Благословленный одиночеством

В субботу – день, когда была назначена вечеринка – Макс встал взбудораженный с самого утра. Сходил на традиционную пробежку, немного поподтягивался на уличных турниках и, сделав небольшие дела по хозяйству, понял, что ему совершенно нечем заняться. По уже плотно выработавшейся за эти месяцы привычке, когда он чувствовал какую-то тревогу или сомнения, он писал Саше. Но поскольку тот сейчас тоже не был на работе, он решил взять и попросту набрать его по фейстайму. – Привет! – Саша принял вызов довольно быстро, но когда Макс взглянул на него через экран, то понял, что мужчина все еще находится в кровати. – С добрым утром, засоня! Ты что, еще не встал? – Сегодня выходной вообще-то! – проворчал Саша, поудобнее укладываясь на бок и ставя перед собой телефон, – имею полное право! – Ты хоть видел сколько времени? – Первый час, – не моргнув глазом, кивнул Саша и сладко потянулся. Волосы его были растрепаны, а лицо выглядело чуть припухшим ото сна. Но это не делало его ни на миллиграмм менее красивым, а, кажется, напротив, добавляло какого-то очарования и милоты. – Моя мама в таких случаях говорила, что если так долго спать – кобылья нога приснится. Макс тепло улыбнулся, произнося эти слова. Ему все еще было сложно говорить о родителях, но с Сашей это почему-то получилось почти легко. Почему-то когда именно он слушал Макса, тому было не больно. Вот и сейчас, в ответ на фразу, Саша лишь мягко и деликатно хохотнул. – Серьезно? Никогда не слышал такой поговорки. – Я тоже слышал только от нее. У мамы был целый кладезь всяких народных высказываний и мудростей. Надо было, наверное, записывать. Помолчав немного, Макс добавил: – Знаешь, о чем жалею больше всего? О том, что она так и не узнала меня настоящего. Наверное, она бы меня и не приняла, но… Мне все равно грустно, что она так ничего и не узнала. Саша промолчал. Это была еще одна откровенность, которой Макс с ним поделился, и Саша вряд ли мог словами объяснить, насколько это важно и ценно. Макс между тем тряхнул головой, отбрасывая волосы со лба, и решил вернуться к изначальной теме, будто ничего и не было: – Так ты что, и правда спал так долго? – А что тебя удивляет? – фыркнул Саша, – я сова. Просто мне редко удается жить по моему комфортному совиному расписанию. Вот сегодня я поймал свой шанс. – Даже не знаю, стоит ли мне извиниться за то, что я тебя разбудил, – хмыкнул Макс, наблюдая, как Саша все же решает подняться и сесть на кровати. Он был одет в пижаму: надо же, Макс вот никогда пижам не носил и отвергал их всей душой. Но Саша выглядел в ней невероятно гармонично: голубая ткань, мягкая даже на вид, слегка приоткрывала острые ключицы, и Макс невольно на них засмотрелся. – Не стоит, – добродушно разрешил блондин, усаживаясь поудобнее, – я все равно дольше бы не проспал. Может, ты мне все-таки скажешь, что случилось? – Аа, да вообще-то ничего! – быстро успокоил его Макс, поняв, что Саша наверняка рассматривает сразу самые худшие сценарии, – я просто волнуюсь немного. Ну, знаешь, перед сегодняшним вечером. – Не надо, все будет хорошо, – успокоил его Саша, дернув уголком рта. – Скажи мне только, – сказал Макс, вставая и подходя к своему шкафу, – что люди надевают в гей-клуб? Саша заливисто расхохотался. Макс все еще продолжал быть типичным Максом, и это невероятно умиляло. – Ты удивишься, но абсолютно то же, что в обычный клуб или бар. – Правда? – А ты что рассчитывал услышать? Что там все одеваются в блестки и латекс? Или как? Саша смотрел сквозь камеру строго, и Максу в которой раз сделалось стыдно. Он знал, что мыслит стереотипно – так, как все время показывает телевизор. Но он правда старался думать чуть шире, и Саша ему в этом невероятно помогал. – Ладно, я понял. А ты сам в чем пойдешь? – А я еще не придумал, – зевнул Саша. – Серьезно? Как так?! Даже я заранее продумываю, во что вырядиться, а ты нет? – Я не переживаю так сильно, как ты, – ответил блондин, спуская на тормозах это чуть двусмысленное высказывание, – это не мой первый поход в подобное место и явно не первый опыт общения с квир-людьми. – С кем-с кем? – Квир, – Сашиному терпению можно было лишь позавидовать, – это такой широкий термин, которым можно объединить многих негеторосексуальных людей. В гей-клубы ходят не только геи: там бывают и лесбиянки, и бисексуалы, и трансы… – Все-все, я понял, – замахал руками Макс, думая подспудно: а не слишком ли он самонадеянно поступает, решившись на эту авантюру. Может, для его психики это все же слишком? – Я бы посоветовал тебе просто надеть то, что удобно, – буднично порекомендовал Саша, будто Макс каждый день спрашивал у него фэшн-советы, – что-то, в чем ты будешь чувствовать себя уверенно. – Ладно, наверное, так и сделаю, – ответил Макс, между тем задумчиво перебирая висящие на вешалках вещи, – ну давай. Я пошел. И напоследок, едва не забыв, крикнул: «Спасибо!» Саша лишь улыбнулся и завершил звонок. Что бы там ни было, вечер обещает быть невероятно интересным. Они договорились встретиться непосредственно около клуба. Машину ни один из них брать не стал, так как оба планировали выпить хотя бы по чуть-чуть. Так что такси, вырулившее из-за угла и остановившееся прямо рядом с Максом, сразу дало ему право предположить, что приехал именно Саша. И он оказался прав: из такси выбрался светловолосый мужчина в привычно-длинном пальто и тут же шагнул к Максу навстречу, широко улыбаясь. Макс протянул ему для приветствия руку и взглянул Саше в лицо. Тот был в прекрасном настроении: глаза улыбались, сияя, как звезды, ямочки не сходили со щек от широкой ухмылки. Макс тут же не смог не обратить внимания на прическу. Саша в последнее время носил изящную стрижку с небрежно спадающими на лоб прядями, но сейчас он чуть завил волосы и убрал их назад, полностью открывая красивое лицо с мужественными скулами и волевым подбородком. Макс в очередной раз задался вопросом: как можно одновременно выглядеть и мужественно, и мило, но быстро прогнал его из своей головы. – Идем? – спросил Саша, чуть придержав Макса за локоть и кивком головы указывая направление. – Идем, – чуть севшим голосом отозвался Макс, и они зашагали вглубь темной улицы. Совершив два каких-то хитрых поворота, Саша остановился возле совсем неприметной двери и нажал на звонок. Дверь вскоре открыл мужчина с очень строгим взглядом и недоверчиво осмотрел вновь прибывших. – Мы на вечеринку, – вежливо сообщил Саша, доставая билеты из кармана пальто и протягивая их охраннику. Тот внимательно вчитался в то, что там было написано, несколько раз глянул на мужчин, а затем вернул билеты обратно, предварительно оторвав правый уголок. – Паспорта покажите, – чуть угрюмо попросил он, впрочем, особой угрозы в его голосе не слышалось. – Это еще зачем? – тут же запаниковал Макс. – Не волнуйся, это стандартная проверка, – тут же успокоил его Саша, извлекая из внутреннего кармана документ, – нужно удостовериться, что сюда не пройдут несовершеннолетние: это незаконно. – Что ж, давненько меня не принимали за восемнадцатилетнего, – хмыкнул Макс, тоже доставая из кармана куртки захваченный, по счастью, паспорт. – Хорошо вам отдохнуть, – дежурно сказал строгий мужчина и посторонился, пропуская гостей внутрь. Миновав несколько лестничных пролетов и пройдя по коридору, они, наконец, услышали музыку. А когда дверь в зал открылась – то едва не оглохли от усиленного до предела динамиками звука. Даже странным казалось, что этого не было слышно на улице: должно быть, тут была просто охрененная шумоизоляция. – Добро пожаловать! – хитро прищурился Саша и жестом пригласил Макса шагнуть в громыхающий зал первым. То ли дело было в том, что Макс давно не бывал в подобных местах, то ли в том, что конкретно этот клуб был очень большим – а он и вправду был огромным даже на первый взгляд – но у Макса аж дыхание сперло. В нос ему тут же ударил густой запах сладковатого кальяна и невероятной смеси всевозможных парфюмов: для чувствительного обоняния Макса это было то еще испытание. Он бегло окинул взглядом площадку. Толпа людей, танцующих посередине зала, была такой плотной, что, казалось, между ними невозможно протолкнуться. В основном это были мужчины: как и предупреждал Саша, одетые по большей части обычно – в рубашки и футболки, брюки и джинсы. Но были и те, кто щеголял экстравагантными прикидами: например, Макс таки выцепил взглядом какого-то молодого парня, одетого в латексные брюки. – Пойдем сдадим куртки в гардероб! – крикнул Саша на ухо Максу и, подхватив под локоть, повел в какой-то неожиданно оказавшийся справа коридор, который и вправду в конце закончился гардеробом с небольшой выстроившейся перед ним очередью. Сняв куртку, Макс отошел к противоположной стене, на которой висело зеркало, и начал придирчиво себя осматривать. Но когда к нему подошел Саша, уже снявший пальто… У Макса буквально отвалилась челюсть. – Это что, кроп-топ? – воскликнул Макс так громко, что даже перекричал грохочущую музыку. – Ого, какие познания в моде! – рассмеялся в ответ Саша, тоже заглядывая в зеркало и чуть оправляя на себе одежду, – где ты только слово такое выучил? – У меня занимаются девочки-подростки, – пояснил Макс, не переставая таращиться на Сашу, – поверь, я много всего знаю. А одна пришла в этом самом кроп-топе ко мне на занятия и еще пыталась убедить меня, что это вполне себе спортивная одежда. – Ну я не уверен, что это именно так называется, если честно, – рассмеялся Саша в ответ, – да это и не столь важно, ведь главное, что он мне идет. А после этого он сделал такое, чего Макс не ожидал даже больше, чем потрясающего наряда, в который облачился сегодня Саша. Он подмигнул. У Макса сложилось ощущение, что он, Саша, чувствует себя здесь как рыба в воде. Он выглядел расслабленным, уверенным и…. о боже. Просто потрясающе красивым. Таким, что аж дух захватывало. На нем были черные брюки, не слишком плотно, но изящно обтягивающие стройные бедра. А сверху был тот самый кроп-топ: насыщенного красного цвета, совершенно невероятно сочетавшийся с его платиновыми волосами. Это чудо дизайнерской мысли имело достаточно глубокий треугольный вырез, рукава были длинными и довольно свободными, но самым интригующим была его длина. Он заканчивался где-то под Сашиными ребрами, выставляя на обозрение голую тонкую талию и подтянутый красивый живот. Рассматривая эту невероятную картину, Макс, кажется, совершенно забыл, как дышать. Он еще никогда не видел Сашу таким. Настолько раскрепощенным, настолько эффектным, настолько вызывающе сексуальным. На Сашу даже за эти короткие мгновения ухитрилось повернуть голову несколько мужчин, а что будет дальше – и представить трудно. – Ты тоже хорошо выглядишь, – то ли поддел, то ли искренне сказал Саша, так и не дождавшись от Макса никакой ответной реплики. И он не соврал: решение Максима прийти в джинсах, чуть более обтягивающих, чем обычно, и белой рубашке, с несколькими небрежно расстегнутыми у горла пуговицами, было весьма удачным. – Ага, – только и смог кивнуть Макс, с трудом отводя от Саши взгляд и заставляя себя повернуться в другую сторону. Казалось, Саша словно притягивает к себе взор магнитом. Они направились в самую гущу толпы, и Макс изо всех сил подавлял в себе желание схватиться за Сашину руку, а еще лучше – уткнуться ему в плечо. Он не понимал, почему, но здесь ему было немного… страшно. Странно. Неловко. При том, что окружающие не обращали на них абсолютно никакого внимания: люди танцевали, выпивали, заливисто смеялись и даже не смотрели в их сторону. Саша, всего один раз глянув на Макса, мгновенно понял его чувства. А потому протащил его сквозь толпу к барной стойке, решив, что без алкоголя Макс, пожалуй, прямо сейчас сбежит. Блондин жестом показал бармену, что хочет заказать для двоих, а сам повернулся в сторону сцены, на которую в немом изумлении со слегка приоткрытым ртом смотрел Макс. На сцене танцевали два молодых парня, на которых было совсем мало одежды. Хотя, чего уж там – на них были только короткие, обтягивающие все на свете блестящие хипсы и более ничего. Но двигались они очень красиво, без вульгарно-пошлых движений; просто словно змеи извивались в такт музыке, демонстрируя посетителям свое прекрасное тело то с одной, то с другой стороны. – Держи, – Саша сунул в руку Макса маленький стеклянный стаканчик. – Что это? – с сомнением спросил Макс, глядя подозрительно на яркий напиток, украшенный полоской радужного мармелада. – Просто шот. Пей. Тон Саши не терпел возражений, и Макс опрокинул стакан себе в рот. На вкус напиток оказался не так плох, и Макс тут же потянулся за вторым, чтобы мгновенно прикончить и его. – Ну тише, спокойно, – сказал Саша, отнимая у Макса третий шот, который тот уже взял в руку, и отставил его в сторону, – напиться ты всегда успеешь, зачем же так спешить? И, глядя Максу в лицо, Саша вновь увидел этот взгляд. Макс опять выглядел растерянным: он словно заблудился в лесу и отчаянно пытался высмотреть тропинку, ведущую домой. Саша не мог спокойно выносить этот взгляд. Тем более не мог, зная, что он сам является его причиной. Для Макса, всю жизнь борющегося с внутренней гомофобией, поход в подобное место должен быть равносилен удару обухом по голове. Саша понимал это и хотел сделать как лучше. – Макс, – сказал он довольно громко, чтобы даже сквозь музыку его можно было расслышать. Шатен заглянул в Сашины глаза, и тот, не смущаясь, взял его за руку. – Ты пришел сюда расслабиться, помнишь? Отдохнуть. Если тебе здесь плохо или некомфортно, мы можем уйти. Макс отчаянно замотал головой. – Да все нормально, мне просто слегка… непривычно. Ну еще бы. Вокруг куча танцующих мужчин, причем танцующих друг с другом, в обнимку, а то и вовсе целующихся – Макс краем глаза уже успел высмотреть несколько пар, которые никого не стеснялись. Здесь все было так ярко, броско и… откровенно. Он видел, что люди здесь на самом деле ничего не боятся. Наверное, именно поэтому Макс ощущал себя лишним: его единственного, похоже, сковывал дикий страх. – Давай побудем здесь полчаса, – предложил Саша, – если за это время тебе по-прежнему будет неуютно, мы спокойно соберемся и уйдем. Значит, тебе просто нужно будет попробовать другие места и другие способы… для знакомства. – Хорошо, – кивнул Макс, – но все это время мы с тобой будем пить. – Как скажешь, – усмехнулся блондин, и они чокнулись еще одной парой шотов. Впрочем, чем больше алкоголя оказывалось у Макса в крови, тем меньше он чувствовал тревогу. Они спокойно сидели с Сашей за барной стойкой, блондин весело ему что-то рассказывал, как ни в чем не бывало, словно они проводили вечер за чашкой кофе в их любимом кафе, а не в гей-клубе. Постепенно Макс начал чувствовать, как в его теле разливается тепло, а уверенность и веселье полностью перекрывают любые сомнения и тревоги. Словно уловив это крошечное изменение в его взгляде, Саша тут же перестроился на игривый лад: – Ну что скажешь, не так тут все плохо, как ты думал? – чтобы задать вопрос, Саша наклонился близко к уху Макса, от чего последнего аж передернуло: нервы, очевидно, были на пределе. – Да тут вообще хорошо! – чуть пьяно улыбнувшись, откликнулся Макс. – Ну да, – хохотнул Саша, – а потом, памятуя о том, зачем они сюда пришли, повел рукой в сторону забитого танцпола, – тебе пока никто не приглянулся? – Что? – немножко удивился Макс, а когда понял, о чем говорит собеседник, добавил, – аа, да я даже разглядеть-то никого толком тут не могу, уж какое там приглянулся! – Тогда пойдем посмотрим поближе! – воскликнул он и в который раз за вечер схватив Макса за руку, потянул его за собой. Толпа мгновенно сомкнулась вокруг них: все танцевали, двигаясь хаотично, и норовя тут же отделить их друг от друга. Мужчины вокруг с любопытством поглядывали на них обоих, но ничего не делали и не говорили, просто продолжая танцевать. – Ну же, двигайся! – подзадорил Макса Саша, и словно подавая пример, красиво повел плечами. От этого движения, затронувшего все тело, его рубашка приподнялась, чуть больше обнажая живот и заодно сильнее открывая ключицы и грудь. Пожалуй, это и впрямь была самая откровенная одежда, в которой Макс когда-либо видел Сашу. Не считая того, конечно, что много лет назад он видел его голым, но эти мысли не успели задержаться у Макса в голове, слишком легкой от алкоголя, чтобы думать хоть о чем-то. Музыка была активной и зажигательной, так что невольно увлекала своим ритмом. Решив наконец-таки наплевать на последние остатки скованности, Макс решительно двинул бедрами и присоединился к Саше, чем вызвал у того одобрительную улыбку и даже заслужил несколько хлопков в ладоши. Такое чувство, что движение раскрепостило Макса окончательно и он почувствовал: тот и вправду начинает получать удовольствие от происходящего. Сменилось еще пара треков, а затем свет софитов в зале приглушили, и заиграла знакомая Саше и не знакомая Максу мелодия «Sounds of blue». – Какая же шикарная песня, – прикрывая глаза, сказал Саша негромко, покачиваясь в такт вкрадчивым звукам. Вокруг стало образовываться все больше танцующих парочек, и Макс, чтобы не чувствовать себя неловко, положил одну руку запястьем на Сашино плечо и начал покачиваться синхронно с ним. – Ну, что скажешь? – заговорщически спросил блондин, обводя толпу взглядом и посмотрев на Макса, – теперь увидел кого-нибудь интересного? Он ни на секунду не забывал, для чего они сюда пришли. Он на самом деле внутренне жаждал поторопить Макса: ну же, давай, выбери кого-нибудь скорее… Но понимал, что такой резкий подход только отпугнет его. Почему Саша так хотел поскорее расправиться с этой задачей – познакомить Макса с кем-нибудь, или, по крайней мере, подтолкнуть к этому знакомству – он не имел представления. – Да я не знаю даже, – честно ответил Макс, обводя взглядом толпу. – Как тебе вот тот? – он указал на молодого мужчину, который танцевал один и ничуть этого не смущался. – У него некрасивый нос, – ответил Макс, и Саша не понял по его выражению лица, всерьез он это сказал или прикололся. – А как насчет того? – Которого? – Ну, тот, что танцует со здоровенным бородатым мужчиной? Макс уставился на Сашу недоуменно: – Так они же вместе, наверное! – Нет, они только что познакомились, – покачал головой внимательный Саша, – я видел, что этот медведь подошел к нему только когда заиграла мелодия. – Кто подошел? – Ой, забей, – рассмеялся Саша и вдруг почувствовал, как его кто-то похлопывает по плечу. Оглянувшись, он увидел мужчину лет сорока – вполне себе приличного на вид, вот только с выдающимся брюшком и настойчивым маслянистым взглядом. – Я не помешаю? – вежливо осведомился мужчина, и Саша понял, что таким образом ему предлагают познакомиться. Рука Макса, до этого лежащая на Сашином плече, уже соскользнула оттуда, и сейчас Макс стоял рядом, внимательно глядя на незнакомца и явно чуть с опозданием понимая, что происходит. – Вообще-то… помешаете, – ответил Саша и внезапно шагнул к Максу, прижимаясь к нему бедрами и обвивая одной рукой за пояс, – если вы понимаете, о чем я. – Ооо. Конечно. Прошу прощения! Мужчина, явно не расстроившись слишком сильно, понятливо кивнул и уже через секунду растворился среди танцующих. Саша ощутил напрягшиеся мышцы спины под своей ладонью, и мгновенно отступил на несколько шагов. – Прости! – быстро извинился он, чувствуя, как его сковывает дикая неловкость, – не должен я был так делать. Но этот мужчина… застал меня врасплох. Рефлекс сработал. – Да все нормально, – ответил Макс, и Саша, подняв взгляд, с удивлением обнаружил, что тот очень тепло улыбается, – можешь хоть весь вечер отшивать таким образом мужиков, если захочешь. – Ну уж нет, – тут же воспротивился блондин, – такими темпами все вокруг начнут думать, что мы пара, и ты так ни с кем и не познакомишься. И кивнув сам себе, Саша добавил: – Давай-ка я вернусь за барную стойку, а ты походи один, осмотрись. Сразу будет понятно, что ты свободен. И, не дождавшись ответа, Саша пошел к барной стойке, чувствуя, как сердце трепещет в грудной клетке. Он уже миллион лет не обнимал Макса. Он совершенно забыл, как бывало в его объятиях – уютно... Даже на миг прижавшись к нему, он тут же ухнул в бездну воспоминаний, когда Макс едва ли не каждый день вот так привлекал его к себе: близко, крепко. Чтобы вытряхнуть из головы мысли, Саше пришлось призвать себе на помощь всю имевшуюся выдержку. Макс должен встретить кого-то нового. Просто обязан. И Саша непременно ему в этом поможет, потому что… Потому что Макс настрадался достаточно. Он слишком много лет убегал и прятался от себя. Он непременно найдет кого-то, кто сможет полюбить его всем сердцем, и кого, что не менее важно, полюбит в ответ. Макс заслуживает счастья, это просто факт. Погрузившись в свои мысли Саша не заметил, как Макс исчез из поля его зрения. А когда блондин смог снова разглядеть в толпе знакомую спортивную фигуру, то с уколом в сердце обнаружил, что тот стоит не один. Рядом с ним, увлеченно о чем-то рассказывая, стоял в пол оборота парень. Лица его хорошенько разобрать было нельзя, но даже из такой не самой удачной точки наблюдения Саша смог сделать какие-то выводы. Во-первых, парень был светленький и худощавый. Во-вторых, явно чуть моложе, чем надо бы: пацану, небось, едва перевалило за 25, а значит у них не меньше десятка лет разницы. Оценив худую фигуру незнакомца, Саша переключил внимание на Макса. Тот, как ему показалось, выглядел заинтересованным: голова изучающе чуть склонена на бок, руки небрежно сцеплены, но в целом Макс выглядел расслабленно. Когда мелодия закончилась, они кивнули друг другу, и Макс, ярко улыбаясь, направился прямиком к Саше, который тут же поспешил натянуть ответную улыбку. – У меня получилось! – воскликнул Макс с видом ребенка, который впервые попробовал почистить зубы самостоятельно. – Поздравляю, – ответил Саша, надеясь, что его голос звучит искренне, – о чем вы разговаривали? – Да о ерунде всякой, – ответил Макс, облокачиваясь о барную стойку и имея вид мечтательно-пристукнутый, – имена друг друга спросили, поинтересовались, кто чем занимается. На самом деле, это оказалось легко. – Неужели? – еле сдержав сарказм в тоне, вздернул брови Саша. – Ага, оказывается, нет вообще никакой разницы, с кем знакомиться – с парнем или девушкой. Главное, чтоб вам было интересно. – Я горжусь тобой, – сказал Саша, между делом подвинув Максу еще один стакан и залпом выпивая свой, – сейчас снова пойдешь к нему? – Да, он вышел ненадолго, кажется, по телефону поговорить. Ты же не против, если я пойду еще пообщаюсь? Не будешь здесь скучать? – Мы сегодня сюда ради этого и пришли, – строго сказал Саша, – конечно, иди, я надеюсь, у вас там все сложится. Макс улыбнулся ему, и, осушив стакан, вновь направился в танцующую толпу. Саша проводил его взглядом и отвернулся, попросив у бармена добавки. Он был рад. Правда рад. А щемящее чувство в груди было обосновано всего лишь застарелой ревностью: просто дело в том, что Саша был для Макса единственным мужчиной. Раньше. Теперь же это изменится. Собственно, меняется на его глазах. Саша издалека наблюдал за Максом и его новым знакомым. Видел, как они сначала постояли, разговаривая и слегка притопывая в такт музыке, затем как сели за столик бок о бок, о чем-то смеясь (новый знакомый, как показалось Саше, смеялся как-то слишком много – явно пытался понравиться), а затем они даже решили выйти в центр качающейся толпы и начать танцевать. Молодой парень, нужно признать, был симпатичным. У него была широкая улыбка, он выглядел дружелюбным, но чем-то Сашу неизменно раздражал, хотя непонятно было, чем именно. Впрочем, вел себя этот молодой человек вполне прилично, на Макса не вешался, только изредка, словно бы невзначай, касался его руки. Саша, продолжавший сидеть за барной стойкой, уже потерял счет количеству стаканов, которые оказались в нем за этот вечер. Он мимоходом отмахнулся еще от пары мужчин, пытавшихся подойти к нему, так быстро и резко, что они не успевали даже сказать «привет». И все продолжал и продолжал смотреть в спину Макса, привлекательно обтянутую белой рубашкой. Когда включилась какая-то очередная мелодия, предрасполагавшая к романтике, Макс, очевидно, решил начать действовать. Саша наблюдал, как он одной рукой ненавязчиво приобнял паренька, отчего тот мгновенно смутился, но не отодвинулся от него. Они медленно переминались с ноги на ногу, находясь вот в таком полуобъятии, и, кажется, оба думали о том, чтобы позволить себе нечто большее. Саша неторопливо достал телефон из кармана и глянул на время – двенадцать часов. Что ж, вечер был хорошим. Валера, мне срочно нужна твоя помощь, – набрал Саша первое смс сообщение и, черкнув еще парочку, убрал телефон в карман. Он кивнул бармену, что готов расплатиться за выпивку: сегодня, совершенно неожиданно для него, счет оказался довольно внушительным. Затем он решительно встал и направился в самую гущу толпы танцующих. Алкоголь в крови не заставлял его шататься или чувствовать головокружение – ничего такого. Но он заставлял Сашу гонять в крови адреналин с такой бешеной скоростью, что это совершенно меняло настрой всегда такого выдержанного человека, каким он являлся. Саша остановился буквально в метре от Макса и его новой пассии. Они уже стояли, повернувшись друг к другу не боком, а грудью, рука Макса покоилась на чужой талии, и лица их были довольно близко. Парень, неловко переступив с ноги на ногу, похоже, наконец, решил сделать первый шаг самостоятельно. Он приподнял голову, посмотрел на Макса и потянулся к нему за поцелуем. – Извините, что отвлекаю! Саша оказался рядом с мужчинами в мгновение ока. Макс взглянул на него и остолбенел: улыбка Саши, всегда такая мягкая и милая, сейчас напоминала звериный оскал, и еще никогда не выглядела настолько фальшивой. Вообще, в целом, блондин, несмотря на вроде бы дружелюбный тон, выглядел устрашающе: кажется, его взгляд, поза, и вообще все тело источали искры и молнии, готовые сразить наповал. А затем Саша вдруг ни с того ни с сего схватил Макса за запястье и потащил прочь следом за собой. Молоденький парень так удивился, что не успел даже рта раскрыть. Сашина рука словно наручником сковала Макса, и тот, не успев сообразить, что происходит, только и смог кинуть недоумевающе-извиняющийся взгляд на своего нового знакомого, прежде, чем исчезнуть в коридоре. Саша проволок его к раздевалкам, около которых по счастью не оказалось очереди – в противном же случае, была вероятность, что Саша бы просто растолкал их всех локтями. – Что случилось? – спросил Макс встревоженно, когда Саша, подхватив куртку и пальто под мышку, потащил Макса вниз по лестнице. Он выглядел сейчас не просто раздраженно: он был разъярен. Поэтому Макс позволил ему пробежать один лестничный пролет, прежде чем спросить еще раз: – Саш, все нормально? Это из-за того, что я бросил тебя там одного, да? Ну извини, ты же сам сказал, что не против… – Заткнись, – бросил Саша через плечо, все так же торопливо спускаясь по лестнице, утягивая за собой Макса. Что ж, это было довольно грубо и совершенно точно неожиданно. Ничего не понимающий Макс послушно сбежал с ним по лестнице, и они оказались, наконец, на улице – на свежем воздухе прохладной московской ночи. Саша, все так же не отпуская его руку, повел Макса прочь из лабиринта дворов на проезжую часть – куда, зачем и почему он его ведет, Макс спросить не решался. Он и сам не знал, почему так послушно следует за Сашей и почему не сопротивляется этой цепкой, почти болезненной хватке, которая ни на грамм не ослабла за весь их пробег. Когда они вышли (почти выбежали) на проспект и осмотрелись вокруг, Макс понял, что сейчас уже, должно быть, очень поздно. У него даже не было возможности достать телефон и глянуть в экран. А Саша в свою очередь не обращал на Макса никакого внимания, по-прежнему вцепившись в него и одновременно с этим что-то высматривая. На противоположной стороне улицы стоял впечатляющих размеров черный мерседес. Оглянувшись по сторонам и даже не озаботившись тем, чтобы добраться до зебры и перейти дорогу как полагается, Саша перебежал дорожную полосу, все так же таща за собой Макса на буксире. Тот уже даже не пытался ни о чем спрашивать: просто послушно шел туда, куда вели, стараясь не спотыкаться. Макс сначала даже не поверил, когда Саша подошел к мерседесу и открыл дверь. Подумал, что тот, может, ошибся, или хватил лишнего. Но Саша без церемоний распахнул заднюю дверь машины и буквально впихнул туда Макса, заставляя подвинуться дальше, сам тоже запрыгивая на заднее сидение. В салоне было темно, но Макс все равно успел краем глаза рассмотреть шикарную кожаную отделку, навороченную панель инструментов прямо перед носом и… глухую перегородку, которая не позволяла увидеть водителя никаким доступным образом. Саша, плюхнувшись на сидение, коротко стукнул в перегородку два раза, и машина тут же сорвалась с места. Затонированные стекла пропускали мало света, но, тем не менее, в общих чертах происходящее можно было рассмотреть. Саша повернулся к Максу всем корпусом, несколько долгих мгновений всматриваясь в его глаза. А затем обхватил лицо Макса ладонями, и, притянув к себе, впился в приоткрытые губы поцелуем. Макс не ожидал этого настолько, что несколько первых мгновений просто сидел неподвижно, даже не отвечая: пытаясь переварить происходящее и понять, не начались ли у него случайно галлюцинации после выпитого? Но нет: все происходящее было слишком реалистично для галлюцинаций: горячие Сашины губы, его нежные ладони на щеках, еле уловимый запах алкоголя, смешанный с чудесным тонким парфюмом… Придя, наконец, в себя, Макс с ощущением, будто небо обрушилось на землю, понял: Саша целует его. Сам. И Макс ответил ему; ответил с таким жаром и с такой жадностью, что Саша даже не успел как следует вздохнуть: губы Макса накрыли его рот, руки тут же обхватили тонкий гибкий корпус и привлекли к себе. Макс прижимал его, тянул на себя, и в итоге Саша сам не заметил, как оказался на его коленях. Макс удерживал Сашу за затылок, не позволяя разорвать поцелуй ни на секунду, даже если бы тот захотел. Но, кажется, Саша и не хотел: он сам первым скользнул языком сквозь влажные губы, встречая и лаская язык Макса в такой знакомой, до боли родной манере. У Макса сильно шумело в голове. Он верил и не верил в то, что это происходит. Он не мог осознать тот факт, что в его руках сейчас не какой-то случайный незнакомый паренек, а… Саша. Саша, с его сносящим все на своем пути темпераментом, с его невозможными божественными глазами, с его гибким жарким телом, которое льнуло, прижималось, терлось об его, Макса, собственное. Он не верил, что узнает каждое движение этих губ и этого языка, узнает настолько хорошо, будто они целовались на протяжении всех этих бесконечно долгих лет как минимум по нескольку раз в день. Он не мог понять: как Саша разрешает ему делать то, что делает Макс? Как? Макс впивается ему в губы, хватая то одну, то другую, не зная, на какой хочется сосредоточиться больше. Макс обхватывает его за талию, прижимая еще сильнее, хотя уже ближе, очевидно, просто некуда; его руки оглаживают бока и спину поверх этой бесстыжей рубашки, которая даже в темноте одновременно скрывает и выставляет напоказ красивое тело… Нет, это невозможно терпеть: Макс ныряет руками под рубашку сзади и касается сначала прохладной оголенной поясницы, а затем добирается до острых, ходящих ходуном лопаток. Саша вздрагивает в ответ на прикосновение и тихонько выдыхает в поцелуй – так делать просто нельзя, это нелегально, это слишком. Макс спускается руками на Сашины бедра и, схватив их, почти вдавливает Сашу в себя: пускай почувствует, что с ним, Максом, происходит. Разумеется, Саша чувствует; юркая ладонь на секунду опускается к паху, обтянутому джинсами, и, погладив его почти невинным движением, снова возвращается наверх, обнимая за шею. Макс не уверен, что стоит и чего не стоит сейчас делать. Он вообще понятия не имеет, какого черта здесь происходит, чья эта машина и куда они направляются. Все, что его интересует сейчас, он формулирует одним коротким вопросом: – Сколько ехать? – Минут десять, – задохнувшимся голосом отвечает Саша и вновь припадает к Максовым губам, не давая ему возможности больше сказать ни слова. Что ж, десять минут Макс и вправду может подождать – наверное. На самом деле, ему кажется, что проходит всего мгновение. Потому что он настолько растворился в ощущении одуряющего, ошеломляющего счастья, что искренне удивился, когда машина остановилась и Саша потянул его за собой на улицу, предварительно снова стукнув водителю – наверное, в знак благодарности. Разумеется, они оказались около Сашиного дома: Макс этого почти ожидал. Они опрометью кинулись в подъезд, и все то недолгое время, что поднимались на лифте, они продолжали жадно целоваться, абсолютно наплевав на то, что здесь были камеры. Когда же они добрались до квартиры, руки Саши так подрагивали, что он даже не сразу смог попасть ключом в замочную скважину; а Макс, обнимающий его сзади и целующий в шею, явно делу не помогал. Ввалившись в квартиру, они захлопнули дверь и, бросив верхнюю одежду прямо на пол, снова кинулись друг к другу в объятия. Макс не знал, было ли это его собственное решение, или Сашино, когда он подхватил блондина на руки. В это время сам Саша обвился вокруг него всеми конечностями, продолжая оставлять неистовые поцелуи на губах, подбородке и шее – до куда только мог дотянуться. – Саш, ты уверен…, – начал было Макс, но тут же наткнулся на строгий, хоть и затуманенный страстью, пронзительный взгляд. – Заткнись, – снова сказал Саша, не давая Максу договорить свой вопрос и вновь прижимаясь к нему губами, словно показывая, чем они сейчас должны быть заняты. Держа Сашу на руках, Макс двигался почти наобум. Он старался заставить мозг работать, хотя бы ради того, чтобы вспомнить, как именно добраться до спальни, но мозг трудиться отказывался. Саша был везде: в мозгах, в руках, в душе. Окружал его своим запахом, обхватывал своими нежными пальцами, давил на него своим весом. Конечно, он стал чуть тяжелее, чем тогда, много лет назад, но для Макса это практически не ощущалось: он нес Сашу с той же легкостью, с какой поднимал спортивные гантели в спортзале. Пробравшись по коридору на ощупь, он толкнул спиной дверь, которая по его расчетам должна была оказаться спальней, и удивительным образом даже не прогадал. Поддерживая Сашу под ягодицы одной рукой, другой он зашарил по стене и, наткнувшись на выключатель, включил тот самый приглушенный синий свет, который нашел в свой первый и единственный визит сюда. Саша, казалось, не обращал на посторонние действия Макса особого внимания. Он продолжал жадно впиваться в его губы, лаская их почти с остервенением, и когда вторая рука Макса вернулась на его спину, потянулся к пуговицам его рубашки. Пальцы Саши, всегда такие ловкие и юркие, сейчас подрагивали от страсти, потому Макс, чтобы им обоим было удобнее, опустился на кровать, сажая Сашу себе на колени. Тот уперся ногами в мягкий матрас и, освободив, наконец, свои руки полностью, единым движением скинул с себя рубашку. Как бы сильно не был Макс возбужден, на секунду эстетика движения и открывшегося ему зрелища обнаженного тела затмила даже это состояние. Каким же Саша был невероятным красавцем… Чуть завитые волосы, так красиво уложенные в начале вечера, растрепались, и он теперь напоминал падшего ангела: кудри спутались, глаза горели вожделением, а зацелованные губы дамасской розой краснели на бледном лице. А тело, которое было таким худым раньше, сейчас стало, скорее, жилистым: мышцы перетягивались под его кожей невероятно соблазнительно, при этом позволяя хозяину выглядеть невероятно стройным, подтянутым и тонким, словно артист балета или циркач. С рубашкой Макса они торопливо разбирались вместе: мелкие пуговицы не хотели поддаваться сразу, но под напором двух пар нетерпеливых рук все же сдались, и белоснежная ткань очень скоро опустилась на пол, небрежно откинутая туда ее владельцем. Макс на секунду опустил руку к Сашиному паху и почувствовал, как дикий спазм возбуждения покатился по груди вниз, до самого живота, от осознания, насколько сильно мужчина хочет его. Макс пришел в полный восторг от прикосновения к твердому члену, прекрасно прощупывающемуся сквозь тонкую ткань брюк. Максу вдруг пришла в голову мысль – снова отголоски былого, никогда не забывающегося опыта, и он начал было: – А ты разве готов… Но Саша опять перебил его, слегка прикусив подбородок и начиная с остервенением расстегивать на Максе джинсы: – Конечно, блин, готов, я как-никак в гей-клуб сегодня собирался! На секунду в Максе вспыхнула дикая ревность, но она тут же погасла, когда Сашины губы снова коснулись его шеи, а руки потянули мешающие джинсы вниз. В конце концов, Саша сейчас именно с ним, и это все, что имеет значение. Вместо ответа Макс сомкнул губы на мочке Сашиного уха, и с удивлением нащупал языком крошечную дырочку на ней: должно быть, у Саши когда-то было проколото ухо, а Макс и знать не знал об этом. Но он так хотел узнать. Ему просто необходимо было изучить каждый миллиметр этого тела, чтобы больше ничего не осталось не увиденным или не прочувствованным. В итоге, они оба не поняли толком, как избавились от остатков мешающей одежды и оказались, наконец, обнаженными на постели. Макс касался Саши, трогал его невероятное, желанное, прекрасное тело, но все же не мог поверить до конца, что это не сон. Все происходящее было слишком невероятным, чтобы быть правдой. Саша в его руках казался настолько… правильным, родным и единственно подходящим, что это было практически больно, даже сейчас, когда было так сладко. Макс сидел теперь в изголовье кровати, прижимая к себе Сашу, сидящего на его бедрах и нетерпеливо ерзавшего, что слегка сводило Макса с ума. Он ощущал ноги, крепко сжимавшие его собственные, ощущал грудью грудь, полыхавшую и разгоряченную, сквозь которую сердце барабанило так, что его почти можно было услышать. Саша, отвлекшись на секунду от дразнящих поцелуев и перегнувшись через Макса, открыл первый ящик прикроватной тумбочки и сунул ему в руку то, на что тому даже смотреть не понадобилось – настолько все было очевидно. Он быстро выдавил немного холодной смазки на ладонь и тут же потянулся к упругим ягодицам. – Ну же, скорее, – выдохнул Саша негромко, и вся деликатность, с которой Макс намеревался подступиться желанному телу, была смыта точно наводнением. Он резко обхватил Сашу за талию одной рукой, а пальцы второй раздвинули ягодицы и один из них резко вошел внутрь. Удовлетворенный «ах» Макс хотел бы записать себе где-нибудь на подкорке, чтобы никогда в жизни не забывать и иметь возможность регулярно переслушивать. Он звучал лучше любой музыки. Лучше любых слов. Так звучала сама страсть. Сделав пару глубоких движений, Макс добавил еще палец, снова с восторгом слушая вымученно-сладострастный стон. Саша был до невозможности тугим. Может, Макс уже успел подзабыть это ощущение, но сейчас, когда он растягивал его – торопливо и жадно – ему казалось, что когда-то это получалось даже легче. Чувствуя, как Саша подается бедрами ему навстречу, Макс понял, что больше не может терпеть. А если негоднику будет больно – видит бог, Макс в этом не виноват, потому что Саша своими «ну-же, ну-же», звучащими речитативом, не оставлял Максу никакого выбора. И он, как мог аккуратно приподняв Сашины бедра, медленно опустил его на свой стоящий колом и уже истекающий смазкой член. Оба медленно и шумно выдохнули и даже замерли на секунду: Макс пытаясь справиться с эмоциями, Саша – с ощущениями. Блондин прижался к Максу доверчиво и трепетно, обнял его голову руками, будто давая понять, что несмотря на его торопливость, действовать все же стоит осторожно. А Максу и в голову бы не пришло делать что-то неосторожное: все, чего он хотел, это только сделать Саше как можно приятнее… Руки Макса, до этого покоившиеся на Сашиных ягодицах (до сих пор идеально ложившихся в ладонь – это даже смешно) теперь обняли Сашу за талию. Тот еще раз шумно выдохнул и решил двинуться сам, вверх-вниз. Максу это движение мгновенно сорвало крышу, и он припал губами к Сашиной груди, заставляя тем самым еще больше податься вперед и сильнее выгнуться в пояснице. От каждого прикосновения по телу Макса разливался такой жар, что впору было поджигать спички. Он и сам пылал: от ощущения крепкого тела и нежной кожи, от тонкого запаха незнакомого парфюма, который Саша явно нанес именно туда, куда Макс сейчас его целовал, от полыхающего жара внутри, в который Макс был погружен… Он не мог понять, чего ему сейчас хочется больше: гладить и целовать Сашу нежно и трепетно, либо же входить в него страстно и быстро, чтобы выбить как можно больше задыхающихся стонов? Пока что Саша двигался сам: не слишком быстро, размеренно, только привыкая к ощущению Макса в себе. Макс же в свою очередь скользил раскрытыми ладонями по спине и пояснице, оставляя одновременно с этим влажные поцелуи на груди. Он спускался все ниже, мысленно возблагодарив небеса за хорошую спортивную подготовку и растяжку, и ухитрился опуститься так низко, чтобы добраться до самого главного. Сашин член был возбужден настолько, что почти не двигался, оставаясь статичным даже при покачивающихся движениях хозяина. Он изогнулся серпом, упираясь Саше в живот, и налился кровью так сильно, что даже в полумраке комнаты Макс смог это рассмотреть. На кончике головки подрагивала белесая капля, и Макс ни за что и никогда не смог бы объяснить, почему это было настолько охренительно красиво. Он по-прежнему считал члены чем-то весьма малопривлекательным, но глядя сейчас именно на эту до скрежета зубов возбуждающую картину, он был вынужден признать: то, что он сейчас наблюдал – одна из самых сексуальных вещей, когда-либо виденных им в жизни. Он коротко погладил член внешней стороной указательного и среднего пальцев. Реакция последовала незамедлительно: Саша еще сильнее выгнулся, откидывая голову назад, а член дернулся навстречу прикосновению, словно прося больше ласки. Макс наклонился и, не задумываясь дотронулся кончиком языка до головки невесомым дразнящим движением. Саша, кажется, издал какой-то страдальческий звук, а Макс почувствовал на языке горечь, которая еще никогда не была так сладка. Впрочем, ничего по-настоящему он ртом делать не собирался: не удобно в такой позе, да и это было бы слишком просто. Поэтому он вновь вернулся поцелуями к груди, начав одновременно с этим чуть интенсивнее двигать бедрами. Саша больше не был осторожен. Когда Макс, словно сжалившись над ним, сжал в ладони его член и начал осторожно скользить по нему, у Саши словно сорвало все тумблеры. Он начал двигаться резко, словно не понимая, куда хочет податься больше: то ли в крепко сжимающий кулак, вперед, то ли на пульсирующий жаром, задевающий все самые чувствительные точки член, назад. Кажется, он так и не определился, потому что продолжил двигаться в рваном ритме, теряясь, забываясь, захлебываясь ощущениями и не в силах сдерживать тягучие стоны. Чувствуя, что Саша на пределе, Макс снова вернул одну руку к нему на ягодицы, прижимая к себе. Саша, двигаясь уже на максимальной скорости, уперся ладонями Максу в бедра, всерьез опасаясь потерять равновесие из-за кружащейся головы, и полностью растворился в ощущениях. Макс ускорил движения рукой, и как раз в тот момент, когда потянулся за поцелуем, Саша не выдержал. Густая струя семени брызнула Максу на грудь и потекла по скользящему кулаку. Саша замедлился, но Макс не останавливался, в точности зная, как тому больше всего нравится: он продолжил поглаживать Сашу, пока тот все еще короткими толчками изливался на него, а губы шептали еле слышное «да» – словно в забытьи. Саша остановился, продолжая сжимать до предела возбужденного Макса внутри себя, и коротко поцеловав в губы, спрятал лицо на его плече. Они просидели так около минуты, ничего не говоря, дыша как после марафона, и прижимаясь друг к другу каждой частичкой тела. А затем Саша поднял голову, заглянул Максу в глаза и сказал охрипшим, но решительным голосом: – Еще. – Что?! – Макс думал, что он ослышался, поскольку кровь в голове шумела так, что заглушала все внешние звуки, – ты же только что… – Еще, – безапелляционно повторил Саша и прежде, чем Макс успел открыть рот и задать какой-нибудь очередной вопрос, снова поцеловал его. Этих губ ослушаться было невозможно. Ни тогда, когда они что-то говорили, ни уж тем более, когда целовали. Да и сил, собственно говоря, на сопротивления у Макса не было. Поэтому он в одно движение поменял их местами, подминая Сашу под себя и глядя в огромные глаза, устремленные на него одновременно бесстыдно и доверчиво. Едва покинув Сашино тело, он снова вошел в него, вызывав тем самым еще один стон, которые невозможно было слушать и оставаться при этом в рассудке. Одна нога сама собой оказалась у Макса на плече, вторая же была отведена в сторону, и Макс давил ему на внутреннюю поверхность бедра – возможно, чуть агрессивнее, чем требовалось – чтобы сильнее раскрыть его для себя. Движения стали резкими, сильными, а Саша и не возражал; его шея была напряжена до предела, каждая мышца на ней, как, впрочем, и во всем теле, была натянута так, что хоть анатомию изучай. Его рука автоматически потянулась к собственному члену, и Макс понял, что если продержится еще хоть капельку, его будет ждать заслуженный приз. Он практически справился. Если бы не полуприкрытые, но при этом устремленные прямо на его лицо глаза Саши, он смог бы еще несколько раз резко толкнуться в него и дать ему финишировать первым. Но не получилось: Макс почувствовал, как всю нижнюю часть тела скручивает невыносимым узлом страсти, прижался губами к тонкой щиколотке, закинутой на его плечо и подрагивающей в такт движениям, и кончил в него – глубоко, сильно… Саша, сам немного потерявшись в этих ощущениях, тоже выгнулся на простынях и выплеснул себе на живот еще несколько белесых, чуть менее густых струй. Макс постепенно замедлился, а затем, по-прежнему не выходя из разгоряченного тела, лег на Сашу сверху и потянулся к его губам. Саша ответил – нежно и утомленно, снова встречаясь на короткий миг с глазами Макса. Как же много Максу хотелось сейчас сказать. Как же много вертелось на языке разных фраз, начиная от самых банальных вроде «это было классно», до странных, вроде «спасибо». А еще хотелось говорить много-много всякой нежной ерунды, которую, как он уже понял за сегодняшний вечер, говорить абсолютно не стоило. Например, о том, как ему жаль. И о том, как он скучал. И о том, как сильно Макс этого хотел: настолько, что даже сейчас, находясь в нем и прижимаясь к испачканному спермой животу, он не мог поверить, что это все происходит взаправду. Но они продолжали молча лежать, только слушая дыхание друг друга, и пульс, до сих пор не пришедший в норму ни у одного из них. Макс был счастлив. Настолько счастлив, что боялся спугнуть этот неуловимый момент, боялся, что если хоть что-нибудь сказать или сделать – все исчезнет, как призрачная дымка. Поэтому он инстинктивно нашел Сашину ладонь и переплел с ним пальцы. Было ощущение, будто он держится за него, чтобы не упасть. Макс не знал точно, сколько они так пролежали – может, полчаса, а может – два. Но спустя это неопределенное количество времени Саша вновь приподнялся на локте, опять посмотрел Максу в лицо и без тени улыбки сказал снова: – Еще. – Ты это не всерьез. В конце концов, им ведь уже не по 18 лет. У них такие марафоны и в юности-то бывали всего пару раз, а что уж говорить про сейчас! Но не похоже было на то, что Саша шутит. Слишком уж решительным было его лицо. – Еще. Кажется, только эту фразу он и повторял всю ночь напролет. Такая короткая, произнесенная на выдохе тихим голосом. Всего три буквы, два слога, а крышу от нее срывало похлеще, чем от самого пошлого разговора. И Макс не мог не послушать его – просто не было такой опции. Он вновь сгреб Сашу в объятия вместо ответа и опять потерялся, заблудился в этом человеке, в этих его пухлых губах, мягких спутанных волосах и крепких, но вместе с тем нежных руках. И даже растворяясь в этих ощущениях… Макс не мог не сравнивать. Хотел бы не – но не мог. Он так много раз спал с женщинами за эти годы, и хоть бы разочек ему ощутить вот это. Когда почти забываешь собственное имя. Когда растворяешься настолько, что перестаешь понимать, где ты, а где – он. Когда целовать хочется едва ли не больше, чем трахать, и когда столько нежности, что, кажется, она затопит тебя с головой. Макс за годы начал думать, что он, вообще-то, не особо чувствительный человек. Секс ему нравился, но это не было чем-то значительным: примерно такое же удовольствие он получал от тренировки или вкусного ужина. К партнершам своим он был привязан, скорее, на уровне мозгов, чем на уровне чувств. Вот взять, к примеру, ту же Таню. Он очень хотел ее полюбить: не даром же взял в жены! И она, вообще-то, полностью этой любви заслуживала. Она была кроткой, милой, очень доброй и понимающей. Но каждый раз ложась с ней в постель Макс… был будто не совсем с ней, будто где-то далеко, в другой галактике. Таня, к слову, совершенно искренне считала Макса потрясающим любовником, и не мудрено: тому, как он умел размеренно и неторопливо ласкать каждый участок кожи, надо было бы еще поучиться. Но вот только секрет состоял в том, что он делал это не только и не столько даже ради нее, сколько ради себя: это помогало ему хоть чуть-чуть настроится, хоть немного поймать с ней «связь» и после этого приступить к активным действиям. Таня всегда была такой мягкой и податливой, что Максу иногда приходилось подавлять в себе раздражение. Неужели она не могла хоть разок взять инициативу в свои руки? Хоть на короткий миг! Разумеется, Максу нравилось доминировать, но с Таней… это было неинтересно. Да и с другими женщинами тоже, собственно. Подчинять женщин себе вообще было легко: один взгляд, одно определенное слово или движение – и они уже склоняли голову и ластились, словно кошки, и это практически не требовало никаких усилий. И так быстро надоедало. Но с Сашей никогда не было так. С ним невозможно было совладать. Он был неуправляем. Ураган. Макс и раньше сравнивал его неудержимость и неуправляемость с этим природным явлением, а теперь, с годами, это впечатление лишь усилилось. А еще, с Сашей всегда был пожар: и в голове, и в кровати. Макс, искренне почитавший себя человеком холодным, чувствовал в эти мгновения так много всего и сразу, что, казалось, он этого не выдержит и взорвется изнутри. Вот и сейчас тоже, лежа на нем сверху, прижимая его животом к кровати и вдавливая в нее ритмичными толчками, Макс не понимал: как? Как это работает? Почему Саша, сейчас скрученный в его объятиях так, что едва может пошевелиться, настолько сводит с ума? Может, все дело в звуках, которые он издавал? Палец Макса глубоко проник к нему в рот и мешал издать настоящий стон, поэтому то, что доносилось из его горла больше походило на мычание… Или, может, дело было в том, как он крепко сжимал бицепс Макса, находящийся прямо рядом с его, Сашиной, шеей? А может все дело в том, как он еле уловимо подавался назад, совсем легонько двигая бедрами: уже не такой тугой, как поначалу, но все такой же обжигающе-горячий? Ответа на эти вопросы у Макса нет. Есть лишь ощущения от тягучего жара, от возбуждающих звуков, от сводящего с ума запаха возле Сашиного уха. Оргазм подбирается к нему медленно и неотвратимо, и в момент кульминации он входит в него настолько глубоко, насколько только может, до самого основания. В этот миг ему хочется быть везде – внутри него, во влажном рту, обнимать и прижимать каждую частичку тела, до которой можно дотянуться. Макс вжимается губами в загривок и, кажется, даже кусает его, почти того не осознавая. Саша же от этих ощущений и понимания того, что Макс буквально везде… тоже дрожит и сжимается, чувствуя толчки спермы внутри себя – Макс абсолютно забыл про презерватив еще в самом начале ночи, так что кого это вообще волнует, тем более сейчас… И все, что Саше нужно, это только широкая ладонь, которая уже сама догадливо скользит ему под живот и, сжимая член, несколькими резкими движениями доводит его до оргазма… Лежа теперь на покрытой испариной спине и легонько целуя ее, Макс внезапно понимает одну вещь, снизошедшую на него, как откровение. Дело не в том, что его бывшие женщины были плохи в постели – да они, наверное, и не были. Все дело в том, что у них была абсолютно другая энергетика. Они словно бы… разрешали с ними спать, снисходя до низменных желаний с притворной неохотой. В то время как Саша умел… отдаваться. Полностью. Открываться перед партнером, доверять и желать в ответ так страстно, что это было почти невыносимо. И еще было кое-что довольно важное. Макс в глубине души прекрасно это знал. Самый главный секрет заключался в том, что он не любил ни одну из тех женщин, с которыми спал. Он вообще никого не любил в том самом смысле. Никогда и никого. Кроме одного.