Искажение

      Девис умел обращаться с женщинами. С любыми — и искушенными, и неопытными, и жаждущими любви, и ищущими лишь выгоду. Со многими он спал, с еще большим количеством лишь флиртовал, игрался, наслаждаясь волнующими ощущениями от завоевания и новой победы.       Ему было не привыкать к сложным задачкам, и отступать перед трудностями не спешил.       Но Геста. Геста — это нечто.       Они стояли в роскошно убранном номере. Дверь в спальню приоткрыта, виднелся уголок огромной кровати. Его жена — так странно это звучит, — выглядела столь спокойной и собранной, что нервничать начал уже он. Словно ему наврали, и для Гесты сегодняшний опыт первым не будет. Мало ли чем она занималась в Англии, это очень глупый стереотип, будто англичане чопорные холодные ханжи, которые спят лишь с женами под одеялом в одной позе. Было у него пару друзей из Лондона.       Впрочем, Девиса бы даже устроил такой поворот дел. Меньше мороки. Жена не привлекала его от слова совсем, он не находил в ней абсолютно ничего, что могло бы разжечь огонь возбуждения. Как вообще может возникнуть желание обнимать ледышку?       В голове всплыл разговор с Элизабет, ее просьба быть аккуратнее. Чувство вины захлестнуло, и Девис решил, что ради подруги будет нежен с женой. В конце концов, Геста тоже не выбирала свою судьбу. Ему неприятно, но и ей тоже.       Он кашлянул, привлекая внимание рассматривающей пианино супруги.       — Ты можешь пока принять ванну, если хочешь, — сказал Девис. — Приготовиться. Я пока выпью и подожду тебя.       Геста, еще более прямая и строгая, чем даже на свадьбе, кивнула.        Хорошо. Это не займет много времени. Ты тоже искупайся, прежде чем приходить.       Девис очаровательно ей улыбнулся, хотя слова жены задели. Словно он был поросенком, которому нужно напоминать о гигиене.       «Какая же она неприятная. И вот как прикажете мне с ней спать?»       Глянув в спину удаляющейся девушке, Эдмунд тяжко вздохнул и повернулся в сторону бара. Выпьет немного. Подумает о той милой официанточке, что ждет его звонка после бурно проведенной ночи, и, в принципе, долг выполнить сможет.       Ему стало самому противно от собственных мыслей. Примириться с ситуацией помог только целый стакан виски.       Когда Девис вошел в спальню, закутанный в халат, Геста уже лежала на кровати в пеньюаре, явно купленном не ей — уж слишком был открытый, — и читала. Увидев мужа, она на миг замешкалась, потом положила между страниц закладку и убрала книгу на прикроватный столик.       — Это долго? — спросила она бесцветным голосом.       — Что?       — Это все.       Ему захотелось побиться лбом о косяк.       — Тебе мама или сестра что-то говорили об супружеских отношениях?       — Глория просветила. Сказала, все зависит от настроения мужа, а мне нужно подчиняться.       Девису захотелось, чтобы его невестка уехала в Европу и даже писем не писала. Идиотка круглая.       «Зато я теперь знаю, что ее муж ничего не умеет».       Впрочем, зачем ему это знание?       — Я буду осторожен, поэтому да, надолго, — сказал он, чувствуя себя героем.       Гесту, правда, подобное не вдохновило.       — Лучше разобраться со всем побыстрее, — сурово сказала она. — Можешь меня не жалеть, нас воспитывали в строгости, и я привыкла терпеть.       И вдруг легла на постели ровно, сложила руки на животе и раздвинула ноги.       — Выключи свет, пожалуйста.       У Девиса челюсть упала. Конечно, длина пеньюара все скрывала, но сама поза, а еще решительное выражение лица жены и ее слова стали последней каплей. Если у него и было хоть какое-то желание, сейчас его прикончили метким выстрелом. Он был, конечно, не самым порядочным парнем, но сейчас его прямо делали насильником.       Эдмунд застонал и все-таки ударился лбом об косяк двери.       Геста уставилась на него как на дурака.       — Нет, я так не могу, — сказал он, когда поток невнятных ругательств себе под нос иссяк. — Леди, ты считаешь, что мы долбанные собаки?       Ее глаза округлились.       — Прошу не выражаться.       — Да я еще не выражаюсь.       Он стремительно подошел к ней, и Геста замерла, зажмурилась. Но с места не сдвинулась. Девис сел на постель, свел ноги жены вместе, схватил покрывало и накинул на нее.       — Скажи честно, я тебе нравлюсь? — спросил он, нависая над ней.       Леди приоткрыла глаза — в самой глубине плескались смущение и страх, — и тихо ответила:       — Ты красивый мужчина.       — Я не об этом, — все больше ярился Эдмунд. — Ты хочешь делать это со мной?       Ее лицо стало пунцовым.       — Это мой долг, — сказала она через продолжительное время.       — Вот и я не хочу, — радостно сообщил ей Девис. — Так что давай ляжем спать, а утром всем скажем, что было и тебе понравилось, хорошо?       — Это наш долг, — сурово отчеканила Геста. — У нас должны появиться дети.       — Мы молоды, время еще есть. Давай в другой раз, когда настроение у нас обоих будет лучше.       Он заметил ее колебания.       — А так разве можно? — вдруг робко и почти испуганно спросила она.       — Конечно! Кто узнает, если мы никому не расскажем?       На губах Гесты мелькнула улыбка облегчения, впрочем, тут же скрывшаяся.       — Тогда, думаю, мы можем поступить так.       Девис протянул ей ладонь.       — Значит, договорились?       Девушка осторожно высвободила из-под покрывала свою и пожала.       — Договорились.       Впервые на его памяти они пришли к какому-то общему решению и смотрели друг на друга хотя бы с теплотой. Девис встал, подошел к комоду и открыл ящик.       — Если что, леди, под халатом у меня ничего нет.       Со стороны кровати раздался сдавленный «ох», а потом последовал неуверенный вопрос:       — Я могу дочитать главу?       — Конечно, — сказал Девис, доставая пижаму. — Я спокойно засыпаю при свете.       А потом он наконец-то лег, вытянулся и почти сразу заснул. Сквозь сон почувствовал, как рядом завозилась Геста, но его это совсем не потревожило.