Искажение

      — Мне сказали, что приходила журналистка, чтобы взять у тебя интервью. Как все прошло, милая?       Шарлотта вынырнула из своих мечтаний и улыбнулась зашедшему в комнату отцу.       — Прекрасно, папа. Если бы все интервью проходили так, я бы не бегала от репортеров, — сказала девушка и поправила упавшую на лоб непослушную прядь.       Мистер Харрис, почти седой, но еще по-молодому стройный и с идеально прямой осанкой, подошел к дочери и поцеловал ее в макушку, погладил по щеке. Они были очень похожи, только черты лица Шарлотты тоньше и мягче, и мистер Харрис часто с сожалением говорил, что в ней нет почти ничего от его любимой супруги.       — А может, дело в том, что это была девушка? Ты не очень-то жалуешь мужчин-журналистов.       — Они слишком настырные и грубые, и думают, что умнее меня.       Мистер Харрис сел напротив дочери, в то же кресло, где до этого располагалась Элизабет, и сделал знак принести ему кофе.       — Что за газета?       — «Готэм Таймс».       — Не самое престижное издание, хотя главный редактор там талантливый и понимающий человек. Я знаком с ним, мы даже пару раз вместе обедали, но хозяин у газеты слишком настырный и несдержанный молодой человек, и это, похоже, не дает газете стать чем-то действительно стоящим.       Мистер Харрис закинул ногу на ногу.       — Мне все равно, какое издание. Главное, что там профессиональные сотрудники, — парировала нахмурившаяся Шарлотта. — Элизабет была очень корректна, и я ни капли не пожалела, что согласилась с ней встретиться.       — Элизабет? — Взгляд мистера Харриса вдруг похолодел. — Уж не Элизабет Колвин ли случайно?       — Ты ее знаешь? — оживилась Шарлотта и даже подалась вперед.       — Читал одну ее статью. Пишет… интересные вещи. — Мистер Харрис принял у служанки кофе и сделал глоток. Его лицо по профессиональной привычке стало непроницаемым, но дочь слишком хорошо его знала.       — Похоже, тебе эти интересные вещи не понравились. — Прищурила глаза мисс Харрис.       — Она пытается говорить о том, в чем мало смыслит. Ее взгляды чистой воды софистика и популистика, но она преподносит это как борьбу за правду и освещение пороков общества. Сколько было таких же наивных и нахальных репортеров до нее, столько же будет и после, и ни один хорошо не закончит.       — О, папа, ты слишком строг. Может, дашь мне почитать эту статью? Я знаю Колвин, и уверена — там нет и половины того, о чем ты говоришь.       Мистер Харрис бросил угрюмый взгляд на Шарлотту.       — Это чтиво не стоит твоего внимания.       — И все же. Мисс Колвин мне нравится, я бы хотела знать о ней больше. Даже планирую встретиться с ней на следующей неделе, — невинно сказала она, продолжая гнуть свою линию.       Девушка часто шла против своего отца, пользуясь его безусловной любовью и почти христианским всепрощением к себе. Ей это нравилось, вызывало определенный кураж и лишний раз показывало — Шарлотта Харрис особенная, не такая, как другие девушки ее круга.       — Я бы посоветовал тебе не сближаться с ней. Насколько я знаю, у мисс Колвин есть друзья, у которых особенные отношения с законом, — хмуро сказал мистер Харрис.       — Чушь, — фыркнула Шарлотта, почувствовав укол раздражения. — Я знаю Колвин со времен института. Она честный, искренний и очень порядочный человек, она бы ни за что не связалась с преступниками.       — Послушай меня, милая…       — О, папочка, — нежным голосом протянула мисс Харрис, встала и обняла отца со спины. Прижалась щекой к его седому виску. — Я уверена, это все глупые слухи. Не стоит обращать на них внимания.       Она не любила, когда отец оценивал людей только по слухам, а особенно, если пытался навязать это мнение ей. Она вообще не любила, когда с ней спорили.       Мистер Харрис замолчал, поняв, что дочь не переубедить. Лишь тяжело вздохнул и сделал большой глоток кофе.       Шарлотта победно улыбнулась. Другого исхода она не ожидала.       В жизни всегда все было так, как хотела она, и даже если и случались неудачи - что ж, мисс Харрис была достаточно сильна духом, чтобы продолжить борьбу. Так было, когда ее исключили из летной школы Готэма только потому, что она девушка. Но отец нашел ей другого тренера, и уже через год она утерла нос всем тем высокомерным мужикам, что когда-то смеялись над ней. Особенно Паркеру, воспоминания о котором до сих пор заставляли Шарлотту сжимать зубы от злости.       Мисс Харрис с нежностью вспомнила Элизабет. За эти годы она стала еще красивее, и сердце Шарлотты бешено билось почти все интервью, а глаза жадно следила за каждым движением Колвин. В ней было столько очарования, а каждом жесте, фразе, повороте головы. Эта скромная, но таинственная улыбка, что иногда мелькала на розовых губах, яркий блеск серых глаз, мягкий тембр голоса - все это заставляло Шарлотту терять голову. Ей хотелось подсесть к Элизабет, обнять ее за талию, почувствовать запах духов...       Ах, если бы в тот год, когда они познакомились, она уже была бы уверена в своей ориентации! Все сложилось бы совсем по-другому!       Впрочем, это все неважно. Шарлотта снова ее встретила, и очень скоро они с Элизабет будут вместе.       Ведь мисс Шарлотта Харрис никогда не проигрывает.