Искажение

      Ей снилась Агнесс в белом саване, и из порезов на мертвенно-белых руках капала кровь. Она тянула ладонь к Элизабет, что-то шептала синими губами, и Колвин не сразу, но поняла — Агнесс просила вернуть ей пистолет.       Вот только его нигде не было.       Может, я поступила неправильно? Надо было дать ей шанс выстрелить в Бруно? Может, она бы смогла его убить и умерла бы со спокойной душой. Но теперь все неважно. Смерть необратима. Агнесс погибла, зная, что свобода была совсем рядом.       Элизабет заняла освободившееся место в танцевальной группе, начала выходить в зал, но успеха не имела. Да и не хотела иметь. Колвин машинально выполняла то, что от нее требовалось, фальшиво улыбалась и варилась, варилась в собственных мыслях, пытаясь найти либо оправдание себе, либо способ, как научиться жить дальше с мыслью, что стала причиной смерти невинного человека. Пока у нее не получалось ни то, ни другое.       Остальные девушки шушукались за спиной, Наташа резко охладела и начала держать дистанцию — и это неожиданно сильно задело. Колвин не могла понять, что сделала не так, почему вдруг ее начали сторониться или откровенно игнорировать, а стоило ей зайти в комнату, как танцовщицы замолкали и смотрели на нее недобро и подозрительно.       Молли скупо хвалила Элизабет на тренировках, и, похоже, это было единственное, что еще удерживало их от проявления откровенной агрессии.       Они ведь не могли ничего знать о сделке с хозяйкой, правда?       Спустя несколько дней после гибели Агнесс Колвин вышла во внутренний двор и увидела Эмили. Та стояла и курила, но, в отличие от других, когда заметила девушку, улыбнулась.       — Иди ко мне, Лиза.       Она подошла.       — Ну, рассказывай, подставила Агнесс, чтобы освободить место, да? — с болезненной усмешкой спросила Эмили.       — Что?! — воскликнула Элизабет, в первый момент возмутившись, а потом все поняла и опустила голову. Слова вырвались слишком горьким тоном. — Вот значит, что все обо мне думают.       Они в некоторой степени правы. Я не сделала ничего, чтобы ее спасти.       Эмили кивнула и щелчком отправила окурок в мусорку. Достала вторую сигарету.       — Будешь?       Колвин задумалась, потом покачала головой.       Приличные девушки не курят. Я хочу сохранить хоть какое-то достоинство.       — Как хочешь. — Эмили прикурила. — Ладно, выше нос. Не в первый раз здесь подставляют друг друга.       — Я этого не делала, — тихо и зло сказала Колвин, внутри рыдая от чувства вины и боли.       — Но все думают, что да. Ты резко сблизилась с Агнесс, все время с ней шушукалась, была так мила, что зубы сводило. Этого достаточно, чтобы обвинить, — сказала соседка и вдруг сочувственно посмотрела на девушку. — Но я в это не верю. У тебя не такой характер, и ты искренне пытаешься о нас заботиться. Ты спасла Дарью, хотя могла промолчать, да и Агнесс жалела с первого дня.       Эти слова были подобны мягкой успокаивающей мази, что нанесли на рану. Слезы подступили к глазам, в горле запершило, и Элизабет отвернулась, чтобы справиться с собой.       — С… спасибо.       Эмили неловко потрепала ее по плечу.       — Не обращай внимания на этих кур, но и не теряй бдительности. Мало ли что они придумают.       — Наташа тоже считает, что я подставила Агнесс перед Молли?       — Наташа дура. Миленькая, неопасная, но слушает других, потому что своего мозга, чтобы думать, нет. Скоро отойдет, как болтать перестанут.       — Думаешь, перестанут?       — Конечно. — Эмилия нахмурилась и поджала губы. — Я же говорю, Агнесс не первая. Скоро все всё забудут.       Джулиано не приходил. Зато каждый день в клуб заявлялся Леонард, крутился рядом, осыпал Элизабет комплиментами и деньгами, и все ждал разрешения от Молли, чтобы увезти девушку гулять. Хозяйка же выдерживала паузу, думая о чем-то своем, а, может, наблюдая за своей новой игрушкой. В любом случае, Элизабет, видно, сделала все правильно, и она, смягчившись, вскоре дала ей разрешение покидать клуб.       Леонард забрал ее в тот же вечер, вкусно накормил, и девушка впервые почувствовала, как глухое отчаяние и боль отступили.       — Почему ты продолжаешь за мной ухаживать? — спросила она Леонарда. — Вдруг из-за этого Джулиано не обратит на меня внимания?       — Если ты ему понравишься, он просто мне скажет не приближаться к тебе, — ответил парень. — Так что в этом проблемы нет. Зато из-за меня к тебе не подходят другие. Вряд ли тебе хочется развлекать кого-то до того, как нарисуется Френки.       — Да, — хмуро ответила Элизабет. — Не хочется.       — Поцелуй меня за это.       Она покорно села ему на колени и поцеловала. Это получилось на удивление легко, будто выпить стакан воды. И настолько же волнительно.       — Кстати, совсем забыл, — вдруг сказал Леонард, обнял и уткнулся носом ей в ключицу, вдохнул запах духов. — Завтра я отвезу тебя к боссу.       Элизабет замерла.       — Зачем?       — Не дорос я еще, чтобы мне такие люди докладывались.       Кисти рук похолодели.       Что Пьюзо хочет мне сказать?       Она пошла к тайнику Агнесс, чтобы достать блокнот. Скоро должен был приехать Леонард и отвезти в особняк Пьюзо, а значит, наступил удобный момент, чтобы избавиться от всех улик. Элизабет теперь знала, насколько непредсказуемой может быть жизнь, и не собиралась больше рисковать. Ей не следовало вообще брать с собой этой проклятый блокнот.       Войдя в тупик, девушка вновь вспомнила тот страшный вечер и невольно погладила себя по руке. Агнесс мертва и с этим уже ничего не сделаешь. Ей нужно это принять, выжить и отомстить всем тем, кто был виновен в смерти женщины.       И себе в том числе, да?       Что ж, в некотором плане, Колвин уже расплачивается. Она старалась не думать о будущем — слишком страшным и туманным оно ей представлялось.       Взяв себя в руки и тряхнув головой, прогоняя мрачные мысли, Элизабет села на корточки и убрала половицу. Достав шкатулку, отмычками быстро открыла замок и увидела ключ от нее, лежащий на блокноте. Сунув его в карман, она забрала записную книжку, закрыла тайник и вернулась в комнату.       Еще оставалось немного времени. Встав у окна и погрузившись в свои мысли, девушка начала механически перелистывать страницы, как вдруг ее взгляд зацепился за незнакомый почерк. Сердце пропустило удар, она раскрыла блокнот и внимательно вчиталась. Потом просмотрела все листы до самого конца, почти на каждом находя новые и новые заметки, сделанные быстрой рукой Агнесс, и поняла, что только что каким-то чудом выиграла казалось бы полностью проигранную битву.       Губы тронула горькая улыбка.       Агнесс, спасибо.       Здесь была информация о Бруно и его делах. Где обычно заключает сделки, какие дела ведет, с кем встречается, какие у него отношения с Джулиано и другими видными членами семьи. Агнесс знала на удивление много, и этот блокнот стал настоящим сокровищем.       Смертельно опасным сокровищем. Если Элизабет с ним поймают…       Ничего не случится. Я вне подозрений.       Глубоко вздохнув, девушка убрала блокнот в сумочку, и, как ни в чем не бывало, спустилась вниз ждать Леонарда.       На это раз Пьюзо встретил девушку в кабинете, встал из-за стола, окинул быстрым взглядом с головы до ног и еле заметно нахмурился.       — Здравствуйте, мисс Колвин. Как вы?       — Все хорошо, — ответила она.       Он явно ей не поверил, но не стал об этом говорить, за что Элизабет была ему благодарна.       — Я получил ваше послание. — Пьюзо вдруг запнулся, и мягко продолжил. — Наша жизнь непредсказуема и слишком коротка, чтобы тратить ее на сожаления о том, чего нельзя изменить.       Элизабет вдруг почувствовала, что сейчас расплачется и больно прикусила щеку. Она не должна показывать свою слабость, даже перед ним. Особенно перед ним.       — Но разве это не подлость, вести себя как ни в чем не бывало, не спася доверившегося тебе человека? — сорвался с ее губ мучительно-болезненный вопрос.       — Не все угрызения совести полезны, мисс Колвин. К тому же, если вы правильно все описали, Агнесс сама виновата в своей гибели. Она запаниковала и поступила неразумно, за что и поплатилась. Все случившееся лишь стечение трагических обстоятельств, не более. Вы и так сделали больше, чем могли.       — И все же я проиграла. — Элизабет обняла себя за плечи, чувствуя себя маленькой и никчемной. — Но в тот момент я не знала, что могла сказать. И дети. Я же обещала, что ради них сделаю все, чтобы выжить.       — Вы поступили правильно, — уверенно сказал Витторио и уже мягче продолжил.       — И я понимаю, какие чувства вы сейчас испытываете. Вину и дикое желание отомстить, а еще корите себя за слабость, и думаете: а можно ли было поступить по-другому? И как я смею жить дальше?       Она вскинула голову, ошеломленно посмотрела на него.       — Вы…       — Я тоже совершал ошибки, мисс Колвин. Неверно оценивал обстановку, отдавал неправильные приказы, верил тем, кому не стоило. А расплачивались за это мои подчиненные, иногда свободой, но чаще жизнью. И каждый раз, когда я понимал, что натворил, мне приходилось делать вид, что все под контролем, я знаю, как поступить и уверен в своих силах, иначе это был бы конец для семьи. Если паникует лидер, то для остальных рушится мир. Так что да, мисс Колвин, терзания — это лишнее. Нужно учиться на ошибках, даже самых страшных, и идти к своей цели дальше.       Пьюзо достал сигарету, зажигалку и закурил.       Его слова немного успокоили. Самую малость, но этого было достаточно, чтобы боль в груди стала легче. Элизабет научится жить с этим сожалением, продолжит свое расследование, и когда статья о детях выйдет в печать, почувствует, что все было не зря.       Она посмотрела на стоявшего у стола мужчину, на непроницаемом лице которого невозможно было прочитать, о чем он думает, и вдруг поняла, какая на самом деле ответственность лежит на его плечах. Не только за Стеллу и тех, кто живет в его доме — но и за подчиненных и их семьи, тех бизнесменов, кому обещал свое покровительство, обычных людей, что отчаялись найти справедливость по американским законам и по привычке идут под защиту мафии.       Пьюзо был главой собственного царства, теневого, нелегального, но вполне себе реального, и здесь его слово было законом. Но ведь он оставался обычным человеком, не застрахованным от сомнений и страха, и девушка не заметила, чтобы Витторио прям таки наслаждался своей властью. Наоборот, его это порой тяготило.       Элизабет захотелось что-то сказать, поддержать его, но ничего умного в голову не пришло.       — Простите меня.       Мужчина вопросительно вскинул бровь.       — За все мои слова, что я говорила вам, когда вы пытались меня отговорить от продолжения расследования. Я была наивна, действительно не понимала, куда лезу, и порой была груба. — Она упрямо вскинула голову. — Но одно неизменно — отступать я не планирую.       Пьюзо еле заметно улыбнулся.       — Я заметил. Иначе вы бы написали, чтобы я забрал вас из клуба. А что до грубости — нет, вы не были грубы. Дерзки — да, но в этом и ваше очарование.       Девушка недовольно на него посмотрела.       — Смеетесь?       — Ни капли, — ответил Пьюзо. — Хотите совет? Не стройте из себя кроткую овечку. Когда мужчины говорят, что любят тихий и покорных, то безбожно врут: во все века мы предпочитали Еве своенравных Лилит, что вечно ускользают из рук. В этом есть азарт погони, сладость момента, когда добыча почти в твоих руках — и тут что-то идет не так. Это подсаживает сильнее наркотика.       — Как-то не очень подобное поведение подходит для семейной жизни, — с сомнением заметила Элизабет.       — Но мы же говорим и не о семье.       Девушка отвела взгляд, не зная, что на это ответить. Ее так и подмывало спросить, а Пьюзо тоже предпочитает таких женщин, но понимала, что это очень глупо. Его ответ ей никак не пригодится для дела.       — Но не перегибайте палку, мисс Колвин. Если Джулиано решит, что никогда не сможет вас заполучить, то просто убьет.       О, ты умеешь портить момент.       Элизабет одарила его недовольным взглядом, пытаясь придумать, как сменить тему, и, вспомнив, поспешно полезла в сумочку.       — У меня есть для вас подарок.       Пьюзо немного удивился, когда она протянула ему свой блокнот, но молча взял и открыл примерно в середине. Вчитался в записи Агнесс и, закрыв книжку, усмехнулся.       — Мисс Колвин. Вы не представляете, какая вы умница.       — Это не моя заслуга. Агнесс сама так решила, — поспешно сказала девушка.       — Не принижайте себя. Это вы с ней смогли договориться так, что она решила все это рассказать. — Мужчина спрятал блокнот в верхний ящик стола и посмотрел на наручные часы. — У меня тоже есть для вас кое-что. — Он посмотрел на нее хитрым взглядом. — Не хотите поговорить с родителями, мисс Колвин?       — Когда?! — едва не подскочила на месте девушка.       — Сейчас. Я вчера заказал разговор на это время. Миссис Колвин будет ждать звонка. — Пьюзо обошел стол и отодвинул кресло. — Садитесь и набирайте номер. Если хотите.       Боже, она не разговаривала с матерью больше месяца. Это был еще один подарок, драгоценный, очень важный подарок, в разы лучше того платья, что сейчас было на ней. Элизабет на ватных ногах подошла, села в кресло, почти утонув, и притянула к себе телефон.       — Сколько времени у меня есть?       — Сколько хотите. — Он потушил сигарету.       — А что мне говорить?       — О чем дочери обычно разговаривают с матерями?       — Знаете, я сейчас даже и вспомнить не могу.       Большие ладони вдруг легли ей на плечи, еле заметно сжали, послав множество мурашек по всему телу. Пьюзо наклонился, его дыхание обожгло висок.       — Не нервничайте. Они не узнают больше того, что вы сами им скажете.       Она повернула голову, их лица оказались очень близко, Элизабет почувствовала знакомую смесь одеколона и табака, и голова закружилась. Ей вдруг захотелось податься вперед и коснуться его губ, поцеловать, обнять, ощутить тепло кожи. И глаза у него не черные сейчас — а светло-карие, очень красивые, в обрамлении густых ресниц. Если бы еще она могла понять, что отражается в его взгляде.       Витторио резко ее отпустил и отошел.       — Звоните, мисс Колвин. Время не ждет, — с непонятными нотками недовольства сказал он и достал новую сигарету.       Девушка быстро набрала номер, опустила голову, чтобы он не заметил, как пылают у нее щеки, и сжала трубку.       — Оператор, здравствуйте, соедините меня…       Гудки были долгими, как и всегда, когда звонишь на межгород, а потом она услышала родной голос.       — Алло?       — Мама! — Она прикусила губу, чтобы справиться с собой. — Мама, это Лиз.       — Лиз! Господи, я как рада тебя слышать!       Тихо щелкнул замок двери — Пьюзо вышел из комнаты.       — Как у тебя дела? Несносная девчонка! Нам звонил твой коллега и спрашивал о тебе! Почему ты не сказала, что уволилась? Мы с отцом места себе не находили эти дни! Ты в безопасности? Когда вернешься домой?       — Какой коллега? — недоуменно спросила Элизабет, а потом сообразила. — Девис?       — Очень приятный молодой человек, между прочим, и слышно было, что волновался о тебе. Лиз, рассказывай, во что ты впуталась на этот раз. И ничего не скрывай, мы с папой тебя поддержим.       Девушка вздохнула, и, собравшись с духом, начала упоенно врать.       — У меня все хорошо. Да, я уволилась, но это временно. Сейчас работаю в одной фирме, расследую исчезновение ее сотрудников, и работать приходиться почти сутками. Дело очень сложное, но постепенно движется. Подробности пока рассказать не могу. Прости, что не могу тебе часто звонить.       — Это не опасно? — тут же заволновалась мама.       — Нет. Я веду себя крайне осторожно.       — Почему ты не рассказала мистеру Девису?       — Он начал бы меня отговаривать.       — И правильно бы сделал! — Некоторое время Дезире читала нотацию дочери, потом немного успокоилась. — Ты хорошо питаешься? Тебя никто не обижает?       — Да. Нет.       Она не знала, сколько они говорили и даже не могла толком вспомнить о чем — Элизабет просто наслаждалась голосом матери, радовалась, что у них все хорошо.       — Знаешь, у нас после того случая с вымогательством словно белая полоса пошла. Бродяги нашу ферму обходят стороной, рабочие, что мы наняли, так стараются и даже не требуют повышения зарплаты, из банка перестали ходить касательно долгов. А тут отцу подарили билет на розыгрыш в местной лотерее, и представляешь — выиграл пятьсот долларов! Я каждый день благодарю Господа за Его доброту.       Колвин улыбнулась, прекрасно поняв, кого на самом деле стоит благодарить.       По крайней мере, если со мной что-то случится, моих родителей в беде не оставят.       — Спроси, Лиз молится каждый день? — вдруг раздался на заднем плане голос отца.       — Передай ему, что да, — соврала девушка.       Она перестала молиться после той роковой вечеринки.       Когда Элизабет повесила трубку, в горле было абсолютно сухо. Оглядевшись в поисках кувшина с водой, сообразила, что находится сейчас в кабинете мафиозного босса в полном одиночестве, а значит, легко может залезть в его бумаги. Вон, какие-то письма лежали в папке на краю стола.       Он настолько мне доверяет?       Ей стало страшно, и в то же время — очень приятно. Вернув телефон на место, Элизабет встала, стараясь ничего не потревожить, и вышла из комнаты.       Я обещала, что не предам его.       — Мистер Пьюзо! — крикнула она.       — Вы закончили?       Она вздрогнула и резко обернулась. Ну почему этот мужчина вечно появляется у нее за спиной?!       — Да. — Девушка погладила запястье, немного смутившись своего испуга. — Спасибо вам большое.       — Поужинайте со мной, — вдруг сказал Витторио. — К сожалению, сейчас я не могу допустить вашей встречи со Стеллой — неизвестно, как она отреагирует, — поэтому их с Марией нет, но я попросил приготовить заранее ваши любимые блюда и постараюсь развлечь вас, чтобы вы не скучали.       В душе Элизабет словно весна наступила, она хотела тут же согласиться — и поняла, что не стоит. Слишком сильно ее к нему влечет, слишком опасные желания пробуждает. Ведь ей уже хочется его поцеловать.       Для него это ничего не значит. Вспомни о Джулиано. Очень скоро ты будешь спать с его злейшим врагом, и Пьюзо это вполне устраивает. А каково будет тебе? Не трави душу больше, на ней и так уже нет живого места.       — Простите, я бы с удовольствием. Но уже обещала Леонарду с ним поужинать, — сказала Элизабет и замолчала.       Пьюзо сощурил глаза, взгляд стал острым и очень нехорошим.       — Похоже, этот парень вам понравился, — тихо сказал он.       — Не больше, чем нужно для дела. К тому же, я уже давно постоянно с ним ужинаю, и привыкла к его компании.       Мужчина улыбнулся, только глаза остались холодными.       — Вы правы, мисс Колвин. Некоторым привычкам не стоит изменять. — Он сложил руки за спиной. — Что ж, тогда не буду вас больше задерживать. Леонард ждет вас внизу.       — До свидания, мистер Пьюзо.       — До свидания, мисс Колвин. И помните — вы всегда можете отказаться от миссии.       Элизабет кивнула, повернулась и пошла к лестнице, ведущей на первый этаж. За спиной хлопнула дверь — Пьюзо зашел в кабинет, — и ей почему-то захотелось расплакаться.       Эмили оказалась права. Постепенно ситуацию с Агнесс забыли, все вернулось на круги своя. Элизабет уже прекрасно танцевала, даже несколько раз ловила на себе заинтересованные взгляды, но всегда где-то на периферии маячил Леонард — и никто не рисковал к ней подходить.       Наташа снова начала с ней разговаривать, и это окончательно привело Колвин в относительно хорошее расположение духа. Жизнь вошла в какую-никакую, а все же колею, и осталось только ждать.       Впрочем, девушка не собиралась тратить это время впустую. Поняв, что сейчас у помощницы Молли более благодушное настроение, чем было во время проблем с Агнесс, она решила рискнуть. Ей нужно было выделиться из общего ряда танцовщиц, показать себя, иначе внимания Джулиано не видать как своих ушей.       Мадемуазель Софи днем обычно сидела в своей комнате и никого к себе не пускала. Элизабет, собравшись с духом, пришла и постучала в дверь. Открыл Джо.       — Кто? — строго спросил слепой негр.       — Это я, Лиза.       — А. — Его хмурое лицо моментально подобрело. — Ты все-таки пришла. Я думал, ты испугалась.       — Нет. Просто так получилось.       Негр не стал больше ничего говорить. Он отошел в сторону, пропуская ее в захламленное, отделанное тканью помещение, навевающее мысли о подсобке в театре, и закрыл дверь.       — Ты вовремя. Софи как раз предается ностальгии и будет не прочь поболтать.       Комната, в которой жила мадемуазель, представляла собой роскошно убранную спальню, пыльную, но полную очень дорогих и нарядных вещиц, заваленную платьями, шляпками, чулками и прочими элементами дамского туалета. Дверцы шкафов не закрывались от одежды, из выдвинутых ящиков комода торчало нижнее белье. Целые батареи склянок, коробочек, тюбиков и флакончиков выстроились в ровные ряды перед огромным зеркалом, занимающем пол стены.       И смог, странный, не табачный, наполнял все пространство. Колвин едва удержалась от кашля, пока привыкла к нему.       Софи лежала на кровати в расшитом золотом пеньюаре и ее дряблое, старое тело некрасиво мелькало среди кружев. Ее мутный и не совсем нормальный взгляд остановился на девушке, и в первый момент Элизабет испугалась, что женщина не в себе и будет не в состоянии говорить, но мадемуазель ее сразу узнала.       — А, крошка Лиза. Прошла мимо моего пса, да? — Софи захихикала мелким странным смехом. — Никого не пускал, а тебя пустил. Молли правильно говорит, что из тебя будет толк. — Она откинулась на подушки и выдохнула. — Как же хорошо.       Колвин передернуло от отвращения, и она искренне порадовалась, что стоявший в углу Джо ее не видит, а его хозяйке не до этого.       Похоже, она курит не только опиум. Слишком активна для него.       — Я пришла просить вас об услуге, мадемуазель Софи.       — О какой же, крошка?       — Научите меня танцевать.       Она тяжело подняла голову.       — Ты уже умеешь. Даже хорошо.       — А хочу танцевать лучше всех.       Вот теперь Софи заинтересовалась. Она перевернулась на живот, переползла к краю своей огромной кровати как огромное странное насекомое, и привстала на локтях. Ее кости четко вырисовались под нездорового цвета кожей.       — А ты хороша. Так подставить Агнесс — Молли была в полнейшем восторге. Теперь хочешь лучше всех танцевать. Зачем?       Слова женщины Элизабет не задевали. Ее больше интересовало, что такое сказать, чтобы Софи к ней прониклась и согласилась помогать.       — Я хочу, чтобы на меня смотрели. Чтобы восхищались, дарили цветы и говорили — ты, Лиза, лучшая, — сказала она и добавила твердым тоном. — Ради этого я готова на все.       Мадемуазель захохотала, упала лицом вниз, потом с трудом села, свесила худые ноги с постели.       — О да. Я понимаю. Как же я тебя понимаю.       Вдруг легко вскочив, она завертелась по комнате, едва не сбивая вещи.       — Помню, как приехала в Париж. Как начала танцевать. Работала сутками, зубами прогрызала себе путь наверх, и скольких потопила — ах, не помню, не помню. Но туда им и дорога. — Софи резко остановилась, вскинула руки. — На Олимпе может быть только одна. Только одна звезда, остальные — лишь жалкие тени! — закричала и вдруг почти прошептала. — А знаешь, как стать звездой, Лиза?       Колвин покачала головой, глядя в эти полубезумные блеклые глаза, подведенные густыми черными тенями, уже изрядно смазавшимися.       — Танцевать только то, что ты можешь. Танцевать так, как тебе хочется.       Софи бросила к Джо.       — Ты, дурак, доставай свой инструмент! — воскликнула она и начала зачем-то бить его кулаком по спине. Не очень сильно, насколько могла судить Элизабет. — Играй, играй, Джо, а ты танцуй, Лиза! Я видела твой прошлый танец — ты была деревянной, но в тебе чувствовалась искра. Покажи мне ее, о, покажи! Ты не первая приходишь, не первая просишь. Так докажи, что мне стоит тебе помогать.       Это был какой-то сюр, но чтобы добиться цели, ей нужно было подыгрывать. Вскоре раздались первые звуки музыки — быстрые, рваные, и Элизабет, плюнув на все, начала импровизировать. В голове начало немного гудеть, тело наполнила странная легкость — и она танцевала, назло всем и всему, яростно и быстро, и Джо, каким-то шестым чувством угадавший ее настроение, ловко подстраивался.       Сколько длился танец, сказать она не могла, но когда наконец Джо опустил саксофон, дышала Элизабет с трудом, а вся спина и подмышки были мокрыми. Софи задумчиво сидела в кресле и смотрела в одну точку.       — Ты злая, — наконец сказала она.       Колвин вздрогнула.       Почему это злая? С чего ты решила?!       — Мне это нравится. И Молли ты нравишься. И Джо. Мда. — Софи вдруг начала засыпать, ее голова все ниже и ниже клонилась на грудь. — Ты будешь прекрасной птичкой.       Женщина засопела. Элизабет едва не закатила глаза.       В общем, чего и требовалось доказать. Убили одну, на ее место решили поставить другую. Гадины!       Джо жестом позвал девушку за собой, и они тихо ушли из спальни.       Софи лично занялась ею, и по сравнению с ней Молли оказалась просто ангелом. У девушки не хватало после тренировок сил даже на то, чтобы нормально поесть, она сразу шла в кровать, и ни о каких свиданиях с Леонардом не шло и речи. Она надеялась, что парень передаст это Пьюзо, и он поймет, что у нее все идет хорошо.       Едва стало известно, что Софи ставит Доусон сольный танец, как утихшая было ненависть девушек вспыхнула с новой силой. Теперь не только Лили, но и другие начали делать Элизабет гадости, и вскоре ей стало почти страшно находиться в общей гримерке.       — Посмотрите на нее. Какая гордая ходит, — шипели ей в спину. — Ничего, скоро ты за все поплатишься.       Ее одежду прятали и пачкали, «случайно» проливая напитки, подкладывали в обувь острые железки — в первый раз Элизабет даже чуть не травмировалась, — и она почувствовала себя в самом эпицентре боевых действий. Теперь ей все время приходилось быть начеку, предугадывать действия других девушек и огрызаться почти до прямых оскорблений.       Слабость показывать было нельзя.       Наташа вновь отошла от Элизабет, остальные объявили Колвин бойкот. На ее стороне, неожиданно, остались Эмили и Дарья, и только благодаря им и их подсказкам девушка более-менее успешно противостояла другим танцовщицам. Однако если кто-то думал, что подобный прессинг мог ее сломать, что он жестоко ошибся. Элизабет лишь ожесточилась и закусила удила.       У меня есть цель. И плевать я хотела на всеобщую ненависть. Не убьют, не посмеют. Уже один раз подобное пережила, и ничего, не сломалась.       Она работала как проклятая, выполняла все указания Софи, просто вживалась в танец — и вскоре Молли объявила, что этим вечером Элизабет выйдет со своим номером на сцену. А еще прошел слух, что вновь придет Джулиано, которого не видели с вечера смерти Агнесс.       Это был прекрасный, просто великолепный шанс! Волнение, которое охватило девушку, было сравнимо только с собеседованием сразу после университета.       Я справлюсь.       Перед самым выходом она побежала в туалет и немного помедитировала над своим отражением в зеркале, набираясь смелости.       Все пройдет хорошо. Я выступлю так, что Джулиано точно обратит на меня внимание.       Кивнув себе, девушка направилась к выходу, взялась за ручку, нажала — и сердце рухнуло в пятки.       Дверь не открылась.       Нет!       Элизабет начала дергать ручку, стучать, кричать, но это было бесполезно. Все были внизу, в зале, а тот, кто ее запер, явно не собирался открывать.       — Кто-нибудь! Выпустите меня!       В голове тикали часы, отсчитывая секунды до выступления, девушка заметалась по туалету, ища выход. Распахнула окно, посмотрела на горы опасного мусора под ним, почти отвесную стену, и почувствовала, как ее охватывает отчаяние.       Суки завистливые, ненавижу вас!       Она снова вернулась к двери, попыталась выбить ее, но только ушибла бок. Элизабет была так зла, что даже плакать не могла- только кусала губы в кровь и снова и снова стучала в дверь.       Прошел, наверно, час. Время ее выступления давно пропущено, и девушка дрожала от одной мысли, как на это отреагирует Молли. Она ненавидела, когда нарушают график ее шоу.       Почему меня до сих пор не пошли искать?       Эта мысль волновала больше всего, ведь значило одно — вместо Элизабет выступил кто-то другой.       Девушка без сил опустилась на подоконник, посмотрела на затянутое облаками черное небо и все-таки начала хлюпать носом. Как бы она не старалась, как бы не лезла из кожи вон, а судьба все время ставила ей препоны одну за другой. У кого-то все получалось легко, а Колвин приходилось выгрызать зубами, получать хитростью и тупым упрямством.       Я устала.       Единственное, что до сих пор держало девушку здесь и не заставило взвыть и броситься под крыло Пьюзо — это мысль о детях. Ведь если она убежит, никто им больше не поможет.       Мне нужно набраться терпения и подождать. Рано или поздно кто-то сюда придет и выпустит меня, а потом я придумаю, как снова прорваться на сцену. Молли не сможет так просто от меня отвернуться, Софи меня очень хвалила и даже сказала, что у меня есть талант.       Элизабет прислонилась затылком к окну и прикрыла глаза. Порой просто плыть по течению требовало даже больше мужества, чем что-то делать.       Дверь наконец открылась и на пороге появилась Дарья, как всегда, одетая в яркое платье. Ехидно улыбнулась.       — Похоже, ты утратила бдительность в самый последний момент, Лиза.       — Будет мне уроком, — ответила Элизабет и соскочила с подоконника. — Кто выступил вместо меня?       — Лили. Неплохо станцевала, кстати, пусть и импровизацию.       У Колвин возникло дичайшее желание пойти и придушить эту тварь. Вот просто взять за тонкую шею и сжать, пока лицо не посинеет и язык не вывалится.       Она тут же отогнала эти мысли.       — Джулиано пришел?       У Дарьи взлетели брови вверх.       — О! Неожиданно. — Она коснулась пальцем нижней губы. — Так вот какая у тебя на самом деле цель. А не подавишься, милая? — засмеялась она и, согнув руку, посмотрела на свои длинные ногти.       — Не подавлюсь. Если уж продавать себя, то подороже и тому, кто сильней, — огрызнулась Колвин.       — Логично. — Дарья вдруг стала серьезной и вгляделась в ее лицо. — Но лучше бы тебе охотиться не за Джулиано, а Пьюзо. — Сердце Элизабет затрепетало в груди после этих слов. — Впрочем, в этих угодьях такая дичь не водится. Он с Молли не особо ладит.       — Кто такой Пьюзо?       — Интересный мужчина. Скажем так, из той же когорты статусных мерзавцев, что и Джулиано, но не такой опасный. Все его любовницы потом хорошо устраивались в жизни, если верить слухам, конечно, и насколько я слышала, многие искренне по нем вздыхали после расставания. Видимо, Пьюзо знает как угодить женщине, хоть и слывет равнодушным козлом.       И почему я ни капли не удивлена?       — И много у него было любовниц? — спросила Элизабет, не в силах удержать этот вопрос. Неприятно злое чувство царапало душу, очень схожее с тем, что она испытывала, глядя на него и Алисию.       — Откуда я знаю. Много, наверно. Мужчины, если могут, себя не сдерживают, а с ним любая из наших пойдет.       — Если в «комнату» он не ходит, то и говорить не о чем, — вспыхнула Колвин, вдруг сильно разозлившись. — Ты не ответила на мой вопрос.       — Джулиано здесь, — протянула Дарья и на ее лице отразилось сомнение. — Ты уверена, что этого хочешь?       — Да.       — Почему? Я спала с Джулиано, и скажу, что это не самый приятный субъект для общения.       — Он самый сильный здесь. Если я буду с ним, меня никто не посмеет тронуть.       — Если сам Френк не отдаст приказ.       Элизабет промолчала. Дарья приблизилась, внимательно вгляделась в ее лицо.       — Похоже, ты настроена решительно. — Она снова немного подумала. — Ладно, давай так: я уступлю тебе свое время для выступления, а ты мне скажешь правду, зачем тебе нужен именно он?       — Я могу тебе верить? — усмехнулась девушка.       — Тоже верно, — сказала Дарья исложила руки на груди. — Что ж, тогда я первая продемонстрирую добрую волю.       Они спустились в гримерку, где Колвин встретил змеиный взгляд недовольной Молли, который не предвещал ничего хорошего. Слава Богу, хоть в руках у нее был мундштук с тлеющей сигаретой.       — Ты где была, Доусон? Весь план пошел псу под хвост из-за твоей несобранности!       Прежде чем девушка успела ответить, встряла Лили.       — Похоже, у кого-то настолько прихватило живот, что даже танцем пришлось пожертвовать, — издевательски сказала танцовщица, и некоторые девушки захихикали.       Элизабет просто испепелила ее взглядом.       — Интересно. И что планируешь делать дальше, Доусон? — спросила Молли, сделав знак Лили замолчать.       От ее тона холодок прошел по позвоночнику. Нужно было что-то говорить.       — Я уступила ей свое сегодняшнее время, — внезапно сказала Дарья.       На миг воцарилась тишина. Молли бросила на блондинку странный взгляд, потом затянулась сигаретой, выпустила густую струю дыма в потолок.       — Вот как? — Она улыбнулась. — Что ж, ладно. Тогда готовься, Доусон — и не подведи меня больше.       — Что?! — взвизгнула Лили, едва за мисс Молли закрылась дверь. — Дарья, ты отдала ей свое время? Ты больная, что ли? Она же и тебя подсидит.       — Заткнись. Тебя это вообще никак не касается, — холодно отрезала та. — Лучше за собой следи, а то как бы тоже в туалете не застрять.       Поняв скрытую угрозу, Лили поспешила отойти и уже только тихо шипела из своего угла. Впрочем, на нее никто не обратил внимание.       Игнорируя шушуканье девушек, на сцену Элизабет собиралась как на битву. Быстро, вдумчиво и с твердой уверенностью, что этот шанс она не упустит. Не имеет права подвести помогающих ей людей, сделать бессмысленной смерть Агнесс, потерпеть поражение в своей расследовании. Одела платье, подправила макияж, взяла в руки два веера из пышных белых перьев. Улыбнулась своему отражению той обольстительной улыбкой, что столько дней репетировала.       Все получится.       Когда она проходила мимо музыкантов, ее окликнул Джо.       — Лиза?       — Да, это я.       На лице старого негра появилась блеклая улыбка.       — Ты уж постарайся, Лиза. А я поддержу.       Чувствуя, как все внутри замирает, Элизабет вышла на сцену, впервые одна, и почувствовала одновременно и восторг, и растерянность. Она пока плохо видела зал, скоро софиты развернут и станет лучше, но прекрасно понимала, что ее то сейчас рассматривают многие. Сцена казалась неприятно пустой.       Девушка взмахнула веером, прикрывая лицо.       Все получится.       Первая нота появилась в воздухе, тягучая, словно мед, за ней вторая, третья, создавая обольстительную прелюдию для основной мелодии. Джо свое дело знал прекрасно, и этот ритм, и понимание, что он тоже за нее переживает, вскружили девушке голову. Она отдалась во власть этой музыки и расслабилась. Никогда прежде не ведомое ощущение накрыло ее с головой.       Чуть отвела перья и послала в зал дерзкую, плутовскую улыбку. Резко взмахнула веерами, и в следующий миг мелодия сорвалась в быстрый темп, и легкий, яркий, зажигательный танец, что когда-то украшал собой сцену парижского кабаре, начался.       Это было странно. Это было весело. Это было то, что Элизабет не могла описать, но чем искренне наслаждалась. Внимание зала, сначала лениво-рассеянное, становилось все более восторженным, девушка чувствовала это на сцене, а к кульминации уже все взгляды были прикованы к ней.       Колвин улыбалась, стреляла глазами, несколько раз, повинуясь внутреннему вдохновению, смеялась, вызывая еще больший восторг у публики. Все происходящее будоражило и порождало почти нарциссический трепет: теперь было понятно, почему многие девушки так рвутся в артистки.       Это очень приятно.       В какой-то момент, повернувшись вокруг своей оси и вскинув руки, Элизабет посмотрела в зал — и наткнулась на внимательный, почти звериный взгляд крупного мужчины, одетого в роскошный бордовый костюм, почти трещавший по швам от выпирающих мышц. Узнав его, девушка от волнения сбилась со следующего шага, но тут же выровнялась, ослепительно улыбнулась и подмигнула.       Джулиано зажал в зубах сигару, ее кончик вспыхнул красной точкой в полутьме, и этот свет наполнил девушку тяжелым, леденящим страхом.       После выступления, сорвав овации, Элизабет ввалилась в гримерную, тяжело и часто дыша, и находясь в полушоковом состоянии от неожиданной встречи.       Если так подумать, я ведь раньше не видела его в реальности.       Он оказался еще более жутким, чем девушке представлялось, и мысль, что ей придется с ним близко контактировать, бросила ее в паническую дрожь. В памяти ожили все рассказы о нем, предупреждения, просьбы быть осторожной, и Элизабет поняла, что если Джулиано к ней подойдет, то она просто не сможет рта открыть от страха.       А это не самое хорошее начало знакомства.       — Поздравляю, — вдруг раздался голос Эмили. Соседка стояла перед ней со стаканом воды в руке. — Это успех, Лиза. Ты всем понравилась.       Колвин кивнула и с благодарностью взяла стакан. Рука немного дрожала.       Главное, чтобы я понравилась Джулиано.       Следующие дни показали, что у Агнесс появилась достойная замена. Элизабет не пела, но ее танцы нравились публике, о них начали говорить, и Софи тут же начала разучивать с ней другие номера, а Молли согласилась выделить больше времени в шоу. Тренировки окончательно забрали все время, думать было некогда, сомневаться тоже, девушки попритихли, и Колвин сосредоточилась полностью на своей цели.       Теперь, когда столь долгожданное событие наконец случилось, оказалось, что у девушки серьезные проблемы. Каждый вечер она наблюдала за Джулиано, пару раз перехватывала его взгляд, улыбалась, хотя все внутри визжало от страха, и разуму не удавалось взять это под контроль. Сам мафиози, хоть и проявлял к ней ленивый интерес, не спешил идти на контакт, и девушка не могла понять, что делает не так.       Подойти первой она не решалась. Стоило только представить, что нужно будет что-то говорить, и в голове словно вакуум образовывался. Элизабет вдруг поняла, что абсолютно не знает, как завязывать с мужчинами отношения, как показывать свою заинтересованность, кокетничать. Все это она видела со стороны, наблюдая за другими девушками, но попробовать самой…       Колвин не могла. Не могла и все тут. Хотя думала, что может.       Леонард исчез, и это еще больше нервировало Элизабет. Пока что единственное, что ее успокаивало, так это то, что Франческо появлялся каждый день, — вдруг, ради нее? — но вечно так продолжаться не может.       Мне надо что-то с этим делать. Медлить больше было нельзя.       Утром Колвин, отговорившись тем, что ей надо в магазин, позвонила из уличной телефонной будки Пьюзо.       — Слушаю.       — Это я. — Элизабет глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Я успешно дебютировала с сольным номером. И Джулиано уже несколько дней проводит вечера в клубе.       — Прекрасная новость, — столь ровным тоном сказал Витторио, что это выглядело как издевка. — Вы уже смогли с ним познакомиться?       Элизабет замялась.       — Нет. Он ко мне не подходит.       — Он у нас робкий мальчик, — так ядовито съязвил Пьюзо, что девушка невольно прыснула. — Стесняется знакомиться с девушкой. Подойдите к нему вы, мисс Колвин.       — Эм. В общем, в этом-то и проблема. — Она задержала дыхание. — Простите, мистер Пьюзо, но я не могу это сделать.       — То есть? — удивился он.       Несколько секунд подбирала слова, потом зажмурила глаза и выпалила.       — Я просто не знаю как это сделать! Что говорить, как себя вести. Да даже если и мы сможем завести разговор, что делать дальше? Я не умею флиртовать с мужчинами!       Наверно, надо было это сказать еще когда в особняке жила.       — Я, конечно, подсмотрела у других девушек, как они себя ведут, и думала, что справлюсь, но… Я ошиблась. У меня просто язык отнимается, стоит мне подойти к мужчине с подобными мыслями. Я не знаю, что делать!       Ей казалось, она сейчас провалится под землю от стыда.       На том конце царило долгое молчание. Элизабет даже на расстоянии чувствовала крайнее изумление Витторио.       — Как вы связались с Роджерсом? — наконец спросил он.       Она задрожала, до побелевших пальцев сжала трубку.       — Он сам ко мне подошел.       — А Леонард?       — Первый начал разговор. Я просто ему уступала.       — А со мной?       — В нашу первую встречу я до смерти испугалась, и меньше всего думала в тот момент, как буду выглядеть в ваших глазах. А потом, — она почувствовала, что краснеет. — я общалась с вами как с другом, не более.       Ответом ей снова было молчание. Потом она услышала как щелкнула зажигалка.       — Я правильно понял сейчас, мисс Колвин, что все ваши заигрывания со мной и Леонардом — это неосознанные действия? — на удивление спокойным голосом уточнил Пьюзо.       — Я с вами не заигрывала! — воскликнула она и села на корточки, спрятав лицо в коленях, благо, длина провода трубки позволяла. — Я ничего такого не хотела!       — Не хотели? Во имя всех святых, Элизабет, вы… — он резко замолчал и выдохнул. — Сделаем так, мисс Колвин. Сегодня вы приедете ко мне, Леонарда я сейчас отправлю, вызову Алисию, и она все вам расскажет. Даст основы, так сказать. С остальным вы великолепно справитесь сами, если не будете зажиматься и бояться. Вы поняли?       Она тут же выпрямилась, будто он мог ее увидеть.       — Да.       — И не волнуйтесь, хорошо?       — Да.       — Тогда ждите, когда за вами приедут.       Колвин повесила трубку и почувствовала себя полнейшей дурой.