Искажение

Глава 2.       Что заставило Элизабет стать репортером? Почему она с таким упорством рвалась поступать в Императорский университет, много лет терпела издевательства мажоров-однокурсников, проглатывала оскорбления на работе и из кожи вон лезла ради хорошей статьи? Все просто: чтобы рассказывать людям правду.       И пусть вначале это желание было продиктовано всего лишь юношеским идеализмом, то потом, после учебы, поиск правды стал ее смыслом жизни, тем, что поддерживало в тяжелейшие минуты. Найти и рассказать о несправедливости, заставить людей тебе поверить — ради этого Колвин была готова на все.       Но в своей наивности она почему-то думала, что самое сложное — это раскопать эту самую правду, написать и опубликовать ее, и стоит только это сделать, как признание общества упадет на голову само по себе. Весь сегодняшний день, когда после утреннего триумфа ее статьи о психиатрической больнице ей пели дифирамбы все в издательстве, а главный редактор пригласил на вечеринку, где собрались сливки издательского общества — вроде все так и было. Оттого и разрушение иллюзий оказалось столь болезненным.       «Ты уволена!»       Элизабет остановилась и тяжело оперлась о стену. Слова главного редактора, сказанные внезапно, в самый разгар вечера, до сих пор гремели в ушах. И главное, ей так и не объяснили — почему? Что она сделала не так? Девушка пыталась узнать, пошла за Мартином, но он позвал охрану и ее просто вышвырнули на улицу.       Сил плакать уже не было, про макияж думать не хотелось, на носовом платке не осталось чистого места от туши. Еще раз проведя им под глазами, девушка коротко всхлипнула и пошла дальше, чувствуя слабость в коленях.       Это несправедливо. Разве она написала не так, как от нее ждали, разве солгала хоть в одном слове? Разве людям не понравилась ее статья?       Так почему же ее уволили? Где она ошиблась? Неужели ее мечта оказалась пустышкой, хрупким стеклышком, не выдержавшим удара реальности?       Чувство несправедливости и обиды заставило больно прикусить губу и вскинуть голову.       Ну уж нет! Я не буду отчаиваться! Джессика надеется на меня, и я просто не могу себе позволить разводить сопли на пустом месте. Ну и что, что уволили? Разве «Сан Ньюз» единственное издательство в Нью-Йорке? Найду себе место!       Эти мысли немного поддержали, и Элизабет пошла бодрее. Каблуки звонко цокали по тротуару, разрывая тишину полутемной улицы, и вскоре к их равномерной дроби примешался глухой звук чужих шагов. За ней кто-то неторопливо шел, еще один поздний прохожий, но интуиция просто взвыла, и девушка осторожно оглянулась через плечо.       Худой мужчина в плаще с высоко поднятым воротником и в шляпе. Руки в карманах. Лицо разглядеть не удалось, но почему-то от всей фигуры веяло такой угрозой, что, несмотря на теплый вечер и плащ, Элизабет моментально покрылась холодным потом.       Это не простой прохожий. А вдруг грабитель?! Брать у меня нечего, но он-то этого не знает.       Колвин ускорилась, мысленно молясь, чтобы ее чуйка ошиблась, но нет — ее преследователь ускорился тоже. Почему-то она была уверена, что он усмехнулся, заметив ее маневр, и страх начал медленно захлестывать сознание. Вокруг ни души, фонари горят через один, а каблуки, как назло, красивые, но совсем не приспособленные для спринтерского бега.       Боже! Кто-нибудь, спасите!       Расстояние между ними сокращалось, и нервы Элизабет натягивались все больше и больше. Они прошли уже не меньше двухсот метров, но никто так и не появился, даже машина ни разу не проехала, а за спиной, казалось, уже раздавалось дыхание грабителя. Еще немного, и он протянет руку и схватит ее за плечо.       Господи, нет!       Пусть и мало, но освещенное пространство заканчивалось, дальше — небольшой темный участок и автобусная остановка. Если и нападать, то только здесь. Все мышцы Элизабет напряглись перед переходом на бег, и вдруг…       Одиночный звук выстрела разорвал тишину вечера где-то в стороне. И девушка, и грабитель на миг застыли.       Кто стрелял? Это там, в темноте? Полиция? Или кто похуже? Да куда уж хуже, беги, Лиз, беги!       И она побежала. Туда, в темноту, в которой кто-то стрелял, в слепой надежде и уповании на судьбу и удачу. Это был крохотный, но единственный шанс выжить, потому что иначе ей точно свернут шею из-за пары долларов в кармане.       Сзади раздался недовольный вскрик, но Элизабет уже не прислушивалась. Тьма окутала ее со всех сторон, приняла в себя, каблуки грозили сломаться в любой миг, а девушка стрелой летела куда-то вперед, даже не думая, куда и зачем. Ей казалось, что бежала она вечность по бесконечному коридору, и во всем мире остались только они двое: Элизабет и грабитель, жертва и хищник. Еще несколько ударов сердца, и он ее настигнет.       Внезапно темноту разорвала яркая вспышка, и она увидела высокого черноволосого мужчину, с отстраненным выражением лица закурившего от серебряной зажигалки. Его образ врезался в охваченное ужасом сознание Элизабет, и она, подобно погибающему кораблю, заметившему свет маяка, бросилась к нему.       Почему-то ей даже в голову не пришло, что он может быть опасен. Смутного узнавания хватило, чтобы не испугаться, а огонька в кольце его ладоней — чтобы поверить в спасение. Девушка налетела на него, вцепилась в локоть и вскинула голову.       — Помогите, пожалуйста! Меня преследуют!       На его лице промелькнуло раздражение, он повернул к ней голову.       — Пожалуйста, сэр, — прошептала Элизабет, и их взгляды встретились. — Мне больше не к кому обратиться. Умоляю, помогите мне!       Мужчина пристально вгляделся в ее заплаканное лицо, потом устремил взгляд куда-то за спину девушки — и вдруг обнял ее за плечи, легко подталкивая, чтобы она оказалась скрыта от преследователя его телом. Благо, Элизабет с ее ростом в метр шестьдесят на его фоне казалась почти подростком.       — Успокойтесь, я не брошу вас одну, — сказал он и улыбнулся.       Сердце Элизабет пропустило удар. Эта улыбка, вроде дружелюбная, но полная непонятного для девушки смысла, бросила ее в дрожь и заставила сомневаться, правильно ли она поступила, но голос! Голос, ровный и низкий, моментально ее успокоил. От всего образа мужчины веяло какими-то непоколебимыми уверенностью и спокойствием, как от скал в бушующем море.       Элизабет потянулась к нему всем своим напуганным, исстрадавшимся существом и вдруг выпалила:       — Мне так тебя не хватало!       В полной мере, она и сама не могла сказать, кого ей не хватало. Человека, что спас бы ее от гибели на пустой улице, или этого ощущения покоя, когда можно остановиться и наконец-то выдохнуть, ведь теперь ты в безопасности?       Элизабет почувствовала, как вспыхнули ее щеки, а мужчина как-то снисходительно усмехнулся.       — Садитесь.       Иллюзия разбилась. Опасность не миновала, теперь девушка в объятиях человека, которого совсем не знает, и что от него ждать — тоже. Только сейчас Элизабет заметила, что рядом припаркована черная машина. В марках она разбиралась чуть менее, чем никак, поэтому смогла только понять, что авто явно не дешевое, и это еще больше взбудоражило и испугало ее.       Кто он? Что он хочет? О, Боже, неужели он подумал из-за этой неосторожной фразы, что я готова… Нет, нет. Грабитель, наверно, уже ушел, когда понял, что я не одна, почему же этот мужчина просит меня сесть к нему в машину? Я должна сказать «спасибо» и сбежать как можно быстрее!       Элизабет обернулась, вгляделась в темноту, но никого не заметила.       Ушел?       Рука мужчины все еще лежала на ее плече, девушка замялась, попыталась отстраниться и вырваться из этой хватки.       — Спасибо, но я должна идти. Мне тут недалеко. — Она очень постаралась, чтобы ее голос не дрожал.       Мужчина не отпустил, наоборот, склонился чуть ниже. Она почувствовала запах табака и одеколона, немного резкий, но в тоже время — удивительно приятный, и это наполнило ее еще большей тревогой.       — Разве ваши ноги не устали, сестра?       Вспышка воспоминания: больница, темноволосая девушка и ее брат, говорящий с ней ласковым тоном. Элизабет почувствовала странное облегчение, словно факт наличия сумасшедшей сестры автоматически переводил этого мужчину из разряда «опасный» в просто «вызывающий настороженность». Она даже вдохнула, только сейчас поняв, что почти не дышала все это время.       — Это вы! Как дела у Стеллы?       Он убрал руку.       — Думаю, вашими усилиями станет гораздо лучше, чем было. Садитесь скорее.       Элизабет подошла к машине, и мужчина открыл перед ней дверцу. Она поколебалась несколько мгновений, но все же села и сложила руки на коленях, пытаясь выглядеть спокойной.       От звука хлопнувшей двери девушка подскочила и нервно сжала сумочку.       Все будет хорошо. Мне ничего не сделают. В конце концов, вдруг грабитель еще где-то здесь, а он явно опаснее брата Стеллы. Так ведь?       Мурашки побежали по спине Элизабет от мысли, что она могла ошибиться. Боковым зрением девушка заметила, как устроившийся на водительском сиденье мужчина окинул взглядом ее щиколотки и колени, и тут же поспешила поправить подол платья, мысленно проклиная новую моду на короткие юбки.        — Где вы живете?       — Высадите меня, пожалуйста, у парка, рядом с Уилсон Авен, в Квинсе. — Колвин постаралась натянуть ткань еще ниже.       Машина мягко тронулась, а мужчина опять почему-то развеселился.       — Вы на удивление смелая девушка, — заметил он, и Элизабет уловила насмешливые нотки в его голосе. — Молодым леди опасно ходить одним по темным аллеям. Если, конечно, они не хотят стать темой завтрашних заголовков.       Она бросила на него быстрый взгляд.       — Я живу рядом с парком, так что мне ничего не угрожает. К тому же, молодые леди не сообщают мужчинам свой домашний адрес при первой встрече.       Теперь он уже откровенно улыбнулся.       — Вы явно не придерживаетесь флэпперских идеалов.       — Вы сами назвали меня леди.       — Как видите, не ошибся.       Элизабет перевела взгляд на его руки, не сильно, но в тоже время крепко державшие руль, и отвернулась.       Не бойся, только не бойся. Ты репортер, это твоя работа — попадать в опасные передряги. Если ты каждый раз будешь трусить, как ты сможешь вести расследования?       — Вам нехорошо? Можете опустить стекло.       — Нет, все нормально.       — Как скажете.       Он не стал продолжать диалог. Между ними повисла тишина, давящая и гнетущая, но через некоторое время ожидавшая его дальнейших действий Элизабет вдруг поняла, что «светская» часть закончена. Мужчина о чем-то напряженно думал, сосредоточившись на темной дороге, иногда постукивал пальцем по рулю, и, похоже, последнее, что хотел — это развлекать разговором нежданную пассажирку.       Через некоторое время напряжение начало постепенно покидать тело Элизабет. Она даже рискнула устроится поудобнее на сидении и сбросить туфли на проклятом каблуке. Ноги отозвались волной облегчения, и девушка осторожно их вытянула, разминая.       Если мужчина и заметил ее маневры, то никак не отреагировал, и это совсем успокоило девушку. Она уставилась в окно.       Мимо мелькали улицы Нью-Йорка, а в небе показалась полная луна, наконец-то выглянувшая из-за облаков.       Ну и где ты была, предательница? Появилась бы раньше, может, ничего бы и не случилось.       Элизабет прижалась горячим лбом к холодному стеклу и прикрыла глаза. Это был чертовки длинный и нервный день, и до его конца еще нескоро. Когда же она окажется в своей теплой постельке, под мягким одеялом и обнимет большую подушку? Еще предстоит путь через парк.       Ну хоть с попутчиком мне повезло. Так приятно встретить порядочного и равнодушного к тебе мужчину.       Глаза сами собой начали закрываться.       Ей снилось лето, родной Кентукки и ферма родителей. Элизабет валялась в стогу свежескошенной травы, рассматривала плывущие в голубом небе облака и напевала себе под нос какую-то легкомысленную и веселую песенку. А вокруг благоухало бесконечное поле самых немыслимых цветов.       Проснулась она от прикосновения к плечу. Резко села и захлопала глазами, прогоняя остатки сна. Они приехали, фонари ярко освещали знакомый вход в городской парк и аллею, по которой Элизабет каждое утро ходила на автобусную остановку.       — Выспались?       Мужчина стоял рядом с открытой дверцей, прислонившись к машине и курил. Кончик сигареты неярко вспыхивал, и Элизабет полминуты следила за ним, пока туман покидал ее сознание.       — Простите. Что-то я совсем расслабилась.       — Вам не за что извиняться.       Кажется, говорил он искренне. Элизабет благодарно кивнула и наклонилась, чтобы надеть босоножки. Натруженные ноги отозвались на подобное издевательство болью.       Чтобы я еще раз надела такие высокие каблуки! Да никогда в жизни!       Она поправила обруч, украшенный маленькими металлическими нарциссами, попыталась пригладить волосы, потом вспомнила, в каком состоянии лицо после всех приключений, и оставила это. Подобным пугалом Колвин не выглядела еще никогда в жизни, так что можно уже и не стараться хоть что-то исправить.       Мужчина предложил девушке руку, и она с благодарностью ее приняла. После всех перипетий вечера и быстрого сна даже такая простая задача, как выбраться из машины, представлялась для Элизабет непосильной.       Он держал ее ладонь очень осторожно, словно та была хрустальной — или ему хотелось сократить насколько возможно физический контакт. Девушка поспешила отпустить его руку.       — Спасибо, что подвезли, — сказала она и немного замялась. — И за остальное — тоже. Я Элизабет Колвин. Приятно было познакомиться.       — Витторио Пьюзо. Мне тоже, сестра. — Он насмешливо выделил последнее слово. — Стелле вы очень понравились, и она много о вас говорила.       — Оу, вот как. — Она замялась. — Знаете, я на самом деле не медсестра, а репортер. Проводила в больнице расследование.       — Я так и понял.       — Настолько заметно было?       — Для меня да.       Элизабет наконец-то более внимательно присмотрелась к мистеру Пьюзо. Его внешность была скорее яркая и притягивающая, чем объективно красивая: черные волосы, по моде зачесанные назад, глубоко посаженные глаза и черты лица, грубоватые, но очень гармоничные — даже нос с горбинкой их нисколько не портил. Не сильно похож на Стеллу, разве что цветом волос, но ведь братья и сестры не обязаны быть копией друг друга? И очень высокий, девушка едва-едва доставала ему до плеча.       — Я рада, что она меня запомнила. — Элизабет совсем смешалась. — Спасибо еще раз. Если бы не ваша помощь, неизвестно, смогла бы я убежать от того грабителя.       Пьюзо еле заметно усмехнулся, смял окурок и убрал в небольшую переносную пепельницу, которую достал из кармана.       — Это был не грабитель, мисс Колвин.       — А кто же? — пораженно спросила Элизабет.       — Скажем так, постарайтесь ближайшее время не ходить по темным улицам.       Его ответ ей очень не понравился, да и намек получился зловещим. В животе змеей свернулся холод.       — Это связано с моей статьей?       — Идите домой, мисс Колвин. У меня еще дела, нужно ехать.       — Простите. Я и так вас сильно задержала. До свидания, мистер Пьюзо.       — До свидания.       Мужчина направился к машине. Внезапная мысль вспыхнула в сознании Элизабет.       — Подождите!       Он остановился и обернулся. Элизабет уже открыла было рот, чтобы спросить про выстрел… и проглотила вопрос. Чтобы там не случилось, правду бы этот человек не сказал, а для нее это могло бы обернуться очередными неприятностями.       Я же ничего о нем не знаю. Вдруг он действительно имеет отношение к этому выстрелу?       — Да, мисс Колвин?       — Это по поводу вашей сестры, — быстро нашлась Элизабет.       — Неужели вы не видели, что над ней издеваются в больнице? Почему вы ее не защитили?       Он полностью повернулся к ней, поправил галстук.       — Какие серьезные обвинения. Я уже успел и забыть, когда в последний раз ко мне так обращались, — сказал он с тем снисходительным вздохом, что вызывает у взрослые глупое, но неопасное поведение ребенка. — Все просто: над ней не издеваются.       — Как?! Но она же такая худая. И все время говорит, чтобы ей не делали больно, что будет хорошей девочкой!       Мистер Пьюзо сузил глаза.       — Со Стеллой случились очень страшные вещи, и она повредилась в рассудке. Ее сознание все время воспроизводит те трагические события, и ее просьбы относятся не к настоящим людям, а тем, кого рисует ее больная память. — В голосе Пьюзо мелькнула ненависть. — Поэтому я не смог оставить ее дома. Ей нужен профессиональный уход, и, возможно, она когда-нибудь начнет адекватно воспринимать реальность. А что касается худобы, Стелла сама отказывается есть нормально. Ее с трудом кормят по чуть-чуть в течение дня. Конечно, это плохо влияет на здоровье, но по-другому, увы, не получается.       Колвин смутилась и сжала сумочку.       — Простите, я не хотела, чтобы мои слова прозвучали как обвинение.       — Я понял, - великодушным тоном ответил мистер Пьюзо. - Вы жалостливая и действительно беспокоитесь о незнакомом человеке. Это большая редкость в нашем городе, мисс Колвин, и только поэтому я рассказал вам все это, чтобы вы не придумали себе лишнего. Но позвольте дать вам совет: в вашей профессии, Мисс Репортер, излишняя храбрость порой только вредит. Прощайте.       Он сел в машину и, сорвавшись с места, скрылся в ночи, оставив растерянную Элизабет стоять у входа в парк.       Мистер Пьюзо явно знает что-то про тот выстрел, он не мог его не слышать. Значит, он в курсе, что там произошло? Так спокойно себя вел, даже покурить остановился. Значит ли это, что ему не угрожала никакая опасность? Может ли быть так, что это он стрелял?       Озноб прошел по спине девушки.       И эти его недомолвки. Если на меня напал не грабитель, то кто? И почему именно на меня? Неужели из-за статьи? Еще и увольнение, слишком много совпадений для одного дня. Мне это очень, очень не нравится! Здесь явно не все так просто! Что за человек меня сегодня спас?