Искажение

      — Что случилось? — спросил Леонард, едва они отъехали от клуба.       — В смысле?       — Что-то идет не по плану? Босс сорвал меня с важного задания, сказал привести к нему немедленно. Мне даже показалось, что он начал нервничать — а он никогда не нервничает! Значит, произошло что-то экстраординарное.       Парень выглядел очень взволнованным. Элизабет неловко улыбнулась и потерла шею.       — Ничего такого. Просто Джулиано не обращает на меня внимания, и мне нужны новые указания, вот и все.       — Ну, Френк всегда сначала присматривается к девушке. К чему такая спешка?       Девушка пожала плечами.       — Может, мы действительно чего-то не знаем?       — Да, наверно. — Леонард постучал пальцами по рулю. — Но если если это так, то происходит что-то очень дерьмовое, раз даже Пьюзо заволновался.       — Ты преувеличиваешь. Он же тоже человек и достаточно эмоциональный.       Парень странно глянул на нее.       — Возможно, таким он был с тобой, Элизабет, а мы, обычные «боевики», видим его совсем другим. Босс словно вырезан из камня, в любой ситуации остается спокойным, даже когда его держат на мушке или пули свистят над головой. Я не знаю, что должно произойти, чтобы он потерял самообладание.       А я знаю. Нужна всего лишь одна дура, переоценившая свои силы.       — Узнаю и расскажу тебе на обратном пути.       Леонард вдруг вздохнул тяжело и сказал тихим голосом:.       — Сегодня мы больше не увидимся, мне нужно будет уехать сразу. Да и потом. Ты сейчас полностью сосредоточишься на Джулиано, и наши свидания прекратятся, — сказал он, не сводя глаз с дороги.       Колвин вдруг стало грустно и как-то тоскливо.       — Жаль. Мне было весело с тобой, Леонард. Благодаря тебе жизнь в клубе была не настолько ужасной, как могла бы быть.       — Ха! Да, я такой. — Он вдруг протянул руку и сжал ее ладонь, лежавшую на коленях. — Правда, я хорошо играл роль твоего парня?       — Просто великолепно.       Когда они подъехали ко входу в особняк и девушка взялась за ручку двери, Леонард неожиданно удержал ее. В его глазах на миг вспыхнула странная обреченность и печаль, и неприятное ощущение, столь схожее с тем, когда она смотрела на Агнесс, наполнила душу девушки.       — Береги себя, Элизабет.       — Ты тоже, Леонард.       Она подумала, что он ее поцелует, но парень разжал ладонь и отвернулся. Колвин вышла из машины и начала подниматься по ступенькам, услышала, как взревел мотор, когда слишком резко нажали на газ.       Пьюзо выглядел до безобразия собранным, спокойным и невозмутимым. Только взгляд был настолько непроницаем, что Элизабет невольно поежилась, поняв, что это не более чем маска.       Интересно, он зол?       Она бросила на него робкий взгляд. Мужчина никак не отреагировал, только указал рукой на диван рядом с ним.       — Сядьте, мисс Колвин.       Девушка подчинилась, устроилась на самом краешке, поправила длинную юбку. Повисла тишина, Пьюзо закурил, и напряжение в воздухе витало такое, что хотелось убежать отсюда не оглядываясь. Она не отрываясь наблюдала за рассеивающемся в воздухе серым дымом, лишь бы не смотреть на сидевшего напротив мужчину.       — Я ошибся в вас.       Внутри все умерло. Элизабет испуганно уставилась на него, не замечая, как комкает ткань платья.       — Это неправда, — пролепетала она.       Новые несколько секунд молчания.       — Почему вы согласились? — чуть тише, и оттого еще более жутко спросил Витторио.       Сердце будто стиснули клещами.       — Думала, что он сам подойдет, и я смогу…       — Я не спрашиваю, как вы планировали это все провернуть. — Она вздрогнула от его тона. — Я спрашиваю — зачем? Вы же, оказывается, не соблазнительница.       Колвин поняла, что это внешнее спокойствие давалось Пьюзо очень дорогой ценой: он за несколько затяжек скурил сигарету почти до половины и между бровей пролегла неглубокая складка. Что происходило в его душе, она понять не могла, зато могла говорить за себя.       — Это же дети. Они беззащитны, — негромко сказала Элизабет. — Я хотела узнать, что стало с Эми. Вернуть Линду и Лилию, и всех остальных их матерям. Прекратить эти похищения. Ведь то, что происходит — неправильно. Ради этого можно пожертвовать всем.       Он раздавил окурок в пепельнице.       — А слава?       Элизабет недоуменно вскинула брови.       — Слава?       — Да. Статья, в которой бы описывались все преступления Джулиано. Я не дам вам ее написать — это будет удар по всему нашему обществу. Она обратит слишком пристальное внимание общественности на наши дела и заставит полицию шевелиться. Сейчас у нас с копами пусть хрупкое, но все же равновесие, я не могу позволить, чтобы оно было нарушено.       — Если вы пообещаете, что больше никогда семьи не будут воровать детей для борделя — хорошо. Я не напишу статью.       Пьюзо откинулся в кресле.       — Вы потеряете Пулитцеровскую премию.       — Это неважно.       Мужчина надолго замолчал. Только серебряная зажигалка мелькала в его руках.       — Вы были со Стефаном Роджерсом не из расчета? — неожиданно спросил он, и Элизабет заледенела.       Ей потребовалась почти минута, чтобы овладеть собственным голосом.       — Я любила его, — еле слышно выдавила она. — И потеряла голову от этих чувств.       Зажигалка замерла в его ладонях.       — Я ошибся. Подумал о вас хуже, чем вы есть на самом деле, — сказал Пьюзо.       Элизабет вздрогнула, выпрямилась.       — И что же вы подумали обо мне? — на удивление спокойно спросила она, в упор уставившись на него.       — Что мисс Колвин готова на все ради своей работы, — ответил мужчина, не сводя взгляда с зажигалки.       Девушке показалось, что он ее ударил.       Вот как, оказывается. Я для него беспринципная карьеристка.       Ее затошнило. За тот месяц, что прожила в особняке, она привязалась к его хозяину, поверила, что Пьюзо понимает, почему она на это все идет. Элизабет искала в нем опору в этом все более страшном кошмаре, простила ему эту сделку, веря, что по-другому было нельзя — а оказывается, он просто считал ее кем-то вроде Дейзи!       Обыкновенной, в общем-то, шлюхой.       Это все: разговоры, хорошее отношение, подарки — лишь его искусная манипуляция.       — А что бы изменилось, если бы вы думали обо мне лучше? — вспыхнула она. — Что? Вы бы не предложили мне эту сделку? Какая для вас разница, кого отправлять к Джулиано — прожженную опытную шлюху или девочку, которая наивно хочет справедливости? Или вы бы нашли другой способ подобраться к нему? Ответьте честно, — ядовито сказала Элизабет. — Вы ведь так красиво говорили о доверии.       Мужчина явственно вздрогнул, в карих глазах мелькнула обида — видимо, она все-таки его достала, — тут же впрочем, скрывшаяся под маской невозмутимости.       — Нет. Другого способа я не видел.       — Тогда и не говорите так, будто вы об этом сожалеете, — отрезала Колвин. — Прошу, не унижайте ни себя, ни меня. Вы босс, а я ваша подчиненная, эти сантименты никому из нас не нужны. Я выполню свою задачу чего бы мне это не стоило, и пусть не напишу статью — но дети должны вернуться домой. К родителям. А не быть игрушками каких-то богатых извращенцев!       Последнее она почти прокричала, но тут же оборвала себя и отвернулась.       Слишком много эмоций, Лиз.       — Я справлюсь, — уже гораздо спокойнее сказала она. — Вы сами видите, каких успехов я достигла за это время. Заметки Агнесс в моем блокноте тому пример. А еще я знаю, что девочки из «Воробьиной комнаты» убивают своих любовников по приказу Молли. — Элизабет криво улыбнулась. — Неплохо для молоденькой репортерши, не правда ли?       Мистер Пьюзо снова закурил. Он выглядел словно высеченным из камня, ни одна эмоция не отражалась на смуглом лице.       — Что ж, мисс Колвин, — сказал он. — Тогда перейдем к делу. Алисия ждет вас в зале, готова провести подробнейшую лекцию, как знакомиться в клубе. Можете задать ей все интересующие вас вопросы, а потом возвращайтесь сюда, мне есть еще что вам сказать.       Элизабет кивнула, встала и вышла из гостиной.       — На самом деле все легко, — сказала Алисия. Слава Богу, она никак не стала комментировать необходимость Элизабет в столь специфическом обучении. — Действуй по сценарию, и любой мужчина будет у тебя в кармане.       Она подняла вверх указательный палец.       — Первое. Если мишень не идет на сближение сама, значит, бери инициативу в свои руки. Оцени обстановку, убедись, что никто не помешает, и подсядь к нему. Здесь главное — дистанция, не слишком далеко, не слишком близко. На расстоянии вытянутой руки в самый раз. Слишком резкое сближение может спугнуть мишень — не все мужчины любят агрессивный флирт. Джулиано, по крайней мере, точно.       Элизабет кивнула, тщательно конспектируя все в новенькую тетрадь.       — Поддерживай зрительный контакт, улыбайся, строй глазки — это умеешь?       — Да. Я видела, как это делается.       — Отлично. Теперь шаг два. — Алисия, ходившая перед девушкой взад-вперед, подняла два пальца, указательный и средний. — Начни разговор.       — О чем?       — О чем угодно. Можешь представиться, но потом, главное, переведи тему на него. Сделай комплимент, начни расспрашивать, смотри в глаза, пока мишень говорит. Мужчины это просто обожают. И главное, восхищайся, даже если он несет откровенную чушь.       — И над глупыми шутками смеяться?       — В точку, — развеселилась Алисия. — Вот видишь, все схватываешь на лету.       Элизабет вспомнила Джулиано и поняла, что даже если мужчина окажется прирожденным комиком, ее максимум — это натянутая улыбка.       Хотя он им не окажется.       — В общем, веди себя сексуально и естественно.       — Это как?       — Делай вид, будто тебе приятна его близость, акцентируй внимание на волосах, груди и ногах, коснись края декольте, например, или заведи локон за ухо, но главное — двигайся расслабленно и спокойно, будто все, что вокруг происходит, тебе привычно. Поверь, мужчинам нравится искренность.       — А если не получается?       — Тогда шаг третий. Начинай его накачивать алкоголем. Мишень уже и до тебя хорошо приложилась, но ты предложи еще. Через пару стаканов он твое отвращение будет воспринимать за мление перед его крутостью, и у него начнет играть кровь.       Колвин тщательно записала.       — Это все?       — О нет. Мы только мишень привлекли и разогрели. Теперь нужно, чтобы она заглотнула наживку, и в этом поможет небольшая провокация, — с удовольствием сказала Алисия.       Похоже, ей безумно нравилась эта роль учительницы по соблазнению. Еще ни разу Элизабет не видела ее столь довольной, и от этого настроение самой девушки падало все ниже.       Как таким вообще можно наслаждаться?       — Притворяемся нетрезвой. — Алисия показала уже четыре пальца. — Это сразу выставляет тебя легкой добычей, к тому же открывает возможность для маневра — пьяной позволено больше, чем трезвой. Мишень реагирует, начинает с тобой сближаться, и тогда…       — Подсекаем? — кисло спросила Колвин.       — Да. Подсекаем. Пятый шаг и самый главный. — Голос Алисии приобрел торжественные нотки. — Отодвигаемся. Или уходим вообще.       — О, — протянула девушка, вспоминая, что о чем-то подобном Пьюзо ей как-то говорил. — Мужчина уже считает, что я в его руках, и тут все срывается.       — Да. В нем включается инстинкт охотника, он бросается за тобой и все — ты взяла над ним власть. — Алисия вдруг посуровела. — Только не додумайся это продемонстрировать или тем более сказать. Это плохо закончится.       — И не влюбиться.       — Естественно. Влюбленная женщина глупеет, творит глупости и из хозяйки положения превращается в рабыню, готовую на все ради возлюбленного. А у нас и так мало способов себя защитить.       Что есть, то есть.       Элизабет закрыла тетрадку и прижала к груди.       Теперь я знаю, что делать. Но как на это решиться?       — И это на всех работает? — спросила она.       — На большинстве мужчин. На Джулиано точно, поверь мне.       Колвин окинула взглядом эту красивую, уверенную в себе, прошедшую огонь и воду женщину и точно знавшую, что и как делать, и вдруг разозлилась.       Почему он отправил на это дело меня, а не ее? Почему так жесток именно ко мне?       Да потому что с ней он спит, а ты… лишь наглая мисс репортер, которую используют.       Ей очень не хотелось возвращаться к Пьюзо. Ей не хотелось возвращаться в клуб. Ей хотелось домой, забыть это все и вновь поверить в человеческую порядочность. Хотелось ничего не бояться, смело смотреть в завтра и думать, что один решительный человек может изменить мир.       А больше всего ей хотелось забыть этого мужчину, одновременно столь заботливого, и столь жестокого.       Не думай об этом. Сосредоточься на работе.       В гостиной оказался еще и Нино, и нехорошее предчувствие заскреблось в мозгу       — Как успехи? Алисия все вам объяснила?       — Да, мистер Пьюзо.       — Хорошо. Теперь перейдем к практике. — Элизабет в шоке распахнула глаза. — Вот Нино. Соблазните его, мисс Доусон.       Витторио назвал ее вымышленным именем, словно стремился подчеркнуть, что это часть работы, но все равно девушка моментально покрылась липким потом. Ей не хотелось флиртовать с Риччи, да еще и на глазах у посторонних, но одновременно с этим понимала, что так будет правильно.       Лиза Доусон бы не колебалась.       Элизабет не успела даже рта раскрыть, как Нино вскочил.       — Босс, нет! Я не могу.       — С чего это вдруг? — холодно спросил Пьюзо, просто пригвоздив несчастного взглядом к полу. — Ты не женат, так что греха в этом нет. Или ты что-то имеешь против очаровательной мисс Лизы?       — Ничего, конечно, не имею. — Взгляд Нино заметался по комнате, и вдруг он схватился за живот, согнувшись почти пополам. — Ой, ой, ой. Босс, живот схватило, больно так. Мне нужно уйти!       Это было так глупо и по-детски, что кончики губ Элизабет дернулись в нервной улыбке. Ее женская самооценка была растоптана напрочь. Алисия закатила глаза, и только Пьюзо остался невозмутимым.       — Если надо, — медленно сказал он, — то иди.       Риччи как ветром сдуло, только дверь тихо хлопнула. На несколько секунд повисла неприятная тишина. Колвин украдкой облегченно выдохнула.       — Раз Нино сейчас не в состоянии помочь, позволю потренироваться на себе, — ничего не выражающим тоном сказал Витторио.       Элизабет оторопела. Вот такого поворота она ожидала меньше всего, и сейчас даже не была уверена, что правильно поняла. Но, судя по вытянувшемуся лицу Алисии, Пьюзо действительно предложил подобную глупость.       — Босс, вы уверены? — спросила Алисия.       — Конечно. — Пьюзо ободряюще улыбнулся все еще молчавшей Элизабет. — Смелее, мисс Доусон.       Первая оторопь сменилась удушливым, глупым стыдом и смущением, она просто почувствовала, как загорелось ее лицо и шея, и от этого стало только хуже. Воздуха резко стало не хватать, ей будто горло перекрыли.       Боже, да что с ним не так?! Со мной, при Алисии! Он ее совсем не уважает?       — Я… я не согласна! — выпалила она, и добавила. — Вы меня не привлекаете!       Алисия уставилась на нее как на сумасшедшую, черты лица Витторио вдруг окаменели в легкой, ничего не выражающей улыбке. Понять, что он подумал, было невозможно, и от этого девушке стало совсем не по себе.       — Лиза, ты… — начала женщина, но мужчина ее прервал.       — А Джулиано, значит, привлекает?       В глубине темных глаз тлело что-то очень нехорошее. Элизабет нервно сглотнула, и поняла, что ее загнали в угол. Теперь ее выбор был между плохим ответом и очень плохим.       — Нет, не привлекает.       Он слегка опустил голову, посмотрел на нее исподлобья.       — Значит, что со мной, что с ним — разницы для вас быть не должно, мисс Колвин.       Она вспыхнула, упрямо сжала губы.       — Для меня и нет. Но я не буду кокетничать с чужим мужчиной на глазах его возлюбленной, — ядовито сказала Элизабет и кивнула в сторону Алисии.       Да, ее слова были грубыми, нехорошими и явно должны были его задеть, но девушка именно этого и добивались.       На лице Пьюзо возникло странное выражение. Он сложил руки на груди.       — Вот как? Значит, вас только это сдерживает?       Это прозвучало почти оскорбительно. Колвин захотелось швырнуть в него что-то потяжелее.       — Я не склонна к полиамории.       — А здесь ее и нет, — усмехнулся Пьюзо и повернулся к хихикающей женщине. — Алисия мне только друг.       Та кивнула, подтверждая.       — Хотя я пыталась стать большим, — насмешливо сказала она и развела руками. — Но босс решил, что это лишнее.       Элизабет вспыхнула.       — Но… — и замолчала.       Боже, да у них же так принято.       Ей стало неприятно, но одновременно с этим почему-то испытала огромное облегчение и радость.       — Что но, мисс Колвин?       — Ничего, мистер Пьюзо.       — Тогда, надеюсь, это была единственная причина, почему вы не могли приступить к тренировке?       Девушка отвернулась, глубоко вздохнула. Нет, не единственная, но объяснить она не могла. Слова не шли на язык. Да и нужно ли было? Поймет ли Пьюзо, даже если она скажет, что для нее подобное — особенное и важное? Нет. Для него заигрывания не более чем еще один эпизод в работе, что-то такое, что нужно сделать и забыть. Как когда-то для нее самой в плане подготовки статьи к выпуску был этап корректировки уже написанного, так и для Пьюзо эта тренировка — этап подготовки Элизабет для дальнейших отношений с Джулиано. Просто оценить навыки своей шпионки и поправить, где нужно будет.       — Вы правы. Я это сделаю, — сдержано сказала Колвин.       Между ними возникло такое напряжение, что можно было резать ножом, и Алисия, до этого нервно переминавшаяся с ноги на ногу, вдруг вскинулась и сделала шаг вперед.       — Босс, у меня идея! — воскликнула она, тут же разрядив атмосферу. — Надо воссоздать атмосферу клуба. Вы сядете на диван, а ты, Лиза, отыграешь знакомство танцовщицы с клиентом. Используй все, чему я тебя научила.       — Хорошая мысль, — сказал Витторио.       Элизабет промолчала.       Он сел на диван, откинулся на спинку и принял расслабленную позу — просто олицетворение темного искушения. Белая рубашка резко контрастировала со смуглой кожей и черными волосами, а жилет подчеркивал ширину плеч и крепость его фигуры, и Элизабет невольно подумала, что Дарья была права — любая девушка из «Воробьиной комнаты» была бы счастлива уйти с ним. В нем не было той грубой мощи, что в Джулиано, он сильный, но не жестокий, по крайней мере, не казался таким. И в тоже время что-то опасное, почти демоническое скользило в облике Витторио — да, если бы существовали инкубы, они были бы именно такими.       Вот только это все напускное. Так-то он бездушная скотина.       Но он ни разу и не заставил меня усомниться в своей порядочности как делового партнера. Пьюзо вел себя безукоризненно, и я всегда могу рассчитывать на его помощь.       Сердце опять заныло. Но она твердо решила быть такой же как он: сдержанной и хладнокровной, и видеть в Витторио только союзника в борьбе с Джулиано.       А все остальное надо подавить.       — Лиза, чего ты ждешь? Действуй! — подтолкнула ее Алисия и захихикала, как девчонка, наслаждаясь всей этой ситуацией. Или скрывая волнение.       — Я к вашим услугам, — ободряюще сказал Пьюзо.       Элизабет выдохнула и открыла тетрадь, которую до сих пор держала в руках, начала медленно перелистывать листы, пробегала глазами по строчкам.       Это просто работа. А на работе эмоции излишни.       Слова расплывались перед глазами, но читать и не нужно было — девушка и так все помнила наизусть, — нет, ей требовалась пауза, время, чтобы надеть на себя маску.       Она вспомнила Дейзи и ее внутреннюю уверенность в собственной неотразимости. Дарью, умеющую столь соблазнительно улыбаться. Кокетливую Алисию, абсолютно лишенную стыда. Прожженную Эмили, трогательную Агнесс. Всех тех девушек, за которыми наблюдала в клубе.       Соблазню Пьюзо, значит, справлюсь со своими чувствами. Справляюсь с ними — и смогу сделать что угодно.       Элизабет украдкой бросила взгляд поверх тетради — Витторио выжидающе смотрел на нее, — и девушка закрыла ее, неторопливо подошла к столу, положила на столешницу. Она загнала все эмоции внутрь, закрыла на замок, и начала играть роль Лизы Доусон.       Она бросила на Витторио заинтересованный взгляд и мягко подошла к нему. Легкое покачивание бедер, шелест ткани — и Элизабет присела на край дивана, изящно закинув ногу на ногу. Подол юбки немного соскользнул, обнажая щиколотки, подчеркнутые ремешком: она помнила, что тогда, в их почти первую встречу в машине, он с удовольствием на них смотрел. Алисия удовлетворенно кивнула.       — Совсем неплохо. Продолжай. Заведи разговор.       Слова Алисии казались какой-то ничего не значащей мишурой, Элизабет не обратила на ее голос внимание. Она смотрела в глаза Витторио, прямо и смело, как смотрят люди уверенные, что им не откажут. Губы девушки изогнулись в манящей улыбке, когда она увидела, как изменился его взгляд — в нем вспыхнул интерес.       — Как тебя зовут? — вдруг спросил Витторио.       Ее позабавило это милое подыгрывание.       — Вы можете называть меня Лизой, — кокетливо ответила она.       Пришло время проверить, насколько хорошо она усвоила уроки по изменению голоса. Сейчас ей нужно говорить низким, грудным — и обязательно с тяжелым придыханием, словно девушка была закована в корсет былых эпох. Элизабет дышала грудью, через рот, слегка приоткрыв губы, и взгляд мужчины невольно все время возвращался к ним.       — Вы ведь не в первый раз приходите в это место. Я уже видела вас. — Она слегка склонила голову и поправила выбившийся локон. — Но вряд ли вы видели меня. На новеньких редко обращают внимание.       Ее мизинец будто случайно коснулся уголка губ. Она ждала хоть какого-то отклика, повтора той искры, что видела раньше, но сейчас Витторио вновь казался таким же равнодушным и холодным, и Элизабет наклонилась к нему чуть ближе, уловила его особый запах — смесь одеколона и табака. Мысок туфельки коснулся его ноги — и Витторио вдруг еле заметно дернулся и слегка отстранился.       Это движение заставило Элизабет растеряться и выбиться из образа. Она до последнего была уверена, что придется прорываться через его холодность, уверенность и даже снисходительность — но никак не ожидала, что он попытается уклониться от ее прикосновений. Мужчины же не отступают, когда их соблазняют, ведь так? Только и ждут, чтобы девушка дала слабину и можно было ею воспользоваться.       Или нет?       Что дальше? Я же не знаю, что делать дальше! Что говорила Алисия? Не помню, я ничего не помню!       Ее сердце застучало где-то в горле, отстукивая секунды, и девушка понимала, что надо что-то делать. Что-то сказать, иначе все пойдет коту под хвост. И притворно-спокойный вид Витторио ей совсем не помогал.       Она с трудом вновь натянула маску.       — Я никогда не встречала такого мужчину, как вы, — сказала Элизабет и вдруг поняла, что это была правда.       — Неужели? — с усмешкой спросил он.       Она действительно не встречала подобных ему. Человека, в котором добро и зло были спаяны столь полно, что невозможно было различить, когда одно становится другим. Он спас ее — и отправил в ад. Заботился о ней — и ломал, превращая в руины ее прошлую жизнь. Элизабет тянуло к этому человеку со страшной силой, но стоило приблизиться — и получала новую рану на сердце.       У них почти не было ничего общего: журналист и мафиози, американка и итальянец, протестантка и католик. Совершенно разное воспитание, образование, культура, менталитет, и одновременно с этим — общее на уровне принципов, ценностей и того, ради чего стоит рисковать. Они понимали друг друга, и им было хорошо вместе. Чтобы Пьюзо не думал про ее мотивацию, но он искренне наслаждался общением с ней.       Элизабет приняла его образ жизни, Витторио поставил ее на одну ступень с собой. Они заключили сделку, страшную и унизительную, но рисковали в ней оба — если Колвин раскроют, она лишится жизни, а семью Пьюзо уничтожат.       Он доверился ей, и это привязало девушку к нему крепче любых уз: дружеских, кровных, супружеских. Витторио Пьюзо стал ее роком.       А для Лизы Доусон он был просто мужчиной, которого она хотела.       Она улыбнулась, и прикрыла глаза ресницами.       — Вы знаете, я вас не боюсь.       — А должны?       — Я боюсь всех в этом зале, — ответила она без колебаний. — И только вас — нет.       — Тогда мне вас жаль. — Витторио наклонился к ней. — Вы совершенно не разбираетесь в людях.       Элизабет вдруг тоже придвинулась к нему, глядя на него снизу вверх, насколько близко, что дыхания смешивались.       — А может наоборот? — И едва уловимо коснулась его плеча.       Потому что ей безумно хотелось это сделать. Прикосновение, легкое и невесомое, пронзило тело девушки как удар молнии. Через рубашку она почувствовала тепло его тела, твердость мышц, и не удержалась — провела по предплечью, прикрываясь тем, что сейчас не Колвин, а бессовестная Доусон.       Это не Элизабет так нагло флиртовала, не с ее губ слетали легкомысленные фразы, не ее пальцы гладили мужское плечо. Нет, это все Лиза. Лиза Доусон. Ее Витторио Пьюзо не обижал. Ей отвечать ни за что не надо.       Внутри появилась странная легкость и теплота. Погребенные под пеплом обиды и боли, побеги желания вдруг ожили и стремительно выросли, оплетая ее своими длинными лозами. Девушке стало трудно дышать, ей захотелось обнять Витторио за шею и поцеловать — и насладиться его реакцией.       Я Лиза.       Элизабет уходила, исчезала где-то в глубине — порядочная, стыдливая, смертельно раненная Элизабет. На ее место пришла ярчайшая Лиза Доусон, чувственная, страстная и игривая.       Может, что-то отразилось в ее взгляде, но Пьюзо вдруг тоже замер, вглядываясь в ее лицо, будто видел в первый раз. Хотя, почему будто? С Доусон он точно еще не знаком.       — Я восхищаюсь вами с того момента, как в первый раз увидела, — взволновано шептала она. — Вы заполнили мои мысли и взбудоражили чувства, которые я хотела похоронить глубоко в душе. Я каждый день жду, что вы придете, ищу взглядом вашу фигуру, и радуюсь, когда замечаю.       Сзади раздался тихий звук закрывшейся двери. Кажется, Алисия ушла, но ей было все равно.       — Скажите, что вы думаете обо мне? — спросила Элизабет, и скользнула пальцами по ключице Пьюзо, остановившись у раскрытого ворота рубашки, всего в миллиметре от кожи.       На миг ей показалось, что он смутился. Мелькнуло на лице мягкое, почти мальчишеское выражение — и сразу скрылось за привычной невозмутимой маской, она даже решила, что ей привиделось. Витторио отстранился, взял в руки чашку с кофе и спокойно произнес:       — Я видел много таких женщин, как ты.       И сделал глоток.       Элизабет разозлилась.       Отвергаешь? Хотя, Джулиано отреагировал бы так же.       — Неправда. — Она мягко забрала чашку из его рук, не встретив никакого сопротивления. — Вы просто меня не знаете. — И, отсалютовав чашкой, сделала маленький глоток горького напитка, оставив след помады на том же месте, где чашки касались губы Витторио. Слизнула капельку с ободка, не сводя с него нежного, полного желания взгляда. — Дайте мне шанс, не отталкивайте, и вы поймете, что я не такая, как другие женщины. Я бы верно и искренне любила вас.       Она отставила чашку.       — Вы дадите мне шанс? — тихо спросила Элизабет.       Витторио молчал, на лице спокойное и даже немного насмешливое выражение, но тело напряженное, как струна. Внутри словно происходила борьба: он сопротивлялся ее предложению и хотел сдаться.       Элизабет решила подтолкнуть к правильному решению. Погрустнев, она немного отодвинулась и положила руку на колени, копируя позу печали, что видела на картинах.       — Простите, я словно сошла с ума. Прошу, сделайте вид, как будто меня не существует. Будьте милосердны к чувствам одинокой танцовщицы, которой однажды просто не станет.       Она встала, делая вид, что сейчас уйдет — и мужчина схватил ее за руку, потянул на себя. Торжествующая Элизабет уже собиралась снова сесть и спросить, можно ли считать тренировку успешной, но вдруг по-дурацки, совершенно случайно запуталась в подоле, и равновесие было потеряно.       Элизабет упала. На Витторио. В его объятия. Самым бесстыдным образом завалив на диван.       Это было вообще не по плану.       На миг девушка потеряла ориентацию в пространстве, из нее словно вышибли весь дух. Она бессовестно полулежала на мужчине, их бедра разделяла только тонкая ткань, и его сердце бешено билось под ее рукой. Девушка поняла, что сейчас она попытается встать, и все это превратится в очень неловкую сцену. Она подняла глаза, посмотрела Витторио в лицо, и образ Доусон разлетелся на кусочки.       От его взгляда, тяжелого и обжигающего, тело резко ослабело, внутри затрепетало, а когда его ладонь легла на ее обнаженную спину, заставляя прижаться теснее, Элизабет забыла, как дышать.       Его тело было просто каменным, девушка бедром чувствовала, насколько умелой оказалась в искусстве обольщения, и понимание этого заставило ее вспыхнуть, как спичку. Рука Витторио на ее спине подрагивала, и сдерживался мужчина лишь огромным усилием воли, а ей стало одновременно и страшно, и невыносимо хорошо. Она сжала ладонь, собирая в горсть ткань его рубашки и — удивительно! — несмотря на весь пожирающий ее стыд, наслаждаясь всей ситуацией.       Время застыло, лишь бешеный стук сердец разрывал тишину. Мир словно вывернулся наизнанку, исказился, стал тем, чем не мог быть. Этого не должно было произойти, но случилось, они вместе настолько, насколько это вообще возможно в их ситуации, еще немного, и неловкие объятия вот-вот превратятся в тиски нежданный любовников, застигнутых безумным чувством.       Волшебное мучительное равновесие, миг на самом краю.       Она не хотела, чтобы это прекращалось.       Секунда бежала за секундой, они смотрели друг на друга и этот зрительный контакт сейчас казался самой крепкой, самой постоянной вещью в этом искаженном мире. Они оба уже забыли про тренировку, сделку и Джулиано, это стало ничего не значащей мелочью. Исчезло прошлое и будущее, осталось лишь безумное притяжение, опаляющее возбуждение и теплое ощущение правильности происходящего. Элизабет начала медленно наклоняться.       Ладонь мужчины в таком же ритме заскользила по ее спине, подбиралась к шее, его грубые пальцы легко царапали кожу. Их лица все ближе, дыхание смешалось, еще секунда…       Витторио коснулся какой-то точки под правой лопаткой, и дикое, невозможное удовольствие растеклось по телу Элизабет. Она ахнула и неосознанно изогнула спину, пытаясь увеличить давление его пальцев на это место. Мысли, и до этого не особо связные, потонули в первобытном инстинкте, и девушка еще теснее прижалась бедрами к мужчине.       На лице Витторио отразилась дикая смесь голода и вожделения, его руки обняли ее за талию, сжали, и Элизабет вдруг поняла, что сейчас произойдет. Она уже видела такое выражение.       Роджерс.       Удовольствие схлынуло, и она в испуге закрыла глаза, пытаясь спрятаться от всего, исчезнуть. Замерла, чувствуя, что в мозгу словно появилась глыба льда, но нижняя часть тела продолжает полыхать как в огне и наливаться странной тяжестью. Элизабет разрывало на части, и она просто ждала, что он сделает дальше, ведь все, что она может — это принять его решение.       Потому что…       Сама виновата.       Миг растянулся в вечность, сердце успело сделать только два удара.       Витторио скинул ее с себя резко и очень неожиданно, Элизабет даже пискнуть не успела, и тут же вскочил, повернулся к ней спиной, схватился за кресло, сжимая его до побелевших костяшек пальцев. Она прижалась к спинке дивана, ошеломленная и ничего не понимающая.       Чт… ЧТО?!       Где-то с минуту царила абсолютная тишина. Наконец Витторио разжал руку, быстро привел в порядок рубашку и, несколько выровняв дыхание, повернулся к ней. Его невозмутимость испарилась, мужчина выглядел растерянным, взволнованным и абсолютно выбитым из колеи, хотя и пытался это скрыть. Но главное, Витторио не делал ни единой попытки приблизиться к девушке.       — Я позволил этому зайти слишком далеко, — сказал он приглушенно и хрипло. — Я… Простите, мисс Колвин. Я не хотел вас оскорбить или уж тем более заставить…       И в этот момент в ее голове словно что-то сломалось.       Он не…       — Все в порядке. Это просто тренировка, — залепетала она первый приходящий в голову бред. — Это я виновата, простите. В следующий раз…       — Нет! — рявкнул Пьюзо, и тут же отступил на шаг, заметив, как испуганно вздрогнула девушка. — То есть, я хотел сказать, что ответственность в любом случае на мне. Извините, мисс Колвин, но я больше не смогу с вами тренироваться. То есть… Если вам нужна еще практика, я могу за кем-нибудь послать. Хотя вам не нужно, вы и так прекрасно справляетесь.       Он замолчал, а Элизабет отвела глаза в сторону. Внутри нее царил такой хаос, что она даже не пыталась дать имя своим чувствам.       — Да. Спасибо вам, я все поняла.       Она встала с дивана, одернула платье. Очень по-деловому одернула. Витторио тоже наконец-то смог принять более-менее хладнокровный вид и взял со спинки кресла пиджак.       — У меня много дел, мисс Колвин. Мне нужно уйти. Когда вы решите вернуться в «Воробьиную комнату», Нино рядом.       И ушел, даже не оглянувшись, не дождавшись ее ответных слов. Звук закрывшейся двери отозвался такой болью в груди, что Элизабет снова села на диван и обняла себя, будто боялась, что грудная клетка распадется на части.       Я…       Ах, если бы он не был мафиози. Если бы они встретились при других обстоятельствах, если бы не было этой проклятой сделки, и она хотя бы немного ему понравилась. С ним бы она забыла Роджерса.       Я…       Если бы ей сейчас не нужно было уезжать. Если бы она могла остаться рядом с ним. Нет. Нельзя. Ему нужно уничтожить врага, ей — освободить детей. Все остальное вторично. Она должна об этом помнить.       Я…       Элизабет подняла голову и посмотрела на закрытую дверь. Слезы потекли по щекам, размазывая тушь и тени.       Я люблю тебя.