Искажение

      Она собиралась с духом почти всю ночь и утро, не зная, как подступиться к Агнесс, и выискивая удобный момент. Удача улыбнулась ей после тренировки. Соседка вместо того, чтобы идти в столовую, вдруг свернула на лестницу и направилась наверх, и Элизабет, расценив это как знак свыше, поспешила за ней. Женщина свернула в боковой коридор, явно собираясь проверить тайник, и Колвин выдохнула с облегчением. Там можно будет поговорить без посторонних ушей.       После того, как репортер закончила свой подкорректированный рассказ, Агнесс долго молчала. Она стояла спиной к окну, и послеполуденное солнце било в глаза, заставляя Элизабет щуриться, но соседка словно этого не замечала. Ее лицо рассмотреть было трудно, и Колвин не могла понять, какие чувства та испытывает.       - Я отказываюсь.       Эти слова были подобны удару молнии. Последнее, что ожидала Элизабет — это отказа.       - Что?!       - Что слышала, - грубо ответила Агнесс. – Ты искренне считаешь, что я должна соглашаться на подобное просто потому, что тебе, якобы, стало меня жалко и ты хочешь помочь? Как я могу быть уверена, что это не ловушка Молли?       - Ты не веришь в мою искренность?       - Конечно, нет!       Колвин на миг потеряла дар речи, а в голове неприятной мухой начала зудеть мысль, что Пьюзо, видимо, что-то подобное и предполагал, когда говорил о непредсказуемости людей.       Но в чем-то Агнесс и права. Невозможно сразу довериться человеку, которого недавно встретила, и уж точно не в таком опасном вопросе, а ведь мы еще и повздорить успели. Нужно объяснить ей, что мне нет никакого проку с ее смерти.       - Агнесс, подумай, - спокойно сказала Элизабет. - Для меня нет никакого смысла реализовывать столь сложный план. Если бы я хотела тебе навредить, то просто достала бы пистолет и отнесла его хозяйке. Что меня, по-твоему, остановило?       - Боишься, что я расскажу о твоей тайне.       Колвин фыркнула.       - Уж этого я не боюсь. – Агнесс немного сдвинулась, и солнечные лучи ударили в глаза. Элизабет пришлось отступить на шаг. – Моя легенда идеальна. Любая проверка подтвердит, что я Лиза Доусон, дочь танцовщицы со Среднего Запада, и тогда ты окажешься вруньей, которая пыталась утащить на дно сдавшую тебя соседку. Пораскинь мозгами, мне легче уничтожить тебя, и помешать ты не сможешь, но я не делаю этого, наоборот, хочу помочь вырваться отсюда.       - Прям благодетельница, - прошипела Агнесс, которую слова девушки, видимо, разозлили. - А может, ты не хочешь связываться с Молли, поэтому решила убить меня там, где ей будет трудно выяснить правду. Хороший план: заманить в ловушку, твои дружки свернут мне шею, тело бросят на свалке, а ты и ни при чем. Чистые ручки.       И она повертела ладонями перед лицом Колвин.       Глухое раздражение, порожденное обидой и разочарованием, поднялось в журналистке, и та еле удержалась, чтобы не ударить соседку по запястью. Она так сильно рискует, чтобы ей помочь, а Агнесс смеет ее оскорблять!       - За кого ты меня принимаешь? Я честный журналист, а не убийца, - тихим от злости голосом сказала Элизабет.       Ее собеседница закатила глаза.       - Да, да. Я честный журналист, а не убийца, - передразнила она. - Вот только я не знаю ни твоего имени, ни на какую газету ты работаешь, ни зачем пришла сюда. Думаешь, меня так легко одурачить? Нет, я много что знаю – я же птичка, и одна из лучших. Ты предлагаешь мне свободу, но отправляешь в прачечную. А ведь то, что они все почти под мафией, знает любой птенец. - Элизабет почувствовала, как кровь отхлынула от лица. - Так что не твой главный редактор меня спасать будет. – Агнесс наконец-то отошла от окна, нависла над девушкой и неприятно осклабилась. - Откуда у честного журналиста такие связи?       - Это твои домыслы, не более, - огрызнулась загнанная в угол Колвин.       Она не ожидала подобной проницательности от своей соседки. А может, просто не смогла это предвидеть — сама-то Колвин не знала, что мафия запустила щупальца и в этот, внешне крайне благопристойный, бизнес. Агнесс почувствовала слабость собеседницы и выпрямилась, во взгляде голубых глаз мелькнул победный блеск.       - Домыслы, не домыслы, а больше не лезь ко мне. – Она прошла мимо Элизабет. – Как хочешь с Молли, так и разбирайся, но не смей портить мне дело. Попробуешь украсть пистолет или блокнот, я молчать не буду, и посмотрим, что там мисс нароет в твоем прошлом. В любом случае, ты окажешься у нее на карандаше.       Молодец, Лиз. Ситуация стала еще хуже.       Горло сдавили щупальца страха, и Колвин поняла, что надо идти ва-банк, иначе она пропала. Неважно как, но она обязана уговорить Агнесс уехать отсюда, убрать от Молли столь опасного свидетеля, которого сама же породила.       Глупая, глупая Лиз! Будет тебе уроком.       Шагнув в сторону, девушка преградила соседке путь, скрестила руки на груди и упрямо посмотрела ей в глаза.       - Я не пущу тебя, пока ты не согласишься.       Агнесс оторопела.       - Да что тебе надо?!       - Это мой долг. Я должна помочь тебе.       - Также, как в тот раз, когда приволокла мне еду? Разве забыла, что я тебе сказала? Мне не нужна ничья помощь! - Она сощурила глаза. - Хотя, можешь считать свой долг выполненным. Именно ты натолкнула меня на мысль о мести, можно сказать, помогла выжить тогда, когда хотелось просто умереть.       Боже, что я такого ей сказала, что у нее возникло желание начать убивать? Хотя у нее явно и до этого были проблемы с осознанием ценности человеческой жизни.       - Месть путь в никуда. Ты погибнешь.       Верхняя губа Агнесс задрожала почти в зверином оскале, исказив прекрасные черты.       - Я уже мертва. Мой ребенок тоже. И я хочу, чтобы они тоже умерли.       - Агнесс.       - Ты мне надоела.       Соседка замахнулась, но Элизабет оказалась шустрее — перехватила руку, крутанулась, и, используя инерцию, ударила Агнесс о стену. Та ахнула, и Колвин навалилась на нее, локтем надавила на горло, заставляя замереть.       Когда-то давно в университете точно также ее саму прижали в женском туалете.       - Хватит, - с неожиданной для себя злостью сказала Элизабет. – Мне надоели твои истерики. У тебя жизнь не сахар, но и я не с серебряной ложкой во рту родилась, так что свои жалостливые вопли можешь оставить при себе. Быстро успокойся и слушай, что я тебе скажу. Тогда мы выживем обе, а ты еще сможешь понаблюдать, как Бруно расплачивается за свое предательство. Поняла?       Моментально притихшая Агнесс кивнула. В ее голубых глазах появилось затравленное выражение, которое бывает у зверей, привыкших к побоям и вновь увидевших знакомую палку.       - Ты спрашивала, кто я? Что ж. Слышала о больнице «Метрополитен»?       Соседка не отреагировала, и Элизабет увеличила давление на горло.       - Отвечай.       - Да.       - Может, слышала и о статье про Джессику Тейлор? Она месяца три назад вызвала большой резонанс в обществе и изрядно подпортила нервы Франческо Джулиано.       Понимание мелькнуло на лице Агнесс, тут же сменившись облегчением. Мышцы ее тела резко расслабились, и она посмотрела на девушку ярко горящими надеждой глазами.       - Ты Элизабет Колвин?       Ее голос был настолько тих, что Элизабет скорее догадалась, что та сказала, нежели услышала. Столь быстрая перемена в настроении женщина погасила ее боевое настроение и даже как-то смутила. Все же для журналистки подобное поведение было не типичным, и порождалось скорее эмоциональным порывом, нежели холодным расчетом.       - Да.       - Значит, ты с Пьюзо, - с неожиданным облегчением сказала соседка и похлопала девушку по руке. - Отпусти, я буду хорошо себя вести.       Вот о такой «мелочи» Элизабет предпочла бы не упоминать вообще, и новая догадка Агнесс покоробила ее до глубины души.       - С чего ты решила, что с ним? - спросила она, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.       - Он защитил тебя от Джулиано, - сказала Агнесс, изогнув бровь. - Бруно говорил, его босс рвал и метал от ярости, и кричал, что как только разберется с Пьюзо, его шлюху…       - Не надо. Я поняла, - прервала ее Колвин. - И как много людей обо мне знают?       - Только приближенные. Френк не любит говорить о своих неудачах.       Журналистка позволила себе перевести дух.       Черт, все становится только сложнее. Мне никак нельзя позволить узнать мое настоящее имя, иначе мы оба погибли.       - Теперь ты понимаешь, почему мне выгодно, чтобы ты была живой? - спросила Элизабет.       Соседка кивнула и улыбнулась очаровательно нежной улыбкой.       - Теперь понимаю. И я верю мисс Колвин, - сказала она. - Завтра поеду в прачечную, а потом расскажу все, что знаю о Бруно. - И добавила. - Бойся Молли. Она близкий союзник Джулиано, а он обещал оторвать тебе голову голыми руками, если доберется.       Прелесть какая.       Элизабет отпустила Агнесс и отступила на шаг. Тревога свернулась кошкой в глубине души и внимательно наблюдала за происходящим, готовясь в любой момент обнажить когти. Хрупкое равновесие нарушено — если Агнесс решит ее предать, то спасения не будет. С другой стороны, она слишком ненавидела Молли и семью Франческо, чтобы на это пойти.       - Мне позволят самой убить Бруно? – вдруг спросила Агнесс, и Колвин уставилась на нее в немом изумлении.       Так просто об этом спрашивает?       - Скорее да, чем нет, - наконец осторожно ответила она.       Девушка заметно повеселела.       - Ты здесь, чтобы написать о нас статью? Вывести Молли на чистую воду?       - Да.       - Я помогу. - Она наклонилась к уху Элизабет и зашептала. - Молли заставляет девочек шпионить для себя, а потом продает эту информацию за огромные деньги. Часто приглашает сюда нужных ей людей, и смотрит, какой из танцовщиц они заинтересовались, и потом позволяет им «остаться наедине». Иногда покупает и воспитывает девушку специально под кого-то, а если она не справляется — отправляет в «подвал».       - Что такое «подвал»?       - Я не знаю подробностей, Бруно начинал злиться, когда я спрашивала. Но это какое-то очень важное для Джулиано место, я думаю, особый бордель, но чем он отличается от обычного — не могу сказать. Ходят слухи, что там можно удовлетворить любой запрос, сколь извращенным он не был.       Кажется, я догадываюсь, в чем его особенность.       Озноб прошел по спине Элизабет. Все-таки, одно дело предполагать безосновательно, и совсем другое - находить подтверждающие это факты.       Нет, стоп. Я могу ошибаться. Еще рано паниковать, детей могут отправлять и не туда.       - Это все?       - Нет. - Агнесс пожевала губы. - Некоторые из птичек имеют ядовитые коготки.       - То есть?       - Молли заставляет девушек подсыпать яд любовникам, а когда дело сделано — избавляется от них как от ненужных свидетелей.       - А отказаться? - в ужасе прошептала Элизабет.       Соседка покачала головой, и Колвин затошнило.       В этот момент на лестнице раздались шаги. Девушке отскочили друг от друга и одновременно резко повернули головы. В коридор вошла Наташа и удивленно посмотрела на них.       - Чего вы тут делаете? Что-то случилось?       Она окинула их внимательным взглядом.       - Ничего, - буркнула Агнесс и быстрым шагом пошла прочь, почти задев плечом Наташу. Та гневно посмотрела ей вслед.       Тонкая, почти болезненно худая фигурка Агнесс в светлом летящем платье, почему-то сейчас напомнившем Элизабет саван, скрылась за поворотом, оставив Колвин с ощущением гадливости на душе. Ей вдруг нестерпимо захотелось закурить. Она была едва ли не единственной, кто не курил в «Воробьиной комнате», но, походу, скоро это изменится.       - Агнесс тебе ничего не наговорила? - спросила Наташа, подходя. - Выглядела странно довольной.       - Не больше, чем обычно, - уклончиво ответила Элизабет и поспешила перевести тему, пока девушка не начала расспрашивать дальше. - Ты меня искала?       - Да. Там Леонард пришел, - хитро сказала Наташа, и в животе Колвин что-то сжалось. - С большой коробкой.       - И все, конечно, хотят узнать, что в ней.       - Естественно.       Господи, что ему нужно?       Леонард бессовестно флиртовал с уже пунцовой Розой, когда Элизабет спустилась в зал. Заметив девушку, он подмигнул танцовщице и подошел к Колвин, держа перед собой коробку с крупным красным бантом.       - Привет, милая. Я скучал, - промурлыкал парень и попытался ее поцеловать. Девушка увернулась. - Эй, ты чего?       - Где цветы?       Леонард уставился на нее.       - Ты хочешь цветы?       - Я хочу что-то, чем можно тебя отхлестать. Коробкой не очень сподручно.       Он расхохотался и отдал ей подарок.       - Моя ты кошечка. Ну не злись. Смотри, какую прелесть я тебе принес.       Элизабет все же позволила себя поцеловать — нужно же тренироваться, в конце концов. Леонард приобнял ее, склонился и прошептал в самое ухо:       - Босс просил передать. Сказал, что вам это для удобства.       Колвин бросило в жар, она прямо почувствовала, как вспыхнули щеки, и поспешила повернуться к парню спиной, чтобы он этого не заметил.       Дура, ну чего ты так? Это, видимо, что-то для дела.       Мысль немного отрезвила, и девушка глянула на Леонарда через плечо:       - Завтра все в силе.       Леонард понимающе улыбнулся.       - Тогда жди меня. А теперь я побежал, наслаждайся подарком, - сказал он, послал ей воздушный поцелуй и испарился из клуба.       Элизабет поднялась к себе в комнату, выгнала Наташу — та обиженно надула губы, - и открыла коробку, чувствуя, как колотится сердце о ребра. На секунду замерла.       Платье?!       Это оказалось очень нежное, бледно-золотистое платье с длинной, почти в пол юбкой, открытой спиной и более чем скромным декольте. Очень простое, его красота достигалась за счет нежнейшей шелковой ткани, переливающейся на солнце, нежели каких-то дополнительных украшений, хотя ворот и был расшит серебряным стеклярусом. Боже, да даже держать в руках это было невыносимо приятно, а уж носить тем более будет одно наслаждение.       Но зачем мне оно? Чтобы дефилировать перед Джулиано?       Больше в коробке ничего не было, и Элизабет позволила Наташе войти.       - Ааа, какое! - воскликнула соседка, схватила платье и приложила к себе. - Ну как? Мне идет?       Она бросилась к зеркалу, начала крутиться, разглядывая себя.       - Идет, - улыбнулась Элизбет. - Верни его, я хочу примерить.       В глубине глаз Наташи мелькнуло что-то нехорошее, она нехотя вернула одежду и сказала:       - Надеюсь, оно тебе не подойдет. Мне желтый к лицу, а тебе нет.       Колвин эта шутка не понравилась, но она отмахнулась, решив, что подобные мелочи не стоят внимания. Наташа была к ней очень добра все это время, а что жадна – так кто не без греха?       Платье село идеально и очень ей шло, но больше всего девушку радовала его длина. Теперь не стоило беспокоиться, чтобы не задралось в самый ненужный момент.       Поеду в нем в следующий раз к Витторио.       И замерла, поняв, почему получила этот подарок. Стало настолько стыдно, что захотелось завыть и подрать зубами подушку, лишь бы не представлять, что о ней подумал Пьюзо, раз так себя повел.       - Эй, что с тобой? Ты чего покраснела? – Элизабет молчала, не в силах выдавить ни слово, и Наташа понимающе улыбнулась. – Леонарда вспомнила, да?       - Иди ты, - буркнула Колвин и поспешила переодеться.       - Ты отпросилась с тренировки, тебя не было за ужином. Все хорошо? Ты не заболела? - спросила Элизабет, заканчивая наносить Агнесс крем на лицо.       - Да, я плохо себя чувствовала, но сейчас уже все в порядке. Не переживай, - ответила она и быстро перевела тему. - А ты правда его любовница?       Колвин захотелось заорать и выругаться самыми грязными словами, что она знала.       - Нет, Агнесс, мы просто партнеры.       - Хмм, - протянула соседка, на ее лице отразилось сомнение. - Почему тогда помогает и защищает? Я слышала, что он так добр только к тем, с кем спит.       - Я плачу ему другим способом.       - А, поняла. Ты «прикормыш».       - То есть?       - Пишешь то, что скажет.       - НЕТ! – рявкнула Элизабет так, что перекрыла даже обычный шум, царящий в гримерной. Несколько девушек заинтересованно глянули в их с Агнесс сторону, и Колвин снова понизила голос до шепота. – Я веду здесь расследование в его интересах.       - Так это он заказал тебе Молли? – спросила Агнесс и закрыла глаза, давая девушке возможность нанести тени на веки.       - Да.       Иногда лучше согласится, чем объяснять.       У обеих было приподнятое настроение, и Агнесс улыбалась гораздо чаще, чем обычно. Почему-то она не сомневалась в успехе, а вот Колвин чувствовала, как в ней начинает расти волнение. Все ли хорошо завтра пройдет, удастся ли обмануть Молли, вывести Агнесс из прачечной и надежно спрятать?       Спокойно, дыши. Это не опаснее, чем вылазка на ночную фабрику.       Надеюсь, что не закончится так же плохо.       Все шло как обычно: девушки выступали, Элизабет им помогала собираться, привычно переругиваясь с Лили, музыка била по ушам и в зале царило нешуточное веселье. Несколько раз пела Эмили, и ее встречали бурными аплодисментами, а около полуночи заскочила порозовевшая Роза и сказала:       - Мистер Джулиано здесь! Сегодня он в очень хорошем настроении и угощает всех выпивкой!       Эта новость привела девочек в дикое возбуждение. На самом деле пить им запрещалось, поэтому, когда их угощали алкоголем, бармен наливал в стаканы чай или соки, в счете указывая цену совершенно других напитков. Если кому-то удавалось раскрутить клиента на крупную сумму, она получала проценты, и сейчас танцовщицы бросились прихорашиваться, готовясь, подобно мотылькам, облепить Джулиано.       Элизабет пойти не могла, и начала нервничать.       А если ему приглянется другая?       Она сама не заметила, как прикусила ноготь на большом пальце.       - Бруно с ним? – вдруг спросила Агнесс.       Роза на секунду задумалась – и кивнула. Соседка побледнела, на ее щеках выступил лихорадочный румянец. Она обернулась к Колвин и уставилась на нее, словно искала поддержки или спасения. Но не успела та и слова сказать, как Агнесс отвернулась, надела на голову обруч с синими перьями и пошла на сцену с решительностью гладиатора, выходящего на арену со львами. Роза, певшая с ней в паре, бросилась следом.       Элизабет охватило ощущение надвигающейся катастрофы.       Все закрутилось быстро.       Едва Агнесс вернулась в гримерку, как зашел один из охранников и бросил ей:       - Собирайся, тебя забирают сегодня.       Кто и зачем – было понятно без слов, и взгляд девушки потемнел настолько, что Элизабет испугалась. Агнесс ничего не ответила, да охранник и не ждал, – он сразу развернулся и вышел из комнаты, - и начала медленно переодеваться. Ее движения были немного заторможенными, на лице царила холодная сосредоточенность.       Элизабет это все крайне не понравилось, она сделала шаг к Агнесс, но ее перехватила одна из девушек.       - Помоги мне, быстро. Мне сейчас выходить.       Колвин не смогла отбиться, а когда, казалось, вечность спустя закончила, соседки в гримерки уже не было.       Она никогда так быстро не бежала, перепрыгивая чрез три ступеньки и молясь, чтобы женщина была в комнате, готовилась к свиданию. Но стоило Элизабет свернуть в тупик, где располагался тайник, как все ее надежды рухнули.       Агнесс стояла у окна, смотрела на темное небо и сжимала в руке пистолет. На ней было уже знакомое платье, похожее на саван.       Нет, пожалуйста, только не делай глупостей!       - Агнесс.       Девушка резко повернулась и вскинула оружие. На ее бледном и невыносимо красивом лице отразилась решимость, смешанная с подавляемым отчаянием. Ее руки мелко дрожали, дуло ходило туда-сюда, и Колвин почувствовала, как скрутило живот от страха.       Стоять под прицелом оказалось в разы страшнее, чем ощущать пистолет спиной.       - Отойди.       - Агнесс, - как можно более спокойным и размеренным тоном сказала она. - Опусти оружие.       - Опущу, как только ты уйдешь. Я не хочу тебя убивать. - Соседка нервно облизнула губы. - Зачем ты вообще пришла сюда? Хочешь мне помешать?       - Да. Я не хочу, чтобы ты совершила непоправимое.       - У меня нет выбора.       - У тебя есть выбор. Ты же знаешь, осталось чуть-чуть потерпеть…       - Я не хочу терпеть! – закричала Агнесс и заплакала. – Не хочу. Не вернусь к нему, не позволю даже пальцем прикоснуться!       Агнесс немного опустила пистолет, видимо, рука с непривычки начала уставать, да и истерика не способствовала крепости мышц. Элизабет сделала крохотный шаг к ней, размышляя, удастся ли ей подскочить и выхватить оружие. Пот тек по спине, подмышками было противно влажно, но она не разрешила себе отвлекаться на такие мелочи.       - Выстрелом ничего не исправишь.       - Исправишь! Я убью этого ублюдка!       - Агнесс. - Еще один шаг. - Подумай. Ты же ни разу в жизни не стреляла. Ты не попадешь в него со сцены, слишком далеко, скорее заденешь кого-то рядом, а второй выстрел тебе сделать просто не дадут.       - Я подойду к нему вплотную.       - Ты же понимаешь, что Молли могла предупредить Бруно о твоей ненависти к нему. Тебя обыщут.       - Нет, не обыщут. Я хорошо его спрячу.       - Ты уверена?       На лбу соседки выступил пот, она явно начала понимать всю безрассудность своей затеи, но не могла от нее отказаться. Пистолет опустился еще ниже, теперь его дуло смотрело не в лицо Элизабет, а в живот.       - Я успею сделать выстрел. Всего один выстрел. Я не промахнусь.       - Ты знаешь, кто такой Бруно. Думаешь, его раньше не пытались так убить? Он нападет на тебя быстрее, чем ты успеешь вытащить оружие из-под юбки. А потом тебя не пожалеют, ты умрешь в муках, - почти могильным голосом сказала Элизабет. - У тебя нет ни шанса.       Губы Агнесс задрожали, она уронила руку и заплакала еще сильнее.       - Я ненавижу его, ненавижу, ненавижу! Как они могли со мной так поступить? Я же так любила его! Я так хотела…       Элизабет подбежала к ней, выхватила из обмякшей ладони пистолет и торопливо отбросила в сторону. Обняла дрожащую Агнесс и прижала к себе, позволив соседке уткнуться ей в плечо.       - Тихо, тихо, - успокаивающе шептала она, гладя ее по спине. - Сейчас мы успокоимся, глубоко вдохнем, и не будем делать глупостей. Завтра тебя уже здесь не будет. Только один раз, потерпеть всего один раз, ты терпела больше. И всю оставшуюся жизнь ты будешь сама себе хозяйка, обещаю.       Агнесс плакала, уткнувшись ей в плечо.       - Все будет хорошо. Ты справишься. Справишься же?       - Д… да.       - Просто перетерпеть. Один раз. Ты справишься, а потом забудешь все как страшный сон.       - Да.       - Сейчас ты пойдешь, умоешься, переоденешься и спустишься вниз, к Бруно. Хорошо?       Она мелко закивала и посмотрела Элизабет в лицо несчастным, по-детски беззащитным взглядом. Колвин погладила ее по волосам.       - Ты сильнее, чем думаешь. Тебе есть, ради чего бороться. Скоро начнется совсем другая жизнь.       Слабая улыбка появилась на бледных губах.       Облегчение от того, что ситуация разрешилась, было настолько сильным, что у девушки задрожали колени. Теперь нужно только пережить эту ночь, и завтра все закончится. Агнесс окажется далеко отсюда, вырвется из этого ада, и наконец-то вздохнет полной грудью.       А когда с Джулиано будет покончено, Элизабет наведет на это место Девиса и Бозман. Они освободят девушек, посадят Молли и ее помощников, выжгут всю ту мерзость, что поселилась в этих стенах, и, пусть хоть немного, но Нью-Йорк станет чище. Даже если сама Элизабет этого и не увидит.       - Пошли в комнату, - сказала она и выпустила дрожащую соседку из объятий. – У нас мало времени.       За спиной вдруг раздался холодный насмешливый голос.       - Благодарю за помощь, Доусон. Мне бы не хотелось, чтобы гости услышали стрельбу. Это могло бы их взволновать, а значит, подпортить репутацию моего заведения.       Агнесс охнула и шарахнулась назад. Ее голубые глаза распахнулись от ужаса, став размером почти на пол лица. Элизабет омертвела, медленно повернулась и уставилась на мисс Молли.       Хозяйка клуба усмехнулась, выпустила в потолок табачный дым. По бокам от нее стояли два охранника, один из них вертел в руках пистолет Агнесс, и Колвин поняла, что это конец. Во рту стало сухо, а в ушах застучало, будто рядом били в набат.       - Агнесс, дорогуша, ты же знала, что оружие и наркотики в моем клубе запрещены? - нежно спросила Молли. Бледная, вмиг осунувшаяся от страха девушка заторможенно кивнула. - Ты же знала, что с тобой будет за непослушание? - И не дожидаясь ответа, повернулась к стоявшему справа охраннику. – В комнату ее, а утром отвезешь в «подвал».       Агнесс рухнула на колени, словно марионетка, которой перерезали веревки, и мелко задрожала. Ее обезумевший взгляд остановился на Элизабет и буквально воззвал о помощи, и Колвин уже открыла было рот… и закрыла.       Это совершенно другая ситуация, нежели с Дарьей. Там – только деньги, которые можно отработать, здесь – несостоявшееся покушение. Если она бросится защищать Агнесс, это разрушит всю ее конспирацию, и тогда Молли убьет их обоих.       И дети не будут спасены.       Она вспомнила свое обещание Пьюзо и опустила глаза, ненавидя себя до глубины души за предательство.       - Мисс Молли, пожалуйста, не надо. Пожалуйста, пощадите меня, я… прошу, пожалуйста, дайте один шанс! - молила Агнесс, глотая слезы и прекрасно понимая, что осталась одна.       Хозяйка клуба недовольно поджала губы.       - Увести, я сказала.       Один из охранников подошел и грубо поднял женщину на ноги. Она тоненько заверещала, забилась, как птица в силках, а потом обмякла почти в полуобморочном состоянии, и от этого Элизабет объял такой ужас, по сравнению с которым то, что она пережила, выйдя из проекционной кинотеатра «Орнальд» было не более, чем легким детским испугом.       Она замерла у стены, молча позволив увести Агнесс, и остро ощущая свою беспомощность, беззащитность — и вину. Тяжелую, иссушающую вину, ведь это она отобрала у Агнесс единственное оружие, способное ее защитить, а потом промолчала. Может быть, не отбрось Колвин в сторону этот проклятый пистолет, у Агнесс еще был бы пусть призрачный, совсем мизерный, но шанс вырваться отсюда и убежать.       Ее теперь убьют.       Ей показалось, что у нее разом заболели все зубы.       Господи, почему все так обернулось?       - Лиза Доусон.       Элизабет не сразу отреагировала на это имя, и только когда Молли повторила, очнулась и посмотрела на нее.       Хозяйка клуба рассматривала ее с непроницаемым лицом, длинный мундштук с тлеющей сигаретой еле заметно покачивался в изящных пальцах, обтянутых шелковой перчаткой.       - Ты пыталась меня обмануть, Лиза Доусон?       Ее замутило от взгляда этих змеиных глаз, она едва могла стоять прямо.       - Нет.       - Ты уверена? – Молли сделала затяжку. – За ложь я тебя не пощажу. Что ты ей обещала? – Она вскинула тонко выщипанные брови. – Вы сговорились за моей спиной?       Элизабет поняла, что сейчас должна сказать очень убедительную полуправду, вывернуть ситуацию так, чтобы даже если Агнесс ее сдаст, Молли не сразу поверила.       - Я внушила ей, что смогу ее спасти, чтобы втереться в доверие и узнать, где находится пистолет или заставить ее принести его мне. Сказала, что разработала план, что сотрудничаю с одним человеком, который может помочь. Она поверила, и сегодня-завтра должна была все мне отдать.       - И с каким же человеком ты сотрудничаешь?       Элизабет мысленно взмолилась Богородице, прося защиты и удачи.       Иначе это конец всему.       - С Витторио Пьюзо. Она смогла удивить Молли. Та даже рассмеялась от неожиданности.       - С Пьюзо? Ты хоть знаешь, кто это, дорогуша?       - Только то, что он враг Джулиано. О нем несколько раз рассказывал Леонард. – Кажется, вся одежда пропиталась потом. – Я подумала, что Агнесс тоже знает это имя, и скорее мне поверит. Но сегодня она запаниковала, я побежала за ней и вот… Остальное вы знаете.       - Это все?       - Да, это все.       Молли задумалась. Долго думала, а сердце Элизабет было готово разорваться.       - Что ж, умно. Явно умеешь творчески мыслить. Кажется, я не ошиблась, и ты сможешь быть полезной. – Она вдруг по-доброму улыбнулась, и новая волна ужаса прошла по спине Колвин. – Возвращайся к себе, Лиза. Завтра я обговорю с тобой твои новые обязанности.       Рано утром всех девушек подняли с кроватей и собрали в зале. Они стояли, напряженные, заспанные, недовольные и ничего не понимающие. Элизабет, которая так и не смогла сомкнуть глаз, стояла между Эмили и Наташей в полной прострации, и отрешенно наблюдала за всем происходящим. Ей не было плохо на душе или противно, нет – полный штиль, пустота, когда нет ничего, ни хорошего, ни плохого. Только разбитая оболочка.       - Все здесь? – спросила Молли, появляясь из боковой двери. За ней тихо шли Софи и Сэм, и вся троица выглядела крайне недовольной. – Отлично. Сегодня будет немного необычный урок, но крайне необходимый. А то, учитывая последние события, вы, кажется, начали считать, что имеете право делать что угодно в моем заведении, не считаясь с моим мнением. - Она обвела тяжелым взглядом притихших женщин и крикнула. – Вносите.       Дверь снова открылась, и вдвое мужчин занесли в зал носилки, на которых лежало человеческое тело, накрытое простыней.       НЕТ!       Элизабет вцепилась в руку Наташи, до крови сжав ногтями ее кожу, а та даже не дернулась – не сводила взгляда со страшной ноши.       - Эта девушка решила, что может угрожать мне и моим посетителям. Забыла, что все, что происходит в клубе мне известно. До мелочей. – Взгляд Молли уперся в Элизабет. – Она должна была сегодня отправиться в «подвал», но решила в последний раз позлить меня. Разбила стакан и осколком перерезала себе вены.       По ее знаку один из мужчин сорвал простыню, и все увидели тело Агнесс. Кто-то тонко заверещал, кто-то заплакал, остальные хранили гробовое молчание. Элизабет поняла, что находится на грани обморока.       - Я выжила в этом мире и достигла своего статуса только по одной причине – я всегда учусь на своих ошибках. Больше ни одна шлюха меня не обманет. Я не позволю никому из вас лишить себя жизни – потому что больше не буду никого жалеть. Для «подвала» найду других. Вы же, если проштрафитесь, умрете в таких муках, что то, что сделала с собой Агнесс, покажется вам нежной лаской. Вы все поняли?       Ответом ей было молчание.       -Я спросила, поняли?       - Да, - нестройно сказали девушки.       - Тогда живо по комнатам и готовиться к тренировке. Сегодня вам придется попотеть.       Наташа плакала, сидя на кровати, Эмили нервно курила в окно и ее руки тряслись как у старухи, а Элизабет хотелось умереть. На кровать Агнесс никто из троих старался не смотреть.       - Что она сделала? – скулила Наташа, но ее соседки молчали.       Им нечего было сказать.       - Надо сваливать отсюда, - наконец в сердцах сказала Эмили и яростно раздавила окурок о подоконник.       Элизабет уткнулась лбом в скрещенные пальцы.       У меня не было выбора, нас бы убили обеих.       Я отомщу, Агнесс. Не знаю, как и когда, но отомщу.       Я так перед тобой виновата.       В обед пришел Леонард, и Элизабет побежала к нему, готовая прыгнуть на шею и расцеловать в обе щеки. Она сейчас хотела быть где угодно и с кем угодно, лишь бы не в этом адском месте. У самого зала ее перехватила хмурая Софи и сказала, что Молли запретила Колвин некоторое время покидать клуб.       - Почему? – холодея, спросила девушка.       - Не твое дело, - грубо оборвала ее мадемуазель. – Меньше знаешь – дольше живешь.       Элизабет передернуло.       - Я могу хотя бы поговорить с ним?       - Нет. Тебе сейчас не о мужиках надо думать, а как бы мисс Молли угодить.       Мысли заметались, пытаясь придумать, как рассказать Леонарду о случившемся, чтобы он мог предупредить Пьюзо, и вдруг ее осенило.       - Я могу передать ему хотя бы записку?       Несколько секунд Софи колебалась, потом кивнула.       - Ну, передай, Джульетта.       Вот тогда и пригодилась ручка Девиса. На одной стороне Элизабет вывела какую-то несусветную чушь о том, как она любит Леонарда и жалеет, что они не могут встретиться, на другой описала что случилось. Появился соблазн написать «Забери меня отсюда!», но Элизабет справилась с минутой слабости. Отдавая незапечатанный конверт Софи, девушка молилась, чтобы парень догадался передать письмо Пьюзо, а тот – проявить чернила.       Он должен быть в курсе, что произошло. И что миссия, несмотря ни на что, продолжается.       Я справлюсь. Я сильная. Детям хуже.       Элизабет сидела в комнате и повторяла эти фразы про себя как заклинание.       Я справлюсь. Я сильная. Детям хуже.       Она вспоминала родителей, родной дом, Девиса, Шарлотту, редакцию. Безумно скучала по ним и тихо плакала, понимая, как на самом деле была счастлива всего месяц назад. В какой безопасности себя чувствовала.       Но я репортер. Это моя работа и мое предназначение. У меня нет пути назад.       В памяти вдруг всплыло далекое воспоминание, когда Пьюзо подвозил Элизабет до дома, а она пыталась выведать у него, кто из мафиозных семей стоит за убийством Джессики. Как давно это было, почти целую жизнь назад.       Он ведь предупреждал меня, а я не послушалась. Слишком самоуверенной и наивной тогда была. Сейчас я бы ответила ему совершенно по-другому.