Искажение

      В своей сути мафия была очень простой по структуре организацией и крайне отсталой по укладу. Выросшая из настоящих семей, где все приходились друг другу родственниками, она до сих пор оставалась закрытым обществом, где власть напрямую зависела от уважения и страха со стороны подчиненных, личные отношения ценились дороже профессиональных навыков, а главным достоинством считалась готовность выполнять любые приказы без раздумий. Железная дисциплина, преданность и круговая порука обеспечивали мафии выживание в любой среде, но добиться этого от людей, не привыкших считаться с правилами и плевавших на должности, та еще задача. Глава семьи должен обладать непререкаемым личным авторитетом, иначе руководить он не смог бы от слова совсем.       Это и была ахиллесова пята организации. Хочешь уничтожить семью — убей ее босса и ближайших его помощников, остальные разбегутся сами. Или заставь их сдать позиции, стать слабыми, или просто внуши это остальным, и тогда власть рассыплется в пыль.       Именно это Арбитр планомерно и проделывал с Пьюзо. Нападение Марко, слишком долгий его поиск, похищение Стеллы, распускаемые слухи сильно подточили репутацию Витторио, и покушение на Нино стало последней каплей. Оно ударило тараном по всем его планам и надеждам сохранять мир достаточно долго, чтобы успеть остановить торговлю оружием, и из сильного игрока на криминальной арене превратило почти в жертву. Семьи ждали его ответа, быстрого и максимально жестокого, иначе Пьюзо можно было списывать в утиль. Авторитет рухнет окончательно, подчиненные выйдут из повиновения, семья распадется, и физическое устранение станет лишь вопросом времени.       Должен умереть либо Чича Боргезе, либо Витторио Пьюзо.       Насколько выстрел в Нино был эмоциональным всплеском убитого горем отца, и насколько – интригой Арбитра, неважно. Уже ночью, сразу после звонка Джорджио и сообщения, что Риччи в больнице, Витто снял трубку и набрал несколько номеров, чтобы отдать приказы.       Едва положил, как телефон зазвенел вновь.       - Похоже, ты в заднице, Витторио, - усмехнулся Костелло в трубку. – Говорят, твой друг мертв, а копы запретили устраивать войнушки. Что будешь делать?       - А что ты думаешь, я сделаю? – спросил Пьюзо, сжимая в руке зажигалку.       Его собеседник секунду помедлил, а потом засмеялся.       - Мне никогда Чича не нравился. Слишком борзый и одновременно трусливый, на все готов, лишь бы деньги шли. Яйца отрастил, только когда сына грохнули, и то, думаю, ему что надо на ухо нашептали и помощь пообещали. – Он сплюнул. - Скажи, что мне делать, Витто. Я в твоем распоряжении.       Пьюзо отодвинул бумаги, глянул на карту города. Взял карандаш.       - Завтра утром направь людей по следующим адресам. – Перечислил, отмечая значками на бумаге. – Пусть берут дела в свои руки.       - Ты что, делишь территорию Боргезе?       - Не будет больше никаких Боргезе, - ответил Витторио. – Только тихо чтобы все было, дипломатично. Не станем нервировать полицию.       - Понял.       - И еще, Костелло. – Пьюзо выпрямился и посмотрел в окно. – Если надеешься, что сможешь отсидеться под моей защитой, окрепнуть, а потом предать, то очень сильно ошибаешься. Я не потерплю неподчинения.       - Тогда корми меня получше, Витторио. И не поворачивайся спиной.       В трубке раздались короткие гудки.       Во время переворота все решает скорость и организованность. Витторио разработал несколько планов для любого развития событий, в том числе и наихудшего – если Чича решит спровоцировать его на военные действия и подставить перед копами. Что ж, когда того требовали обстоятельства, Пьюзо был готов идти на крайние меры и выложить на стол все карты. Например, показать истинное количество подконтрольных боевиков и уровень осведомленности о тайных делишках врагов.       В ту ночь произошло сразу несколько событий, изменивших расстановку сил в городе навсегда.       Элли была хорошенькой. Стройная фигурка, которую подчеркивала белая форма, милая улыбка, игривые кудряшки. Она официально числилась в одной из городских больниц медсестрой, но уже не первую неделю жила в доме Докке и ухаживала за ним: делала уколы, капельницы, следила за приемом таблеток, гуляла с подопечным в саду, развлекала. Терпела фривольные шутки и шлепки, сальные взгляды тех жутких людей, что приходили к старику. Ей было страшно, неприятно, хотелось уволиться, но деньги здесь платили настолько большие, что хватало не только на жилье в приличном районе, хорошую еду и одежду, но и отсылать больной матери и младшему брату в Айову. Поэтому Элли терпела.       И потому что ей очень нравился муж дочери подопечного.       Джон был добрым. Не трогал, грязно не шутил, всегда вежливый и обходительный. Частенько давал на чай, приносил мелкие подарки, делал комплименты, и порой Элли казалось, что он видит в ней не только сиделку тестя. Если сначала эти мысли вызывали в ней отторжение и стыд, то со временем к ним примешалась и ответная симпатия. А затем и влюбленность.       В ту ночь, как обычно около полуночи, она достала ампулу из коробки в тумбочке. Докке, уже в пижаме, устроился на подушках и ласково ей улыбнулся.       - Не больно сделаешь?       - Конечно, нет, - ответила она ему так же ласково. – Вы спрашиваете каждый вечер. Неужели все еще боитесь?       Он засмеялся.       - Ох, девочка. Ничего вот не боюсь в этой жизни, а иголки в дрожь бросают. – Отвернулся. – Давай, коли, только быстро.       Элиза взяла ампулу, вату. Приготовилась отломить кончик и замерла. Цвет лекарства ей показался каким-то не таким, и она на всякий случай проверила название. Оно было верным.       - Что-то случилось? – спросил Докке.       - Я…       В этот момент вошел Джон. Их взгляды встретились, он быстро подмигнул, и медсестра смутилась, почувствовала, как вспыхнули щеки.       - Вы еще не закончили? – спросил он. – Докке, у меня к тебе срочный разговор.       - Не ждет?       - Увы.       Старик посмотрел на Элли.       - Коли, девочка, и уходи. Нечего здесь уши греть.       Она поколебалась еще мгновение, потом прогнала сомнения и вскрыла ампулу. Набрала в шприц, взяла пропитанную спиртом вату и сделала укол.       - Ох, - выдохнул Докке. – Больно. Обычно я не чувствую ничего.       Элли занервничала. На помощь ей пришел Джон.       - Вы сегодня плохо поужинали. На голодный желудок все кажется больнее.       - Ты прав, - закряхтел Докке, устраиваясь удобнее. Девушка бросилась ему помогать. – Не было аппетита, тянет в груди весь день, будто предчувствие какое-то. Видимо, к твоим новостям, они ведь не очень хорошие?       Джон кивнул, посмотрел на Элли. А та не сводила взгляда с Докке, начинавшего вдруг чаще дышать.       - Сейчас тянет? – спросила она.       - Да как-то да. Сильнее. – Он резко вдохнул. Его лоб покрылся испариной. – Открой окно, воздуха… мало…       Элли подчинилась, отошла, чтобы выполнить просьбу, а когда обернулась, Докке задыхался, схватившись за грудь. Она в ужасе броилась к нему, рванула одеяло, рукав рубашки, нащупала пульс. Распахнула тумбочку с лекарствами, начала их перебирать в поисках нужной ампулы с лекарством для сердца, как вдруг почувствовала прикосновение к спине.       - Не надо, - сказал Джон непривычно холодным тоном. – Отойди от него.       Докке силился что-то сказать, но язык не слушался, лицо покраснело.       - У него инфаркт!       - Да, знаю. – Несмотря на улыбку, взгляд был тяжелым и колючим. – Ты же сама его вызвала своим уколом. Я подменил ампулы.       В глазах старика вспыхнула ненависть, он поднял руку, будто пытался схватить Джона – и она упала на кровать. Мышцы расслабились, голова опустилась на грудь, и Элли поняла, что все кончено. В ужасе и панике попятилась, хотела убежать, но Джон удержал ее.       - Послушай меня, - сказал он, обняв ладонями ее лицо и погладив большими пальцами. – Ты мне очень нравишься. Гораздо больше Оливии, но пока жив был ее отец, я был связан по рукам и ногам.       - Ч-что вы такое говорите? – заикаясь, прошептала Элли. – Так же нельзя.       - Можно. Поверь, он был не хорошим человеком. – Джон наклонился к ней, ласково коснулся губами лба. – Я сделал это ради тебя, любимая. Докке не пожалел бы нас, если бы узнал. Неужели ты бы предпочла быть вывезенной в лес и похороненной заживо? Или оказаться в борделе?       Элли едва не закричала, но Джон вовремя закрыл рукой ей рот. Она заплакала.       - Я ничего не делала, - прошептала, когда он убрал ладонь. – Ничего.       - Это не важно. Главное, что между нами что-то могло произойти. – Джон привлек ее к себе и принялся гладить по спине.       - У нас сейчас два пути, милая. Либо ты ведешь себя так, будто Докке умер сам, помогаешь подготовить нужные документы, и потом я делаю так, чтобы ты никогда больше не нуждалась в деньгах. Либо нас убьют, а следом и твою семью тоже. Понимаешь?       Девушка быстро закивала. Подалась вперед и крепко обняла Джона. Ей безумно хотелось ему верить, иначе просто бы сошла с ума от страха.       - Ты не врешь? Это ради меня?       - Конечно. Ради нас с тобой, Элли.       Он врал. Докке умер, потому что сегодня позвонил Пьюзо и приказал привести подготовленный план в исполнение. А бедняжка Элли оказалась всего лишь разменной монетой.              Довольный Чича с нетерпением ждал новостей дома, уже предвкушая, как разберется с Витто, когда раздался звонок. Это был один из его капо.       - Перрото отказывается отдавать оружие, - сказал он. – Планы, мол, поменялись.       - Он не охренел часом там? – вспылил Боргезе. – Мы же договорились обо всем. Мне нужны стволы, или чем мы, по его мнению, будем воевать?       - Он просил тебя приехать. Сказал, нужно переговорить с глазу на глаз.       Мафиози выругался.       - Где он?       - На складе.       - Еду.       Нехорошо заскреблась интуиция, но он ее проигнорировал, бросил трубку, позвал охрану. На двух машинах они выехали за ворота особняка, пронеслись по ночным улицам, нырнули в узкие улочки, чтобы быстрее добраться до места назначения. На одной из них неожиданно оказался грузовик, груженный кирпичом и полностью перегородивший путь.       Чича занервничал и толкнул водителя в плечо.       - Что случилось? Почему остановились?       - Какой-то мудак бросил тут грузовик.       - Так пусть пойдут посмотрят, может, отогнать можно.       Сопровождающая машина остановилась позади, оттуда выбрались два охранника и двинулись к грузовику. Стоило им приблизиться, как из-за него вышел человек с автоматом и дал очередь, буквально срезав их, зацепив заодно и машину Чичи. Лобовое стекло разлетелось, водитель вскрикнул и обмяк, Чича в ужасе рухнул за сиденья и вытащил пистолет. Автоматные очереди раздались сзади, буквально поливая автомобили и находящихся в них людей. Спустя, казалось, вечность стрекот смолк, и наступила тишина.       Боргезе услышал, как кто-то приблизился к его машине, остановился рядом с задней дверцей. Ждать было нельзя: он подскочил, выстрелил наугад через окно – и пуля прошила его голову через затылок. Пистолет выпал из руки, и мафиози рухнул на сиденье.       Выстреливший в окно с противоположной стороны Мастино махнул рукой.       - Прибираемся здесь. Грузим тела и гоним эти корыта на свалку. Устроим небольшой костерок.       Грузовик медленно тронулся, освобождая дорогу. Боевики быстро выполнили приказ, двое сели за рули расстрелянных машин и несколько минут спустя о случившемся напоминали только кровавые пятна, редкие гильзы и осколки стекла.       Бедный Чича Боргезе. Он верил своим людям. Откуда ему было знать, что звонивший ему капо – один из малышей первой банды Витторио Пьюзо?       Было тихо. Настолько, что Уолтер, наемник, охранявших склад с оружием, уже с трудом боролся со сном. Играть в карты не хотелось, пить тем более, да и приказ не позволял этого. Когда работаешь, разум должен быть чист, а рассудок спокоен, мало ли, что случится.       Уолтер вышел на улицу, прикрыл створку ворот. Его коллеги продолжали резаться в карты, а он закурил, глянул на серп луны. Сегодня она светила настолько ярко, что даже дополнительных ламп не нужно, чтобы все хорошо видеть во дворе. Посмотрел на часы, отметил, что оговоренное время прошло уже пятнадцать минут назад, и в раздражении затянулся.       - Что б вас всех, - буркнул Уолтер и потер шею. Неприятное покалывание в затылке преследовало его весь день и порядком достало. – Не к добру.       Ему не хотелось здесь быть, но приказы не обсуждаются.       На середине второй сигареты раздался звук приближающихся автомобилей. Уолтер выбросил окурок, подошел к приоткрытым воротам и сказал:       - Закругляйтесь, похоже, едут.       Действительно, через пару минут во двор склада въехали два грузовика и три легковых машины. Из передней вылез капо Боргезе, его Уолтер уже видел, а вот остальных парней не узнал.       Шея начала колоть сильнее.       - Привет, - сказал капо, приближаясь. – Чича отправил забрать ящики. Все готово?       - Как договаривались, - ответил Уолтер, крепко пожимая протянутую ладонь. – Смотрю, сменил команду.       - Остальные на задании. Эти только в качестве грузчиков полезны.       Остановившийся позади него плотный, холеный мужчина неприятно улыбнулся.       - Что носить, босс?       Тон Уолтеру не понравился, слишком уж наглый, но комментировать не стал и повел капо на склад. Второй остался снаружи, руководить погрузкой, и вскоре работа закипела. Менее чем через сорок минут все оружие было перенесено на грузовики, и Уолтер отошел с капо в сторону, чтобы рассчитаться за охрану. Тем временем один из коллег, носивший ящики внутри склада, вышел на улицу перекурить. Огляделся и в удивлении приподнял брови:       - Салли? А ты какого черта здесь забыл? Кристино разве под Чичей ходят?       Уолтер понял все моментально. Схватился за пистолет, но не успел – капо выстрелил первым, пробил бок, но боли почему-то не было. Как заяц, бросился наутек, успел завернуть за угол склада, как ночь разорвали звуки перестрелки и крики. Выстрелил несколько раз, прижался к стене, когда рядом брызнула кирпичная крошка. Коротко помолился, пригнулся и побежал, скрываясь за ящиками и едва ли не припадая к земле.       Видимо, Бог услышал его молитву. На луну набежало облако, стало гораздо темнее, и, когда рухнул последний из охранников склада, Уолтер уже затерялся среди гаражей и строений.              Винченцо Боргезе было тринадцать, и он уже считал себя взрослым. Впрочем, отец и брат поддерживали его в этом, рассказывали о делах, давали мелкие поручения, учили. Стив видел в нем будущего помощника, братья прекрасно ладили, и случившееся сильно ударило по подростку.       - Я убью их! – кричал он, когда тело Стефано привезли родным. – Убью их всех как собак.       - Винни, тише, успокойся, - говорила синьора Боргезе, пытаясь хоть немного унять сына. – Ты еще слишком мал.       - Он уже мужчина, - одернул жену Чича. – И готов к мести.       В тот момент подросток преисполнился гордости, которая потом, спустя несколько дней, когда ничего не происходило, преобразовалась в ярость. Винченцо жаждал крови, мечтал, как сам убьет Витторио Пьюзо: выпустит в него всю обойму, зарежет одним из тех кинжалов, что коллекционировал Чича, или размозжит голову чем-то тяжелым. Представлял, как все будут его превозносить и говорить: «он отомстил за брата», каким уважением будет пользоваться.       О, сколько раз перед сном Винни представлял, как хладнокровно действует и жестоко карает своих врагов. Он думал, что вырос и готов к бою. Но когда отец уехал, а через час начался штурм дома, стекла в окнах разлетелись вдребезги от пуль, а верные охранники у входа попадали, будто никому не нужные куклы, оказалось, что мечты и реальность – совершенно разные вещи.       Синьора Боргезе среагировала мгновенно: она слишком давно была замужем за боссом семьи и пережила слишком много, чтобы теряться. Бросилась в спальню, выхватила сумку из тайника за картиной и выскочила обратно в коридор. Схватила растерянного сына в охапку, а когда он попытался вырваться, ударила со всего маху по затылку.       - Молчи и беги за мной.       Винни, на которого мама никогда не поднимала руку, настолько опешил, что перестал сопротивляться. К ним присоединился один из капореджиме Чичи, Тони, прикрывал, пока они спускались по задней лестнице к ожидавшей их машине.       - Мы должны сражаться, - пискнул мальчик, когда его запихнули на заднее сиденье.       - Потом, - рявкнула синьора и залезла следом. Прижала сына к себе, прикрывая телом.       - Гони, - приказал Тони, буквально рухнув на переднее.       Один из слуг уже открыл запасные ворота, водитель вдавил газ, и машина сорвалась с места. В этот момент из дома выскочили несколько боевиков, застрекотала пулеметная очередь. Женщина вскрикнула, легла на Винченцо, прижимая его к сиденью. Взвизгнули шины, и автомобиль каким-то чудом вырвался из ловушки и выскочил на дорогу.       - Мама, - прошептал Винни. - Мама.       Синьора дрожала от ужаса, но не жаловалась и не плакала. Когда они выехали на одну из широких улиц, Тони посмотрел в зеркало заднего вида.       - Погони нет.       Одновременный вздох облегчения прокатился по салону. Женщина выпрямилась, но сына не отпустила.       - Не переживай, мама, - сказал Винченцо. - Папа узнает о случившемся, и им всем крышка.       Его слова повисли в напряженной тишине. Все понимали, что если на дом напали, значит, с главой семьи случилось что-то страшное, и синьора Боргезе опустила голову, скрывая от сына лицо.       - Конечно, милый.       Она поцеловала подростка в макушку, тот уткнулся ей в плечо, обнял, сжал черную ткань платья.       - Все будет хорошо, - сказал Тони. - Мы отвезем вас в безопасное место, а потом разберемся с нападавшими. Уверен, за этим стоит Пьюзо.       - Бесчеловечная тварь, - выплюнула женщина. - Поднял руку на женщину и ребенка, пусть горит в аду! Проклинаю и его, и его потомков, если они у него когда-нибудь будут.       Машина сбросила скорость, остановилась на светофоре. Когда загорелся зеленый, неторопливо поехала…       Удар в бочину был такой силы, что их развернуло и едва не перевернуло на крышу. Синьора и Винченцо впечатались в дверь, женщина сильно ударилась головой о стекло, но сына защитила. Подросток, немного оглушенный, вытянул шею, выглянул и увидел, как из врезавшегося в них пикапа выскочили вооруженные люди, как рядом остановились еще две машины, и оттуда тоже появились враги.       - Мама.       Он прижался к ней.       Водитель лежал без сознания на руле, кровь стекала по лицу и пачкала воротник, но дышал, хотя и слабо. Тони повезло больше, и теперь он с ненавистью смотрел на окруживших машину людей. Выругался сквозь зубы, поднял руку с оружием, и тут же несколько человек открыли огонь. Винни в испуге спрятал лицо на груди матери.       Тони обмяк на сиденье. Синьора глухо застонала и приоткрыла глаза, взгляд мутный и расфокусированный, повела головой, пытаясь понять, что происходит. Один из нападавших подошел к машине, открыл дверь и выволок женщину наружу, Винченцо выскочил за ней сам. Идти женщина не могла, без сил опустилась на асфальт, и сын попытался прикрыть ее собой.       - Не трогайте, - крикнул он, отталкивая руку боевика. - Не смейте ее трогать, уроды! - Оглядел всех и сжал кулаки. Ему было очень, очень страшно, но показывать этого подросток не собирался. - Кто тут главный?       Раздались одобрительные смешки. Вперед вышел высокий молодой мужчина.       - Я, - сказал он, приближаясь. Опустился на корточки, чтобы быть примерно на одном уровне с Винни. - Меня зовут Тео. Ты Винченцо, я прав?       - Да.       - Беги, - вдруг прошептала синьора, попыталась оттолкнуть. - Беги отсюда.       - Не бойся, тебя и твою мать никто не тронет, - сказал Тео. - Сейчас вы будете вести себя хорошо, спокойно сядете в машину, и мы увезем вас отсюда.       - Куда?       - Вам ничего не угрожает. - Он перевел взгляд на женщину. - Пойдемте, синьора.       - Никуда я с вами не пойду, - прошипела она сквозь зубы. - Убийцы! Вы убили одного моего сына, второго я вам не отдам.       Тео недовольно поморщился, выпрямился и мотнул головой. Синьору и Винни тут же крепко схватили.       - У меня нет времени на ваши бредни. Радуйтесь, что ваш последний ребенок столь молод, иначе все сложилось бы по-другому.       Несмотря на все сопротивление, Боргезе усадили в другую машину и куда-то повезли.       - Уроды. Вам это с рук не сойдет. У моего мужа много друзей, и он обязательно разберется с вами и вашей семейкой.       Тео невозмутимо закурил и повернулся к матери.       - Синьора, на вашем месте я бы вел себя поспокойнее. Мое терпение не безгранично.       - Пошел ты! - выплюнула она, сжимая Винни так сильно, что подростку стало больно. - Не посмеете!       Тео снисходительно посмотрел на нее и выпустил дым. Подросток едва удержался, чтобы не закашлять.       - Вы еще не поняли, в какой ситуации находитесь? Чича мертв. - Синьора побледнела и до крови прикусила губу, ее сын замер. - Сейчас мы приедем в порт, где вас посадят на корабль до Италии, и, если хотите жить, то ни вы, ни Винченцо больше никогда не вернетесь в Америку.       - Нет, нет.       - Там ваши родители, они помогут. Да, былого богатства уже не будет, но, благодарите Бога, синьора, это и так больше, чем вы заслужили.       - Будьте вы все прокляты, - с ненавистью сказала она. - Я еще увижу ваши могилы.       Тео достал пистолет и упер дуло в лоб Винни. Тот, все еще в шоке от новости про отца, даже не дернулся.       - Нам не нужен мститель, - тихо сказал Тео. - Либо вы навсегда забываете обо всем, что здесь случилось, либо возвращаетесь к родителям одна.       Взгляд женщины потух, слезы потекли по щекам.       - Не трогайте его, - прошептала она. - Я обещаю, вы о нас не услышите.       - Очень на это надеюсь.       Всю неделю между похищением Стеллы и встречей Пьюзо и Боргезе велась незаметная организация быстрого захвата власти над мафиозными структурами. Конечно, Витто надеялся, что удастся договориться и не придется раньше времени переходить к насилию, но увы — выстрел в Нино запустил цепную реакцию и повел события по наихудшему сценарию для всех сторон.       Что с ним будут воевать, Витторио было ясно давно, и, действуя на опережение, он принялся готовить к столкновениям не своих людей, которых Перотто и Чича постоянно пасли, а верных боевиков из мелких семей и банд. Те постоянно грызлись друг с другом, и их излишняя активность ни для кого не была новостью, тем более, что об истинной цели приготовлений знала только верхушка.       Единственной проблемой могло бы стать вооружение, но тут Перрото помог сам: готовясь к войне с Пьюзо, он сделал запасы, вот только не учел, что о их местонахождении враг сможет догадаться по косвенным намекам. Благодаря информации от Костелло, в подозрительный район были направлены разведчики, и очень скоро склад был найден.       Пьюзо преследовал две цели: уничтожение главарей враждебных семей, что вкупе с подчинением остальных давало ему контроль над городом и уводило в тень Арбитра, и создание условий для постановки ультиматума покровителям Перрото. Ядром всего задуманного, самой важной операцией был захват оружия на продажу, ведь тогда американцам бы пришлось пойти на сотрудничество с Витторио и допустить его до бизнеса — а иначе все эти «игрушки» оказались бы в руках копов и информация о них всплыла в прессе. Скандал разразился бы такой, что полетели бы головы многих. На такое, конечно, пойти никто не мог.       К вечеру переговоров Витторио имел все, чтобы быстро и максимально бескровно реализовать план. Его люди изучили подходы к дому Боргезе, рассчитали путь следования машины Чичи к складу, подкупили сотрудников любимого клуба Перрото, чтобы в нужный момент их впустили внутрь.       Были назначены исполнители. Убить Докке, взять власть над его семьей и обеспечить Витторио лояльность организации после совершенных убийств должен был Джон. Мастино получил приказ устранить Чичу, Альфредо взял на себя Перрото. Салли требовалось забрать оружие, предназначавшееся для Боргезе, и передать капитанам Витторио. Тео был отправлен за головой Тони, который был достаточно влиятелен, чтобы в критической ситуации собрать вокруг себя людей Чичи, и синьорой Боргезе с сыном.       Джорджио доверили проводить самую важную операцию - захват основной партии оружия, и говорило это о многом. Нино Риччи в опале, место любимца освободилось, значит, если поднапрячься, можно подняться по карьерной лестнице еще выше. А там, чем черт не шутит, и стать преемником босса. И капореджиме не собирался упускать шанс.       Все шло гладко. Джорджио и его люди незаметно пробрались к складу, окружили его. Жестом показал подчиненным, что пора приступать, и один из боевиков осторожно влез на ближайший ящик, приоткрыл чуть шире окно — находившиеся внутри люди не заметили, - снял с пояса металлический баллончик. Повернул вентиль и бросил внутрь. Несколько мгновений спустя из окна повалил густой дым.       Обманка сработала. Растерявшиеся, кашляющие люди начали выбегать со склада, где их встретил град пуль. Выскочившие первыми погибли сразу, остальные успели попрятаться, и завязалась перестрелка.       Ее исход был предрешен. Численное превосходство нападающих, неожиданность, паника. Люди Пьюзо начали теснить охранников, сопротивление становилось все слабее, и Джорджио уже праздновал победу. Это оказалось легче, чем он думал, да и охраны было не так уж много.       Сердце предательски кольнуло.       Действительно, почему ее так мало?       В этот момент по Пьюзо открыли огонь со спины, и почти выигранная битва обернулась кровавой бойней.       Телефон наконец-то зазвонил. Витторио, ждавший новостей от Джорджио, снял трубку.       - Слушаю.       - Мистер Пьюзо, - раздался голос адвоката Дейва. - Простите за столь поздний звонок, но мои клиенты несколько взволнованы складывающейся в городе ситуацией и хотели бы уточнить пару деталей.       К сожалению, даже в самом лучшем плане бывают мелкие ошибки, которые рушат все. И в этом ею стал выживший Уолтер, успевший сообщить Перрото о захвате оружия. Тот тут же бросился звонить главам других семей, обвиняя Пьюзо в нарушении договора и требуя разобраться с ним сообща.       Смерть Докке и возвышение Джона стало очень неприятным сюрпризом, особенно когда новый глава отказался выступить против Витторио. Нейтралитет Костелло стал настоящей катастрофой, потому что помощь одного только Арбитра могла привести к долгой и кровопролитной войне, которую копы точно не допустили бы.       И тогда Перрото набрал другой номер.       И именно поэтому сейчас Дейв звонил Пьюзо.       - Какие детали?       - Нападение на один не безызвестный нам обоим склад. Слава Богу, его удалось отбить, однако подобные инциденты подрывают доверие. - Дейв кашлянул, прочищая горло. - Нас давно связывают деловые отношения, но вы должны знать, что мои клиенты сотрудничают не только с вами. Другие партнеры также важны, их дела важная часть бизнеса, и лишние разборки ни к чему. Дело в том, мистер Пьюзо, - вкрадчиво сказал Дейв, - что, утратив доверие один раз, вернуть его уже невозможно. Вы можете, конечно, продолжить делать то, что делаете, но учтите — будут последствия. Руки вам больше никто и никогда не подаст.       Витторио так сильно сжал карандаш, что тот треснул, но голос остался спокойным и даже немного равнодушным.       - Думаю, ваших клиентов ввели в заблуждение. Я не собирался никоим образом мешать их бизнесу. Все, что сейчас происходит, не более чем местные разборки, и ничего глобально не изменят.       - Рад слышать. Значит, я могу передать другим партнерам, что им не стоит волноваться?       - Да, - буквально выталкивая слова из горла, сказал Витто. - Можете.       - Я рад, что мы друг друга поняли. До свидания, мистер Пьюзо.       Витторио медленно положил трубку на рычаг. Позвал дежурившего у двери человека.       - Быстро езжай к клубу Перрото и скажи Альфредо, что все отменяется. Его нельзя трогать.       - Но…       - Выполняй.       Подчиненного как ветром сдуло. Витто взял бокал, наполнил виски почти на половину, выпил. И швырнул в стену.