Благословленный одиночеством

– Мы с дядей Глебом переписываемся иногда. Он приглашал меня приехать погостить к себе в Америку, когда я буду постарше. Макс сидел на кровати в комнате Алисы. Сегодня она пришла к ним с Сашей с самого утра вместе с мамами. Трое взрослых сейчас гремели чем-то на кухне, а Макс с Алисой вот уже полчаса болтали о том о сем. За последние несколько месяцев они встречались с ней минимум раз в неделю, и девчушка уже успела привыкнуть к нему, но вот разоткровенничалась впервые. Макс был достаточно шокирован равно и этим фактом, и самой информацией, которую выдала ему Алиса. Стараясь не спугнуть ее, он просто внимательно слушал и молчал, совершенно искренне не зная, что тут можно ответить. – Но я не поеду, – продолжила девочка, задумчиво подперев пухлую щечку рукой. – Почему же? – не удержался Макс. – Потому что папа расстроится. Я знаю, что они расстались и больше не разговаривают. Я ведь уже большая, я все понимаю. Алиса и правда была совсем взрослой, без пары лет – самый настоящий подросток. Макса кольнуло то, с какой тоской девочка говорила о Глебе: было видно, что она скучает. Но ревность и небольшая зависть всколыхнулись в груди Макса лишь на короткий миг. В конце концов, она ведь росла с ним, и то, что ребенок скучает – вещь самая понятная и естественная в мире. А то, что она еще и находит в себе достаточно зрелости и такта, чтоб не говорить об этом Саше, боясь причинить ему этим боль, значило для Макса только одно: она растет не просто очень умным, но еще и очень чутким человеком, в точности как отец. – Знаешь, мне кажется, для твоего папы самое главное, чтобы ты была счастлива. И если тебе захочется когда-нибудь к нему поехать, думаю, он тебя поддержит. Макс сказал это совершенно искренне. Он был уверен, что именно так и будет. – Правда? – Абсолютная. Алиса вдруг расплылась в улыбке. Чуть грустной, но все же очень искренней. И потом вдруг огорошила еще одним вопросом: – А вы с папой встречаетесь? – голубые глаза при этом полыхнули хитринкой и любопытством. Макс чуть не поперхнулся воздухом. Он вытаращил глаза на Алису и с ужасом понял, что не знает, как отвечать: они с Сашей еще не успели это обсудить в деталях. – А… он сам ничего тебе не говорил? – с надеждой протянул Макс, изо всех сил стараясь совладать с голосом. – Да ему и не нужно было, – усмехнулась Алиса, сделав это точь-в-точь как Саша, – я и сама все прекрасно поняла. – И что ты об этом думаешь? В голосе Макса звучало искреннее беспокойство. Словно от ее одобрения зависело дальнейшее развитие их отношений, хотя это и не было правдой. – Хмм… – протянула Алиса, наклоняя голову как птичка и придирчиво рассматривая Максима с ног до головы, – а ты его любишь? Как же необычно было слышать этот требовательный и прямой вопрос от ребенка. Но ведь по сути… только он и был единственно правильным. – Люблю, – ответил Макс, смело глядя малышке в глаза, – очень сильно. – Ну тогда я думаю, что все хорошо, – подвела итог девочка, кивая со знанием дела. Ее личико в этот момент выглядело серьезным и торжественным, что было просто до умиления трогательно. А Макс чувствовал, как разливается в груди горячее, тягучее ощущение счастья. Человек, которого Саша любил и берег больше всего на свете, только что одобрил и принял его окончательно. Это было совершенно новое, незнакомое, но такое потрясающее ощущение, что от него хотелось взлететь куда-нибудь за облака. Внезапно в квартире раздался звонок, и Макс подскочил, как ошпаренный. – Пойдем скорее встречать гостей, – позвал Макс Алису, и они оба, чуть взволнованные, стремительно направились ко входной двери. Спустя час все взрослые, чуть взбудораженные и совершенно явно еще немного напряженные, сидели вместе за столом и разговаривали. Их было пятеро: две влюбленные пары и одна замечательная, но одинокая (пока) женщина. Саша с Максом принимали у себя в гостях Ирину с Катей уже много раз, а вот Таня сегодня появилась здесь впервые. – Ну что, как вам кажется, они поладили? – спросила она взволнованно, ни к кому в особенности не обращаясь, но ответила ей Ирина: – Конечно поладили. Если Алиса решила показать Саше свои игрушки, считай, это высший акт доверия. Решение познакомить детей было не быстрым и очень долго обсуждаемым между всеми родителями. Они ради этого даже создали чат, в котором заодно и познакомились поближе, и обсудили все плюсы и минусы подобного решения. Разумеется, больше всех сомневалась Таня: она все еще пыталась свыкнуться с тем, насколько сильно не знала своего бывшего мужа. Катя с Ириной идею поддержали практически сразу. Они слишком хорошо понимали, что знакомство так или иначе неизбежно и лучше не затягивать с таким важным событием. Саша же с Максом некоторое время колебались от жгучего желания познакомить дочек и провести с ними время незамедлительно до желания не делать этого никогда и ни за что, из страха, что они друг другу не понравятся. Но вот сейчас они все сидели за одним столом, а девочки по собственной инициативе, утомленные разговорами взрослых, отправились в детскую, чтобы поиграть и пообщаться. То, как Алиса взяла малютку-Сашу за руку и направилась показывать ей свои владения, кажется, тронуло всех до глубины души. И все родители сейчас сидели, не в силах до конца поверить, что их авантюра, подготавливаемая чуть ли не целый месяц, удалась так легко и безболезненно. Разговор, который при детях тек очень чинно и слегка замедленно, сейчас немного разогрелся. Катя с Ириной спрашивали Таню о ее жизни и работе, немного рассказывали о себе, Саша делился своими привычными байками из закулисья, чем неизменно заставлял хихикать и расслабляться всех присутствующих. Макс переводил взгляд со своей бывшей жены, искренне смеявшейся над Сашиными ужимками на своего любимого мужчину и просто не мог поверить, что это все происходит с ним на самом деле. Он не знал, чем заслужил это невероятное, безграничное счастье, но какие бы высшие силы не были за это в ответе – он благодарен всем сердцем. Макс пережил много горя. Похоронил родителей. Потерял семью. Но Саша… подарил ему новую. Большую, шумную и такую прекрасную. Такую любящую и принимающую, о которой невозможно было даже мечтать. Теперь в его жизни было все, что он хотел: дочка, семья, друзья… и Саша. Его самый главный смысл. *** Год спустя Выбрать время для совместного отпуска оказалось не так сложно, как они предполагали: у Макса как раз шли летние каникулы, а у Саши еще не начались репетиции к открытию театрального сезона. Так что их долгожданная поездка в Таиланд, тщательно планируемая и бесконечно обсуждаемая, наконец, воплотилась в реальность. Они брели по берегу моря цвета такой нереальной голубизны, что казалось, будто оно не настоящее, а приделано сюда в фотошопе. Солнце припекало, но поскольку на мужчинах не было ничего, кроме плавок, страданий они от этого не испытывали. Саша, периодически щурясь, поглядывал на Макса краем глаза: тот еще ни разу не бывал в Таиланде, так что для него все здесь казалось чем-то невероятным и вызывало почти детский восторг. Он с приоткрытым ртом наблюдал за проплывающими в небе редкими облаками, прислушивался к гомону волн и изредка поднимал лицо навстречу палящему солнцу, еле заметно улыбаясь. Саша обожал его в таком настроении: Макс в эти минуты бывал таким спокойным и таким… настоящим. Не в силах сдержаться, он вложил свою ладонь в руку Макса и сплел их пальцы в замок. – Эй, что ты делаешь, нас же могут увидеть? – тут же всполошился Макс, глядя на Сашу укоризненно, однако, руки не убирая. – Я на всякий случай напоминаю тебе, что мы не в России, – откликнулся Саша, – ты глянь вон туда! Посетителей на пляже, на котором они гуляли с утра пораньше, было не так уж много. Встретилось пока всего лишь несколько человек. А люди, на которых указал Саша, стояли чуть в стороне, ближе к дороге, поэтому можно было различить лишь силуэты, но не лица. Впрочем, даже одного взгляда хватило, чтобы понять, что это были двое мужчин: они оба были одеты в какие-то яркие майки и шорты и стояли лицом друг к другу, в обнимку. Макс сверился со своими внутренними ощущениями и понял, что ему это больше не кажется чем-то странным и неестественным. Напротив, ему показалось, что эта незнакомая парочка тайцев выглядит очень даже мило. – Тогда ладно, – кивнул Макс, и они продолжили прогулку, держась за руки. – Просто это так непривычно. Гораздо более типичная ситуация – это когда я пытаюсь контролировать себя в твоем присутствии изо всех сил. – Ну а здесь не надо, – улыбнулся Саша, – даже на улице. Представляешь, как круто живется людям, в чьих странах разрешены однополые браки? – Не знаю, но думаю почему-то, что даже там они сталкиваются с гомофобией. Саша согласно покивал и немного задумался. А Макс спросил внезапно: – А ты что, задумывался о браке? Хочешь, чтоб мы поженились? Саша вскинул удивленный взгляд на Макса, не в силах поверить, что он в самом деле это произнес. – А что, ты предлагаешь? – хитро подмигнул блондин, ожидая, что беседа их примет шутливо-подкалывающий характер. Но Макс ответил со всей серьезность: – Если ты захочешь, я буду не против. – Ты серьезно? У них никогда не заходило подобных разговоров, потому что Саша был уверен: Макс, услышав нечто подобное, просто обплюется с ног до головы. Но вот он идет себе рядышком и говорит спокойно, будто так и надо: – Для меня это не имеет такого уж большого значения, если честно. Для меня ты в любом случае больше, чем партнер или муж, или кто бы там ни было. Официальный статус для меня ничего бы не изменил. Но если он важен для тебя, и если вдруг ты этого хочешь… просто скажи мне. Саша задумался. Всерьез над этим вопросом он не размышлял, а сейчас, прикинув в голове такое развитие событий... – Ты знаешь, наверное, все-таки не хочу, – проговорил Саша задумчиво и тут же поспешил объяснить свою позицию, – мы ведь останемся жить в России, и для нас брак не будет иметь никакого значения. Вот если бы там мы могли пользоваться какими-то привилегиями, как гетеросексуальные пары… тогда да. Но мы ведь не сможем. Так что – нет. Не будем пока жениться, подождем, пожалуй, легализации. – Долго же придется ждать… – А я не тороплюсь. Я и в восемьдесят лет не против пройти к алтарю, если там в конце меня будешь ждать ты. Сердце Макса сладко сжалось после этих слов. Когда Саша говорил нечто подобное, он все еще вздрагивал, боясь, что сейчас проснется. – Ну знаешь! Боюсь, в восемьдесят ты сам уже не дойдешь, придется Саше с Алисой везти тебя на кресле с колесиками! – стараясь скрыть смущение, перешел на шутки Макс. – Или их детям, – с готовностью кивнул Саша, – или может даже внукам. Но это тоже не важно. Он взглянул на Макса своими невероятными глазами, которые сейчас точь-в-точь совпадали с цветом ласкающего ступни моря, и прошептал: – Я люблю тебя. Макс обхватил его белокурую голову обеими руками и крепко прижал к своей груди, вдыхая тонкий аромат непривычного тропического шампуня. – Никому не отдам, – прошептал Макс настолько тихо, что даже Саша вряд ли смог его расслышать, – ни за что, никогда. Их прогулка была ранней, потому что полуденное солнце обычно было слишком обжигающим для купания и загорания. Так что в номер отеля они вернулись, когда было еще только часов десять утра. Макс, поскольку успел окунуться в морскую воду, сразу забежал в душ, а Саша, сегодня еще не плававший, остался стоять возле окна, любуясь шикарным видом, открывающимся из него. Море было гладкое, спокойное и прекрасное, что очень соответствовало Сашиному душевному настрою. Он не помнил, когда последний раз ощущал себя вот так. И не знал, было ли в его жизни вообще такое, чтобы он был настолько уверен в завтрашнем дне. Последний год их совместной с Максом жизни, их общие планы, неожиданно легко давшийся общий быт и времяпровождение с детьми давали ему невероятное ощущение стабильности и спокойствия. Того, чего у него так долго не было. Разумеется, жизнь не была идеальной: случались и проблемы на работе, и ссоры с Максом, и стычки с девчонками по поводу Алисы, но… все это было такой ерундой на фоне самого главного. Саша был невероятно счастлив. С возвращением Макса в его жизнь внутри будто что-то встало на место. Словно что-то очень неправильное вдруг сделалось правильным, что-то сложное – понятным и простым. Саша не верил в родство душ, но если бы верил, он бы четко и уверенно ответил на вопрос о том, кто же тот самый человек, являющийся его второй половинкой. Замок в двери душевой щелкнул, и оттуда вышел Макс: с полотенцем на бедрах, с влажными волосами и распаренным, чуть покрасневшим телом. Саша залюбовался на эту картину, развернувшись к окну спиной, и уперся руками в подоконник, игриво глядя на Макса. Тот в свою очередь заметив шаловливо прикушенную губу и искорку в любимых глазах, сразу понял, о чем тут речь. Он подошел и тут же накрыл Сашины губы поцелуем, прижимаясь к нему все еще чуть влажной грудью, отчего Сашина футболка тут же намокла. – Ты еще мокрый! – засмеялся Саша, а Макс нарочно чуть наклонился и мазнул его по щеке влажными волосами, будто бодаясь. Саша обхватил его лицо и привлек к себе, на этот раз целуя глубже и откровеннее, скользя языком по губам и легонько их посасывая – в точности так, как нравилось Максу. Саша опустился на подоконник и тут же обнял Макса ногами за бедра, заставляя прижаться ближе, а руки заскользили по широкой груди, которая, вопреки всем Сашиным ожиданиям и предположениям, сделалась его едва ли не главным кинком. Макс на секунду оторвался и взглянул на непривычно-игривого для утра Сашу: он гораздо чаще бывал таким по вечерам и ночам, а утром, напротив, жаворонок-Макс обычно еле мог его добудиться. Но сейчас Саша явно был в превосходном настроении. В лучах только что взошедшего солнца он казался прекрасным как никогда. Глаза с поволокой слегка прикрыты, смотрят на Макса из-под черных ресниц кокетливо, заигрывающе. Белокурые волосы чуть растрепаны и подсвечены солнцем с затылка, будто создавая нимб над головой. Губы от интенсивных поцелуев успели покраснеть и чуть припухнуть, отчего целовать их хотелось только сильнее. Руки, упирающиеся в подоконник для поддержания равновесия, будто вылеплены скульптором: Саша хоть и не занимался спортом, как Макс, но все же форму свою регулярно поддерживал всевозможными зарядками и танцевальными практиками на работе. Так что руки, хоть и без выдающихся мускулов, были жилистыми и совершенно непредсказуемо крепкими: уж Макс-то об этом знал не понаслышке. От участившегося дыхания грудь его вздымалась часто, и аккуратные розовые соски так и манили прикоснуться к ним языком. Макс так до сих пор и не смог до конца осознать, как абсолютно плоская, «неинтересная» мужская грудь может настолько сильно возбуждать. Собственно, соблазн был слишком велик, чтобы устоять, и через секунду губы Макса сомкнулись на возбужденном соске, заставляя Сашу мгновенно выгнуться в пояснице, подаваясь грудью вперед. За столько лет он не перестал быть особенно чувствительным именно здесь, и Макс от души рассчитывал, что так оно дальше и будет. Чертя языком скользкую дорожку вниз, Макс спустился на живот, удерживая Сашу за тонкую талию и заставляя поудобнее устроиться ягодицами на подоконнике, так, чтобы Саша полу-сидел на нем, полу-стоял босыми ступнями на полу. Саша словно специально встал именно здесь и именно в такой позе, потому что сейчас его можно было разглядывать во всей красе. Покружив поцелуями возле самой кромки его летних шортов, Макс обжег Сашу взглядом снизу, и резким движением дернул их вниз, к самым щиколоткам, чтобы не мешались. Саша охнул и посмотрел на опустившегося перед ним на колени Макса долгим доверительным взглядом. Ни на секунду не отрываясь от серых глаз, Саша со свойственным только ему одному изяществом выпутался из шортов и, подцепив их пальцами левой ноги, отбросил в сторону, ухитрившись сделать даже этот жест сексуальным. Полотенце Макса тоже скользнуло прочь с бедер: не то потому, что Макс этого захотел, не то оно так решило само. Саша уже был возбужден, и Максу это невероятно нравилось, но ему хотелось немного его подразнить, прежде чем действовать совсем уж активно. Макс поцеловал выступающую вперед тазобедренную косточку и заскользил губами вниз, по бедру, намереваясь добраться так до самого колена. И когда Саша уже чуть было расслабился, его поцелуи резко сместились на внутреннюю поверхность бедра и теперь пошли наверх: от колена все ближе к паху. Саша ахнул от неожиданного маневра, но уже в следующую секунду лишь шире расставил ноги, позволяя Максу действовать свободно и беспрепятственно. Макс снова глянул на него, сидящего перед ним так открыто, глядящего на него бесстыжими глазами и сводящего с ума своими чуть влажными полыхающими алым губами. Он честно хотел продлить прелюдию чуть дольше, но видеть Сашу вот таким было невыносимо: его хотелось слишком сильно. Добравшись губами почти до самого паха, Макс решил больше не ждать. Он легко прикоснулся языком к головке члена, заставляя его мгновенно дернуться, и почти тут же сомкнул на ней губы. Удовлетворенный вздох сверху дал Максу понять, как сильно Саша этого ждал и как на это рассчитывал. Подразнить бы его еще немного, вернуться, например, к животу или груди, заставляя блондина застонать от разочарования… но Макс сам не был на это настроен. Обычно он любил подначивать и дразнить, зная, что Саша это обожает, но сейчас было не до игр. Вместо этого он взял Сашу чуть глубже, чувствуя языком, как тот еще сильнее напрягается в его рту, и, наконец, начал движение: поначалу не слишком торопливое, но постепенно наращивая скорость. Между тем руки Макса легли мужчине на бедра, заставляя еще чуть шире развести ноги: он чувствовал, как напрягаются крепкие мышцы под его пальцами, и это возбуждало его еще сильнее, даря дополнительный чувственный стимул. Он любил ощущать, что Саша находится полностью под его контролем; ему нравилось, что он откликается на каждое движение, подчиняется его едва уловимым телесным знакам и требованиям. Секс с Сашей всегда был похож на танец: Макс хоть и был ведущим, но требовалась невероятная общая чуткость и слаженность, чтобы получалось… красиво и приятно. И у них получалось – всегда. Когда он почувствовал, что Саша уже близок, Макс понял, что все же не готов закончить их редкую утреннюю авантюру так быстро, поэтому он с влажным звуком выпустил член изо рта, чем заслужил мимолетный укоряющий Сашин взгляд. – Подожди секунду, – хрипло попросил Макс, шагнув к тумбочке и извлекая оттуда бутылек с лубрикантом. Вернувшись, он быстро поцеловал Сашу в губы, а затем резко развернул лицом к окну, сам прижимаясь к его ягодицам болезненно стоявшим членом. Саша был совершенно не против. Он сам потерся об Макса, словно одобряя его действия, и член Макса, не проникая, скользнул между Сашиными ягодицами, отчего они оба коротко выдохнули от удовольствия. Макс торопливо выдавил смазку на пальцы и, только хотел было начать его растягивать, как вдруг Саша прервал его: – Не надо, мы же буквально вчера ночью это делали. И действительно, Максу как-то даже не пришло это в голову. Но он слишком боялся сделать Саше больно или дискомфортно; поэтому несмотря на возражения, Макс для начала скользнул внутри пальцами пару раз, чтобы убедиться, что Саша и в самом деле подготовлен и расслаблен. Успокоенный этим, Макс резко надавил ладонью Саше между лопаток, заставляя его опуститься грудью на подоконник и очень пошло выгнуться, отчего его маленькая круглая задница оказалась едва ли не выше головы. Макс знал, что Саше нравилось, когда он так делает, поэтому он медленно вошел в него, параллельно с этим хватая за локти, вновь тем самым заставляя выгибаться. Саша застонал, и звук любимого голоса тем самым без слов приказал Максу сосредоточиться на главном. Член заскользил резко и ритмично; в какой-то момент Макс подтянул Сашу к себе, прижимаясь грудью к его спине и, поцеловав где-то за ухом, прошептал негромко: – Смотри… – На…на что? – еле слышно сбивчиво откликнулся Саша, впрочем, послушно распахивая глаза и глядя на расстилающееся за окном полотно бесконечной морской синевы. – На море, – ответил Макс, не сбавляя темпа, перехватывая Сашу одной рукой поперек груди, а другой – поперек живота, – не важно, слышишь? Не важно, что будет за окном, какая страна и какая погода. Я всегда буду здесь… с тобой… в тебе… что бы ни случилось. Саша, если только это было возможно, распахнул глаза еще шире и, чувствуя безудержно-быстрые движения члена внутри себя, не выдержал. Вздрогнув всем телом, он, негромко застонав, выплеснул струю семени на оконное стекло, на подкорке сознания отмечая невероятный эротизм этой сцены. Ему захотелось потянуться к своему члену руками, но Макс, прекрасно это зная, перехватил их на пол пути, скрутил за спиной и продолжил свои безудержные резкие толчки, заставляя Сашу изливаться снова, но не давая ему возможности прикоснуться к себе. Саша вновь простонал – на этот раз чуть страдальчески – и сильнее сжал Макса внутри себя, заставляя того рыкнуть и тоже кончить – глубоко внутрь, не выходя, и не позволяя даже капле спермы вытечь наружу. Максу нравилось делать это именно так, да и Саше нравилось тоже: для них это было что-то вроде особенного ритуала, в котором они остро чувствовали доверие друг к другу. Спустя пятнадцать минут они лежали на кровати: по-прежнему обнаженные, вспотевшие, зато невероятно удовлетворенные. Саша разместился у Макса на груди, слушая его уже восстановившееся дыхание, и легонько поглаживал предплечье пальцем, в то время как Макс рассеянно игрался прядками платиновых волос. – Ты очень красивый, когда кончаешь, – заявил Макс внезапно, заставляя Сашу резко вздернуть голову и уставиться на мужчину в недоумении: от подобного комментария его щеки тут же залил румянец. – Знаешь, иногда я начинаю жалеть о том, что так хорошо научил тебя озвучивать свои мысли вслух, – пробубнил Саша, в ответ на что Макс лишь рассмеялся, замыкая блондина в объятья. – Ну, тогда слушай еще одну мысль, – сказал Макс и, едва уловимо коснувшись волос Саши губами, добавил, – я люблю тебя. – Я рад, что ты больше не боишься этого, – сказал Саша, прикрывая глаза и улыбаясь уголком губ. – Не боюсь. Больше нет. Я всегда тебя любил. И люблю. Люблю. Люблю.