Благословленный одиночеством

Я тут в твоем районе оказался случайно, не хочешь увидеться? Если не очень занят. Это сообщение Саша получил уже довольно поздно вечером, когда он, уставший, пришел домой после репетиции и планировал находиться исключительно в горизонтальном положении. Я просто не вытащу себя сегодня на улицу больше, – честно написал Саша в ответ, а потом, чуть подумав, отправил еще одно сообщение: Впрочем, если ты рядом, и у тебя какие-то важные новости, можешь заглянуть в гости – я скину тебе адрес. Макс в ответ прислал восторженные смайлики, выражавшие бурное согласие. Усмехнувшись, Саша скинул ему координаты и, подумав с минуту, пошел ставить чайник. Когда Макс, без особых проблем найдя нужный дом, поднялся к нему на этаж, его охватило чувство неясно откуда взявшегося смущения. Со стороны Саши это было очень доверительным актом – показать, где он живет. Вот бывшая жена до сих пор пока на это не сподобилась. Войдя в квартиру, Макс сразу увидел хозяина: тот был облачен в совершенно простую одежду и в кои-то веки не напоминал пафосного артиста или модель из журнала «Vogue». А выглядел просто как… обычный мужчина. Красивый, несомненно, статный, но самый обыкновенно-человеческий. И почему это выглядело так притягательно, было ему, Максу, совершенно не ясно. – Проходи, располагайся, – улыбнулся Саша, жестом показывая, куда можно повесить куртку, – чай будешь? – Не откажусь, – улыбнулся Макс, сегодня оставшийся без ужина. Саша коротко скользнул взглядом по объемной спортивной сумке, висевшей через плечо Макса: он явно только что с работы или с тренировки. Маленький брелок, болтающийся на язычке молнии, заставил его вспыхнуть на секунду, но силой воли блондин мгновенно взял себя в руки, даже не изменившись в лице. – Сюда, – жестом пригласил гостя Саша и, не сдержав улыбку, наблюдал искоса, как Макс старается выглядеть не слишком любопытным, рассматривая окружающую обстановку исподтишка. А рассматривать было чего. Конечно, по одному только району и огороженной территории можно было догадаться, что живет Саша не в какой-нибудь там обычной хрущевке. Поднявшись на девятый этаж и оказавшись внутри, Макс лишь убедился в своем предположении: квартира была шикарная. В ней не наблюдалось каких-то супер выкрутасов, но она была новенькая, изящная и отделанная в светлых тонах – именно так, как любит ее хозяин. Саша проводил Макса на кухню – такую же светлую и просторную. Стол на кухне стоял довольно большой, а четыре стула вокруг него подсказывали, что тут всегда рады гостям. Макс краем глаза отметил заботливо подготовленные кружки на столе. – Ты случайно не голодный? – роясь в холодильнике, поинтересовался Саша, – а то могу предложить тебе что-то посущественнее обычного чая: бутерброд, например. – Если составишь мне компанию, я с удовольствием соглашусь, – улыбнулся Макс, – я сегодня вечером еще ничего не ел. Только недавно работать закончил. – Окей, – кивнул блондин, – иди, наверное, сначала руки помой. Это прямо по коридору и направо. Если будет очень любопытно, можешь заглянуть и в другие комнаты, разрешаю! Сказав это, Саша подмигнул и снова исчез в недрах холодильника. А Макс, пораженный такой доброжелательностью, только кивнул. Он осторожно, будто боясь кого-то разбудить, двинулся по коридору в точности так, как было дано в инструкции. Ванная комната нашлась без труда, и когда Макс шагнул туда, включив свет, то чуть не ослеп. Она поражала белизной: белым здесь, кажется, было абсолютно все, за исключением, разве что, ярко-синего полотенца, висящего на держателе. Огромное зеркало в полстены показало Максу его удивленное щурящееся лицо: он тут же постарался придать ему более достойный вид. Наскоро вымыв руки, он, не переставая смотреться в зеркало, запустил пятерню в волосы, поправить растрепавшиеся пряди. Макс знал, что эта прическа ему идет, и сколько бы она не доставляла проблем – например, ему приходилось забирать хвост во время тренировок – он все равно не хотел ее менять. Слишком уж с ней был хорош. Глянув напоследок на себя, а потом и на огромную ванную (интересно, Саша любит принимать ванны вообще?), Макс вышел и воровато оглянулся. Саша дал ему карт-бланш, и воспользоваться им хотелось так сильно, что аж руки зудели. Он не будет ничего трогать: просто посмотрит одним глазком и все. Заключив с собой мысленный договор, Макс несмело пошел дальше по коридору, где напротив друг друга располагались две комнаты. Решив сначала шагнуть направо, он толкнул дверь. Она легко поддалась, но разумеется, в комнате было почти ничего не видно: слишком темно. Макс инстинктивно нашарил выключатель где-то около дверного косяка, и комната вдруг вся осветилась синим светом. Макс включил не основную лампу, а, очевидно, дополнительное освещение: с десяток маленьких лампочек-звездочек на потолке осветили пространство приятным холодным светом. Это была, видимо, Сашина спальня. Первым делом в глаза бросалась кровать – широкая и просторная, явно не предназначенная для одного. Сверху на ней, как в модных журналах, были выложены в ряд подушки разных размеров, цвет которых, впрочем, при данном освещении понять было трудно. На противоположной стене висела плазма, по обе стороны от кровати стояли тумбочки, возле стены – большой шкаф. Красивая спальня: ничего лишнего, все лаконично и по делу. Тут, как и во всем доме, чувствовалась Сашина рука. Заглянув же в другую комнату, Макс неожиданно увидел то, чего совершенно не ожидал. Ей непредсказуемо оказалась… детская. В ней не было никакого таинственного освещения, зато люстра на потолке была украшена какими-то яркими зверятами. И вся обстановка четко давала понять, что здесь обитает ребенок, причем девочка: на полках было избыточное количество кукол и мягких игрушек, кровать была застелена ярким розовым покрывалом, а на стене красовалась огромная не то наклейка, не то фотокартина, изображавшая всех возможных диснеевских принцесс. Макс с усмешкой вспомнил о том, как Саша убеждал его, что они стараются растить дочь вне гендерных стереотипов. Что ж, у Алисы, очевидно, на этот счет было свое собственное мнение. Если она по характеру хоть немного была похожа на папу, то не удивительно, что она отстаивает свои вкусы, какими бы стереотипными они не казались. В комнате имелась и кровать, и даже небольшой письменный стол, за которым можно было делать уроки. Очевидно, Саша старался сделать все, чтобы у Алисы здесь было свое пространство, и она чувствовала себя как дома. От мысли о том, что эта с безграничной любовью отделанная комната пустует большую часть времени в силу вполне понятных обстоятельств, вдруг заставила сердце Макса дрогнуть. Какой же Саша все-таки потрясающий отец, просто невероятный. Как Глебу хоть на секунду могла прийти мысль увезти Сашу от дочери? Даже ему, Максу, было очевидно, что для Саши это было бы смерти подобно. Отчего это неясно было Глебу, оставалось загадкой. Выключив свет в детской, Макс осторожно притворил за собой дверь и вышел в коридор. И вдруг замер. Он услышал внезапно что-то такое, чего ни слышал ни разу за все (немалое) время знакомства с Сашей. Расстояние, отделявшее комнаты и кухню было приличным, но тем не менее не могло полностью поглотить звуки, доносящиеся из кухни. Макс услышал впервые за все эти годы, как Саша…поет. Дверь на кухню была прикрыта не полностью, и его голос, вместе со словами, доносился вполне отчетливо. Он пел на прекрасном чистом английском: What am I now? What am I now? What if I'm someone I don't want around? I'm falling again, I'm falling again, I'm falling… Не в силах поверить в то, что слышит, он сделал несколько шагов вперед, вслушиваясь в незнакомое звучание знакомого голоса. What if I'm down? What if I'm out? What if I'm someone you won't talk about? Песня казалась Максу смутно знакомой, но это волновало его сейчас в последнюю очередь. Голос Саши звучал так… красиво. Нельзя сказать, что он был сильным, но он совершенно явно был чистым и мелодичным. Саша напевал эти строки без надрыва, но с таким чувством, что у Макса мурашки побежали по коже. Он тихонько подошел вплотную к кухонной двери, боясь спугнуть или перебить солиста. I'm falling again, I'm falling again, I'm falling… Заглянув в проем между дверями, он увидел, как Саша, стоя вполоборота возле окна, прикрыл глаза и закинул голову к потолку. Пел он негромко, так что, очевидно, не рассчитывал, что Макс его услышит. Он пел для себя. И хотя Макс, с языками никогда не друживший, не мог точно понять, о чем говорится в песне, сама мелодия была до того грустной и надрывной, что словно бы выражала собой всю накопившуюся за многие годы горечь. Макс нарочно потопал немного перед входом, чтобы дать знать о своем присутствии, и Саша сразу замолк. Макс шагнул в комнату, и Саша сразу ярко улыбнулся как ни в чем не бывало, поэтому Макс решил притвориться, что ничего не слышал. – Ну как, все успел осмотреть? – хитро прищурился блондин, кивком головы приглашая гостя за стол и сам садясь на свободное место. – Да, у тебя очень красивая квартира. Интересно, думалось Максу, это их с Глебом общая собственность? Именно здесь они жили все долгие годы отношений? Хотя сомнительно, конечно: квартира выглядит какой-то уж слишком новой. Может, они провели здесь только последние перед расставанием годы? В любом случае, задавать эти вопросы Максу наглости не хватило, поэтому он сосредоточил свое внимание на более насущном, а именно – на еде. Пока он изучал дом, Саша успел приготовить аж несколько видов бутербродов: с авокадо, с рыбой и с плавленым сыром. Голодный Макс подумал, что Саша, как всегда, очень проницателен. Он каким-то седьмым чувством определил, что Максу именно это сейчас и нужно. – Ну, рассказывай, – сказал Саша и принялся было разливать чай по чашкам из белоснежного чайника, стоящего рядом. – Таня согласилась со мной на встречу. Удивленный неожиданным приглашением и потрясающей обстановкой, Макс почти забыл, зачем появился здесь изначально. Но стоило Саше напомнить, он тут же выпалил радостную новость без какой-либо вступительной речи. – Так. За это надо выпить! – Саша, за секунду преисполнившись восторга, тут же вскочил со своего места, – у меня есть коньяк. – Ты серьезно? – Да мы же не собираемся напиваться, просто по стопке. Такое событие реально надо отметить. – И ты даже не спросишь, как у меня это получилось? – засмеялся Макс, пока Саша, не дожидаясь одобрения, пошел рыться где-то на верхних полках своих безукоризненно-аккуратных кухонных шкафов. – Спрошу, конечно, как только налью! – ответил радостно тот, потрясая в воздухе найденной в закромах добычей. Саша и в самом деле налил им в рюмки буквально по сто грамм коньяка, которые они без всяких тостов и предисловий тут же осушили. А затем Макс, уплетая бутерброды с космической скоростью, рассказывал Саше о том, как его бывшая смилостивилась, разблокировав его номер телефона, и как они смогли списаться. Общались они, конечно, сухо и натянуто, но это уже было что-то. – Мы даже договорились на встречу, – сказал Макс под конец, расцветая самой настоящей и искренней улыбкой, – я упрашивал ее привести дочку, но она сказала, что подумает и ничего не обещает. Я, конечно, хотел сказать, что по этому поводу думаю и кто она, по моему мнению, такая… – Но не сказал ведь? – полу-испуганно, полу-умоляюще спросил Саша, глядя на Макса выразительным взглядом. – Нет. Я помню, что ты советовал мне не давить на нее и не подогревать конфликт. Так что я сказал что-то вроде того, что, мол, пусть будет так, как она сама решит. Она в ответ даже прислала мне смайлик, прикинь! – Я горжусь тобой, – на полном серьезе ответил на это Саша, – ты и правда молодец. Вот увидишь, начиная с момента вашей встречи вы потихоньку начнете двигаться в правильном направлении. – Я все еще очень злюсь на нее, конечно, – поделился Макс, и Саше стало так тепло от осознания того, что Макс – Макс! – вот так запросто доверяет ему свои эмоции, – все-таки она очень нехорошо поступила, забрав у меня малышку. Она знала и понимала, что к дочке я привязан сильнее, чем к ней… И хотела таким образом сделать мне больно. Зараза. У нее получилось. – Ее можно понять. Макс глянул на Сашу сурово, а тот в ответ лишь безапелляционно вздернул брови: – Ты и сам знаешь, что можно. Я ее не оправдываю, просто говорю, что у нее был мотив. Она не сумасшедшая, не плохая мать, а просто… обиженная женщина. Но вы сумеете все поправить. Это прозвучало чуть странно, и Макс решил тут же прояснить этот вопрос. – Ты же не думаешь, что мы можем сойтись снова? – Ну, – чуть замялся Саша, – вообще это маловероятно, но если сильно захотеть… – Я не хочу. Ни за что, – Макс так сильно замотал головой, что внезапно напомнил собаку, вылезшую из воды. – И вообще. Я зря что ли тут пытаюсь смириться с мыслью, что меня привлекают мужчины? Какой толк в этом, если я в итоге вернусь к бывшей жене? Саша засмеялся. – Что ж, меня невероятно радует твой настрой. И если ты так рассуждаешь сейчас, пусть и в теории, это уже огромный шаг вперед. Время было совсем позднее, и Макс понимал, что ему пора домой. Но невозможно даже объяснить, насколько сильно не хотелось ему уходить из этого теплого уютного дома и от внимательного собеседника в Сашином лице. Саша же, вполне очевидно тоже уставший, начал постепенно убирать посуду со стола, снова что-то еле слышно замурлыкав себе под нос. Макс глянул на него. Саша стоял возле кухонной раковины, осторожно складывая туда хрупкие чайные чашки и блюдца. Как кто-то может быть таким невероятным, просто стоя в домашней одежде и занимаясь посудой?! Как можно держать голову так изящно, будто ты на приеме у королевы, а не на кухне возле раковины? Это всегда было для Макса своеобразной загадкой: тот факт, что в Саше словно было какое-то врожденное… благородство, что ли. Врожденное изящество и плавность движений. Словно у него в роду когда-то и вправду были монаршие особы. Даже сейчас, когда он, держа кружку в тонких пальцах, ополаскивал ее струей воды, это можно было сравнить разве что с процессом изысканного творчества, а никак не с уборкой. И то, как он отбрасывал со лба мешающие волосы одним коротким движением головы, и его поза, и его осанка – все вызывало только одну ассоциацию. Он будто принц, явившийся сюда из прошлых веков. Макс, завороженный картиной перед глазами, сам не совсем отдавая отчет своим действиям, поднялся со стула. Он решил помочь Саше и, взяв со стола коньячные рюмки, подошел к нему. Саша остановился, чуть повернув голову, и озадаченно взглянул на Макса. Тот стоял очень близко, но смотрел почему-то не на самого блондина, а на его намыленные пеной руки. Макс вдруг шагнул еще ближе и, едва-едва задев Сашин локоть, аккуратно поставил рюмки в мойку. Он был невероятно близко, ближе, чем вообще бывал за последний год. Если не считать их случайных объятий, Макс впервые находился так близко к Саше со времен, пожалуй, школы. И впервые их глаза находились прямо друг напротив друга. Этот зрительный контакт не продлился долго. Они едва ли успели прочитать эмоции во взглядах друг друга, как Саша тут же змеей ускользнул от подошедшего слишком близко Макса. – Я потом домою, – сказал он беззаботно, но Максу показалось, что он услышал в голосе совсем малюсенькую, едва ли различимую нотку паники. Прощаясь, Макс искренне благодарил хозяина за теплый прием и душевный разговор, а вот Саше не терпелось выставить гостя за дверь. Когда он все-таки это сделал, то не стал больше заниматься абсолютно ничем: сразу отправился в постель. Но лежа в кровати, он снова прокручивал в голове события сегодняшнего вечера. Прежде всего, этот брелок на сумке просто не давал Саше покоя: ну неужели Макс специально его нацепил? Вообще, если честно, было непохоже. Макс не вел себя так, будто старался выставить сумку напоказ и заставить Сашу увидеть знакомую вещицу. Да и зачем это ему? Хотя, с другой стороны, возникает вопрос, зачем Макс вообще носит с собой этот Сашин стародавний подарок. Самый первый, подаренный от всего сердца, а потому такой памятный. Саша, конечно, не случайно в свое время выбрал брелок в виде баскетбольного мяча: ведь это был буквально символ их знакомства. И хотя сейчас мячик уже выцвел и потерся со всех сторон, не узнать его было просто невозможно. И Саша, узнав мгновенно, не мог понять только: почему до сих пор. И зачем. Кроме того, он вновь и вновь прокручивал в голове эпизод с сегодняшним внезапным приближением Макса, с его прямым серым взглядом, в котором таилось что-то непонятное, а еще с запахом чуть тяжеловатого парфюма, который Саша, стоя так близко, неожиданно смог уловить. Макс не был особым любителем духов, так что Саша поймал себя на мысли о том, что раздумывает, когда именно Макс приобрел привычку ими пользоваться, и может ли быть, что Саша этого все время просто не замечал. – Хватит страдать херней, – в конце концов твердо сказал он сам себе, а затем, повинуясь собственному приказу, повернулся на бок, и, наконец, забылся немного тревожным сном. *** К следующей неделе Саша уже почти успел забыть о неловком моменте, случившимся у него дома. А, точнее, не забыть, а выпихнуть эту мысль на самый край сознания, чтобы она больше ему не мешалась. Они договорились о встрече в уже привычном для них кафе, и он чуть опаздывал, торопливо взбегая по темной лестнице на второй этаж, хлопая полами распахнутого пальто. Макса он увидел издалека, уже сидящего на их привычном месте. На секунду он засмотрелся на него: Макс сидел в расслабленной позе, широко расставив ноги и раскинув руки на подлокотники кресла. В одной из них он держал телефон и что-то рассматривал там, улыбаясь так искренне-счастливо, что Сашу мгновенно поглотило любопытство. – Хороший сегодня день? – вместо приветствия поинтересовался блондин, садясь напротив и наблюдая, как рассеянная улыбка Макса покидает его лицо сменяясь другой, приветственной и чуть удивленной. – Да! Привет! – откликнулся Макс, откладывая телефон в сторону и протягивая Саше руку, – ты опоздал сегодня, все нормально? – Да мы с Алисой чуть задержались – я после занятия разговаривал с ее преподавательницей, – пояснил Саша и тут же взялся наливать себе чай из предварительно заботливо заказанного чайника. – Ты не представляешь, что случилось, – сказал Макс. Саша, вскинув на него взгляд, даже забыл свой ответ. Макс улыбался так, как не улыбался ни разу за все последние месяцы. Кажется, он выглядел по-настоящему счастливым. – Что? – также невольно расплываясь в улыбке, спросил он. – Я виделся с дочкой! – воскликнул Макс, и по его голосу, интонации и вообще всему остальному, было ясно: это одно из самых значимых и прекрасных событий в его жизни. – Как же я рад, – искренне сказал Саша, – ты уговорил Таню? – Она сама с ней пришла. На назначенную встречу. Я думал, что чокнусь от радости, – доверительно сообщил он и хохотнул. – Так значит, вы все-таки сумели о чем-то договориться? – Ну, пока не совсем, – ответил Макс, немного мрачнея, – но она по крайней мере обещала, что мы можем продолжить обсуждать возможности совместной опеки. Не знаю, на самом деле, в чем причина ее миролюбивости. Мне кажется, она просто поняла, как сильно малютке меня не хватает. Доча буквально не слезала с моих рук на протяжении всей встречи, а когда мы прощались – заплакала. – Ой ты ж, – с умилением сказал Саша, понимая, насколько подобная реакция дочери важна для Макса. – Хочешь покажу ее? – спросил Макс, хватая телефон, – она изменилась за все эти месяцы… – Хочу, конечно, – ответил Саша и придвинулся к другому краю стола, чтоб иметь возможность посмотреть в экран. Макс открыл фотографию и повернул телефон к собеседнику. На экране был запечатлен Макс, улыбающийся во все 32, делающий селфи, и маленькая девочка, в которой Саша признал Максову дочку, но потому только, что видел ее раньше. Их непохожесть лично ему прямо-таки била в глаза. Как можно быть настолько разными? Наверное, это впечатление складывалось на контрасте с Алисой. Его-то, Сашу, всегда определяли как ее отца с самого первого взгляда. Девочка на фото тоже широко улыбалась: во рту у нее красовались жемчужные зубки-бусинки, кнопочный нос был вздернут вверх, по направлению к камере, а глаза были огромные и чуть удивленные. Разве что в этом выражении лица можно было как-то уловить Макса. Он тоже иногда так округлял глаза, что становился похожим на озадаченного ребенка. – Можешь листать дальше, там есть еще фотки, – добродушно разрешил Макс. Саша кивнул и скользнул пальцем по экрану. После еще парочки селфи ракурс сменился. Теперь папу с дочкой фотографировал кто-то третий, очевидно, Таня. На одной из фотографий папа с дочкой смотрели друг на друга, при этом малютка сидела в пол-оборота. Саша отметил, что у нее были заплетены две длинные, тугие косички. – Она волосы отрастила? – догадался Саша, листая фотки дальше, наблюдая, как на следующей Макс щекочет дочурку, отчего та выгибается колесом и хохочет. – Ага, я сам удивился, – кивнул Макс, и голос его зазвучал чуть грустнее. – Вы милые, – признал Саша, листая дальше и наблюдая череду снимков, где они, видимо, пробовали разные смешные фильтры: с ушками, с собачьими и кошачьими носами, а еще с веселыми шапками. – Спасибо, – хмыкнул в ответ Макс. Листнув дальше, Саша понял, что ему попалось, очевидно, видео с семейной встречи. Видя там изображения знакомых лиц, он, недолго думая, тут же нажал на плей. Видео и в самом деле было коротеньким: должно быть, Таня вместо него хотела сделать очередную фотографию, но по ошибке случайно переключила режим. Оно длилось всего секунд пять, и демонстрировало, наверное, как раз тот момент, когда папа с дочкой особенно сильно заигрались, потому что девочка в руках Макса вертелась флюгером, а женский голос за кадром ей за это выговаривал: – Саша, ну ты можешь хоть минуту посидеть спокойно… Наступила тишина. Кажется, из мира исчезли вообще все звуки, которые только существовали. А уж бормотание посетителей кафе и вовсе относилось словно к другой вселенной. Время на секунду остановилось в этот момент и странно, что не все жители Земли это почувствовали. Саша очень медленно отвел взгляд от экрана и поднял на Макса голову. Тот выглядел сейчас очень комично: выражение растерянности, очень похожее на лицо его дочки с первого кадра, забавно сочеталось с расслабленной позой, в которой сидел мужчина. Кажется, он еще не совсем успел переварить то, что произошло, и то, что услышал его собеседник. Пухлые губы Саши медленно поджались, превращаясь в тонкую полоску. Он так же неторопливо опустил телефон на стол и вперился в Макса взглядом, каким, наверное, смотрят маньяки-убийцы. – Что. Она. Сказала? – спросил он размеренно и тихо. Тон при этом был пугающе спокойным. – Ты слышал, – ответил Макс, мгновенно решивший, что отнекиваться нет никакого смысла. Брови Саши сползлись к переносице, крылья носа затрепетали, и Максу, каким бы смелым он ни был, на секунду стало очень страшно. – Что, блять, она сказала? Макс онемел. Саша никогда не ругался матом. Если это и случалось когда-то, то настолько редко, что он даже не мог припомнить. В каком же состоянии бешенства он сейчас находится, что решил выругаться, да еще и так громко? Собрав все оставшееся мужество, и стараясь говорить насколько возможно спокойнее, Макс почти прошептал в ответ: – Ее зовут Саша. Мою дочь. Да. – И когда ты собирался мне об этом сказать?! – казалось, еще секунда, и блондин на полном серьезе перевернет стол вместе со всеми стоявшими на нем чашками, – а я-то все думаю, откуда такая ласковость, почему «малышка, котенок, доча»… Сколько еще ты собирался ломать комедию? – Я просто искал подходящего момента. – Какого хера, Макс?! Не в силах совладать с собой, Саша подскочил со стула, сделал два нервных шага туда-сюда, а потом, очевидно, поняв, что тут особо не набегаешься, снова сел обратно. – Ты не имел никакого права, – буквально распиная собеседника взглядом, зло проговорил Саша, – понял? Ни малейшего. – Вот не надо мне тут, – чуть возвратив себе самообладание, возразил Макс и даже сел чуть прямее, – я имел все права на свете. Как захотел, так и назвал ее. Это вообще очень распространенное имя, между прочим. – Не надо делать из меня идиота! – снова взвился Саша, инстинктивно сжимая кулаки, – ты мне сейчас будешь втирать про то, что это случайное совпадение? – Нет, – внезапно совершенно искренне ответил Макс, – никаких совпадений. Они с пол минуты сверлили друг друга взглядом, а Саша прикидывал, насколько вероятна перспектива того, что их обоих загребут сегодня в ментовку за драку. – Зачем? – внезапно будто растеряв свой пыл спросил Саша и заглянул Максу в глаза, прося искренности. Его голос, еще минуту назад такой злой, сейчас дрогнул. За ним пряталась боль – глубокая, давняя, которая вряд ли вообще когда-нибудь себя изживет. Он искренне не понимал, зачем Максу было так поступать. Неужели непонятно, что это… ранит? Что это выглядит чем-то нечестным и неправильным? Неужели Максу сложно понять бурю в душе, которую сейчас испытывал Саша? Макс посмотрел на него прямо и решительно. – Я хотел, чтобы в моей жизни была хоть какая-то частичка тебя. Дышать было абсолютно нечем. Воздух в Сашиных легких смерзся, заледенел, и сказать сейчас что-нибудь было так же невозможно, как растопить Северно-ледовитый океан. – Прости меня, Саш. Прости за все. Макс сказал это негромко и искренне, а Земля за этот короткий день остановилась еще раз.