Искажение

      Тетя Тара оказалась быстрой энергичной женщиной чуть старше средних лет, говорившей по-английски с сильным акцентом. Ростом с Элизабет, она когда-то была очень симпатичной, но с возрастом располнела, приобрела квадратную фигуру, которую прикрывала аляповатыми модными нарядами из ткани с крупным принтом, еще больше подчеркивая недостатки, и, казалось, заполняла собой почти все пространство. Едва Джулиано показался в дверях ее небольшого уютного ресторанчика, как женщина подскочила к нему, дернула на себя и смачно поцеловала в щеку.       — Френки, милый, как я рада тебя видеть! Поздравляю с днем рождения, бычок мой.       Колвин, шедшая немного позади, мысленно даже не засмеялась — заржала лошадью. Но внешне выдала только тонкую улыбку.       — Тетя Тара, опять ты за старое. Я уже слишком давно вырос, чтобы меня можно было так называть, — полушутливо возмутился Джулиано и обнял итальянку.       — Мне можно! Все можно! — воскликнула она. — Пошли скорее, я все уже подготовила. К чему эти новомодные рестораны, нет ничего лучше домашней кухни тети Тары! Ты правильно сделал, что приехал сюда.       И в этот момент ее взгляд упал на Элизабет. Женщина замолчала, выпустила Франческо и осмотрела Колвин с ног до головы. В темных глазах вспыхнуло осуждение и презрение. Та ответила спокойным взглядом.       — Кто это, Френки?       Джулиано положил ладонь на спину девушки.       — Познакомься, тетя Тара, это Лиза, — сказал он и добавил с явным предупреждением в голосе. — Она очень дорога мне.       Итальянка скривилась, и при большом хотении и должной фантазии этот оскал можно было бы принять за доброжелательность.       — Очень милая девушка, — сказала она, — только худая больно.       — Откормим, — усмехнулся Френк, обнажив клыки. — Она будет сидеть рядом со мной.       Тетя Тара покраснела.       — Конечно. Где же еще, если не с тобой?       Колвин сделала шаг вперед и изобразила радость от встречи.       — Приятно познакомиться. Френк рассказывал о вас много хорошего, и мне не терпелось с вами встретиться.       Во взгляде тети Тары отразилась почти вселенская бездна сомнения.       — Я приготовила подарок в честь знакомства. Надеюсь, вам понравится.       Джулиано в приятном удивлении уставился на нее, а выражение лица итальянки сменилось с фальшиво-милого на заинтересованное. Девушка вытащила небольшую коробочку, перевязанную белой лентой, и протянула тете Таре. Та жадно ее схватила, открыла и едва не взвизгнула от восторга.       — Какая прелесть!       Изящная пудреница, украшенная эмалью и перламутром, легла в широкую ладонь и была рассмотрена со всех сторон. Похоже, подарок действительно пришелся ко двору, потому что отношение к американке тут же изменилось.       — О, Лиза, ты такая милая девушка. Чувствуй себя как дома. Надеюсь, тебе понравится мой скромный ресторанчик.       — Френк говорил, что тут подают лучший в мире ризотто, — невинно улыбнулась Колвин. — Мне очень хотелось бы попробовать.       — Он не соврал ни в одном слове! Я лично его тебе приготовлю.       Джулиано обнял за талию Элизабет и провел к столику. Помог сесть, наклонился, положил ладони на плечи и прошептал на ухо:       — Ты умница, малышка.       — Я просто хочу понравиться твоей семье, милый.       Мужчина шлепнул ее по бедру и ушел встречать гостей. Девушка с облегчением выдохнула, поправила сдавивший голову обруч и перевела взгляд на окна. Увы, столик находился в дальней части заведения и с улицы совершенно не просматривался, а сам Френк сейчас стоял так, что его можно было увидеть только подойдя к стеклу вплотную. Девушка мысленно выругалась, прикидывая, каким же образом ей выманить Франческо на выгодную позицию, чтобы дать киллеру возможность выстрелить, и решила пока не делать резких движений. Подождать более удобного случая.       У нее всего одна попытка.       Ее оставили одну за столиком, правда, принесли кофе и вкуснейшие бутербродики, — она не разобрала, как они называются, — и Колвин моментально съела половину. Больше с Френком спать не придется, можно отпустить себя и наконец-таки поесть нормально.       Элизабет старалась абстрагироваться от косых взглядов и перешептываний. Как легкий шелест листвы в лесу, невнятные, тихие, — ссориться с боссом не хотел никто, — они окружили ее и действовали на и так натянутые нервы. Колвин привычно улыбалась, вела себя сдержанно и спокойно, наблюдала, как одним за другим приезжают гости, рассыпают в поздравлениях, дарят подарки. Джулиано громко смеялся, трепал всех по плечу, болтал, демонстрировал прекрасное настроение и уверенность в себе, и все время поглядывал на дверь, будто ждал кого-то.       Некоторые приходили с женами и дочерьми. Последние умиляли Элизабет особенно: изо всех сил пытаясь демонстрировать скромность, они, тем не менее, по настырности намного переплюнули девочек из «Воробьиной комнаты». Матери старательно подталкивали их вперед, и каждая юная итальяночка пыталась дотронуться украдкой до Френка, преданно смотрела в глаза, мило краснела и теребила бусы на шее.       Боже, они хотя бы думали о том, какого это — быть спутницей такого человека? Или его деньги глаза застлали? Хоть бы судьбу Виолы вспомнили.       Немного поколебавшись, Элизабет достала сигарету и закурила, чем вызвала новый виток обсуждений и порицания у итальянских матрон. Мелькнула шальная мысль показать им язык, и она впервые за весь вечер улыбнулась искренне.       В ресторанчик зашел Марко, а за ним следом — немолодая сухая женщина, может, лишь немного выше самой Колвин. Ее лицо покрывали морщины, руки даже в перчатках казались широкими и грубыми, она все время горбилась и будто боялась сделать шаг, а ее одежда, в отличие от одеяния тети Тары, была закрытой и старомодной. Но все, от булавки в шляпке до носков туфелек, просто кричало о дороговизне и качестве.       Во рту резко стало сухо, горло перехватило. Стало почти что стыдно и так гадко, как было, наверно, только в «подвале».       Эта женщина — миссис Джулиано. И она выглядела как та, что пережила в своей жизни очень много горя.       Элизабет потянулась за второй сигаретой.       — Мама!       С огромной осторожностью и радостью Френк приблизился к ней, обнял, и миссис Джулиано погладила его по спине. На ее лице отразилась такая нежность и любовь, что Элизабет отвернулась.       Господи, прости нас всех.       — Марко! — раздался визг тети Тары. — Боже, как ты вымахал! Уже скоро Френка догонишь — Она сжала его в таких крепких объятиях, что девушка не удивилась бы, сломай она парню позвоночник. — Тоже крепкий молодой бычок. Девушки, небойсь, прохода не дают?       — Тетя Тара! — воскликнул слегка смущенный Марко под одобрительный хохот окружающих.       Франческо тем временем подвел мать к столику, и Элизабет поспешно встала.       — Это Лиза, мама. Я говорил тебе о ней.       На удивление, миссис Джулиано улыбнулась тепло и искренне.       — Здравствуйте, Лиза. Вы очень красивы. — Повернулась к сыну. — Иди, Френк, тебя ждут. Мы пока немного поговорим.       — Хорошо.       Женщина устроилась за столом, потянула Элизабет за рукав платья, и та тоже села. Нервно скрестила ноги и вдруг увидела тлеющую сигарету в пепельнице. Быстро размяла ее о стеклянное дно.       Миссис Джулиано наблюдала за этим с легкой улыбкой, за которой могло скрываться абсолютно все, что угодно. Вблизи она уже не казалась такой несчастной, и Колвин подумала, что истинно хорошая женщина не воспитала бы подобных моральных уродов.       Если быть до конца честной, не такой уж Френк и урод…       Молчать! Вспомни детей!       — Вы так волнуетесь, Лиза. Не бойтесь, я вам ничего не сделаю, — ободряюще сказала женщина и похлопала ее по руке. — Френк счастлив рядом с вами, и для меня это главное. Остальное детали, не стоящие и крохи внимания.       Элизабет смутилась и кашлянула в кулак.       — Мне приятно это слышать.       Она полезла в сумочку и достала еще одну коробочку.       — Это вам, миссис Джулиано.       В отличие от Тары, мать Френка не бросилась сразу смотреть, что внутри, положила ее рядом и скромно поблагодарила.       — Расскажите о себе. Кто вы, откуда? Мне интересно узнать о вас как можно больше.       Вот лучше не надо.       Пока Колвин рассказывала, пришли почти все гости, ушлые официантки — явно дочери каких-то добропорядочных итальянских семей, — накрыли столы, полилась веселая музыка, кто-то даже стал фальшиво петь. Веселье вокруг набирало обороты, и Элизабет начинала нервничать все сильнее и сильнее.       Как там Лилия? Добралась до Мара, передала ему библию? Девис догадался просветить письмо? Витто отправил снайпера?       Все же закончится сегодня?       Тетя Тара принесла свое ризотто, и оно действительно оказалось просто божественным, о чем Элизабет честно ей сообщила. Итальянка гордо надулась, став еще больше, и собиралась что-то ответить, но вдруг с возмущенным визгом убежала в другую часть ресторана, где двое парней слишком уж агрессивно друг другу что-то доказывали. Миссис Джулиано кротко вздохнула.       — Молодая кровь всегда кипит. Сложно себя контролировать.       Колвин кивнула и отправила в рот еще кусочек. Голод был почти невыносимым, и сколько бы она не ела, эта сосущая пустота не уменьшалась, и девушка не могла понять причину.       Так, нужно остановиться, а то живот заболит.       Но все было слишком вкусным.       Джулиано вернулся за столик, к нему присоединились Костелло, Марко и еще несколько приближенных. Краем глаза Элизабет заметила Маттео, но он сел дальше, и Френк не сделал ни малейшей попытки позвать его к себе.       Они поругались?       При матери мафиози к девушке не лез, руки не распускал, и вообще, вел себя почти как джентльмен. Максимум гладил колено под скатертью, да следил, хорошо ли девушка ела. К ней он практически не обращался, и Элизабет пришлось полностью сосредоточиться на миссис Джулиано.       — У Френка много друзей, — сказал женщина с гордостью в голосе. — Он очень хороший и способный мальчик.       Услышавший это Франческо расхохотался и затянулся сигарой.       — Конечно, мама. Я у тебя очень способный. И скоро об этом узнают все в городе.       Костелло криво усмехнулся.       — Правда? Расскажи подробнее, мне интересно, — ласково попросила миссис Джулиано.       — О, это мужские дела. Тебе они покажутся неинтересными, — отмахнулся Френк и перевел взгляд на моментально нахмурившегося брата. — Эй, ты чего?       — Ты пренебрегаешь мной, — с нотками злобы сказал его младший брат, и на миг за столом повисла напряженная тишина.       Френческо выпустил густой дым в сторону.       — С чего это? — Он окинул парня недовольным взглядом. — Марко, хватит капризничать, ты хочешь поругаться на глазах у матери?       — Мальчики, не ссорьтесь, — тут же отреагировала миссис Джулиано.       — Я не ссорюсь, — начал распаляться парень, и Элизабет поняла, что он слишком много выпил. — Просто ты говоришь, что скоро тебе будет подчиняться вся организация. Но хочу узнать, почему же мне тогда нельзя поквитаться с этой безумной стервой?! Она скоро останется одна, никаких проблем не будет!       Джулиано отчего-то развеселился, оскалился и хлопнул брата по плечу.       — Ты все еще на нее обижен, Марко? За тот удар она свое давно уже получила.       — Не до конца, — хмуро ответил парень и сделал глоток из стакана.       — Девчонка — «мирное население». Нас просто не поймут. — Он стряхнул пепел в пепельницу, и бросил взгляд на Элизабет. — Но у меня сегодня день рождения, рядом — прекрасная женщина, дела идут в гору и скоро все станет еще лучше. Я не буду ссориться с тобой, брат, мне больно видеть, когда ты расстроен.       Марко с надеждой посмотрел на него.       — Поэтому хочешь Стеллу Пьюзо — получишь Стеллу Пьюзо в свое полное распоряжение.        Миссис Джулиано довольно улыбнулась и, встав, потрепала их обоих по волосам.       — Правильно, мальчики, не ссорьтесь из-за пустяков. Будьте всегда вместе, вы же семья.       В этот момент жалость к этой женщине у Элизабет пропала напрочь. Она закивала, поддерживая ее слова, а потом выпила почти залпом половину бокала вина и потянулась за сигаретой.       Горите вы все в аду.       Вино ударило в голову, по венам разлилось лихое тепло, и девушка решила, что пора.       — Я хочу танцевать, — промурлыкала Колвин, когда Френк дал ей прикурить. — Что-нибудь медленное.       В желтых глазах вспыхнул огонек.       — Как скажешь, малышка.       Мягкая, тягучая музыка окутывала их, Джулиано прижимал девушку к себе непозволительно близко, и, кажется, был абсолютно счастлив. Вокруг них танцевали другие пары, неспешный темп прекрасно подходил для разговора, и Элизабет, почти положив голову Френку на плечо, спросила:       — Что сделала сестра Пьюзо Марко? Он ее так ненавидит. Неужели отшила?       Мужчина хохотнул и чуть сильнее сжал ее ладонь.       — Боже, нет! Какую романтичную глупость ты себе напридумывала?       — Разную, — кокетливо захихикала Колвин. — Ошиблась?       — Конечно.       — Расскажи.       Франческо наклонился и понюхал ее волосы.       — Знаешь, я уже хочу уехать отсюда с тобой.       — Но еще очень рано!       — Да. Но хочу.       Он погладил ее по ягодицам, и Элизабет бессовестно прижалась к нему.       — Есть у меня одна мысль, — сказала она грудным голосом, — но сначала расскажи про Стеллу. Неужели Марко позарился на родную сестру твоего врага?       Джудиано неожиданно громко расхохотался.       — Родную? Какая чушь! Стелла Пьюзо приемная, причем Витто непонятно с чего взял ее к себе и совсем недавно.       Элизабет споткнулась.       — Как?! И она тоже?       — Пьюзо умирающая семья, даже, я бы сказал, вымершая. Их перебили, остался только Витто, но он не родной по крови. Все, кстати, были удивлены, что он не сменил фамилию и не основал собственную семью, а продолжил тянуть эту. Было бы гораздо проще, если честно. Видимо, у него были на то серьезные причины.       — Тогда кто такая Стелла на самом деле?       Френк вздохнул и поморщился. Крепче сжал ладонь девушки и отвел немного в сторону от других танцующих.       — Ее настоящее имя Катерина, и она была дочерью художника, который на меня работал. Делал копии нужных картин, если ты понимаешь, о чем я.       — Понимаю.       — Все было хорошо, пока этот придурок не решил меня наколоть и сбыть одну из оригинальных картин на сторону, мне подсунув свою мазню. Решил, видимо, что если я не разбираюсь в этих амурах, венерах и прочих голозадых, то и глаз у меня нет, — недовольно прорычал Джулиано. — Такое не прощается, поэтому мои парни пристрелили его самого, жену, двух сыновей, а дочь отвезли в «подвал».       Если бы Элизабет уже не знала о последнем, наверно, не смогла бы себя сдержать, и точно прокололась. Так она лишь украдкой стиснула зубы и спрятала лицо у него на груди.       — Как же она попала к Пьюзо?       — Восемь лет назад на меня начал работать один парень. Очень способный, я сразу его приметил, хоть и не итальянец, но дело свое знал, в верности сомневаться не приходилось. Я стал его продвигать, ввел в ближний круг и дал важное задание — вести дела «подвала». — Джулиано на миг замолчал, вспоминая. — Первое время он прекрасно справлялся, нареканий не было. А потом появилась Катерина, и парень как-то сразу взял ее под свое крыло. Может, приглянулась, не знаю, да только девчонка оказалась слаба разумом. Практически сразу начала вести себя неадекватно, то плакала, то смеялась, пыталась перерезать вены, бросалась на всех, несла бред. Ее наказывали, хотели сломать, чтобы притихла и смогла принимать клиентов. Знаешь, Лиза, некоторым ведь нравятся психи, а Катерина была еще и очень красивой.       Господи, хватит. Не хочу слушать дальше.       — Она принимала?       — Нет. Не успела. — Френк усмехнулся. — Мой подчиненный оказался каким-то мелким репортером. Его узнал один из моих недавно откинувшихся людей. Сел в тюрьму в десятых, а этот ублюдок, оказывается, освещал его процесс и брал интервью. Прежде чем я оторвал гаденышу голову, репортер сбежал, да еще прихватил с собой Катерину и некоторые… бумаги. Вот тогда-то Марко и досталось, он пытался поймать девку, а она пырнула его ножом. Репортера подстрелили, но они все же ухитрились скрыться и прятались несколько дней. Только вот мы все равно их нашли.       Он замолчал, и Элизабет стало откровенно страшно.       — Что было дальше?       — Я приехал. Предатель давно отдал Богу душу, девка билась в истерике, а меня встретил Пьюзо. И сказал, — Джулиано опустил голову и внимательно посмотрел в глаза Колвин, — что Катерину теперь зовут Стелла Пьюзо. Она его младшая любимая сестренка, и если я хоть пальцем ее трону, он развяжет войну.       Девушка задрожала, то ли от потрясения из-за поступка Витторио, то ли от испуга перед разозлившимся Френком.       — Это… слишком.       — Да, слишком. Но я отступил, потому что согласился с Бруно — нет смысла так нервничать из-за одной сумасшедшей. Она ничего не вспомнит, а репортер мертв. Его бумаги пропали, бизнес останется в тени. Если Витто хочет с ней возиться, пусть возиться, а мне нужно делать деньги.       — Это очень разумно с твоей стороны.       — Нет, я перестраховался, конечно. Пьюзо все равно пришлось отдать девку в психбольницу, и нужно было сделать только один звонок, чтобы ее каждый день стали накачивать лекарствами, не причиняющими серьезного физического вреда, но и не дававшими прийти в себя. Мне кажется, это великолепная идея.       — Определенно, — с трудом улыбнулась Элизабет и задала последний интересующий ее вопрос. — А как звали того репортера?       — Зачем тебе?       — Просто интересно.       — Роберт Этротт.       Все пазлы легли на свое место.       Так вот почему он пропал и почему мы не нашли никаких о нем упоминаний. Он, видимо, уничтожил информацию о себе, чтобы его не раскрыли раньше времени.       Значит, ему кто-то помогал. Кто-то, кто мог провернуть подобное.       Танец наконец-то закончился, и девушка посмотрела в окно. Уже наступила ночь, а, значит, киллеру будет легче сделать свое дело. Под фонарями людей лучше видно.       — Выйдем подышать свежим воздухом? Тут очень накурено.       Внутри бурлила вязкая, разъедающая ярость. Как еще она не прорвалась наружу, Колвин не понимала. Возможно, держала привычка не показывать эмоций, спасавшая ее уже столько недель, а может — понимание, что если сорвется, мертвым Френка не увидит. Она взяла его за руку, и они вышли из ресторана, на морозный, обжигающе свежий воздух, Элизабет вдохнула его полной грудью, даже не замечая холода.       Телохранители, уже изрядно замершие, патрулировали территорию, и при виде босса и его подружки поспешно отвернулись.       — Ты что-то придумала, малышка?       На ее плечи опустился пиджак. Колвин быстро окинула взглядом темные окна ближайших домов, прикидывая, где может скрываться снайпер, и порывисто обняла Френка.       — Я хочу тебя.       Развернулась, прижалась спиной к стене ресторана под горевшим фонарем и поцеловала его. Он ответил тут же, схватил руками до боли, прикусил нижнюю губу.       Давай же. Давай. Идеальная мишень.       Ее ладони скользили по груди и плечам мужчины, поцелуй становился все более страстным, она подняла ногу, прижалась к бедру Френка, и тот с тихим рыком сжал ее почти до синяка.       — Лиза… Стреляй!       Джулиано резко прыгнул в сторону, увлекая девушку за собой, и пуля попала в кирпич прямо в том месте, где они только что стояли. Брызнули мелкие осколки, тут же раздались другие выстрелы, и Франческо спрятался за выступом стены, буквально впечатав Элизабет в угол.       — Сиди и не высовывайся.       И бросился через улицу к дому, из которого стреляли.       Девушке потребовалось секунды две, чтобы сообразить, что произошло.       Нет, Господи! Почему он увернулся?! Что за кретин пошел на дело?!       Ей захотелось взвыть не хуже баньши. Все стремительно летело в бездну — если Джулиано выживет сегодня, то уже завтра Витторио Пьюзо можно будет считать живым трупом. Они не успеют больше ничего сделать до сходки, тем более что Френк точно станет еще осторожнее.       Не говоря уже о том, что девушка ни одной лишней секунды не хотела находиться рядом с этим человеком.       Пожалуйста, пожалуйста, убей его.       Она стояла у стены, сложив руки, и горячо молилась. Люди Джулиано ворвались в дом, исчезли из вида, и девушка до боли в глазах вглядывалась в темноту. Раздались чьи-то приглушенные крики, почти во всех окнах уже горел свет, несколько раз стреляли. Не чувствуя холода, Элизабет ждала, в кровь искусала губы.       Пожалуйста. Пусть все закончится сегодня.       Зажмурилась, вознося страстную молитву всем святым, которых вспомнила.       А когда открыла глаза, перед ней стоял живой, невредимый и неимоверно довольный Франческо.       — Мы его взяли, малышка.       Ей показалось, что дом позади с оглушительным треском рухнул.       Киллера, невысокого юркого мужчину с невзрачной внешностью, утащили в задние комнаты ресторана. Тетя Тара причитала столь громко и задорно, что нетрудно было догадаться — для нее это не больше чем забава. Бледная миссис Джулиано тихонько плакала от облегчения, а все вокруг дружно поздравляли босса и поднимали тосты. Казалось, покушение лишь развлекло их, стало приятным бонусом к и так веселой вечеринке. Элизабет залпом допила вино в бокале и выдохнула. Ее трясло, мысли путались, и мать Франческо подошла к ней, села рядом и положила руку на плечо.       — Лиза, милая, успокойся. Так порой бывает, ты должна привыкать, если хочешь быть с Френком.       Она погладила ее по спине, и девушка отстранилась. Ей не хотелось, чтобы ее сейчас трогали.       — Да, я все понимаю, миссис Джулиано. Просто… неожиданно.       — Понимаю, но держи себя в руках. Я мать и могу проявить эмоции, тебе же нужно оставаться стойкой.       Я знаю, что мне нужно. И я отчаянно этого не хочу.       Перед глазами появился мертвый Леонард, зазвучал далекий голос Маттео.       «Вы защищались».       Защита? Или все-таки…       Она резко встала.       — Простите, мне срочно нужно отойти, — сказала она.       — Конечно. По коридору прямо и налево, ты увидишь.       — Спасибо.       Заперевшись в туалете, Элизабет на полную включила холодную воду, сунула под нее ладони, а потом прижала к пылающим вискам.       Придурок. Дебил. Идиот. Как можно было промахнуться, тупорылая ты скотина?! Витто, если все твои киллеры такие, то неудивительно, что Френк до сих пор жив!       Она в ярости ударила по раковине, потом еще и еще, пока не почувствовала боль.       Что делать? Что мне теперь делать?       Ответ лежал на поверхности.       Ее замутило, и Элизабет заметалась по туалету, как попавшее в ловушку животное. Перед глазами снова возник Леонард. Его жертва была необходимостью, ее заставили выстрелить, но сейчас…       Френк.       Она ненавидела его. Злилась. Желала смерти.       Но девушка не могла поднять на него руку. Слишком многое их связывало, слишком старательно Элизабет играла заботливую любовницу — настолько, что привязалась к нему. Это были сложные, противоречивые чувства, замешанные на страхе и привычке.       Я не могу. Не могу, Господи, не могу!       Колвин без сил вернулась ко все еще бегущей из крана воде, подставила руки. Холод немного успокоил, и она устремила взгляд на чистые ладони.       Разве не для того придуман закон, чтобы обычному человеку никогда не приходилось задаваться вопросом — могу ли я? Даже предполагать, что может возникнуть в том необходимость. Но что с нами стало, если выбор «выйти и позвонить в полицию» означает почти что отпустить преступника? Дать ему шанс выйти сухим из воды?       Джулиано победил. Сходка состоится на днях, и он получит шанс убить Витторио. Не знаю, каким образом, но Френк в этом точно уверен. Семья Пьюзо падет, Марко доберется до Стеллы, а я… Я в лучшем случаю останусь его игрушкой, если удастся выкрутиться из истории с Лилией. Он будет играться со мной, пока не надоест, а потом отправит в подвал. Меня засунет в клетку и запытает какой-то богатый ублюдок.       Детей как продавали, так и будут продавать.       Разве это не защита? Если нет, то что тогда назвать защитой?       Пора признать, Элизабет, — той маленькой репортерши, которой ты была, больше нет. Она докопалась до правды, но умерла в этой тьме. Ты теперь другая. И даже если вернешься, это не изменится.       Колвин подняла голову и посмотрела в глаза своему отражению. В холодные, серые глаза, подобные зимнему небу.       Пора это принять.       — Лиза, милая, все хорошо?       Из-за двери туалетной комнаты раздался немолодой голос. Похоже, миссис Джулиано заволновалась, куда пропала девушка ее сына.       — Да, все хорошо. Просто тушь размазалась, никак не могу поправить, — отозвалась Элизабет, сверля свое отражение взглядом.       — Тебе помочь?       — Нет, спасибо.       — Ладно. Тогда поторопись, Френк ищет тебя.       Девушка усмехнулась, и усмешка вышла очень злой.       Итак, Элизабет Кара Колвин. Пора ответить на вопрос, ради чего ты спустилась в ад.       Не ради правды. Ты и так ее знала с самого начала, в тех отголосках страданий, что до тебя долетали во время стажировки, в том бессилии и жестокости, с которыми столкнулась в университете. Ты всегда знала, что сильный пожирает слабого, одним позволено больше, чем другим, а закон слеп, только отчаянно боялась в этом признаться даже себе.       Ты пошла на это ради детей? Или ради себя? Ради мести за все, что с тобой сделали?       Ты хотела уничтожить Джулиано, повергнуть в прах титана, хозяина темной стороны Нью-Йорка, и наконец-то почувствовать, что в твоих руках есть сила разрушить чей-то мир также, как когда-то разрушили твой. Поэтому ты согласилась сотрудничать с Пьюзо, поэтому сблизилась с Френком. Убить того, кто тебе доверял — этого как раз достаточно для мести. Ради этого стоит отдать жизнь.       Что ж, у тебя почти получилось, остался один, последний шаг. Сделай его, Элизабет.       Закончи эту миссию. Докажи, что больше не жертва.       Она улыбнулась и достала помаду, начала красить губы — темно-красным цветом.       Джулиано перехватил ее у выхода в зал.       — Лиза? Ты где была?       — Прости, Френк. Испугалась немного, нужно было выдохнуть, — ответила она. — Но теперь все хорошо.       — Рад слышать.       Девушка положила руки ему на плечи, погладила.       — Что будет с этим ублюдком?       — Закопаем. Думаю, даже живьем.       — Звучит прекрасно. — Элизабет приникла к нему всем телом. — Хочу увидеть это собственными глазами.       Дыхание Франческо сбилось, в желтых глазах появился темный огонек.       — Обязательно, малышка. Ты бросишь горсть земли сверху.       — Он сказал, кто заказчик?       — Нет, но тут и гадать нечего — Пьюзо. Похоже, наш друг в отчаянии.       Франческо увлек ее в коридор, прижал к стене и принялся целовать в шею, явно рассчитывая закончить то, что они начали на улице. Прикосновения почти не чувствовались, странное онемение растекалось по телу, — возможно, от слишком натянутых нервов, — и Элизабет запустила пальцы в его волосы и прошептала на ухо:       — Ты не думал, откуда Пьюзо узнал о смене места?       Джулиано резко замер, поднял голову и посмотрел ей в лицо.       — А действительно. К тете Таре мы решили ехать только утром.       — Может, спросить? Прямо сейчас. Ведь предатель, уверена, находится здесь, в этих стенах. Удобный момент, чтобы накрыть его.       Мужчина отстранился и посмотрел в сторону закрытых дверей в конце коридора.       — Ты права, — сказал он через пару секунд раздумий. — Похоже, нужно потолковать с этим мудаком самому.       — Я с тобой! — Элизабет буквально повисла на руке любовника. — Прошу, Френк. Сегодня твой день рождения. Ты еще ни одному человеку не отказал в просьбе, так неужели я стану исключением?       Он потрепал ее по щеке.       — Какие глупости. Нет, конечно, малышка, для тебя всегда заготовлено место в первом ряду.       Как когда-то и Леонарда, этого человека тоже избили, хотя ноги и руки не сломали. Он сидел привязанный к стулу, лицо в крови, и когда Франческо и Элизабет зашли в подсобку, поднял голову и посмотрел на них злым и испуганным взглядом.       — Привет, — сказал Джулиано, снимая пиджак и бросая его на стоявший в углу стул. — Не надумал сказать, как тебя зовут?       Ответа не последовало, и он ухмыльнулся.       — Знаешь, в твоих интересах не злить меня. Я защищаю тех, кто мне полезен, и просто в фарш перемалываю остальных. Так что решай: или ты говоришь со мной и остаешься жив и даже относительно цел, или ты из страха перед Пьюзо молчишь, и тогда идешь на корм рыбам. В лучшем случае.       — Что-то ты поздно пришел, Френк. Твои парни со мной уже побеседовали, только вот вопросов не задавали.       — Ты стрелял в меня. После такого, считай, легко отделался. — Джулиано схватил его за волосы и заставил запрокинуть голову. — Имя?       Киллер сцепил зубы, потом все-таки ответил.       — Раф.       — Раф. Да, я слышал о тебе. Умел в своем ремесле, но, видимо, сегодня Фортуна от тебя отвернулась. — Он хохотнул. — Как бы не была хороша эта куколка, да только даже она не может меня отвлечь. Кожей чую, когда в меня целятся, между лопаток чесаться начинает. — Засунул руки в карманы брюк и покачал головой. — Куда ты полез, на что надеялся? Меня даже Альфредо делла Вере убить не смог, только ранить, а уж этот просто гений, когда дело касается убийства. Знаешь, где он теперь?       — Посадили вроде.       — Ненадолго. Скоро он отправиться держать ответ перед дьяволом. Уверен, это будет долгий разговор.       Ясно. Так вот кого Френк приказал убить в тюрьме.       — Как видишь, я на тебя не злюсь. Ты почти в порядке, так что ответь на пару вопросов, и можешь быть свободен. Помогу выбраться из города, а через пару дней Витто станет не до тебя. Начнем с очень простого. — Джулиано навис над ним, и мужчина невольно сжался. — Откуда Пьюзо узнал, где я буду?       — Не знаю. Мне просто сказали, куда приехать, — быстро ответил Раф.       Френк вздохнул, покачал головой и повернулся к Элизабет.       — Ну и что мне с ним делать, Лиза? Он не хочет сотрудничать.       — Видимо, не понимает правил игры, — ответила она, подходя ближе.       — Точно. Игра. — Он снова посмотрел на связанного мужчину. — Давай повеселимся. Сегодня, все-таки, мой день рождения. Ты хочешь повеселиться, Лиза?       — Очень.       Джулиано подошел к стулу и достал из кармана пиджака небольшой револьвер. Элизабет напряглась, а он тем временем вернулся к Рафу и у него на глазах вытащил из барабана половину патронов.       — Это очень интересная игра, и правила ее просты. Я задаю вопрос, ты не отвечаешь, я кручу барабан и стреляю. Если повезло, выстрел получается холостой. И так до тех пор, пока ты не проиграешь.       Не нужно было объяснять, что скрывалось за этим «проиграешь». Колвин сглотнула и подошла еще ближе.       — Можно я буду стрелять?       — Не лезь, — одернул ее мужчина, и пришлось отступить.       Черт.       Раф испуганно посмотрел на направленное на него дуло.       — Так как ты не ответил на вопрос, то…       — Нет! — взвизгнул киллер.       Разделся щелчок.       — Повезло, — оскалился Джулиано, а бледный и потный Раф выдохнул. — Повторяю вопрос, откуда ты узнал о ресторане тети Тары?       — Мне… мне сказал Пьюзо. Но клянусь, не знаю, откуда стало известно ему самому.       Франческо крутанул барабан, приставил револьвер ко лбу Рафа и снова нажал на спусковой крючок. Колвин вздрогнула в ожидании выстрела.       Щелчок.       — Похоже, судьба тебя любит и дарит еще один шанс. Не упусти его, — сказал Джулиано.       — Я… я…       — Откуда. Информация. О. Ресторане?       — Я…       Жуткий лязг барабана.       — Стойте! — взвыл Раф. — Не знаю, честно не знаю! Клянусь почившей мамой, клянусь всеми святыми, своей жизнью, чем угодно — не знаю! Другое… да, я расскажу вам другое. Все что угодно о делах Пьюзо, я кое-что знаю, знаю о выпивке, оружии, все расскажу, все!       Он почти захныкал, и Френк недовольно скривился, опустил револьвер.       — Лиза, ну вот что это? Только два выстрела выдержал.       -Слабак, — отозвалась девушка, и сердце в груди забилось быстро-быстро. — Похоже, он действительно ничего не знает.       — Жаль. Хотя предсказуемо, конечно, Пьюзо не дурак, но я все же понадеялся. — Он вздохнул. — Ну, тут уж ничего не сделать. Малышка, позови Костелло, здесь работа для него есть.       — Нет, пожалуйста, не надо!       — Френк, — Элизабет подошла к Джулиано, встала рядом и преданно заглянула в глаза, — а можно мне?       Он с удивлением посмотрел на нее.       — Застрелить?       — Да. Тогда, с Леонардом, я ничего не поняла, а сейчас, мне кажется, получится лучше.       Удивление прошло, сменившись почти умилением. Мужчина перевернул револьвер и протянул рукояткой вперед.       — Стреляй. Мне все равно, как гасить эту падаль.       Раф с ужасом уставился на Элизабет, а она взяла оружие, отошла на пару шагов, удобно встала.       -Нет, не надо. Пощадите.       Внутри царило странное омертвение, и руки даже не дрожали. Она навела дуло на связанного, дергающегося в бесплотных попытках освободиться киллера и сосредоточилась на дыхании.       Картинка перед глаза как будто стала более четкой. Все эмоции исчезли, осталась лишь холодная решимость. Ей казалось, что где-то на грани сознания раздается звук летящего в рулетке шарика. Он постепенно замедлялся, чтобы упасть…       Она сняла оружие с предохранителя.       Упасть…       — Стреляй быстрее. Он уже и так в штаны наложил.       Упасть…       — Нет, пожалуйста!       Упасть…       — Френк.       — Что? Помочь?       Он сделал шаг к ней, и в этот момент Элизабет, развернувшись на каблуках, выстрелила три раза Джулиано в живот и пах.       Упал на зеро.       Мужчина будто не сразу понял, что случались, но резко подался вперед и схватил ее одной рукой за горло, второй выбил револьвер из внезапно ослабевших пальцев. Его безумные от боли глаза налились кровью, и девушка смотрела в них холодно и спокойно, как человек, знающий, что это конец.       — Почему? — с невыносимой обидой выдохнул Джулиано.       Колвин не было страшно. Скорее, она испытывала облегчение, что все наконец-то закончилось. Возможно, ее выстрелы услышали, и сейчас сюда ввалятся парни Джулиано, и она узнает ад на земле, а может, этот бык свернет ей шею раньше, но это все было не важно. Важно то, что происходит сейчас между нею и еще живым, но убитым Франческо.       — Я Элизабет Колвин, — ответила она, и это объяснило мафиози все. Девушка ждала, что его пальцы сожмутся крепче и выдавят из нее жизнь, но мужчина вдруг разжал хватку, осторожно обнял ладонями ее лицо. Вся его свирепость куда-то испарилась, и впервые за все время на губах появилась спокойная, счастливая улыбка.       — Элизабет…       На нее словно вылили холодную воду, и в глазах странно защипало. Джулиано тяжело отступил от нее, пока не уперся в стену, и начал медленно съезжать по ней.       Вся нижняя часть его тела была залита кровью, красная струйка потекла из уголка губ. Франческо как будто сдулся, стал меньше — и Элизабет поняла, что плачет.       — Лицемерка… Хоть раз ты была… искренна?.. Не плачь, ты будешь жить. Убьешь Витто, как меня, я знаю… Я всегда буду между вами… Буду ждать его… и тебя… у ворот ада. Я вас дождусь.       — Френк…       Его взгляд расфокусировался, подернулся пеленой, скрывшей звериную желтизну радужки.       — Я все-таки был… его главным врагом…       Закрыл глаза и обмяк.       Ее ненависть к нему и его извращенная любовь к ней связали их сильнее, чем она думала. Он был человеком, смерти которого Элизабет желала так сильно, что смогла убить собственноручно, осознанно выстрелить несколько раз и даже не сожалеть об этом. И в тоже время на протяжении нескольких месяцев Джулиано был центром ее жизни, все крутилось вокруг него — и сейчас, когда его не стало, в сознании образовалась болезненная пустота.       Девушка застыла над его телом, не зная, что делать дальше. В этот момент она не помнила ни о родителях, что ждут дочь домой, ни о детях, мучающихся в «подвалах», ей просто казалось, что мир исчез. Она вглядывалась в такие знакомые черты уже мертвого человека, и плакала непонятно почему.       Френк. Почему? Почему ты меня не убил?       Все ее существо охватило острое, ломающее, неподдельное горе.       — Хватит рыдать, развяжи меня! Надо уходить.       Голос другого человека вырвал ее из ступора, Элизабет очнулась и подбежала к Рафу, начала развязывать узлы. Руки дрожали, и она все никак не могла с ними справиться.       — Быстрее давай.       Теперь, когда опасность отступила, он стал неожиданно наглым и требовательным, но это нисколько не тронуло девушку. Она все еще пребывала почти в шоковом состоянии и двигалась больше на инстинктах.       Зачем, Френк? Как же теперь… дальше?       Наконец веревка ослабла, и мужчина смог встать. Открыл дверь и осторожно выглянул в коридор, прислушался к звукам праздника в зале. Элизабет подбежала к нему.       — Я с тобой.       Он холодно посмотрел на нее.       — Только не путайся под ногами.       Шел снег. Первый снег в этом году, он уже успел укрыть землю, запорошить крыши домов, балконы, валяющийся мусор. Такой чистый, такой светлый, он слегка искрился в свете фонарей.       Они выбрались через черный ход, дождались, когда люди Френка отойдут и ушли в переулки. Долго плутали в них, пока впереди не показался выход к основной дороге. В легком платье и туфельках тело Элизабет очень быстро одеревенело, но ощущения холода не было. Ей просто хотелось оказаться в безопасности особняка Витторио, увидеть его самого, обнять Стеллу, позвонить родителям и наконец-то спокойно заснуть.       Вдруг итальянец остановился и повернулся к ней. На его лице было удивительно деловое и спокойное выражение.       — Ничего личного, мисс.       Он ударил ее в висок, сильно и резко, и девушка почувствовала, как рухнула на усыпанную снегом землю, как стало мокро там, куда пришелся удар. Холод радостно набросился на нее, укрыл и утешил, и измученное сознание погасло.       Уйдем в ад вместе, Френк.