Искажение

      Едва Девис вошел в офис, как Элизабет налетела на него и уволокла в кабинет. Она и так прождала его почти все утро, сгорая от нетерпения и выглядывая в окно каждую минуту, но ее партнер, как обычно, «задержался».       — Эй, потише, Бесс, а то нас неправильно поймут, — заулыбался он, когда Колвин захлопнула дверь. — Я тоже очень рад тебя видеть и успел соскучиться…       Она прервала его, вытащила из кармана запонку и показала.       — Что можешь сказать об этом?       Девис тут же стал серьезным. Взял ее, повертел, рассматривая со всех сторон, вскинул брови.       — Дорогая штучка. Возможно, даже заказ. Где ты это нашла?       В крови взыграл азарт. Колвин почувствовала себя ищейкой, взявшей след.       — На квартире Ребекки. Под ее кроватью.       Партнер понимающе усмехнулся.       — Не удивительно. Знала бы ты, как много запонок потерял под кроватью я, — сказал он, и Колвин закатила глаза. — У меня не было возможности глянуть утром газеты, так что введи в курс дела. Я вчера и сегодня имел честь провести время с моими новыми родственниками и несколько выпал из жизни.       Его голос буквально сочился ядом, и Элизабет поняла, что подробности лучше не спрашивать. Рассказала о вчерашнем посещении Ребекки, и с каждым словом Девис мрачнел все больше.       — Ты прошла по лезвию бритвы. А если бы убийца был бы все еще там?       — Я сразу же ушла, — скрестила руки на груди Элизабет. — И что теперь, бояться всего и никуда не ходить?       — Взяла бы с собой кого-нибудь.       — Кого? Тебя? Ты был занят.       — И что? Вон, у нас Тео без дела мается.       — Хочешь втянуть его в наше расследование?       — Если бы он постоял в коридоре, ничего бы лишнего не услышал, а безопасность хоть какую-нибудь обеспечил бы.       Элизабет почувствовала, что у нее дернулся глаз.       — Мне не нужен присмотр.       — И все же с этого момента бери его с собой. Мне будет спокойнее.       Колвин сжала зубы, сдерживаясь, потом как можно спокойнее спросила:       — Кто мог сделать такую запонку?       — Много кто. Ювелиров в городе хватает.       — Нам нужны самые модные и дорогие. Хозяин этой запонки явно не имеет в них недостатка, раз позволил себе о ней забыть. Она лежала в пыли.       Эдмунд задумался. Приблизил вещицу к лицу, разглядывая детали.       — У меня есть пара предположений, кто мог их изготовить. Пробегусь сегодня, поспрашиваю. Думаешь, ее оставил убийца?       — Не знаю, возможно. Если ее убил любовник. — Колвин задумалась. — Дверь не была вскрыта, значит, Ребекка знала того, кто пришел, или того, от кого был посланник. Так что это вполне рабочая версия.       — Тогда жди, как я все выясню. Позвоню.       Удача оказалась к ним благосклонна. Уже после обеда раздался звонок, и Элизабет с волнением спросила:       — Ну что?       Голос партнера был холодным и почти торжественным.       — Эти запонки заказывал Харрис.       Колвин подобралась, сжала трубку.       — Ребекка спала с ним?       — Ну, возможно, он просто один раз к ней пришел, и они мило поболтали. В спальне. По своему опыту скажу: мужчины теряют такие хорошие запонки, только когда их расстегивают.       Но как? Как они познакомились?       Возможно ли, что она что-то узнала и решила не обратиться в полицию, а попробовать шантажировать сенатора? А он ее соблазнил? Или Ребекка его. Или они пытались использовать друг друга.       А потом поругались, и Харрис решил избавиться от опасной свидетельницы?       — Ты понимаешь, что должна сделать? — спросил Девис.       В груди сдавило. Во рту появилась горечь.       — Да.       Шарлотта выиграла соревнования и теперь возвращалась в Нью-Йорк.       С самого утра на вокзале столпилась орава репортеров, готовых записать каждое слово самой известной женщины-летчицы Америки, описать каждый шаг, когда она выйдет из вагона поезда.       Элизабет тоже была здесь. Стояла несколько в стороне от других, курила и не особо дергалась, чтобы выбиться в первый ряд. Во-первых, с ее комплекцией это бесполезно, более агрессивные и массивные коллеги затопчут, во-вторых, Шарлотта в любом случае остановится на перроне и даст ответы на несколько вопросов. Вот тогда и нужно успеть привлечь к себе внимание.       Понять, как она относится ко мне. Помнит ли еще про нашу дружбу?       — Даже не знаешь, что хуже, да? — поддел ее Джулиано.       Некрасиво выйдет в любом случае.       Она глубоко затянулась.       Как бы хорошо я не относилась к Шарлотте, но ее отец преступник. Я обязана его остановить. Любой ценой.       Ее тронули за плечо. Элизабет нервно обернулась и чуть не выбила стаканчик с кофе из рук стоявшего рядом с ней парня.       — Испугал.       — Прости, Элизабет, — сказал Тео. — Вот, возьми. Согреешься заодно.       Она с благодарностью приняла кофе.       Этот апрельский день «радовал» город холодом, противным ветром и пасмурным небом. За время ожидания Колвин действительно подмерзла, и знак внимания стажера был очень кстати.       Элизабет сделала глоток и украдкой глянула на Тео. Тот внимательно рассматривал других журналистов, будто оценивал, чего от них ждать, но выглядел расслабленным. Даже, наверно, слишком, чтобы она могла поверить, что делает он это не специально.       — На Луку похож, — вдруг сказал Джулиано.       Чем это?       — Манерой держаться.       Ничего общего. К тому же, он еврей, а не итальянец.       Вдруг от толпы отделился мужчина и пошел в их сторону. Элизабет присмотрелась и по телу тут же пробежала дрожь отвращения. Тео моментально подобрался.       — Ты его знаешь?       — Мой бывший коллега Джейсон.       — Прогнать?       Она улыбнулась той уверенности, что звучала в его голосе.       — Зачем? Мы же культурные люди, морды бьем только по указанию начальства.       Судя по тихому смешку, Теодору шутка понравилась. Джейсон тем временем подошел к ним и тоже излучал доброжелательность.       — Боже, Элизабет, это ты? Столько времени прошло, — сказал он, разводя руки, словно хотел обнять. — Рад тебя видеть.       — Здравствуй, Джейсон. Не ожидала, что ты здесь будешь. Обычно тебе дают освещать более острые темы. — Она с удовольствием выпустила дым. — Ах, прости, кажется, я перепутала тебя с Мэри.       Бывшего коллегу перекосило, но он быстро взял себя в руки.       — Ты все такая же заноза, как и была, Элизабет. Только теперь куришь да выдаешь популистский материал в печать. А когда-то тебя звали правдоискательницей.       Шпилька прошла мимо цели. После «Воробьиной комнаты» вывести Колвин на эмоции обычными оскорблениями была крайне сложно, поэтому она лишь улыбнулась, убрала окурок в переносную пепельницу и спрятала в карман.       — Как много может измениться за год, правда?       Джулиано захихикал.       — А ты злопамятна.       Я помню каждого, кто пытался обесценить «подвал» своими грязными писульками. Джейсон сам виноват, что подошел ко мне. Пусть теперь пеняет на себя.       — Да, очень многое. — Джейсон приблизился к ней, почти навис, пользуясь разницей в росте. — Говорят, ты уже не такая принципиальная, как раньше.       — Что имеешь в виду?       — Просто понятно, почему ты всех отвергала. Искала рыбку покрупнее. Такую, как, например, Эдмунд Девис.       Вот теперь ей потребовалась вся выдержка, чтобы не пнуть его коленом в пах. Быстро посмотрела на Тео, пытаясь понять, услышал он или нет, а потом вскинула голову и усмехнулась Джейсону прямо в лицо.       — Каково это видеть свою статью под чужим именем? Понимать, что самый лучший материал пройдет мимо, и глупышка Мэри получит славу и известность, а ты как был штатным, никому не известным журналистом, так и останешься? — Привстала на носочки и прошептала на ухо. — Тебя задвинули, Джейсон. Ты это прекрасно знаешь.       Элизабет опустилась на полную стопу, с удовольствием полюбовалась покрасневшим от злости лицом коллеги. Он уже открыл было рот, чтобы ответить, но тут раздался сигнал прибывающего поезда, и Колвин его перебила:       — Похоже, мне пора. Удачи, Джейсон, приятно было пообщаться.       Ловко увернулась, не дав схватить себя за руку, и отошла. Мужчина посмотрел на нее едва ли не с ненавистью.       — Мы с тобой потом договорим.       Колвин не удостоила его ответом, развернулась и поспешила в сторону перрона. Тео молчаливой тенью скользнул за ней.       Пробиться через плотную толпу репортеров и других пассажиров стажер ухитрился очень быстро, игнорируя недовольное шипение и окрики. Под его защитой Элизабет оказалась в первых рядах, и, когда поезд полностью остановился, двери первого класса оказались почти напротив.       Сердце бешено застучало.       Вот и мы встретимся снова, Шарлотта. Как ты ко мне отнесешься?       Она испытывала противоречивые чувства: была рада увидеть подругу, но — их встреча не окончится ничем хорошим.       Ей не хотелось об этом думать.       Двери вагона открылись, вышел проводник и начал отгонять репортеров назад. Тео приготовил фотоаппарат. Гул вокзала оглушал, ладони вспотели под перчатками, ноги странно ослабли. Элизабет приготовила блокнот, карандаш, вдохнула и выдохнула.       Я сделаю это. Ради детей.       Выпрямилась.       Пассажиры начали выходить, недовольно морщились в сторону журналистов, поправляли шляпы и отворачивали лица. Шарлотта вышла последней, и вспышки фотоаппаратов на миг ее ослепили.       — Мисс Харрис, скажите, каково быть победительницей столь крупных соревнований?!       — Мисс Харрис, хотите ли вы выступить с заявлением относительно допуска женщин в авиацию?!       — Мисс Харрис, ваш соперник мистер Паркер сказал, что вы жульничали!       — Мисс Харрис, мисс Харрис!       Шарлотта заморгала, улыбнулась, помахала рукой.       — Я рада вернуться в Нью-Йорк. Только благодаря вашей поддержке я смогла выиграть. Спасибо всем, кто болел за меня!       Элизабет мягко улыбнулась, оглядывая ее. За эти долгие месяцы Шарлотта почти не изменилась: все тот же мужской костюм, любимая куртка для полетов, растрепанные короткие волосы. Хоть что-то в этом мире было постоянным, и эта мысль странным образом успокоила.       Все будет хорошо. Я постараюсь подготовить ее к тому, что случится.       Кто-то толкнул Колвин сзади, заставив сделать пару шагов вперед. Шарлотта наконец-то проморгалась после вспышек и посмотрела прямо на нее. Стоявшая рядом с ней женщина — помощница, наверно, — побледнела и дернула за рукав, видимо, желая поскорее увести из толпы.       — Мисс Харрис, ответьте на вопрос.       Шарлотта так широко и искренне улыбнулась Элизабет, что все сомнения и страхи развеялись в миг. Эти месяцы никак не повлияли на их отношения, а значит, можно было надеяться на восстановление дружбы.       — Какие следующие соревнования вы собираетесь посетить? — крикнул кто-то сбоку.       Харрис повернулась к спросившему.       — Пока планирую сделать перерыв. Мой отец переживает непростой период, ему как никогда нужна моя поддержка в предвыборной компании. К тому же, девочки из клуба тоже требуют моего внимания.       Элизабет поняла, что пришло и ее время выступить.       — Правда ли, что ваш клуб оплачивает обучение в летных школах девушек, у которых нет возможности самим платить? — крикнула она, опередив другого журналиста буквально на секунду.       Шарлотта просияла.       — Конечно! Не важно, мужчина ты, или женщина, богатый или бедный, нельзя отказываться от мечты о полете! Если я могу помочь ее исполнить, то сделаю это! Небо должно принадлежать всем!       Снова защелкали фотоаппараты, Элизабет торопливо записала слова в блокнот, готовя следующий вопрос, но сопровождавшая Харрис женщина замахала руками.       — Все, хватит, встреча окончена.       И что-то быстро сказала Шарлотте. Та нахмурилась, но кивнула, бросила последний взгляд на Элизабет и, попрощалась с прессой, торопливо пошла вслед за своими людьми прочь с вокзала. Репортеры толпой бросились за ней, а Колвин отошла в сторону и сжала в руках сумочку. Тело била мелкая дрожь.       Тео остановился перед ней.       — Мы не попробуем еще что-нибудь спросить?       Она не сводила взгляда с ворот, за которыми скрылась Шарлотта.       — Нет.       Элизабет долго не могла набрать номер. Сидела перед телефоном, курила и буквально сжирала себя изнутри, понимая, что как только снимет трубку, дороги назад не будет. Ей придется разрушить весь мир дорого ей человека, а после столкнуться с его ненавистью. Колвин не тешила себя надеждой, что Шарлотта поймет ее и продолжит общение.       — Ради детей, — прошептала она едва слышно.       И взяла в руки телефонную трубку.       — Резиденция Харрисов, здравствуйте, — раздался бодрый женский голос.       — Добрый день. Пригласите, пожалуйста, мисс Харрис.       — Как вас представить?       — Мисс Элизабет Колвин.       На миг повисло молчание.       — Конечно, подождите минуту, — не меняя дружелюбного тона, сказала служанка.       Раздался глухой стук, видимо, она положила трубку на тумбочку и ушла.       Ждать пришлось долго, не меньше пяти минут. Наконец Элизабет услышала шум, а вслед за ним Шарлотту, с трудом переводящую дыхание:       — Элизабет! Элизабет!       Такая бурная реакция ударила как ножом по сердцу.       — Здравствуй, Шарлотта.       — Ах, — с облегчением выдохнула она. — Ты сама позвонила. Прости, я замоталась, все думала связаться с тобой, но ты тоже ведь очень занятой журналист. — Девушка хихикнула. — Неужели в твоем насыщенном графике появился свободный час для интервью со мной? — Тот же вопрос я хотела задать и тебе, — таким же веселым голосом сказала Элизабет. — Сможет ли великолепная Шарлотта Харрис выделить мне час на интервью.       — Конечно! Жду тебя завтра в летной школе. Помнишь, где это?       Они проговорили еще минут десять, с каждой секундой груз вины становился все сильнее. Шарлотта так просто и искренне говорила, словно они давние подруги, и ни намека на обиду из-за молчания все эти месяцы. Элизабет изо всех сил старалась поддерживать ее настроение, и, кажется, ей это удалось. Харрис не заметила подвоха.       — Похоже, ты горишь своим клубом.       Смех.       — Он не мой. Это все тренер Портер, она руководит всем и обучает новеньких. Я так, публичное лицо, — сказала Шарлотта.       — Кто же тогда стоял у истоков?       — Интервью уже началось? — кокетливо спросила Шарлотта и снова засмеялась. — Приезжай к нам, и я все подробно тебе расскажу.       — Тогда готовься к целому шквалу самых разных вопросов.       Еще никогда Элизабет не чувствовала себя такой сукой. Даже когда просила Джулиано наказать Наташу и Лили.              Элизабет ехала в такси в летную школу, и голова несильно, но противно болела. Очередной кошмар не позволил выспаться, и она то и дело клевала носом, тем более что водитель попался хороший и вел спокойно.       Солнце нагрело щеку. Колвин тряхнула головой, прогоняя сонливость, и попыталась сосредоточиться на проплывающем мимо пейзаже, зацветавших деревьях вдоль дороги. Весна уже уверенно возобладала над зимой, молодая трава устилала землю, кусты позеленили, и все вокруг дышало умиротворенностью и силой. Природа готовилась к лету, буйному росту и цветению, которое позже, осенью, принесет плоды. Совсем скоро можно будет выезжать за город на прогулку или пикник.       Этот вид должен был порадовать Элизабет, а вместо этого наполнил тоской.       Столик был застелен белой скатертью, печенье, слоенный сладкий пирог и какие-то вкусные закуски с мясом и рыбой выложены на фарфоровые тарелочки, а чайник чая гордо стоял посередине, накрытый полотенцем. Три чашки располагались вокруг, и, если провести между ними линию, то получился бы идеальный треугольник.       Вышло хорошо. Сама не ожидала от себя подобной дотошности и красоты. Стелла крутилась рядом, то и дело хихикая и хлопая ладони. — Будто пикник летом, — сказала она.       Я улыбнулась. Идея устроить небольшое чаепитие в оранжерее среди зелени, когда вокруг зима и мороз, принадлежала младшей Пьюзо. Она же попросила у Витторио разрешения, с ходу бросив в бой тяжелую артиллерию — слезы и несчастные взгляды. Оборона пала практически сразу, на что, видимо, Стелла и рассчитывала, и я занялась реализацией задумки. Готовку мне, конечно, не доверили, так что оставалось только выбрать подходящий столик, скатерть, посуду, попросить Тибо отнести мебель в оранжерею, и все накрыть.       — Теперь надо брата сюда заманить.       — Почему заманить?       — Он не хочет. Говорит, сами, — обиженно надулась Стелла и сложила руки на груди. — Не хочу с ним разговаривать, он плохой.       — Не расстраивайся, — сказала я и погладила Пьюзо по голове. — Я попробую его уговорить.       На миг на лице девушки мелькнула хитрая, совсем не детская улыбка, и меня передернуло. Все-таки не до конца еще привыкла к ее изменениям «личности».       Витторио сидел в кабинете за столом, откинув голову на спинку кресла, и то ли дремал, то ли думал — со стороны в обоих случаях выглядел одинаково. Я подошла к нему, положила руку на плечо.       — Без меня никак? — спросил он, не открывая глаз.       Вот так. Не успела даже рта раскрыть.       — Никак. — Я присела на подлокотник. — Мы настолько предсказуемы?       — Тут не нужно обладать особой проницательностью. Стелла любит втягивать меня в свои развлечения.       Он погладил мое запястье, и я наклонилась, поцеловала в щеку. Вдохнула аромат одеколона, смешанный с табаком, и не удержалась, — коснулась губами шеи.       — Без тебя нам будет грустно. — Поводила носом по коже. — Пошли. Тебе тоже стоит отвлечься от своих наполеоновских планов.       Витторио еле заметно улыбнулся, а потом вдруг обнял меня за талию и потянул. Я пискнула от неожиданности и практически рухнула ему на колени, уперлась руками в грудь, не давая прижать к себе теснее.       — Витто! Пусти.       Однако даже попытки встать не сделала. Было слишком приятно и волнительно, ощущение от привычной близости заставило кровь бежать быстрее. И, судя по частому биению сердца у меня под ладонью, с ним происходило то же самое.       — Зачем? — Витто погладил по щеке, запустил пальцы в волосы. — Тебе неудобно?       — Нас Стелла ждет. — Я на миг сбилась, когда почувствовала его дыхание около уха. — Нет времени… на игры.       Короткий смешок.       — Поверь, уж она-то точно не обидится, если мы немного задержимся.- Он бессовестно погладил по талии и бедру. — Скажем, что ты меня уговаривала.       — А разве ты уже не…?       Поцелуй прервал мой глупый вопрос. Я закрыла глаза, отдаваясь напору, обняла Витто за шею и позволила себе ни о чем не думать. Волна удовольствия захватила, накрыла с головой, тело отзывалось на каждое прикосновение, и мне захотелось замурчать.       — Если продолжим, — прошептала я, задыхаясь, — Стелле придется ждать нас до весны.       — Тогда пойдем на настоящий пикник, — глухим голосом ответил Витторио, сжимая мое бедро. — Кажется, знаю несколько мест, где вам точно понравится.       Искушение снова поцеловать его было велико, но я смогла его побороть. Выпрямилась, игнорируя недовольный взгляд, поправила одежду.       — Вечером, — сказала я как можно более уверенно и веско. — А сейчас мы пойдем пить чай, пока он не покрылся ледяной коркой. И будем вести себя как очень приличные люди.       Витторио заговорщицки улыбнулся и мягко провел пальцами по краю декольте.       — Кем мы, конечно же, не являемся.       Я смутилась, спрятала лицо у него на плече и довольно улыбнулась.       Конечно, теперь уже на пикник они не поедут. И в ту оранжерею она тоже не придет. И он ее больше дразнить никогда не будет.       Все закончилось.       Элизабет поняла, что опять плачет, и торопливо достала платок из сумочки. Когда таксист затормозил, Колвин уже успела полностью взять себя в руки.       — Приехали, мэм.       Расплатилась и вышла из машины. Калитка в воротах школы была приоткрыта, и она зашла во двор. Шарлотта позвонила вчера и сказала, что будет ждать ее в ангаре, и Элизабет огляделась, вспоминая, куда идти.       Вдруг ее окликнули. Около угла одного из зданий стояла рыжеволосая девушка.       — Колвин?       Голос узнала сразу.       — Стейси?       Подруга Шарлотта заулыбалась и приветливо помахала рукой.       — Ты к Лотте?       — Да.       — Тогда иди за мной.       Элизабет догнала ее, и они вместе пошли по одной из кирпичных тропинок.       — Давно не виделись. Как дела? — спросила Стейси.       — Все хорошо, спасибо.       — Навела ты шороху. Лотта едва ли не по потолку бегала, когда вышла та статья. Злилась ужасно.       Она полезла в карман, достала сигареты и ловко закурила.       — На что?       — На все то, что ты описала. Кажется, в тот момент она успокоилась, что ты так резко исчезла, а до этого обещала тебя побить.       Они посмеялись. Стейси угостила ее сигаретой, и табак Элизабет понравился.       — Так значит, ты с Девисом? — вдруг спросила она столь будничным тоном, будто уточняла, каким средством для стирки пользуется Колвин.       — В каком смысле? — опешила та.       — Ну, близка. Об этом многие болтают, мол, поэтому твое имя под той статьей и стоит, так-то никто бы не позволил никому не известному репортеру лезть в такую тему.       Элизабет как холодной водой окатили. Она с трудом проглотила ругательство и глухо сказала:       — Это наше общее расследование. И мы с Девисом просто коллеги.       Стейси иронично посмотрела на нее, но говорить больше ничего не стала.       — Зачем тебе Шарлотта?       — Мы дружим.       Собеседница рассмеялась и в несколько затяжек докурила. Выкинула окурок в сторону.       — Опасно работать на два фронта, знаешь ли, Лотта довольно ревнива. Хотя, — она наклонилась к ней, — для карьеры такие гибкие принципы крайне хороши.       Что ж, похоже, все радушие и хорошее отношение Стейси оказалось лишь маской.       — Мне кажется, мы совершенно по-разному смотрим на некоторые вещи, — холодно сказала Элизабет.       — Ну, ну, — почти с издевкой протянула Стейси. — Как скажешь, Колвин.       Впереди показался ангар, и девушки молча разошлись в разные стороны. Стейси продолжала чему-то улыбаться и насвистывала веселую мелодию, а Элизабет хотелось уронить ей на голову кирпич. Хотя бы за то, что противная рыжуха так близко приблизилась к правде.       На два фронта? Нет. Просто опять работа под прикрытием.       — В прошлый раз для объекта все закончилось плохо, — сказал Джулиано.       О, заткнись!       Она осторожно заглянула. Самолет Шарлотты по прозвищу «Грифон», огромный и выкрашенный в ярко-красный цвет, занимал, казалось, почти все пространство, и Колвин невольно сглотнула, пораженная его размерами. Конечно, она его уже видела, но на открытой площадке, и там он не производил столь ошеломляющее впечатление.       Теперь понятно, почему Шарлотта без ума от него. Это действительно восхитительно.       Какое-то движение привлекло взгляд девушки. Мисс Харрис, одетая в старый, покрытый масляными пятнами комбинезон, вышла откуда-то сбоку и ловко забралась по складной лестнице наверх, к носу самолета, где был открыт доступ к двигателю, и начала что-то там смотреть. Элизабет она не замечала, почти полностью погрузившись в работу.       Как всегда. У нее только одна страсть, занимающая все внимание.       Колвин взволновано сжала ручку сумочки, прикидывая, как заявить о своем присутствии. Мало ли, вдруг напугает, и Шарлотта сорвется с этой внешне не самой надежной конструкции. Одна мысль о подобном заставила передернуться.       Но почти также ее пугал дальнейший разговор. Несмотря на то, что перед своим уходом Элизабет послала Харрис лишь короткую записку, что уехала по работе, и потом не выходила на связь, Шарлотта простила ее и отнесла более чем хорошо. Что это, как не проявление добрейшего сердца?       А я собираюсь ее предать.       — Только не говори мне, что ты жалеешь.       Да, жалею. Мои статьи уничтожат его репутацию на корню сенатора, и рикошетом все это ударит по ней. Я… ужасна.       — Из-за этого? — засмеялся Джулиано. — О, нет. Это не самый худший из твоих грехов.       Перед глазами мелькнули столики «Воробьиной комнаты», укрытые мраком. Искривленные в страхе и злобе лица девушек. Обезображенный труп Леонарда.       И пустой взгляд Френка.       Элизабет до боли стиснула кулаки, с тоской подумала, что жизнь точно закончит в «Метрополитен», и, собравшись с духом, зашла в ангар. Видимо, Шарлотта услышала стук ее каблуков, потому что повернула голову, посмотрела вниз. И буквально засветилась от радости.       — Элизабет!       Колвин почувствовала себя самым виноватым и несчастным существом на земле, но внешне постаралась отзеркалить эмоции Шарлотты.       — Привет. Не помешала?       — Конечно, нет! Сейчас, дай пару минут, и я спущусь.       Она вновь нырнула в открытый люк корпуса, а Элизабет начала ходить по ангару и рассматривать инструменты, какие-то странные запчасти, столы со сваленными на них непонятными железками, чертежи. Все это казалось чем-то очень сложным и нереальным, да и сам самолет тоже представлялся почти магическим артефактом. Ну как дерево и металл могут подниматься в воздух? Лететь десятки километров и не падать?       Чудо науки.       Колвин улыбнулась оксюморону.       А Шарлотта между тем закончила дела, с шумом захлопнула крышку и спустилась на пол. Бросилась к Элизабет с явным намерением ее обнять, но остановилась в последний момент.       — Прости, вся в масле. Не хочу испачкать.       — Надеюсь, поломка не серьезная?       — Это просто плановый осмотр. Все с моим «Грифоном» хорошо. — Шарлотта взяла ее за руки и крепко сжала пальцы. — Я так рада, что мы наконец-то встретились. Все эти месяцы только и думала, где ты, как, удачно ли все идет. Учти, жду подробнейшего рассказа.       — Конечно. — Выдохнула. — Я тоже очень рада встрече.       — И скучала?       — Конечно.       Взгляд Шарлотты стал ласковым и почти нежным, в глубине глаз словно звездочки зажглись. Она вдруг наклонилась и поцеловала Элизабет в щеку.       — Не представляешь, как сильно скучала я, — прошептала Харрис так, что сердце пропустило удар, а потом отстранилась и весело махнула. — Ну не красавец ли? Если отец сможет все утрясти, летом я пролечу на моем «Грифоне» над городом. Устрою небольшое авиашоу.       Колвин не сразу поняла, о чем она, все еще сбитая с толку неожиданным поведением Шарлотты, поэтому просто одобрительно что-то промычала. Будто не замечая рассеянности собеседницы, Харрис продолжила рассказ о самолете и с гордым видом кивала, когда Элизабет высказывала восхищение.       — Если захочешь, мы можем полетать как-нибудь вместе, — вдруг сказала она.       Колвин забыла как дышать от восторга.       — А можно?       — Конечно. Только нужно будет одеться потеплее. Видишь? Вон место для пассажира.       Они еще немного обсудили «Грифона», потом ушли в административный домик, где Шарлотта приняла душ и переоделась. В комнате отдыха, запомнившейся Элизабет еще в прошлое посещение, они сделали себе кофе, удобно разместили на диване и наконец-то смогли поговорить обо всем: и о прошедших соревнованиях, и статье Элизабет — правда, Колвин в подробности не вдавалась, — и планах на будущее. Несколько раз к ним заскакивала Стейси, чтобы сделать себе кофе, хитро улыбалась и, наконец, не выдержала.       — Колвин, ты уже видела невесту Девиса?       Шарлотта заметно помрачнела, но подругу не одернула.       — Нет, я не была ей представлена, — ответила Элизабет.       — О, значит, он тебя прячет? Или ее? Не хочет, чтобы вы немного пообщались? — взволнованно произнесла Стейси и села на диван рядом с журналисткой. Выглядела она сейчас как охотничья собака, взявшая след.       — Я не тот человек, который мог бы быть интересен леди Астор, — сказала Элизабет.       — А какой ты человек? — Стейси подсела еще ближе. — Извини, что так спрашиваю, просто разные слухи в обществе ходят. Глупые, конечно. Например, что расследование с «подвалом» целиком заслуга Эдмунда Девиса, и что информацию он получил от некоего источника в мафии. Ну а твое имя поставил, потому что ты попросила. — Она не сводила глаз с лица Колвин, пытаясь уловить малейшее изменение. — Очень-очень попросила.       — Стейси, замолчи! — рявкнула Харрис. — Кто тебе эту мерзость сказал?       — Да многие говорят. Но, Лотта, ты же знаешь — не важно, правда или нет, — сказала ничуть не смутившись Стейси, — главное, верят ли в это. А Глория Астор-Джойс, старшая сестренка малышки Гесты, в это явно поверила. Так что не завидую тебе, Колвин, леди Глория не та женщина, которую я хотела бы иметь во врагах.       — Как я уже говорила, это расследование — наше общее с Девисом, — сказала Элизабет на удивление спокойным голосом. В глазах сидевшей рядом с ней девушки мелькнуло разочарование. — Мое имя по праву стоит под статьей, и, если нужно будет, я скажу леди Глории об этом в лицо. Стейси растянула губы в поистине невинной улыбке.       — Что ж, такое мнение я тоже слышала. Мол, твой настоящий источник не женщина, которая присутствовала на аукционе, а один из мафиози, с которым ты спала все эти месяцы. Так что да, имя стоит по праву.       Если раньше слушать всю эту грязь Элизабет было просто мерзко, то теперь на место отвращению пришел страх. Кожа моментально покрылась потом.       — Слышу отголоски неудовольствия Арбитра, — сказал Джулиано. — Это же он думает, что Витторио дал тебе информацию для статьи.       Так вот почему Бозман спрашивала о делах мафии. Она тоже считает, что я с кем-то там умею связь.       — И очень близкую.       Девушка почувствовала, что бледнеет.       Боже, нет, я не хочу воевать с Дианой! Если у нее окажется хоть малейшее доказательство, что мне есть о чем рассказать, она не отстанет от меня. Разорвет на части.       Как хорошо, что мы с Витто расстались. Не подставлю его.       — Стейси, вон! — взорвалась Шарлотта. — Лучше бы вместо того, чтобы сплетни по всяким вечеринкам собирать, занималась с новенькими. Мне жаловались, что ты пропускаешь занятия.       — Всего-то пару раз.       — Я больше не буду прикрывать тебя перед Портер. Уйди и подумай над своим поведением.       — Ой, ну и ладно!       Стейси вскочила и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Все еще злая Шарлотта села на ее место и положила ладонь на колено Элизабет.       — Ты не расстраивайся, — мягко сказала она. — Это все глупые слухи. А если кто-то будет обижать, скажи мне, я разберусь. — Приобняла ее. — Как в университете, помнишь?       — Помню.       Колвин старательно отводила взгляд. После всего услышанного сомнений быть не могло: Витторио подставляли и делали это через нее. И как теперь уберечься от внимания Бозман, снять с себя подозрения в связях с мафией и не дать выйти на Витто она решительно не представляла.       Господи, какая я дура! Нужно было сразу уходить, уезжать к родителям, прятаться, пока все не уляжется. А я? Я позволила всему этому случиться. Мы с ним показывались вместе на людях. Вдруг кто-то вспомнит, донесет прокурору, меня вызовут как свидетеля. Вдруг Витто решит, что я угрожаю его семье, могу что-то рассказать…       — Спокойно, — оборвал ее Франческо. — Еще не все потеряно. Если совсем жаренным запахнет, свяжешься с ним. А пока надо собрать больше информации, может, это просто слишком бурная фантазия светских сплетниц, которые случайно попали пальцем в небо.       Да, ты прав. Рано паниковать.       Шарлотта, принявшая, видимо, молчание Элизабет за подавленность, прижала ее к себе еще теснее.       — Не грусти. Тебе нужно отвлечься. Забудь о Стейси, она просто глупышка, которая слишком много болтает. Приезжай сюда в следующую среду, у нас будет заседание летного клуба. Другие девочки прелесть, ты сразу их полюбишь.       Колвин вынырнула из своих переживаний. Проблемы проблемами, а материал для работы искать надо.       — Звучит здорово.       — И не только звучит. — Шарлотта легко засмеялась. — Тебе понравится, Элизабет, обещаю. Наш клуб очень уютное, доброе место, где каждая девушка сможет почувствовать себя в безопасности и расслабиться.       Расслабиться мне действительно бы не помешало.       — С огромным удовольствием.       — Вот и договорились. — Она заглянула ей в глаза. — Еще мы с тобой обязательно полетаем. В небе никаких забот нет. А пока пошли, я покажу тебе самолеты, закупленные для новичков!       Витто, пожалуйста, береги себя.