Искажение

      Раф заорал от боли. Джорджио с невозмутимым лицом раздробил ему третий палец.       — Ты же знаешь, как я отношусь к лгунам, Раф, — сказал Витторио, выпуская в потолок струю табачного дыма. — Тебе стоит лучше подумать над своими словами, прежде чем ответить.       — Я все рассказал, — с трудом произнес мужчина. — Всю правду.       Пьюзо вскинул бровь, и Нино, схватив Рафа за волосы, задрал ему голову — и ударил в челюсть. Что-то хрустнуло.       — Повторим, что ты рассказал, — спокойным и жутким тоном сказал Витто. — Ты промазал в Френка, попытался уйти, но тебя поймали. Избили, связали и бросили в задней комнате ресторана, однако тебе удалось освободиться, и когда Джулиано пришел, чтобы допросить тебя лично, ты его оглушил, забрал пистолет и убил тремя выстрелами в живот. Потом сбежал. — Витторио приблизился к нему, наклонился. Если бы сейчас здесь оказалась Элизабет, она пришла бы в ужас от того холодно и жестокого выражения, что было на его лице. — Раф, я даже не знаю, что думать: то ли ты дурак, то ли меня за дурака держишь, и что хуже в данной ситуации.       — Босс. Я не вру.       — Ты не вышел на связь после убийства, попытался сбежать, а сейчас пытаешься скормить мне абсолютно неправдоподобную историю. Ты не мог развязаться — парни Френка так бы не проштрафились, не мог оглушить его самого — он профессиональный борец, тебе бы сил не хватило, особенно после потасовки. А самое главное, Джулиано никогда не ходит к пленникам один. Ему нужны зрители для представления. Он либо берет кого-то из братьев, либо — свою спутницу, мисс Лизу Доусон. И я знаю, что к тебе Френк ушел с ней.       Раф заскулил, кровь потекла изо рта по подбородку. Упоминание Элизабет вогнало его в настоящий ужас, и Витторио почувствовал, как щупальца отчаяния сжали сердце. Что-то случилось в тот вечер, что-то очень опасное для девушки, и сидящее перед ним ничтожество знало, что именно, но боялось сказать.       — Ты последний ее видел, Раф, — произнес Пьюзо. — Скажи мне, где девушка, и боли больше не будет.       В глазах киллера мелькнуло отчаяние.       — Не знаю. Ушла.       Витторио выпрямился, устало сжал пальцами переносицу и затянулся сигаретой.       Элизабет не могла уйти. Они договорились, что после убийства она в неразберихе поймает такси и приедет на конспиративную квартиру, откуда ее уже заберут и вернут в особняк. Либо спрячется где-то, а потом позвонит ему. Он ждал ее звонка! Сходил с ума от беспокойства!       Но позвонил кто угодно, кроме нее.       Рафу раздробили четвертый палец тисками, и он захлебнулся в крике.       — Говори.       — Я ничего не знаю! Не знаю, не знаю!       — Босс, — тихо позвал Пьюзо Джорджио, — может, действительно не знает? Мало ли что девке в голову стукнуло?       Витторио растер в пальцах сигарету, не чувствуя жара. Табак пылью осел на бетонный пол подвала, и внутри до невыносимости натянулась струна страха. Он боялся спрашивать дальше, боялся услышать ответ. Единственный ответ, объяснявший столь упорное молчание.       — Где ее тело? — тихо спросил Витто, и Нино, стоявший чуть в стороне, вздрогнул.       Раф поднял на Пьюзо мутный от боли взгляд. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и мужчина все понял. С трудом разжал сведенные судорогой пальцы на здоровой руке.       — Я предал вас, босс, — невнятно произнес он, и Витторио пришлось наклониться к нему. — Согласился сдать вас Френку. Она все слышала. Она его убила и освободила меня. А когда мы вышли, я ударил ее в висок. — И добавил с мольбой и слезами. — Она не мучилась, босс. Умерла легко, будто заснула.       Пьюзо улыбнулся. Губы сами собой растянулись в этой странной улыбке, порождении рвущей на части боли, которую нельзя показать. Вины, которую не загладить.       «Элизабет…»       — Ты уверен?       — Дыхания не было.       Онемение. Спасительное онемение, помогающее сохранить контроль.       Витторио выпрямился, краем глаза заметил потрясенное выражение лица Нино, его испуганные глаза. Джорджио нахмурился и покачал головой, явно сочувствуя маленькой репортерше. Все-таки она немного была ему симпатична. Стоявший в углу Мастино с неожиданной злостью уставился на бывшего друга.       — Ты тоже хочешь легкой смерти, Раф? — почти доброжелательно спросил Пьюзо. — Хочешь пулю в голову за то, что провалил задание, предал меня и убил беззащитную женщину? — Отступил на шаг. — Я держу слово, боли больше не будет. Джорджио, — капореджиме подобрался, — в бочку его.       Тот кивнул, достал из кармана платок и заткнул рот взвывшему Рафу. Тот задергался, пытаясь освободиться, забился как пойманная в сети рыба, но шансов никаких. Скоро его, живого, бросят в Гудзон в бочке, полной камней, и о нем можно будет забыть.       О нем — да. А об Элизабет…       — Босс, можно я помогу Джорджио? — вдруг попросил Мастино, подавшись вперед.       Раскаивался. И боялся. Понимал, что проштрафился, посоветовав Рафа для этой работы, и теперь хотел всеми возможными способами доказать свою верность, например, собственными руками убив бывшего друга. Витто было, в общем-то, плевать, ему казалось, что в подвале стало невыносимо душно.       — Хорошо, — сказал он и поднялся по лестнице, не слушая слов благодарности.       Прошел по запущенному, пыльному коридору дома, просто умолявшего о сносе, вышел во двор. Декабрьский мороз ударил как нож, снег медленно опускался, застилая все вокруг, и где-то вдалеке равнодушно гудел город.       Сутки. Сутки назад она была жива. Если бы лучше продумал план, если бы рискнул направить больше людей… Если бы оставил в особняке, когда она приезжала в последний раз…       Если бы вообще не отдал ее Джулиано…       Витторио рванул галстук, ослабляя его и давая себе больше воздуха. Сделал глубокий вдох, и легкие обожгло холодом. Дорога, ведущая к дому, была пустынна, снежинки кружились в бесконечном танце в тусклом свете уличных фонарей, и он сосредоточился на них. На снежинках.       Иначе взвыл бы как смертельно раненный, погибающий зверь.       Подошел Нино, встал рядом. Закурил, щелкнув зажигалкой. Протянул сигарету Витто, и тот взял.       — Найди ее, — с трудом выталкивая слова из горла, попросил он. — Я хочу ее увидеть. Убедиться, что мертва.       Снова резкий щелчок, и огонек осветил сосредоточенное лицо друга.       — Найду.       Верный Нино. Он всегда все понимал без лишних слов и не задавал никаких вопросов.       Следующие несколько дней стали адом. Новостей от Риччи не было, а вот от всех остальных — больше чем достаточно. Смерть Джулиано запустила цепную реакцию, на которую Пьюзо и рассчитывал: семьи радостно бросились перераспределять зоны влияния, капореджиме Френка передрались друг с другом, и меньше чем через неделю подпольной империи не стало. Она развалилась как карточный домик, сметенный со стола порывом урагана, результат многолетних трудов и рек крови, и в любой другой момент Витторио поразмышлял бы над бренностью бытия и тщетностью человеческих усилий, но не сейчас.       Сейчас он сосредоточился на деле, чтобы не дать горю утопить себя с головой. Новые территории следовало поскорее застолбить, расставить на них своих людей, обезопасить, определить их место в рабочих цепочках. Объяснить местным бандам, кто теперь главный, переговорить с другими крупными игроками о сотрудничестве, подмазать районных полицейских.       Подготовиться к сходке. Конечно, теперь повестка изменилась, и ни у кого язык не повернется что-либо ему предъявить, но все равно сам процесс переговоров и утверждения изменений положения дел хлопотный и нервный. Перотто, этот хитрый лис, предпочитающий не высовываться и наносить удары исподтишка, будет вставлять палки в колеса, тем более, что теперь можно использовать любые способы. Витторио подозревал, что он попытается заменить Джулиано в отношениях с Харрисом и продолжить торговлю детьми, — это не считая дел с оружием, — и ему не нужен был сильный и излишне принципиальный Пьюзо.       Нужно быть осторожнее.       Впрочем, как и всегда.       И все же, где Перотто прячет оружие? И главное — для кого? Заказ это Харриса или тут замешан другой политик? В курсе ли Арбитр?       Слишком много вопросов, слишком мало ответов.       Элизабет. В глубине души Витторио упрямо, по-детски не хотел верить, что девушки больше нет. Он просто не мог представить ее мертвой: она из таких ситуаций выпутывалась, так долго водила Джулиано за нос, так ловко подставила Бруно, и все для чего? Чтобы в конце ее убил малодушный ублюдок всего в шаге от свободы и безопасности?       Ублюдок, которого Витто сам к ней отправил.       Это… слишком. Он мог выдержать многое, но даже для него это слишком.       Пьюзо с трудом отогнал от себя эти мысли. Нельзя думать о ней, только о делах, семье, долге, заботах, врагах, сходке. О чем угодно, но не о маленькой репортерше. Только не о ней.       Взгляд упал на кресло. Элизабет сидела в нем, пила кофе, все время поправляла ворот и не замечала, как расходились полы халата, как мелькали аккуратные ножки. Витторио тогда с трудом заставлял себя смотреть ей в лицо, все время хотелось опустить глаза и полюбоваться ими — самыми изящными щиколотками в Нью-Йорке, самыми аккуратными коленками.       Он бы все отдал, лишь бы она снова была рядом, говорила с ним, улыбалась, а в серых глазах не было ни капли страха или тоски. Варила свой ужасный кофе, возилась со Стеллой и с любопытством расспрашивала о самых разных вещах. Витторио бы все ей рассказал: что знает, что видел, слышал, о чем говорил. Даже о себе самом.       Дал бы ей самое полное и правдивое интервью, на которое только был способен.       В дверь постучали, и Пьюзо подобрался, принял максимально спокойный вид. Нечего подчиненным видеть его таким.       — Войдите.       Это оказался Лука. Довольно ухмыляясь, прошел к креслу и сел, оперся руками о трость.       — Догадайся, кто вышел на меня и очень просил о встрече с тобой.       Витторио потянулся за сигаретной пачкой.       — Подручный Френка?       Консильери кивнул.       — Ты был прав. Они не смогли договориться.       — Кто?       — Костелло.       — Не удивлен. Он всегда умел держать нос по ветру.       — Примешь его?       — Да. Но не сейчас.       — Ждешь, когда его пожуют как следует?       — Это полезно для некоторых.       Лука кивнул, а Витторио закурил последнюю сигарету. И когда только успели кончиться?       — Что хочешь у него просить в обмен на помощь?       — То, что он мне сможет дать только находясь в отчаянии, иначе откажется.       — Будь осторожен. Костелло не из тех людей, которые держат язык за зубами. Как только услышит за оружие, то уже через час об этом заговорит весь Нью-Йорк.       — Я буду говорить не о нем.       Консильери нахмурился, переложил трость в другую руку.       — Твой разговор будет касаться… той гадости? «Подавала» и детей, я прав? — Увидев кивок, он продолжил. — Что ты хочешь? Найди заказчика?       — Заказчиков как раз искать не нужно. Высший свет города, штата, возможно, страны. До этих людей не добраться, да, признаюсь честно, и не хочу, этим пусть занимается полиция и специальные службы при Конгрессе. Но я могу найти тех из нас, кто ради денег забыл о правилах и чести, и с превеликим удовольствием порвать на части. Это грязный бизнес, попирающий и человеческие и божьи законы, его не должно существовать на наших территориях, если мы считаем себя людьми чести, и на сходке я об этом напомню.       — Не горячись, — сказал Лука. — Подумай вот о чем: «подвал» существовал почти десять лет, о нем знали многие, если не точно, то хотя бы слухи доходили до любопытных ушей. Так какова вероятность, что Арбитр прозевал столь интересную новость?       — Нулевая, — раздраженно ответил Витторио и стряхнул пепел.       — Правильно, нулевая. Значит, Джулиано делал все с его негласного одобрения, поэтому и был столь нагл и самоуверен. Вряд ли Арбитр сам влезал в торговлю, но он мог пользоваться ее плодами. «Подвал» посещали многие видные люди. — Лука наклонился вперед. — Своим заявлением ты почти объявишь войну не Перотто, а ему, Витто. Уверен, что готов сейчас к ней?       Лука был прав. Спешить не стоило. Все приготовления еще не завершены.       — Что предлагаешь?       — Дело своими корнями уходит в политику, а ты сам знаешь, нет более грязной вещи. Тебе нужен свой Харрис, и как можно быстрее. Кто-то достаточно влиятельный, способный прикрыть в случае нужды, и чье имя обеспечит тебе уважение остальных семей. А там можно будет и бросить вызов Арбитру. Он стар, его сын слабак, внук молод, горяч и не способен обдуманно действовать, так что у тебя есть шанс занять место босса боссов.       Витторио выпустил дым и с сожалением смял окурок в пепельнице.       — Иными словами, мне нужно найти благородного политика, который решится выступить против своих же, чтобы спасти и защитить совершенно чужих ему детей и при этом не побрезгует связью с преступником. Тут одними взятками не обойдешься. — Внутри все сжалось. — К тому же, мисс Колвин пропала.       Консильери внимательно посмотрел на Пьюзо, и тому впервые за много лет захотелось отвести взгляд.       — Скажи мне, Витто, — тихо спросил он, — ты хочешь, чтобы она была жива, потому что нужна ради дела? Или просто нужна?       Мужчина все-таки опустил глаза, сделал вид, будто стирает несуществующее пятнышко с серебряной зажигалки. Это было недостойно босса, но он не мог сейчас смотреть на Луку.       — Элизабет Колвин была бы очень полезна для моих дел.       Услышал тяжелый вздох.       — Думаю, американка жива. Таких, как она, убить сложно. — И добавил брюзгливо. — Жениться тебе надо, тогда не будут всякие глупости в голову лезть. Взял бы ту же Терезу, хорошая милая девочка, Джорджио ее берег как зеницу ока. Расторопная, работящая, молчать умеет. Ему честь, тебе верная невинная жена — прекрасная партия.       — Во имя всех святых, Лука! — неожиданно для себя взорвался Витто. — Сестры Джорджио у меня на глазах выросли, я им подарки к Рождеству отправлял, на коленях держал. Я не представляю ни одну из них в качестве жены. Это просто немыслимо.       — Но гораздо лучше, чем тосковать по американке.       На миг стало стыдно, а потом на смену пришла еще большая злость.       — Хватит, — резко прервал его Витторио. — Оставим вопрос моей личной жизни в покое, сейчас наша главная проблема — Перотто. Скажи Мастино, пусть следит за ним и его парнями, будут делать что-то странное, сразу докладывай мне. Он попытается сейчас что-то предпринять, чтобы упрочить свои позиции на переговорах, и я должен быть к этому готов.       — Хорошо, — недовольно насупился консильери. — Как скажешь, Витто. Но присмотрись к Терезе все равно. Хорошая девка.       Пьюзо проглотил нецензурный ответ.       Кошмары вернулись, и теперь к крикам матери и замершему взгляду родной сестры добавилась Элизабет. Она убегала от него, лицо искаженно в ужасе, и как бы Витто не пытался, он не мог ее догнать. Видел лишь силуэт, то и дело скрывавшийся среди нью-йорских трущоб. Это могла быть очень долгая, тяжелая гонка, и заканчивалась всегда одинаково — он находил девушку мертвой посреди парка, среди увядших цветов, и на ней было то же розовое платье, что и в ночь их знакомства в переулке.       Но ладно кошмары, к ним он привык. Но сегодня, видимо, после разговора с Лукой, Витторио приснился другой, счастливый сон, где Элизабет сидела рядом с ним на лестнице в сад, спокойная и довольная, крепко сжимала его ладонь и о чем-то говорила. Мужчина не помнил конкретных слов, но это был разговор о чем-то повседневном, обычном, вроде что приготовить на ужин, в конце девушка поцеловала его в щеку и встала. Он схватил ее за запястье.       — Не уходи.       Элизабет рассмеялась.       — Куда же я от тебя уйду? Мы теперь с тобой до конца вместе. — Потянула за руку. — Тогда иди за мной, Витто. Нас ждут.       — Кто?       — Ты забыл? Как не стыдно.       — О ком ты говоришь?       В серых глазах вспыхнули нежность, гордость и почти безграничная любовь.       — Ты же так их хотел, Витто.       В этот момент Пьюзо проснулся и понял, что достиг дна своего отчаяния.       Чтобы как-то развеяться, он походил по комнате, попытался поработать, но не смог понять ни слова из отчетов, заглянул к мирно спящей Стелле, и, наконец, спустился на кухню, чтобы сварить себе кофе. Лицо Элизабет неотступно возникало перед глазами, и Витторио начала колотить дрожь.       Он хотел увидеть ее, дотронуться, обнять так сильно, что сходил с ума. Это была почти физическая потребность, иррациональная, похожая на голод или жажду, и Пьюзо нужна была определенность, иначе сойдет с ума. Если Элизабет мертва, он отпустит ее, если нет — перевернет весь город, найдет и привезет к себе.       Когда кофе был готов, на кухню зашел Нино.       — Серьезно? В полчетвертого ночи?       — Я не хочу спать, — ответил Пьюзо.       Риччи, уставший, с синяками под глазами и ослабленным галстуком, благодарно кивнул, когда Витторио протянул ему чашку.       — Есть новости?       — Есть, — сказал Нино и опустил голову, пристально вгляделся в кофе. — Не знаю, правда, как сказать.       Сердце в груди упало.       — Говори прямо.       — Я нашел ее. В городском морге.       Витто закрыл глаза, несколько раз вдохнул и выдохнул. Во рту стало сухо, глоток кофе на вкус как пепел. Мужчина отставил чашку.       — Поехали.       — Прямо сейчас?       — Да.       — Зачем?       — Я должен.       Снова шел снег. В этот предрассветный час город был странно тих и спокоен, никакой привычной суеты и галдежа, и Витторио это показалось какой-то злой шуткой. Нью-Йорк сейчас казался удивительно хорошим и приятным местом, и даже вырывающиеся из-под люков клубы пара, обычно наводящие на мысль об адовых котлах, выглядели естественным приложением к падающему снегу, живым дыханием города, охваченного морозом. Он вдруг подумал, что земля еще не должна была сильно промерзнуть, и могилу копать будет легко.       Пьюзо приоткрыл окно машины и достал сигареты. Кажется, с тринадцатого года он не выкурил так много, как за эту гребанную неделю, которая все никак не хотела заканчиваться.       — Расскажи, как ты ее нашел, — попросил он Нино просто для того, чтобы нарушить тишину.       — Заплатил пару долларов мальчишке, отирающемуся рядом с рестораном. Он поспрашивал своих, кто что видел, потом отвел меня к одному бомжу, который рассказал кое-что интересное. В ту ночь он заметил Рафа и мисс Колвин, причем его привлекла именно она — в легком платье, драгоценностях, без верхней одежды. Проследил, куда побегут, и видел, как Раф ее ударил по голове, и она упала. Хотел было подойти и обобрать, но тут, — Нино поднял указательный палец вверх, подчеркивая важность момента, — появился еще один мужчина. Он завернул тело мисс Колвин в свое пальто и унес.       — Завернул в пальто, — задумчиво протянул Витто. — Кто это мог быть?       — Бомж описать не смог, он испугался тогда и убежал, сверкая пятками. Думаю, этот неизвестный знал мисс Колвин, иначе зачем было забирать труп? Значит, он из банды Френка. Зачем ему тело — не знаю, но меня напрягла одна вещь. — Риччи посмотрел на Пьюзо. — Лизу Доусон ищут до сих пор. Тебе не кажется, что ситуация очень странная? Почему этот неизвестный не сообщил о смерти любимицы Френка?       — Нам не хватает информации, чтобы делать выводы. Что было дальше?       — Я на всякий случай отправил пару ребят в морги, чтобы следили, вдруг появится труп молодой девушки, попадающий под описание мисс Колвин. Черт, Витто, ты не представляешь, как много девок каждую ночь отправляются на тот свет. Я задергался от звонков.       — Почему тогда решил, что это она?       — Съездил посмотрел. Это точно мисс Колвин, описание одежды и драгоценностей совпадает.       Витторио смял сигарету и убрал в переносную пепельницу.       — Ты уже придумал, как разыскать этого неизвестного?       — Предполагаю, что это кто-то, кто был близок к Доусон. Костелло, может быть, или Маттео.       — Проверь последнего. Элизабет с ним почти подружилась.       Нино кивнул, свернул на повороте и неторопливо припарковался недалеко от городского морга.       Внутри было холодно и тихо. Мужчины прошли по выложенному плиткой коридору, зашли в бетонный, просторный зал, где многочисленными рядами стояли железные каталки, на большинстве из которых лежали накрытые простынями трупы. Запах стоял сносный, Витторио даже не поморщился, а Нино постучал по одной из каталок. Неприятный металлический звук прострелил тяжелый воздух.       — Иду!       Из неприметной дверцы в другом конце зала вышел крепкий коренастый мужчина в резиновом фартуке. При виде гостей в его близкопосаженных глазах мелькнул испуг, который он тут попытался замаскировать притворной агрессией.       — Что вам надо? Я занят, уходите.       — Заплачу еще десятку, если покажешь ту «красавицу» моему другу, — сказал Нино, приближаясь.       Служащий морга поморщился.       — Она недостаточно свежая для него. Могу предложить другую, тоже блондинку, еще не закоченела толком.       Прежде чем Риччи успел обругать наглеца, Пьюзо приблизился и спокойно произнес:       — Не будем разводить лишнюю суету. Я всего лишь хочу удостовериться, что это действительно та девушка, которую мы с другом ищем. Один взгляд, и мы уйдем, обещаю.       Служащий нахмурился и потер шею, набычившись.       — Ладно. Гоните двадцатку и идите за мной. Только быстро.       Он провел их в небольшое помещение, еще более холодное, подошел к стене холодильника и потянул за ручку одного из отсеков. Вытащив длинную лежанку, он с неприятным скрипом опустил ножки, фиксируя ее, и откинул простынь с лица трупа.       — Глядите. Вот она.       Это была Элизабет. Мертвенно бледная, с синими губами и раной на виске. Витто на миг закрыл глаза, справляясь с собой, и, загнав эмоции так глубоко, как только можно, подошел ближе.       — Эй, ты чего сделать хочешь? — тут же напрягся служащий и попытался остановить Пьюзо, но Нино крепко схватил его за плечо.       — Не рыпайся, — улыбнулся он почти по-акульи. — Мы ведь не делаем ничего плохого. Чего нервничаешь?       — Мы о таком не договаривались, — испуганно сказал мужчина, а ответ Риччи Витто уже не слышал.       Он вглядывался в лицо девушки, такое знакомое, и в то же время нет. Была ли виновата смерть, исказившая ее черты, или память начала подводить? Жаль, веки закрыты, иначе Витторио бы не колебался. Таких серых глаз, как у Элизабет, он не встречал никогда в жизни.       Юркая блеклая мысль, возникшая еще в машине, вертелась ужом, и он никак не мог ее поймать. Но чем дольше он смотрел на мертвую, тем страннее она ему казалась, и тем настырнее скреблось где-то на периферии сознания: почему о смерти Доусон никто не знает? Почему тот, кто ее нашел, молчит? Зачем везти тело девушки с явными следами насильственной смерти в морг? Нарываться на проблемы с полицией?       — Когда привезли? — спросил Витто.       — Неделю назад, — недовольно отозвался служащий.       Догадка пронзила как молния. Пьюзо внимательно осмотрел рану на виске, а потом резко сорвал с трупа простынь. Сзади раздался протестующий вопль, тут же, впрочем, заглохший, а он наклонился над обнаженным телом, оглядел его… и выдохнул с облегчением.       Только сейчас Витто почувствовал, как на самом деле ему было тяжело эти дни, как были сведены все мышцы, и какая тяжесть давила на плечи. Он обернулся, с трудом сдерживая счастливую улыбку.       Да, лежавшая перед ним девушка была точной копией Элизабет — только Элизабет, накрашенной как Лиза. Как он мог это проглядеть, почему сразу решил, что это она? Настолько верил Нино или за эти долгие месяцы ее настоящая внешность стерлась из памяти? Пьюзо снова посмотрел на лицо девушки, и теперь ясно видел, что она совсем другая. Ничего общего с маленькой мисс репортер.       — Она не настоящая.       В глазах служащего мелькнул ужас, тут же выдавший его с головой. Витторио подошел к нему и навис как коршун, пользуясь преимуществом роста.       — Умершая полновата, настоящая Лиза Доусон сильно похудела, и талия у нее гораздо тоньше, — сказал он, не сводя со служащего немигающего взгляда. — Она считается мертвой уже неделю, но труп свежий. Да и полиции здесь явно не было, а ведь они проверяют все криминальные трупы и за неделю точно должны были наведаться. — Нехорошо улыбнулся. — Слишком толстый посмертный грим. Ты менял черты лица, несильно, все же они похожи, но достаточно, чтобы обмануть тех, кто не знал близко настоящую девушку. Ты делал с натуры, ведь так? Она была здесь и совсем недавно?       — Я ничего не знаю, — пролепетал испуганный служащий.       У Витторио кончилось терпение. Просто не было никаких душевных сил возиться с этим идиотом.       Служащий замер, когда дуло пистолета прижалось к его лбу.       — Считаю до трех, — спокойным тоном сказал Пьюзо.       И тут же услышал то, что хотел.