поцеловал его со всей горечью, что накопилась в нём за всё это время. На губах стоял солёный привкус из их слёз. Поцелуй был наполнен тоской, но в то же время чувственностью и нежностью, что таилась в сердцах обоих парней.       — Я тоже люблю тебя, Хва-я. Так сильно, что ты даже не представляешь.       — Спасибо. — Улыбнулся сквозь слёзы Сонхва, большими пальцами стирая дорожки слез с щёк Чхве.       Сан грустно улыбнулся, не переставая обнимать своего хёна и покрывая поцелуями всё его лицо и сцеловывая горячие слёзы. Старший же не переставал плакать. Словно все его эмоции, что копились в нём всю сознательную жизнь, вырвались наружу. Сонхва ранее не позволял себе такого удовольствия, да и сам Сан плакал в последний раз в средней школе.       — Я хочу, чтобы ты знал. Мне ужасно жаль, что судьба Уёна сложилась именно так, правда, — заговорил старший, задыхаясь, — но если бы… если бы это был ты… я бы не выдержал… я бы не смог.       Младший посмотрел в глаза старшего взглядом, наполненным теплотой и любовью, и сказал:       — Не плачь, Хва-я. Прости, что я так сказал. Я обещаю, что не оставлю тебя.       Возможно, в данной ситуации слова Сана и были несколько неуместны, но они были нужны сейчас им обоим. И если даже это положило начало чему-то большему, то так было решено самой судьбой.

***

      К слову, никто действительно не заметил, что парни плакали, потому что и сами были ужасно разбиты этой новостью. Студенты спустя время разъехались по домам, чтобы вновь встретиться с близкими и получить моральную поддержку. Хоть они и были кадетами из элитной академии, славившейся стойкими и непоколебимыми учениками, скоропостижная смерть друга нанесла каждому свой ущерб.       Ёсан, будучи вторым лучшим другом Уёна после Сана, замкнулся в себе ещё больше. Он и ранее не был особо сговорчивым юношей, предпочитая общество книг, нежели людей, но после случившегося парень и вовсе сник. Уён был для него чем-то на подобии батарейки, которая всегда заряжала его и заставляла двигаться дальше, несмотря ни на что. И теперь, будучи предоставленным самому себе, Ёсан оказался совсем без сил.       Чонхо, самый младший парень из их компании, и вовсе перестал воспринимать реальность после грустного известия. Уён был его самым любимым хёном и, пожалуй, именно Чонхо был привязан к нему больше всех. Наверняка это было связано с тем, что именно Чон привел его в компанию в тот день, когда младший не мог найти свободного места в столовой. А Уён, увидев растерянного парня, встал со своего места, представился, взял за руку и отвел к их столику. С тех пор Чонхо стал частью их компании, а Уён — неотъемлемой частью его жизни. Будучи не особо тактильным, Чхве младший позволял Чону обнимать себя и касаться, хотя другим было делать это просто непозволительно (до определенного момента). Частенько о своих проблемах Чонхо разговаривал именно с Уёном, потому что знал, что он поможет и не оставит в беде. Чон научил его доверять людям и не замыкаться в себе, а младший, в свою очередь, тому, что молчание тоже бывает комфортным.       Юнхо и Минки было так же нелегко. Минки частенько думал об их перепалках, которых с лёгкостью можно было бы и избежать, если бы только не повышенное чувство справедливости у каждого. Юнхо же с Уёном связывала по большей части их любовь к вечеринкам и праздникам, которую они вдвоём разделяли. Парень всегда знал, что если за организацию берутся они двое, тогда мероприятие будет просто выше всяких похвал. Теперь же всё придётся делать самому…если вообще придётся.       Смерть близкого друга никого не оставила равнодушным. И даже спустя время студенты академии будут с теплотой и любовью вспоминать своего веселого и бесконечно доброго товарища. Друга, что навсегда останется в их памяти вечно юным и таким прекрасным.

***

      Сан на негнущихся ногах дошёл до дома при помощи Сонхва, который всю дорогу поддерживал его за локоть и направлял на правильный путь. Всё это время они молчали, не говоря друг другу и слова. Просто им было нечего сказать. Родителей младшего не было дома, поскольку они уехали навещать бабушку. Чхве даже успокоило это. Сан был достаточно подавлен, чтобы появляться в таком виде ещё и перед своими родными. Особенно после прощания с семьёй Чона.       Сонхва осторожно помог открыть младшему дверь, а потом услышал тихое: «Зайдёшь?». Конечно, он не смог отказать и зашёл следом за Саном в его дом. Младший сразу же зашёл на кухню и налил себе и старшему по стакану воды. Только в тот момент, когда губ Сонхва коснулась живительная влага, он понял, как сильно его одолевала жажда. Старший не пил наверно целые сутки, и только сейчас понял, как ему это было необходимо. Сан, заметив быстро опустошавшийся стакан Сонхва, наполнил его снова, не забыв добавить и себе. Тишина продолжала резать слух обоим, однако никто не спешил её прерывать.       Внезапно Сан внимательно взглянул на старшего, поймав его уставший взгляд, и взял его руку в свою, переплетая пальцы между собой. Сонхва посмотрел на их руки, идеально сочетающиеся друг другом и даже кратко улыбнулся этому, а затем вновь перевел взгляд на Чхве. Сан вновь начал погружаться в себя. Это было плохо. Пак осторожно забрал чужой стакан и поставил на стол. Он взял обе руки младшего в свои и ненавязчиво потянул его с барного стула в сторону второго этажа:       — Пойдём, Сани, тебе нужно отдохнуть.       Младший спокойно повиновался, не задавая лишних вопросов. Сонхва и не понял, как по памяти привёл их в комнату Чхве и как тот спокойно усадил его на свою кровать сбоку. Сам же он прилёг рядом, продолжая держать старшего за руку и легонько массировать костяшки его пальцев.       — Полежишь со мной? — тихо спросил Чхве своим внезапно детским и невинным голосом. — Пожалуйста.       — Конечно. — Кивнул Сонхва и улёгся рядом, сразу же обнимая младшего.       Больше они не сказали друг другу и слова, продолжая лежать рядом. Тишина прерывалась лишь их громким дыханием, но не более. Так они и уснули в тот день: в одежде и рядом друг с другом в обнимку.       Первым на следующее утро проснулся Сонхва. Его ноги запутались в одеяле, а парень, спавший рядом с ним и вовсе сложил на него все свои конечности, не давая лишний раз пошевелиться. Пак усмехнулся себе под нос. Сан спал точно так же, как и семь лет назад — обнимая абсолютно всё, что лежит рядом.       — Сани, — тихо позвал его старший, осторожно поглаживая Чхве по голове, — просыпайся.       Парень недовольно нахмурился, только усиливая хватку на теле блондина, прижимая его к себе подобно плюшевой игрушке.       — Сани, — тяжело заговорил он, — Сани, ты задушишь меня.       — Извини, хён, — пробурчал младший, ослабляя хватку, — не хочу тебя отпускать.       — Я никуда не уйду, — хмыкнул Сонхва, — но нужно хотя бы принять душ, переодеться и позавтракать, договорились?       — Хорошо, я дам тебе одежду. — Нехотя встал Сан и вытащил из шкафа свой домашний свободный костюм, вручая в руки старшему. И, прежде чем отпустить его, оставил на чужом запястье едва уловимый поцелуй. Сонхва был не против.       На самом деле у старшего были крайне смешанные чувства. Он, конечно, был безумно рад, что Сан сейчас рядом с ним, но обстоятельства, способствующие этому, были слишком удручающими. Ко всему прочему младший был ужасно подавлен и на следующий день. Сонхва понял это после того, как принял душ, приготовил завтрак с молчаливого согласия Сана и зашёл за ним в комнату.       — Сани, — старший присел на корточки возле кровати, беря его руки в свои, пытаясь перехватить затуманенный взгляд, — тебе нужно поесть. Пошли.       Чхве покорно встал со своего место и последовал за старшим на кухню, где их уже ждал приготовленный завтрак. Сан сел на заготовленное место и без особого энтузиазма начал поглощать омлет, бездумно пялясь в одну точку. Сонхва, глядя на его отреченный вид, нервно закусывал губы. Он был бы и рад забрать хотя бы часть боли, что ощущал Сан, чтобы ему стало легче, но это, увы, физически не представлялось возможным. Старшему было крайне тяжело смотреть, как Чхве буквально пересиливает себя и запихивает еду без особого желания. Пак не выдержал и буквально положил руки на чужие, не давая им более двигаться в заученной ранее последовательности. Сан недоумённо посмотрел на старшего, на что тот лишь грустно покачал головой:       — Не нужно, Сани, не мучай себя.       Чхве не понимал, относилось ли это сейчас к конкретной ситуации или же это было что-то более глобальное, но он тяжело выдохнул и заговорил:       — Прости меня, Хва, — опустил взгляд младший, — я обещал быть сильным и защищать тебя, а сейчас веду себя как настоящая тряпка. Кажется, я совсем плох в собственных обещаниях.       — Что ты такое говоришь, Сани? — нахмурил брови старший, пытаясь поймать взгляд парня напротив. — Твои слёзы не заставили меня любить тебя меньше. Слышишь? Я всё ещё безумно люблю тебя, Чхве Сан.       — Правда? — тихо спросил юноша, едва подняв голову.       — Правда, пошли. — Сонхва встал со своего места и, взяв за руку младшего, снова отвел их в чужую комнату и уложил на кровать.       Так они и лежали, прерывая тишину лишь своим громким дыханием или звуками лёгких поцелуев, которые дарили друг другу время от времени. Сонхва целовал костяшки чужих пальцев, неотрывно глядя в глаза младшему, который завороженно наблюдал за ним. За все те семь лет в отношениях, Чхве ни разу не испытывал такое количество любви и нежности к человеку, как это было с Сонхва. Особенно здесь и особенно сейчас.       — Знаешь, — начал старший, — я безумно благодарен Уёну за то, что ты сейчас рядом со мной. Я думаю, он не хотел бы, чтобы ты винил себя во всем произошедшем и продолжал жить несмотря ни на что. Ты сильный и отходчивый, ты — самый чистосердечный человек, которого я когда-либо знал и Уён, я уверен, тоже. Пока мы помним о нём, он всегда будет рядом с нами. Я понимаю, что мои слова сейчас мало помогут, но я хочу, чтобы ты знал, что я буду рядом. Хоть я и не был твоим лучшим другом, но я буду стараться стать им для тебя.       — Хён, — широко раскрыв глаза, позвал его Сан, — ты уже много, что сделал для меня. Только благодаря тебе я дал выход своим эмоциям. И только благодаря тебе я ещё не сошёл с ума. Ты даже не представляешь, как это много значит для меня. Как много ты значишь для меня.       — Тогда, — старший легонько облизнул свои губы, — поцелуй меня, Чхве Сан.       Младший придвинулся ближе и обхватил губы старшего своими. Сан целовал Сонхва со всей страстностью, поочередно захватывая его губы своими и слегка покусывая их. Напряжение витало в воздухе, от чего старший решился на более откровенный шаг. Он, захватив руку Чхве, положил её к себе на талию, от чего Сан лишь глубоко выдохнул в чужие губы. Осмелев окончательно, младший с силой сжал бока Сонхва и навалился на него сверху. Судя по реакции старшего, он был более, чем не против.       Сан, словно в бреду, начал снимать собственную одежду с Сонхва, которая, к слову, смотрелась на нём очень уютно, всё так же не отрываясь от чужих сладких губ. Пак же, ощутив прохладу каждой клеточкой тела, почувствовал себя маленьким и беззащитным в один момент. Смущение окатило его с головы до ног, хотя изначально он и был настроен весьма решительно. Сан, увидев настроение старшего, осторожно оторвался от его губ и легонько огладил его тело, едва касаясь теплой кожи кончиками пальцев. Сонхва всё это время лежал с закрытыми глазами, будто боялся всего того, к чему сам и призывал младшего.       — Хва-я, — тихо прошептал младший, — почему ты такой красивый?       Сан добрался до сведенных друг к другу горячих бедер, осторожно поглаживая уже их, дернувшихся от мягкого, как перо, прикосновения. Чхве сразу же опешил и сказал:       — Если неприятно, я могу остановиться сейчас. Это совсем не обязательно, ты же знаешь.       — Нет, я хочу. — Быстро выпалил Сонхва, резко раскрыв глаза, явно смутившийся своей интонации. — Ты можешь делать со мной всё, что захочешь. Я доверяю тебе.       — Подожди, — свел брови к переносице младший, — то есть… у тебя никогда не было…       — Не льсти себе, Чхве Сан. — Усмехнулся Сонхва. — Просто я слишком активен для этой роли. Но… как я и говорил… с тобой всё иначе. Я совсем не против попробовать что-то… новое. Это же не больно…       Сан удивленно посмотрел сверху вниз на этого ангела и, наклонившись, сказал:       — Я ни за что на свете не сделаю тебе больно, Хва-я.       Младший был крайне осторожен, когда погружал свои пальцы в чужое нутро и успокаивающе сцеловывал чужие слезы с лица. Сонхва часто открывал рот в немом стоне, а затем спешно закусывал раскрасневшиеся губы, от чего Сану становилось не по себе. Он безумно хотел услышать это.       — Не сдерживайся. Пожалуйста.       Сонхва и перестал это делать. Его низкие и мелодичные стоны вмиг заполнили комнату, когда Сан методично дотрагивался до него. Держаться уже не было больше сил, но Чхве понимал, что первый раз достаточно болезненный и без тщательной подготовки всё может закончиться весьма плачевно.       В какой-то момент и сам старший понял, что уже достаточно готов и, удобнее устраиваясь на спине, сказал:       — Хватит. Я готов, давай.       — Ты просто что-то с чем-то, Хва-я. — Усмехнулся Сан и одним резким движением вошёл в податливое тело.       Сонхва был безумно горячим. Настолько, что Чхве казалось, что он и сам сгорает с каждой новой секундой. Он увидел искажённое от боли лицо и слёзы, стекающие прямо по щекам к груди парня, и опешил.       — Боже, Хва-я, ты в порядке? — Сан осторожно взял его лицо в свои ладони и пытался стереть все слёзы с лица старшего.       — Я в порядке, — прохрипел Сонхва, не открывая глаз, — продолжай.       — Но ты плачешь, Хва… тебе же больно…       — Я плачу не поэтому, Сани, — медленно проговорил старший и всё же открыл свои глаза, посмотрев на младшего так, будто ничего в мире не может быть важнее этого момента, — я плачу, потому что это ты. И потому что именно ты сейчас рядом. Со мной.       Сан улыбнулся своей солнечной улыбкой впервые за последнее время, крадя поцелуй старшего со словами:       — Ты настоящий романтик, Пак Сонхва.       Младший никак не мог оторваться от нежных и искусанных губ, которые так и манили оставить на них новый поцелуй, что Сан и делал. Он даже забыл, что сейчас они вроде как были заняты несколько другим. Однако Сонхва всё же напомнил, толкая младшего назад на кровать и самолично устраиваясь на его бёдрах. Чхве с восхищением взглянул на Пака, который пятернёй зачесывал назад свою уже взмокшую чёлку и томно смотрел на младшего сверху вниз. Он медленно обхватил его бедра, поглаживая вдоль напряжённые мышцы.       — Ты — настоящее чудо.       — И это я ещё романтик, Чхве Сан? — изогнул бровь старший и один резким движением ввел сам в себя член младшего.       Сан увидел звёзды. Прямо перед глазами. Никто из его предыдущих пассий и близко не стоял рядом с прекрасным Пак Сонхва, что прямо сейчас насаживался на его горячий член. Он был прекрасен, и Чхве совсем не врал. Его искусанные до крови губы, его напряжённые мышцы во всем теле, его искажённое от удовольствия лицо, его горячие слёзы, что капали прямо на грудь Чхве. Сонхва был синонимом к искусству, и это было сложно отрицать. Сан был слишком наивен, полагая, что сможет выкинуть старшего из головы. Особенно такого Сонхва ему хотелось помнить и видеть всегда. Желательно только ему одному.       Сонхва же был на седьмом небе от счастья. Чувство наполненности морально и физически оказалось таким прекрасным, что теперь, познав это единожды, он уже не захочет возвращаться к прошлой жизни. Только сейчас он понял, чего ему всё время не хватало. Любви… Любви Сана.       Чхве тем временем сменил темп, сильнее вбиваясь в горячее тело и доводя и себя, и Пака до разрядки. Лицо Сонхва во время оргазма было настолько прекрасно, что Сан кончил сразу же следом, едва завидев его и запечатлев в памяти. Сил разговаривать не было. Сонхва безвольной куклой упал прямо на младшего сверху, пачкаясь в их семени, и тяжело вздохнул. Сан осторожно запустил ещё трясущуюся руку в его копну взмокших от пота волос и начал легонько массировать, периодически целуя макушку. Сонхва чуть ли не мурчал подобно коту, что крайне удивляло младшего. Он был таким мягким и податливым, что улыбка сама расцвела на губах младшего.       — Господи, как сильно я тебя люблю. — Счастливо прошептал Сан, пытаясь восстановить прерывистое дыхание, на что старший лишь невнятно промямлил что-то в шею, посильнее обнимая его. — Понятно, нам нужен душ.       Сан осторожно встал с кровати и, подхватив старшего на руки, понёс его в ванную комнату. Сонхва оказался не таким уж и тяжёлым, и Чхве подумал, что с лёгкостью мог бы проворачивать такое и чаще. Младший опустил обессиленного Сонхва в теплую ванную и намыливал его обмякшее тело гелем для душа, пока тот, прикрыв глаза, сидел и шатался от каждого нового прикосновения.       Чхве заботился о нём, поэтому старшему только и оставалось наслаждаться процессом в то время, как младший моет его с ног до головы. Казалось, что Сонхва попал в сказку, в которой он сам был главным героем.       После ванной Сан обернул его в большое махровое полотенце и на руках обратно донёс до уже дивана. Это был весьма разумный вариант, ибо кровать была уже грязной. Сам он быстро принял душ и вернулся к разморенному парню, который хоть и не спал, но был уже на один шаг ближе к этому.       Младший опустился рядом с Сонхва и продолжил с восхищением смотреть на него. Пак, почувствовав взгляд со стороны, медленно открыл глаза и встретился с влюбленным взглядом Сана. В нём он видел звёзды и все галактики мира. Сан осторожно, будто к хрусталю, коснулся щеки Сонхва своей ладонью, всё так же не отрывая от него взгляда. Старший улыбнулся и оставил краткий поцелуй на тыльной стороне его руки.       — Спасибо. — Прошептал младший. — Надеюсь, я не сделал тебе больно.       — Конечно нет, ты был очень аккуратен. Спасибо за заботу. — Расплылся в широкой улыбке Сонхва, вызвав тем самым такую же на лице уже младшего.       — Теперь я точно не хочу уезжать обратно. Только не без тебя.       — Боюсь, мне там не место, Сани. — Тяжело вздохнул старший. — А тебе нужно окончить академию, поэтому даже не думай.       — Хён, я боюсь оказаться там без тебя и без Уёна.       — Ты совсем не один, слышишь? У тебя есть твоя любящая семья, хорошие друзья, которые тебя безмерно любят и уважают. У тебя есть я, который будет ждать тебя вне зависимости от любых обстоятельств.       — Ты будешь ждать меня? — полушёпотом спросил Сан, затаив дыхание.       — Чёрт возьми, я ждал тебя семь лет. Думаешь, не смогу продержаться ещё полтора года? — с усмешкой сказал Сонхва.       Чхве грустно улыбнулся в ответ.       — Спасибо, Хва-я.       Сан неожиданно для себя понял, что всё возможно будет пережить, если Сонхва так же будет рядом с ним. Так намного легче.