Искажение

      Ему было приказано отвезти мисс Доусон в отель. Маттео усадил ее в машину, про себя отметив, что девушка пусть и была бледна, но спокойна и в целом выглядела нормально. Не каждый так бы себя держал после первого убийства, тем более совершенного при таких обстоятельствах.       Этим она ему и нравилась. Не истеричка. Больше всего на свете Маттео ненавидел истеричек.       Увы, Виола при всех ее достоинствах была именно такой. Она не умела думать, всегда действовала на эмоциях, впадая то в гнев, то в апатию, и ему часто приходилось, при всей любви, ее именно терпеть, и он нисколько не осуждал Френка, порой раздававшего жене тумаки. Мысли о сестре заставили Маттео нахмуриться, и он краем глаза посмотрел на Лизу. Та сидела, уткнувшись в окно, ее светлые волосы изящными завитками лежали на плечах. Красивая девушка, ничего не скажешь, миниатюрная, особенно сейчас, когда сильно похудела, и серые глаза на осунувшемся лице, стали, казалось, еще больше. Девушку с такой внешностью не каждый будет воспринимать всерьез.       Но Маттео слишком долго за ней наблюдал, чтобы так обманываться.       С момента ее появления рядом с Френком неприятности посыпались как из рога изобилия: аварии грузовиков, пропажа товара, смерти информаторов, и Маттео нюхом чуял, что она с этим как-то связана. Бруно прямо обвинял ее в шпионаже и связи с Пьюзо, но доказательств не было, девчонка не делала ничего, чтобы выбивалось бы из образа покорной любовницы, да еще и была очень приятной в общении. А что она еле терпит Джулиано и прямо ненавидит Пацци, то это только добавило ей в глазах Маттео очков.       Что ж, он не удивился бы, узнай, что Доусон работает на Пьюзо, но и поддерживать консильери не спешил. Враг моего врага не мой враг, так что Маттео ослабил контроль над Лизой, закрывал глаза на ее странные звонки и исчезновения. Даже если не шпионка, а просто у нее другой мужчина, все равно хорошо. Рогатый Франческо воистину прекрасное зрелище. Впрочем, это все уже в прошлом. Леонард мертв, а бегала она явно к нему.       Но, видимо, не только Лиза и он сам были против Френка. После убийства Альваро поднялась большая буря. Кто-то явно слил его местонахождение, и это стало той каплей, что заставила Джулиано начать проверку подчиненных, потому что в семье явно завелась крыса. Тихая, толстая, опасная крыса, и Маттео, которому было поручено вести проверку параллельно с Костелло и Бруно, не потребовалось много времени, чтобы понять — ситуация оказалась гораздо сложнее.       За день до пожара на одном из крупных складов Маттео получил анонимное письмо с сообщением об этом, и даже временем, когда произойдет поджог. Он успел поймать поджигателей, потушить огонь, но не связаться с Френком или кем-то другим, и поэтому внезапное появление Бруно стало сюрпризом. Неприятным сюрпризом.       Консильери почти со скандалом забрал поджигателей — и больше их никто не видел. На встрече с Френком в тот день Бруно сказал, что за всем стоит Пьюзо, и Джулиано, естественно, впал в ярость и больше ни о чем расспрашивать не стал. А уточняющие вопросы Маттео Пацци пропустил мимо ушей.       Мужчине это не понравилось. Движимый подозрениями на грани невозможного, вместе с Костелло проверил остальные склады. Очень внимательно проверил и сверил все с бумагами, после чего сделал вывод: все заверения консильери — голословные утверждения, направленные на то, чтобы отвлечь внимание от настоящего преступника, которым… был он сам. Ведь именно он руководил складами, давал отчеты, и «не замечал» недостачи, которые появлялись систематически годами!       Единственным, что удержало Маттео от того, чтобы поддержать признание Леонарда и сдать Бруно Джулиано, было анонимное письмо. Кто-то тоже знал об этих аферах и явно пытался выгрести каштаны из камина чужими руками. Но не на того напал. Маттео сначала разберется во всем до конца и поймет, кто стоит за этим всем. Пьюзо? Возможно, но слишком очевидная кандидатура. Может, кто-то другой?       В семье две крысы. Бруно и кто-то еще. Это точно не Леонард, слишком мало знал, значит, скоро она себя проявит опять. После собрания Френк станет непотопляем, крыске, хочешь, не хочешь, придется сделать свой следующий шаг.       И Маттео будет очень внимательно смотреть по сторонам, а пока что он немного пощиплет Доусон. Может, в нынешнем состоянии девушка проговорится о чем-то важном.       Он свернул на другую улицу, чтобы не слишком быстро приехать в отель.       — Ты ведь наврала про то, что в плохих отношениях с Леонардом? — спросил мужчина, решив пойти на провокацию.       — Нет, — бесцветным голосом отозвалась Доусон.       — Наврала. В тот день тебя не было несколько часов, это слишком много для ссоры.       Лиза повернулась к нему и уставилась немигающим взглядом.       — Что ты хочешь от меня услышать?       — Зачем ты связалась с Френком, если терпеть его не можешь?       Она улыбнулась одними губами.       — Зачем ты остался рядом с ним, если ненавидишь и считаешь виновным в смерти сестры?       Маттео вздрогнул, и машина вильнула. Он уставился на дорогу и больше на девушку не смотрел.       — Что ты про нее знаешь?       — Что она была доброй девушкой, хорошей женой и постоянно ходила в церковь. Однажды решила убежать, но, увы, получилось недалеко и ненадолго, ее вернули, и она умерла в родах, так же как и ее сыновья. Возможно, сделала себе что-то, а может, просто не захотела жить дальше.       Несколько минут они молчали, и мужчина боролся с желанием выкинуть наглую девку из машины. Потом все-таки взял себя в руки.       — Откуда? Френк рассказал?       Доусон не ответила, приложилась лбом к стеклу, закрыла глаза и в этот момент показалась ему настолько изможденной, что злость прошла. Она явно не хотела продолжать разговор, и этот выпад был больше защитой, чтобы заставить Маттео отстать от нее. Мужчина открыл окно, выбил сигарету из пачки и закурил. На самом деле, в глубине души у него шевельнулось к ней уважение. Узнать столько подробностей о Виоле, особенно ее побеге, еще нужно ухитриться.       Лиза была умной мышкой.       — Бруно тебя уничтожит. Может, еще месяц-два протянешь, но потом тебе не жить. Френк скоро устанет, а ты слишком много знаешь, чтобы просто уйти.       Она снова промолчала. Маттео вздохнул.       — Ты не понимаешь, в какой ситуации находишься?       — Прекрасно понимаю, — наконец ответила Лиза. — Не понимаю только, почему это волнует тебя.       — Может, мне жаль, что такая милая красотка окончит свои дни где-то на заброшенной фабрике.       На миг на ее лице мелькнула ярость, тут же, впрочем, сменившаяся усталостью.       — Все в руках Френка. Я бессильна.       — Ну, ну, не притворяйся. Ты знаешь, что я не люблю Бруно, но в отношении тебя я с ним согласен. Лиза Доусон не так проста, как пытается казаться.       — Не понимаю, о чем ты.       — Какова твоя цель?       — Хорошо жить.       — Я говорю про настоящую.       — У меня нет другой цели.       — Не ври, Лиза. Я могу тебе помочь.       — Помоги лучше себе! — взорвалась она. — А меня не трогай! Оставьте меня все в покое!       И разрыдалась.       Маттео в смятении уставился на нее, выкинул сигарету, полез в карман и достал платок, сунул в руку Лизе. Та рефлекторно забрала и зажала им рот, пытаясь остановить плач, и мужчина почувствовал, как в нем шевельнулась жалость.       Эта девушка многое пережила. Даже если Бруно и прав, но то, как относился к ней Джулиано было… слишком. Не каждая шпионка такое бы выдержала, особенно если есть пути отхода, а Доусон терпела. Как будто у нее не было выбора. Как будто действительно была просто хитрой изворотливой танцовщицей, вляпавшейся в дерьмо по самые уши.       Сильная девочка. Но, видимо, даже у такого характера есть свой запас прочности.       — Я верю тебе, — сказал он. — Бруно всегда был параноиком.       — Он хотел пытать меня…       — Он думал, что вы с Леонардом заодно.       — Я злилась на Леонарда… Но не хотела его убивать! Не хотела, Господи! Не хотела ничего этого!       Продолжая сдерживать слезы, Доусон начала икать, и Маттео свернул с дороги, припарковался в одном из переулков. Закурил новую сигарету.       — Поплачь, Лиза, — настолько мягко, насколько мог, сказал он. — Тебе это нужно.       — Я… нет, я просто… я справлюсь, сейчас возьму себя в руки… Мне так жаль, Боже, так жаль. Я не хотела, не хотела его убивать, не хотела стрелять, я только… трусиха, жалкая трусиха, испугалась и вот… Леонард, я так перед тобой виновата.       Она уткнулась лицом в ладони и снова заревела. Маттео не знал, как успокаивать плачущих женщин, и лишь нервно курил в окно, ожидая, что она справится с чувствами как-то сама. Выходка Френка его взбесила. Да, проверка не помешает, но не настолько же жестокая!       Женщины не должны убивать, им вообще нельзя в руки оружие брать. Они ведь созданы совсем для другого. Дарить радость и уют, быть милыми и слабыми, лечить, вести дом, рожать и воспитывать детей. Виола была такой, но Френк этого не оценил, а теперь уничтожает другую девушку.       Больной ублюдок.       Он в раздражении смял и выкинул бычок, посмотрел на сжавшуюся в калачик на сиденье Лизу. Та лихорадочно дрожала и тихонько хныкала в платок. Протянул руку, тронул ее за плечо, а она дернулась как от удара током.       — Я не знаю, что мне делать. Мне так плохо. Я не хочу никого видеть. Мне… я знаю, что должна жить дальше, но не могу, не знаю, как. Мне так стыдно. Я так виновата.       — Послушай меня. Первое убийство всегда тяжелое, и да, сложно с этим смириться, особенно девушке. Но твой случай, — Маттео вздохнул, пытаясь подобрать слова, — он немного другой. Ты не убийца. Ты защищалась. Это разные вещи.       — Где защищалась?! Я нажала на крючок… Я могла этого не делать!       — Если бы не сделала, Френк бы реально из Леонарда кишки вытащил, а тебя отдал бы Бруно и поверь, умирала бы ты долго. Так что, считай, этим выстрелом защищала свою жизнь и дарила милость Леонарду. Он все равно был не жилец.       — Грех убийства грехом и остается, неважно, из-за чего он совершен.       — Ты все равно будешь гореть после смерти, Лиза. Шлюх в рай не пускают.       На удивление, эта грубая фраза ее успокоила. Девушка промокнула глаза, вытерла дорожки туши на щеках и посмотрела него.       — Ты прав. О разлитой воде не плачут, — тихо сказала она и тут же поникла. — Но я не хотела, чтобы Леонард умер. Несмотря ни на что.       — Ты добрее, чем пытаешься показать Френку, — сказал Маттео, тихо радуясь, что она больше не разводит сырость. — Каждый из нас в любой момент готов к смерти. Такова наша жизнь, за деньги и власть приходится дорого расплачиваться, поэтому мы живем одним днем и стараемся сильно далеко не загадывать. Каждый новый день — это просто выигранная рулетка. Сегодня Леонарду не повезло, и он мертв. Все, не о чем больше говорить, а ты больше не думай. Заботься о себе, потому что твоя жизнь теперь действительно на волоске.       Лиза положила голову на сиденье и о чем-то задумалась, а мужчина с удивлением понял, что черты ее лица изменились. Она вроде и была похожа на себя обычную, но что-то неуловимо новое проявилось в чертах. Это что, макияж такой эффект давал?       — Скажи мне, Маттео, — произнесла Доусон, глядя в пустоту красными глазами, — если Бруно исчезнет, опасность перестанет мне грозить?       Он, все еще внимательно ее изучавший, ответил:       — Не совсем, но явно станет меньше.       Девушка усмехнулась краем губ.       — Дай сигарету.       Он выбил палочку, протянул ей.       — Будь осторожна, — сказал он, щелкая зажигалкой и давая ей прикурить. — За тобой следит не только охранник Френка, но и кое-кто из ребят Бруно. О каждом твоем шаге тут же докладывают ему.       Она глубоко затянулась.       — Ну и отлично.