Искажение

      Утром следующего дня Элизабет стояла перед входом в больницу «Метрополитен». Сердце стучало как бешеное, и, проходя через тяжелые двери, она невольно втянула голову в плечи. Все-таки в психиатрических больницах особая давящая и тяжелая атмосфера. Хуже, наверно, в тюрьме, но там Элизабет не бывала и не планировала.       Внутри стало значительно лучше, чем в прошлый ее приход. Стены и окна покрасили, на пол постелили ковры, а медсестра на стойке даже улыбнулась. Похоже, статья Элизабет возымела действие.       — Здравствуйте. Вы к кому?       — Здравствуйте. Мое имя Эмма Нейт, я дальняя родственница Джессики Тейлор. Пришла ее навестить.       — Одну минуту, пожалуйста. — Медсестра нырнула за стойку и достала несколько листков. — Заполните форму, пожалуйста.       И все? То есть, она вот так просто пропустит меня на территорию закрытого объекта, даже не проверив мою личность? Я что, могла не переодеваться в прошлый раз в медсестру?!       Элизабет все аккуратно и внимательно заполнила. Ее проводили в приемную и попросили подождать.       Интересно, как там Джессика? Все ли у нее хорошо? Надеюсь, все эти улучшения коснулись и пациентов.       Девушка присела на стул, сложила руки на коленях и посмотрела на большие настенные часы, отсчитывающие секунду за секундой. Мысли в голове носились, как перепуганные мыши, и Элизабет никак не могла поймать ни одну за хвост. Пока что в ее руках было слишком мало пазлов, чтобы можно было не то что их сложить — представить общую картину. И самое противное, что девушка не была уверена, сможет ли найти здесь еще кусочки.       В приемную зашла медсестра, и Элизабет поспешила встать.       — Здравствуйте, мисс Нейт. Джессика… — начала медсестра и вдруг замолчала. Ее смуглое лицо исказилось в гримасе гнева. — Ты!       — Здравствуйте, Клара.       — Ты та самая журналистка! Как посмела сюда вернуться после всего что сделала?       — А что я сделала? — ощетинилась Элизабет.       — Написали всю эту гадость про нас! Выставили зверями, хотя на самом деле это далеко не так! Проникли в нашу больницу, как крыса, вынюхали все и сбежали. Меня наказали из-за вас. А у Марты нос сломан!       Какая я молодец!       — Сейчас я здесь для того, чтобы навестить Джессику, и ничего более, Клара. Так что не надо кричать.       — Я не кричу. — Медсестра взяла себя в руки, а потом издевательски усмехнулась. — Зря пришли, мисс журналистка. Джессика скончалась.       — Скончалась? — ошарашенно переспросила Элизабет.       — Да. Двадцать дней назад.       Нет, невозможно! Господи, нет!       — Не надо пытаться препятствовать моей встречи с ней, Клара. Я все равно сегодня ее увижу.       — Я не препятствую. Она действительно умерла, в ее палате уже давно другой пациент. — И медсестра добавила с некоторой издевкой. — Хотите, покажу свидетельство о смерти?       Внутри Элизабет все оборвалось. В горле появился тяжелый ком, и она с трудом сглотнула.       Двадцать дней. Это же почти сразу после публикации моей статьи. Господи, неужели это я виновата?!       — Когда я ее видела, телесно Джессика была вполне здорова, хоть и очень запущена. От чего она так быстро умерла?       — Острая пневмония. Никто не мог этого предвидеть.       Элизабет сжала кулаки, едва удерживаясь, чтобы не броситься на медсестру. Жалость к Джессике, гнев на ее мучителей и подозрения смешались внутри в ядовитое желание отомстить за несчастную женщину. Если до этого Колвин еще и могла подумать о том, чтобы отступить, то теперь она сделает все, чтобы вывести руководство этой больницы на чистую воду.       — Я могу увидеть тело мисс Тейлор?       Медсестра зло уставилась на нее.       — Увидеть тело? Простите, мисс Колвин, но ваш приход, и уж тем более эта странная просьба могут доставить больнице еще больше проблем, чем вы уже принесли. Я должна доложить начальству.       И вышла, торопливо закрыв за собой дверь.       Элизабет осталась стоять на месте, крепко сжимая в руках сумочку. Джессика умерла, ее саму скорее всего, сейчас вышвырнут за ворота — и что ей делать? Где найти ту ниточку, что позволит раскрутить этот клубок?       Рано паниковать. Ты еще здесь, значит, не все потеряно.       Вдруг страшная мысль пронзила сознание. Стелла. Элизабет ведь в прошлый свой приход общалась еще и со Стеллой. Конечно, она не упоминала ее в статье, но вдруг с бедной девушкой тоже случилось несчастье? У ее брата сейчас проблемы с мафией, вряд ли он сможет ее защитить.       Что делать? Спросить, что со Стеллой? Не сделаю ли я хуже?       В комнату стремительно зашла рыжая элегантная женщина с пышной прической. На ее губах застыла вежливая, искусственная улыбка - явно пыталась произвести впечатление дружелюбного человека.       — Мисс Колвин, здравствуйте! Я мисс Хоуп, ассистент главного врача. Медсестра сейчас сообщила о вашем приходе, хотя лучше было бы, если бы вы заранее предупредили нас о своем визите. Главный врач направил меня встретить вас.       Вы хотели сказать, следить за мной?       — Ваша статья посадила огромное пятно на репутации нашей больницы, но позволила нам взглянуть на все под другим углом, обновить больничное оборудование. Мы умеем признавать свои ошибки…       — Джессика действительно умерла? — перебила ее Элизабет.       Мисс Хоуп на миг недовольно поджала губы, но тут же состроила печальное выражение.       — Мисс Тейлор скончалась по причине болезни. Сожалею о вашей утрате, хотя и не знаю, какое вы имеете отношение к этой женщине.       А вот это уже был тонкий намек, что Элизабет пора выметаться. Терпение начальства больницы истощается, хотя они и пытаются еще оставаться вежливыми.       Крепко вам хвост из-за статьи прижали, да?       — Я могу увидеть ее тело?       — Мисс Тейлор кремировали, и ее прах будет храниться в больнице до тех пор, пока мы не свяжемся с ее опекуном или родней.       — Вы думаете, я поверю вам на слово?       — Мисс Колвин, вы нас в чем-то обвиняете? — Мисс Хоуп сложила руки на груди. — Мы не в суде, а вы не прокурор. Все недостатки, которые вы описали в своей статье, мы устранили, так что сейчас придраться не к чему. Мисс Тейлор была слаба здоровьем, а пневмония крайне опасная болезнь — естественно, она не смогла ее пережить, несмотря на всю оказанную с нашей стороны медицинскую помощь. Что вы еще хотите от «Метрополитен»?       — Умер ли за это время еще кто-то, кроме Джессики? — Элизабет проигнорировала выволочку ассистента.       — Нет, — после некоторой паузы ответила Хоуп.       Слава Богу, со Стеллой все хорошо!       — Ее прах до сих пор у вас?       — Да.       — Почему вы ее кремировали? Насколько я помню, по закону, вы не имеете права это делать без разрешения опекуна или родственника. К чему подобное самоуправство? Неужели главному врачу есть что скрывать? — Элизабет посмотрела на женщину невинным взглядом. — Может, написать еще одну заметку?       Щеки мисс Хоуп покрылись некрасивым румянцем.       — Мы можем кремировать труп по собственному почину в случае, если нет информации о близких умершему человеку людях. В карточке мисс Тейлор никаких контактных данных нет.       — Значит, никаких родственников у нее нет и никто не сможет забрать урну? — с нажимом спросила Элизабет.       — Да, мисс Колвин, это так, — нехотя признала мисс Хоуп.       — Тогда прошу отдать ее прах мне. И личные вещи тоже.       — Но… это не по правилам.       — Вы действительно сейчас будете говорить мне о правилах?       Ассистентка поджала губы, потом кивнула.       — Я выпишу вам разрешение.       — Пока выписываете, я хочу встретиться с еще одной вашей пациенткой.       — Кем? — уже не скрывая недовольства спросила Хоуп.       — Мисс Стеллой Пьюзо.       Женщина моментально побледнела.       — Нет!       — Почему нет? — взвилась Элизабет. — С ней тоже что-то случилось?       — С ней все хорошо, но вы ей точно не родственница, и я не могу позволить постороннему человеку тревожить нашего пациента.       Несколько минут ожесточенного спора ничего не дали, и Элизабет пришлось отступить. Мисс Хоуп выписала разрешение на получение вещей Джессики Тейлор и проводила Колвин на склад.       — Выдайте ей все, — сказала ассистентка главного врача смотрителю. — Надеюсь, больше вам ничего не нужно, мисс Колвин?       — Нет, мисс Хоуп, спасибо.       Вернулся смотритель с большой коробкой в руках. Удивленная Элизабет заглянула в нее.       — Так мало? Это точно все ее вещи? Вы слишком быстро вернулись, — сказала она, строго посмотрев на старика.       Тот равнодушно пожал плечами.       — Так недели две назад приезжал ее отец, он почти все и забрал.       — Какой отец? — Элизабет медленно повернулась к мисс Хоуп. — Вы же говорили, у нее нет родственников.       — Смотритель что-то перепутал, — напряженно ответила женщина. — Никто не мог забрать вещи Тейлор.       — Простите, мисс, но ничего я не путаю. У меня все-все записано, — обиделся мужчина и достал толстый журнал. Открыл его, начал искать нужную страницу.       На лбу мисс Хоуп выступил пот.       — Вот, нашел! — радостно сообщил смотритель и ткнул пальцем в запись. — Читайте.       Элизабет наклонилась над журналом.       — Имя: Уолтер Тейлор. Степень родства с пациентом: отец, — прочитала она. — Вы не попросили у него удостоверение личности?       — Мисс, я вас умоляю. Кому нужно воровать вещи сумасшедшей женщины?       — Но это же безответственно! Может, для вас это и ничего не значащие безделушки, но для кого-то они очень важны.       — Так уж у нас заведено. А если что не нравится, говорите с главврачом! — раздраженно воскликнул старик.       Если бы можно было убить взглядом, то мисс Хоуп уже давно отправила бы бедного смотрителя к праотцам. Элизабет подумала, что этот день, похоже, последний, когда он работает в «Метрополитен».       — Может, вы хотя бы помните, как выглядел человек, представившийся отцом Джессики Тейлор?       — Это было несколько недель назад. Я не помню! Вы вещи получили — получили. Распишитесь и идите с Богом, мисс, а мне надо работать.       — Иди уже отсюда, — прошипела ассистентка, и старик скрылся в глубине склада.       Элизабет расписалась в журнале и повернулась к мисс Хоуп.       — Как вы думаете, — мягко сказала она. — Моя вторая статья разойдется таким же тиражом как и первая? Или все-таки побольше? Очень уж занимательные вещи у вас здесь творятся, людям будет интересно прочитать продолжение истории несчастной сумасшедшей.       Мисс Хоуп сложила руки на животе и приняла как можно более бесстрастный вид.       — Неужели такая мелочь стоит освещения в печати?       — После публикации это перестанет быть, как вы выражаетесь, «мелочью».       — Вы очень усложняете мне жизнь, мисс Колвин.       — Я перестану… если вы раздобудете мне информацию о семье Джессики.       Потому что, похоже, Джессика не просто жертва, она явно что-то знала обо всей этой ситуации.       Несколько секунд они пристально смотрели друг на друга, и мисс Хоуп вдруг понимающе улыбнулась.       — Вернитесь в приемную, пожалуйста. Я сейчас подойду туда.       Пока мисс Хоуп отсутствовала, Элизабет еще раз перебрала все известные ей детали этого дела, и окончательно убедилась, что все это пахнет дурно. Ей нужна хоть какая-то зацепка, чтобы начать раскручивать этот клубок, и дай Бог, чтобы та информация, что даст ей ассистентка главврача, оказалась кончиком той самой нужной ниточки.       Вернувшись, мисс Хоуп отдала Элизабет регистрационную карту.       — Здесь все, что мы знаем о Джессике Тейлор. Больше ничем я помочь не могу.       — Я могу снять копию?       — Забирайте. После смерти пациента мы все равно уничтожаем эти карты.       Еще одно нарушение, ну да ладно.       Девушка просмотрела карту.       — Здесь сказано, что после смерти отца опекуном Джессики был назначен Боб Уилсон. Кто это? Может, он забрал ее вещи?       — Не знаю. Он здесь ни разу не появлялся.       — Это он переводил деньги на содержание Джессики?       — Переводы были анонимные.       — Как связаться с мистером Уилсоном?       — Не знаю. Он не оставил контактных данных.       Дальнейшие расспросы мисс Хоуп ничего не дали, кроме злого взгляда женщины и ее явного желания придушить и прикопать репортера на заднем дворе.       — Прощайте, мисс Колвин. Я помогла вам чем могла.       Элизабет вышла из больницы с коробкой в руках. Прошла несколько десятков шагов по аллее, остановилась, заглянула внутрь. Все, что осталось от Джессики Тейлор уместилось в одной картонной коробке.       Девушка крепко зажмурила глаза.       Держись, Элизабет. Не плачь. Ты должна быть сильной и найти тех, кто приказал это сделать.       Она подняла голову вверх и сделала несколько глубоких вдохов, постаралась отрешиться от эмоций.       Итак, у меня на руках одна фотография, два имени и домашний адрес Джессики. Вроде не так уж и плохо, но мне необходимо найти хоть одну зацепку, кто забрал вещи мисс Тейлор. Так, думай, не упустила ли ты что-нибудь?       Она открыла глаза и огляделась. Ее взгляд упал на ворота больницы, будку рядом с ними и охранника, курившего на солнышке. В голове щелкнуло.       Тут же контроль въезда-выезда. Тот, кто забрал вещи Джессики, мог приехать на машине!       Через десять минут, лишившись еще некоторого количества нервов, наличности и веры в человеческую порядочность, Элизабет стала обладателем номера форда, на котором приехал «Уолтер Тейлор».       20L310.       Солнце пробивалось сквозь листву, и Элизабет сидела на лавочке с закрытыми глазами, подставив лицо его лучам. Мирный тихий шум вокруг успокаивал ее, и тяжелые мысли постепенно уходили, растворялись где-то в закоулках сознания и разъедающая печаль жгла желудок. Руки еще крепче сжали урну с прахом Джессики, простую и очень грубую.       Бедная Джессика. Прости меня.       Она не смогла ей помочь. Теперь может только достойно похоронить. Элизабет опустила голову.       Обещаю, Джессика, я найду твою дочь, и, если она еще жива, сделаю все, чтобы у нее была лучшая жизнь, нежели у тебя.       Лучи солнца грели ее плечи и голову, будто утешая, и девушка слабо улыбнулась, растворяясь в этом тепле. Пока светит солнце, всегда остается надежда, что все еще можно изменить к лучшему.       Вдруг она почувствовала, что рядом кто-то стоит. Когда к ней успели приблизиться, она не поняла, но это ощущение выбило ее из мирного состояния, заставив моментально напрячься. Открыв глаза, репортер быстро повернула голову и вздрогнула от неожиданности.       — Здравствуйте, мисс Колвин.       Рядом со скамейкой, в тени дерева стоял Витторио Пьюзо.       — Здравствуйте, мистер Пьюзо.       Она обрадовалась, искренне обрадовалась ему. После перестрелки в кинотеатре Витторио начал крепко ассоциироваться у Элизабет с безопасностью и спокойствием. Рядом с ним точно ничего плохого с ней не произойдет. Узел боли внутри ослабел, и когда мужчина подошел, она поспешила протянуть ему руку, которую он осторожно пожал.       — Я рада вас видеть. Как вы?       — Еще жив.       Так себе шутка, конечно, но Элизабет она искренне развеселила.       — Хорошо. Не хотелось бы, чтобы мои старания пропали втуне.       — Мне бы тоже.       Пьюзо присел рядом, достал сигарету.       — Вы не против?       — Нет.       Щелкнула серебряная зажигалка. Мужчина прикурил, и девушка почему-то залюбовалась этими быстрыми четкими движениями, доведенными почти до автоматизма. Пьюзо много курил, запах табака так крепко въелся в его одежду, что стал неотъемлемой частью — и Элизабет, думая о Пьюзо, не могла представить его без сигареты в пальцах.       А ведь это в первый раз, когда я могу спокойно его рассмотреть при свете дня.       И первым ее открытием оказалось то, что у него была седина. Не особо много, тонкими нитями она терялась в основной массе черных волос по всей голове, но сам факт ее наличия как-то неприятно царапнул душу. Пьюзо был достаточно молод, а люди просто так не седеют. Вторым — тонкий шрам на скуле, старый и хорошо заживший, будто кто-то метил в глаз, но рука соскользнула и ранила кожу рядом.       Пьюзо повернул к Элизабет голову, и девушка поспешила отвести взгляд.       — Я была сегодня в «Метрополитен», хотела увидеть вашу сестру Стеллу, но меня к ней не пустили. С ней все хорошо? — спросила она первое, что пришло в голову.       — Да, — сказал Пьюзо и посмотрел на урну. — Не переживайте, ее в больнице не обидят.       Почему-то от его последних слов повеяло холодом, но это и уняло тревогу Элизабет за мисс Пьюзо. Какие бы проблемы не были у брата Стеллы, он явно считал себя в состоянии защитить девушку.       — Вы забрали прах Джессики Тейлор? — Пьюзо стряхнул пепел с сигареты.       Элизабет вздрогнула и удивленно посмотрела на него.       — Откуда вы знаете?       — Предположил. У вас немного знакомых в «Метрополитен».       — Да, действительно. — Она вновь расслабилась. — Хочу похоронить ее достойно. Жизнь Джессики здесь была настоящим адом, надеюсь, хоть там она обретет покой.       — Я уверен в этом. На ней грехов нет. — Витторио сделал паузу, что-то обдумывая. — Обратитесь в похоронное бюро на 5 улице, назовите свое имя и вам все сделают.       — Там ваши друзья работают?       — Можно сказать и так, мисс Колвин.       — Спасибо. — Элизабет почувствовала облегчение от того, что ей помогут со всеми организационными проблемами. Она поставила урну с прахом в коробку и поправила помявшуюся юбку. — А что вы здесь делаете? Пришли навестить Стеллу?       — Да. И на обратном пути заметил вас на скамейке и решил подойти.       — Как Стелла?       — Без изменений.       — Жаль, мне кажется, она хорошая девочка. — Элизабет вздохнула. — Вы не могли бы дать мне разрешение на ее посещение?       — Зачем?       Он спросил просто, без тени подозрения, хотя, если так подумать, действительно, с чего бы ей вдруг навещать незнакомую девушку, которую видела от силы пару минут?       — Понимаете, — начала она, старательно подбирая слова. — Джессика и Стелла… с ними произошли очень плохие вещи, я еще не знаю какие, но они обе ни в коем случае не были виноваты в том, что это случилось. Они жертвы, оказавшиеся не в то время не в том месте, а моя статья, мне кажется, каким-то образом связана с этими событиями. Джессика уже мертва, ей не поможешь, но Стелла жива, и вдруг мне удастся хоть немного сделать ее пребывание в больнице легче.       Пьюзо внимательно посмотрел на нее, будто ожидал продолжения. Сигарета тлела в его пальцах.       — Если вы против, я настаивать не буду. — Элизабет смутилась окончательно.       — Мисс Колвин, я не то, что против, просто считаю это лишним. Она никого кроме меня не узнает, хотя иногда у нее бывают моменты просветления, но чаще всего они не длятся долго. Не думаю, что Стелла оценит ваш добрый жест. Более того, излишнее волнение ей тоже вредит.       Элизабет кивнула, признавая его правоту, хотя и заметно расстроилась.       — Простите. Я не хотела быть навязчивой.       — Вы не навязчивы, скорее не умеете вовремя останавливаться. Но это профессиональная болезнь вашей журналисткой братии, — улыбнулся Пьюзо.       — Я умею вовремя остановиться.       — Да, конечно. Особенно это было заметно, когда вы почти влезли в центр перестрелки.       Девушка обиженно нахмурилась.       — Там была другая ситуация, - буркнула она и сменила тему. - Скажите, что вы делали в кинотеатре во время премьеры?       В темных глазах мелькнула веселая усмешка.       — То же, что и все — пришел посмотреть фильм.       — И все? — удивилась она.       — А что еще я должен был там делать по вашему мнению? Заключать противозаконные сделки? — спросил он.       Элизабет смутилась.       — Нет, конечно! Но просто прийти посмотреть фильм, это так… обыденно.       — Похоже, у вас искаженное обо мне представление. Я, конечно, человек, который ведет опасный бизнес, но это не лишает меня самых обычных привычек и увлечений. Мне нравится кино, и я стараюсь не пропускать премьеры новых фильмов. Перестрелка — это просто случайность.       — Я не думаю о вас так плохо, — поспешно сказала она. — Но вы действительно не производите впечатление человека, у которого могут быть такие простые увлечения.       — И это мне говорит девушка, с которой я познакомился в психбольнице, где она притворялась медсестрой, а теперь сидит в парке, держа на коленях урну с прахом сумасшедшей, которую видела всего один раз?       — И что? — гневно нахмурилась Элизабет. — Почему вы говорите об этом, как о чем-то странном?       Пьюзо не ответил, посмотрел на нее долгим взглядом, и уверенность в собственных словах как-то испарилась.       — Ну да, это звучит странно. Но в реальности-то все не так! — Она упрямо скрестила руки на груди и продолжила с вызовом. — Лучше уж развлекаться так, нежели крутить хвостом, как некоторые «уважаемые» личности.       — Это вы кого имеете в виду?       — Да есть некоторые. — Воспоминания о мисс Колинз вновь наполнили Элизабет гадливостью.       — А вы что делали в кинотеатре? По работе пришли или у вас было свидание?       Девушку передернуло.       — Боже, нет! Если вы про Девиса, то он только коллега, и в тот день помог мне встретиться с Дейзи Коллинз, чтобы взять интервью, и ничего больше, — сказала она.       — Я так понимаю, интервью было неудачным?       — С чего вы решили?       — Оно так и не вышло в газете.       — А вы читаете «Готэм Таймс»?       — С некоторых пор — да.       Поняв намек, Элизабет покраснела от удовольствия и приосанилась. Всегда приятно понимать, что твои статьи кому-то интересны.       — Ну, да. Оно вышло не очень… информативным, — подбираясь слова, сказала она.       — Поверьте, это всегда так, когда сталкиваешься с представителями кинематографа. У них особое отношение к жизни, они редко когда говорят что-то полезное.       Элизабет с подозрением посмотрела на него, пытаясь понять, успокаивает ее Пьюзо или смеется.       — А вам нравится мисс Коллинз? Многие мужчины от нее без ума.       Витторио пожал плечами.       — Она красивая женщина, очень хорошая актриса, но я слышал слишком много неприятных историй, с ней связанных, чтобы она действительно меня заинтересовала. Я не люблю шумных дам.       — О да, она именно такая.       — Я так понимаю, коллега, с которым вы были в кинотеатре и который устроил вам это интервью — это Эдмунд Девис?       — Да. Вы его знаете?       — Я о нем слышал. — Пьюзо вдруг усмехнулся.       — Девис хороший человек и мой друг. Я всегда могу рассчитывать на его помощь.       — Вы очень везучий человек, мисс Колвин. Просто не представляете, насколько.       — Почему же? — спросила Элизабет. — Если вы про знакомство с Девисом, то в этом ничего удивительного — коллеги часто находятся в дружеских отношениях.       Пьюзо покачал головой, но ничего не сказал.       — Не моя тайна, не мне ее и раскрывать.       Внезапно что-то мигнуло и над ними зажегся фонарь. Они оба подняли головы и удивленно посмотрели на него.       — Знаете, а ведь я помню еще газовое освещение, — вдруг сказала Элизабет. — В моем родном городке электричество провели только в тот год, когда я поступила в университет. А раньше фонарщики ходили и вручную зажигали.       — Наш век — время больших перемен, мисс Колвин. Старые правила начинают терять свою силу, а новые еще не сформулированы, и свобода пьянит сильнее алкоголя.       — Что вы имеете в виду? — спросила напрягшаяся Элизабет.       — Когда я был в вашем возрасте, то и подумать не мог, что буду на равных разговаривать с женщиной-репортером. Однако, сейчас это происходит, и это лишь крохотный пример тех тектонических сдвигов, что произошли в обществе. Это немного… путает.       — Путает?       Пьюзо помолчал, либо собираясь с мыслями, либо прикидывая, стоит ли вообще отвечать.       — Не знаешь, что ждать от людей. Раньше все было более предсказуемым. — И затянулся сигаретой, показывая, что больше говорить на эту тему не намерен.       Элизабет поерзала, не зная, что еще сказать. Мистер Пьюзо явно о чем-то недоговаривал, репортерское чутье буквально разрывалось на части, сигналя, что что-то тут не так, но девушка не могла понять, что именно. Витторио явно относился к тому типу мужчин, которые больше предпочитали молчать о важных вещах, нежели говорить.       Интересно, о чем он думает?       — Джессика умерла от болезни? — вдруг спросил Пьюзо, и Элизабет чуть не подскочила от неожиданности.       — Мне сказали, что да.       — Я слышу неуверенность в вашей голосе. У вас есть какие-то мысли на этот счет?       Сердце сорвалось в галоп.       Зачем он спрашивает? Что-то знает или проверяет меня? Могу я ему доверять?       Ей очень хотелось с кем-то поделиться своими мыслями и сомнениями, но Пьюзо она знала слишком мало времени, и слишком много странного было вокруг него. По-хорошему, ей нужно держаться от него подальше, но ведь пока что он лично ей не сделал ничего плохого. Наоборот, спасает каждый раз.       — На самом деле мне кажется, это ее просто загнобили, — вывернулась Элизабет. Пьюзо наклонился к ней. — Ее убили в отместку за мою статью.       Она успела заметить, как по лицу мужчины прошла тень недоверия, но он быстро отвернулся и, смяв в пальцах окурок, убрал его в пепельницу.       — С чего вы решили? — спросил мужчина.       — Она умерла почти сразу после скандала. Разве это не странно?       — Вся наша жизнь состоит из странностей. Наши постоянные встречи, к примеру. — Он бросил на нее острый взгляд, и Элизабет поняла, что они оба сейчас внимательно следят за реакцией друг друга.       — Вы на что это намекаете? Поверьте, я за вами не бегаю!       — Охотно верю.       Элизабет пошла в контратаку и кокетливо сказала:       — Может, наоборот? Это вы меня преследуете?       В глубине карих глаз Пьюзо зажглись веселые огоньки. Он вдруг придвинулся к моментально побледневшей девушке и наклонился над ней, положив руку на сиденье скамейки сбоку от нее так, что девушка оказалась в подобии клетки. Рассудок Элизабет заверещал, что надо бежать, но она не могла даже дернуть пальцем: застыла как кролик перед змеей.       — Что вы собираетесь делать дальше, мисс Колвин?       Они смотрели друг на друга, и во взгляде Пьюзо не было ни агрессии, ни похоти: скорее интерес естествоиспытателя, ставящего эксперимент. Она посмела бросить ему вызов, он ответил — и теперь ждал ее реакции. На Элизабет обрушились противоречивые эмоции: ей было вроде и неприятно, но в то же время опасности она не чувствовала.       Это какое-то испытание, да?       Вокруг царила ночная «тишина» никогда не спящего города, далекий шум улиц и гул голосов, рев моторов и крики газетчиков перемежались стрекотанием кузнечиков и сверчков. И все-таки ощущение вакуума, в котором они находились только вдвоем, ее не покидало.       Почему мне не страшно?       — Глупая у вас шутка, мистер Пьюзо, — наконец выдавила она из себя.       — Как и ваш вопрос, мисс Колвин.       — Значит, мы на одном уровне.       Он улыбнулся и вдруг стал почти красивым. Сердце Элизабет екнуло.       — Похоже, что так.       Пьюзо снова сел нормально, начал играться с зажигалкой, открывая и закрывая крышку. Девушка украдкой выдохнула и позволила себе немного расслабиться.       — Вы ведь собираетесь найти дочь Джессики Тейлор, я прав?       — Да.       Огонек ярко вспыхнул, и мужчина внимательно в него вгляделся, словно пытался что-то увидеть.       — А вы уверены, что ее дочь пропала?       — О чем вы?       — Откуда вы об этом знаете?       Элизабет похолодела.       — Кажется… мне сказали в больнице.       — Кажется или вам действительно сказали? — Пьюзо серьезно посмотрел на нее. Резко закрыл зажигалку. — Вспоминайте, мисс Колвин.       Колвин в задумчивости прикоснулась согнутым пальцем к губам, перебирая в уме моменты своего первого посещения «Метрополитен». А потом распахнула глаза в понимании.       — Мне говорила об этом только сама Джессика, — упавшим голосом сказала она. — Медсестры лишь повторяли это как сплетню.       — Вы видели официальные документы о пропаже девочки?       — Я… я не запрашивала… — Элизабет почувствовала, как краснеет от стыда под пристальным взглядом мужчины. — Нет, я не видела официальных документов.       — Кто-то еще говорил об Эми Тейлор как о пропавшей без вести кроме сумасшедшей женщины?       Он загнал ее в угол. Скрипнув зубами и прокляв Мартина и собственную глупость, из-за которой решила пойти у него на поводу, Элизабет покачала головой.       — А была ли девочка?       Девушка взвилась, порылась в коробке и достала фото семьи Тейлоров.       — Была! Видите, была! — воскликнула она и сунула карточку в руки Пьюзо.       Тот внимательно ее осмотрел, перевернул, прочитал год съемки. Вернул Элизабет.       — Я думаю, на самом деле все было так. Джессика Тейлор была личностью впечатлительной, нервной и не с самой устойчивой психикой. Скорее всего, она очень сильно любила дочь и была к ней привязана. Но в возрасте примерно одиннадцати-двенадцати лет девочка заболела и умерла, а мать, не в силах перенести потерю, сошла с ума и попала в «Метрополитен». Ее воспаленное сознание, не в силах смириться со смертью, придумало, что девочка пропала. Логично?       Логично.       Все, что говорил мистер Пьюзо, казалось очень логичным и правильным, но Элизабет не хотела верить. Она упрямо покачала головой.       — Нет, здесь точно что-то не так. Не знаю только что, но, поверьте, я найду доказательства того, что слова Джессики правда! Обещаю, мистер Пьюзо, я разберусь в этой истории до конца.       Мужчина сощурил глаза. Девушке показалось, она заметила, как на миг он крепко сжал челюсти.       — Что ж, мисс Колвин. Это ваше право. Можете проверить, возможно, вы даже окажетесь правы, — немного снисходительно сказал он. — Вы не потеряли мою визитку?       Столь резкая смена темы сбила Элизабет с толку.       — Нет.       — Обязательно позвоните мне, когда окажетесь в опасности.       — Я могу сама о себе позаботиться.       — Позвоните мне, когда станет совсем плохо, слышите? — в его голосе появились нотки раздражения. — Обещайте мне это, мисс Колвин.       — Мистер Пьюзо, почему вы на этом настаиваете уже который раз? Вы что-то знаете? Если да, то скажите мне! — взорвалась Элизабет. — Мне надоели эти недосказанности.       — Я знаю многое, что происходит в Нью-Йорке, потому что от этого зависит мой бизнес. А еще я знаю, по каким правилам делаются дела, и что бывает с теми, кто эти правила нарушает, — уже гораздо спокойней сказал он, явно жалея о своей вспышке.       — И какое же правило нарушила я?       — Пока никакое, но с вашим характером это просто вопрос времени.       Элизабет вскочила.       — Не волнуйтесь, мистер Пьюзо. — Она с вызовом посмотрела на него. — Меня не так-то просто убить. И ваши грубости меня с пути не собьют.       Мужчина прикрыл глаза и усмехнулся.       — Вы правы, что-то сегодня я на удивление груб. Уже столько времени, а я так вас и не поблагодарил.       — За что? — удивилась Элизабет.       — Вы спасли меня тогда в кинотеатре, и не выдали прокурору Бозман потом.       Она сама не заметила, как скомкала юбку в кулаке.       — Я не могла по-другому. В тот момент я думала, что вы хороший человек, который просто оказался вовлечен в плохую историю, а прокурор Бозман слишком принципиальна. Вместе с плевами она может выбросить и зерна.       — А сейчас вы уже так не думаете?       Колвин отвела взгляд.       — Я надеюсь, что поступила тогда правильно.       Пьюзо ответил не сразу.       — Время покажет, — сказал он. — Как бы вы ко мне не относились, но для меня вы друг, мисс Колвин, и если это будет в моих силах, я обязательно вам помогу.       Элизабет растерянно посмотрела на него.       — Почему вы так ко мне относитесь? Мы ведь квиты — вы спасли меня, я вас. Мы ничего друг другу не должны.       Он встал, в один миг став выше девушки больше чем на голову.       — Я провожу вас. Уже ночь, а улицы Нью-Йорка небезопасны для молодых леди.       — Думаете, с вами мне будет безопаснее?       — Определенно.       Это было сказано с такой уверенностью, что любое возражение выглядело бы как детский каприз. Элизабет взяла со скамьи и протянула ему коробку.       — Тогда проводите, мистер Пьюзо.