Искажение

      Детектив Томас Мар был крайне неприятным для Девиса типом: неопрятный, прокуренный, вечно полусонный и с похмельем. Ему было едва за сорок, но выглядел гораздо старше, черты лица, довольно приятные, заострились и придавали ему сходство с хищной птицей. Когда Мар хмурился, — а делал он это почти постоянно, — то кожа на лбу складывалась гармошкой, а глубоко посаженные темные глаза начинали презрительно блестеть.       Девис не хотел с ним общаться. Но Мар был едва ли не единственным честным, и одновременно с тем гибким в искусстве переговоров копом во всем Нью-Йорке, с которым считались и уличные банды, и мафиозные кланы. Он всегда раскрывал преступления, за которые брался, каким-то мифическим образом соединяя в себе ум и логику классического детектива из литературы и быдловатость много повидавшего полицейского, но при этом ухитрялся не озлобить против себя криминал. Мошенники, убийцы, гангстеры, отправленные Маром за решетку, не держали на него обиду — только пожимали плечами и говорили: «я оказался недостаточно ловок».       Если бы Эдмунда спросили, кто больше всего способствовал безопасности улиц города, он бы не задумываясь назвал Мара.       В чем был секрет этого детектива, понять было сложно, но если кто и мог найти Элизабет в той темноте, куда она попала, то только он.       — Я коп, а не гребанный частный детектив. Не работаю за деньги и не разыскиваю пропавших девиц, — пыхнув подаренной Девисом сигарой, сказал Мар. — Я так понял, у девчонки вожжа под хвост попала, и она решила поиграть в шпионку, так при чем тут я?       — Она погибнет, — сказал Эдмунд и сжал кулаки. — Мы должны вытащить ее, пока не стало слишком поздно. Мар, помоги, ты моя единственная надежда. О награде не беспокойся, я не пожадничаю.       Детектив бросил на него хмурый взгляд.       — Да зачем мне награда? Меня устраивает моя зарплата, на виски хватает и ладно, — буркнул он и задумался. — Не люблю связываться с женщинами, от них одни проблемы. — Пыхнул сигарой. — Ладно. Но только ради тебя и того расследования, что вы с Колвин ведете.       — Спасибо!       Подошла официантка, кокетливо улыбнулась и, подчеркнуто игнорируя Мара, обратилась к Девису:       — Вас все устраивает? Не желаете что-то еще?       — В этой дыре чертовски плохой виски, — сказал детектив.       Улыбка девушки стала ледяной. Официантка, видимо, очень гордилась тем, что работает в одном из самых элитных и дорогих ресторанов Нью-Йорка, и приняла слова детектива близко к сердцу.       — Это чай, мистер, — сказала она таким приторно-вежливым тоном, что Девису оставалось только гадать, как далеко в ее голове был послан неприятный клиент.       — Я и говорю: чертовски плохой виски.       Эдмунд дотронулся до запястья начавшей закипать официантки и послал ей одну из лучших и многообещающих своих улыбок.       — Дорогая, я думаю, в вашем заведении найдется чай и повкуснее. У моего друга сегодня плохой день, вот он и ругается. Ему нужно немного расслабиться.       Легкий румянец окрасил щеки девушки, и она кивнула.       — Сейчас принесу.       — И сразу чайничек, — вставил Мар, заставив официантку нервно дернуть плечом.       Когда они вновь остались одни, детектив достал блокнот.       — Исходя из того, что ты рассказал, твоя Колвин девушка с суицидальными наклонностями, но далеко не дура, так что я ставлю на то, что живой она из заварушки выберется, хоть и немножко потрепанной.       Девис побледнел.       — Она не позволит. Элизабет порядочная девушка, — сказал он, но его проигнорировали.       — Во все это ввязалась не в одиночку — ей помогает какая-то мафиозная семья, и явно не из последних, раз тебя так пуганули. — Мар почесал карандашом за ухом. — Внимание, вопрос: а против кого она роет? Если ответим, выйдем на ее союзников.       Девис покачал головой.       — Не знаю фамилии. Мы раскопали только то, что кто-то из чиновников сотрудничает с мафией и прикрывает на официальном уровне похищения детей.       — А мисс была полностью с тобой откровенна? Может, решила опустить какие-то «лишние» подробности?       Вопрос снова разбередил чуть успокоившиеся было раны. Эдмунд отвел взгляд.       — Не знаю.       — Не знаешь или думать об этом не хочешь?       — Я думал, что могу ей доверять.       Вернулась официантка с чашками и чайником. Мар разлил виски, и они выпили.       — Не распускай здесь сопли. Может, поэтому мисс и повела себя так — ты не производишь впечатления человека, с которым можно вместе выйти против мафии. Слишком импульсивен и сентиментален.       — Ты знаешь, что это не так.       — Я знаю только то, что человек, с которым ты вчера разговаривал, показался ей более надежным, нежели ты.       Девису скривился, будто съел в один укус кислейший лимон.       — Но он преступник.       — О ее моральных ориентирах спросишь, когда встретитесь. — Мар вновь взял в зубы сигару. — В общем, я понавожу справки. Где-нибудь мисс Колвин да выплывет. Хорошо было бы найти того гаденыша в администрации, что продает детей, может, через него выйдем и на «теневого» партнера в этом деле. Я пороюсь со своей стороны, если позволят, и, что-то мне подсказывает, мисс сама объявится, когда ей будет что сказать.       — Так ты думаешь, она не разорвала наше партнерство?       — Я думаю, что мисс Колвин узнала что-то такое, что заставило ее пойти на этот опасный шаг, пожертвовав практически всем. Скорее всего, это фамилия человека, ведущего торговлю. А тебя она решила не впутывать в свою часть расследования. — Детектив покачал головой. — В любом случае, это дело, в котором на кон ставятся человеческие жизни. Мисс Колвин свою ставку сделала. Ты хорошо подумай, прежде чем что-то предпринимать, ладно? Обратно в сладкое неведение уже не вернешься.       — Я подумаю.       В один присест допив виски, Мар, не испытывая ни капли стыда, достал фляжку и слил в нее остатки из чайника.       — Ладно, бывай. Позвоню, как будут новости.       И ушел, оставив Девиса в еще более расстроенных чувствах.       «Похоже, этот гаденыш был прав. Сам я ничего из себя не представляю», — подумал он, и внутри начала подниматься злость. — «Я слишком долго не обращал ни на что внимание и относился к жизни легкомысленно. Поэтому ты не рискнула мне довериться, да, Бесси?»       Эдмунд поднес чашку ко рту, но она оказалась пуста. Лишь на самом дне — крохотная капля. И его вдруг словно тряхнуло, он чуть не выронил фарфор из рук.       Так, как было, уже не будет никогда. Мирная поверхностная жизнь с безопасными расследованиями, весёлыми вечеринками и беззаботным ночами закончена. Когда Элизабет вернётся, она уже не будет той Бесси, что он знал. Ему придется делать выбор — принять эти изменения и смириться или… никогда больше ее не видеть. «Она моя подруга. Моя настоящая поддруга, которая пусть и ругалась на меня порой, и фыркала, и даже побила папкой — но всегда относилась ко мне с искренней теплотой. Я чувствовал, что дорог ей сам по себе, а не из-за богатства или выгоды. Бесси ведь так ни разу ничего у меня для себя не попросила… Так разве я смогу отвернуться от нее?» — думал он, и душу охватывал противный, тяжёлый страх неизвестности. — «Это расследование. Чтобы не ждало в конце, но это будет воистину что-то страшное и грандиозное. Я должен быть готов к этому».       Пора взрослеть.       Вдруг кто-то окликнул его, вырвав из мрачных мыслей. Мужчина обернулся и поспешил встать.       — Мистер Девис, это вы? Боже, какая встреча!       — Добрый вечер, мисс Элиот.       Маргарет Элиот, изящная и веселая девятнадцатилетняя наследница торговой империи по продаже тканей «Элиот и Ко», подбежала к нему и протянула руки для поцелуев. Девис наклонился, расцеловал обе ладони и улыбнулся самой лучшей из своих улыбок.       — Вы прелестны сегодня как никогда.       Девушка рассмеялась мелодичным смехом. Стройная, юркая, с игривыми каштановыми кудряшками, схваченными тканевым обручем с кристаллами, с сияющими голубыми глазами, она считалась одной из самых красивых девушек общества. Дебютировала совсем недавно, и сразу — грандиозный успех. Поговаривали, что ей уже сделали три брачных предложения, и люди далеко не обычные.       Маргарет, словно оправдывая звание «принцессы тканей», предпочитала пастельные тона и лаконичные фасоны в одежде, но зато качество ткани было воистину великолепным, а фактура порой настолько сложной и интересной, что не заметить ее в толпе было невозможно.       Вот и сейчас на ней было простое прямоугольное платье с закрытыми плечами и низкой талией бледно-голубого цвета, но какой сложный узор струился по ткани, как ярко горел бисер на вышитом поясе! Маргарет Элиот была до невозможности обворожительна.       С Девисом они уже несколько раз общались на общих обедах, и его в ней привлекала прежде всего легкость, вежливость и очаровательное простодушие. Она никогда не опускалась до сплетен, издевок или грубых подтруниваний, а это очень редкие качества.       — Я хочу вас кое с кем познакомить, — со значением сказала Маргарет. — Это моя лучшая подруга, и, надеюсь, она вам понравится. — И подмигнула. — Это в ваших же интересах, поверьте мне. Пойдемте к нам за столик.       Подруга Маргарет оказалась на удивление миловидной особой, хотя ее красота складывалась скорее из обаяния молодости, ухоженности и правильном умении выделить свои достоинства, чем действительно была дана природой. Макияж подчеркивал удивительный контраст белой кожи, темных карих глаз и рыжевато-золотистых волос, прическа с не по моде длинными до плеч волосами не давала заострить внимание на тяжеловатой для женщины челюсти, а мягкая улыбка, полная достоинства и странной отстраненности, сразу располагала к себе.       — Представляю тебе леди Гесту Астор, мою лучшую подругу. Она недавно вернулась из Англии, поэтому пока еще не успела принять активное участие в светской жизни, вот вы и не сталкивались, — сказала Маргарет. — Геста, это и есть Эдмунд Девис, про которого ты спрашивала.       Рыжие краснеют легко, вот и сейчас скулы Гесты порозовели, но выражение лица девушки осталось таким же умиротворенно-вежливым и невозмутимым. Настоящая королевская выдержка, хотя слова Элиот ее явно смутили.       — Для меня честь быть объектом интереса столь очаровательной леди, — сказал Эдмунд.       — Так получилось, что ваше имя часто упоминали в моей семье, — сказала леди Астор, и ее голос, тихий и немного напевный, очень понравился Девису. — Поэтому мне не терпелось познакомиться с вами до начала официальных светских мероприятий.       Эдмунд напрягся. Репортерская интуиция начала настойчиво нашептывать, что что-то тут не так. Когда в клане Астор начинают тебя обсуждать, значит, дела твои плохи — и не важно, в каком ключе о тебе говорили, хорошем или плохом. Девис поправил вдруг начавший душить его галстук-бабочку.       — Ну что вы, я всего лишь скромный репортер, чем я мог заслужить такую честь? — закинул он удочку.       Маргарет странно захихикала, и Геста явно пнула ее под столом, заставив замолчать. Потупив взгляд, Астор взяла кофейную чашечку и сделала изящный глоток.       — Я в Америке уже почти два месяца, и пока что из всех газетных изданий мне больше всего понравилось «Готэм Таймс», — сказала она. — Интересный выбор тем, качественный анализ, грамотная подача. Я посоветовала ее родителям, и папа сказал, что вы владелец.       Пружину напряжения внутри отпустило, Девис украдкой выдохнул. Все-таки Асторы были акулами наравне с его дедом, и меньше всего мужчине хотелось оказаться втянутым в политические интриги этих гигантов.       — Боюсь, здесь даже не моя заслуга, а моего главного редактора и дорогих коллег. Мы тесный, дружный коллектив, который старается помогать и поддерживать друг друга во всем.       Он запнулся. Воспоминания об Элизабет снова царапнули сердце и вызвали приступ горечи.       — Звучит интересно, расскажите, мистер Девис! — захлопала в ладоши Маргарет, отвлекая его. — Журналистика — это так волнительно!       За светской беседой время пробежало незаметно, и настроение мужчины заметно улучшилось. Он вновь оказался в своей стихии, флиртовал и забавлял девушек, и даже несчастный взгляд официантки, явно надеявшейся на его телефон, Эдмунда практически не заботил. Ему все больше и больше нравилась Маргарет, ее звонкий смех был настоящей музыкой небес, и он уже начал прикидывать, а не поухаживать ли за ней и насколько далеко можно будет зайти. Женитьба в его планы пока не входила.       Леди Геста же со своим спокойным взглядом и неторопливыми движениями показалась ему более скучной, да и проблем, если что, не оберешься — пусть младшая и нелюбимая, по слухам, дочь, но ведь Астор же.       Обидишь, и тебя прикопают где-то в лучших традициях мафии.       За окном стемнело, и Эдмунд глянул на часы. Внутри него все оборвалось.       — Простите, милые дамы, что оставляю вас, но меня ждет к ужину бабушка. — Он встал, поцеловал руку леди Астор и мисс Элиот. — Надеюсь, мы еще встретимся.       Оставив деньги и богатые чаевые, Девис бросился к выходу настолько быстро, насколько позволяли приличия. Его бабушка ненавидела ждать.       Геста допила кофе, поставила чашку на блюдце и задумчиво прищурила глаза. Маргарет наклонилась к ней.       — Ну, и что ты думаешь?       Некоторое время Астор молчала.       — Он умен, добр, умеет себя преподнести, и очень обаятелен. Но легкомыслен, похотлив и думает о собственном удовольствии, — наконец сказала она. — У нас будет самый обыкновенный брак.       Маргарет горько вздохнула.       — Боже, как жаль!       — Почему же? Наоборот, хорошо, я знаю что ждать. — Она налила себе еще одну чашку кофе из кофейника и добавила сливок. — А значит, смогу обеспечить в доме гармонию и порядок.       И улыбнулась абсолютно равнодушной улыбкой.