Искажение

      Обычно при огнестреле пострадавшего везли к подпольным докторам, чтобы не привлекать внимание полиции и не засветить его в базе данных Департамента, но Нино был ранен почти смертельно, и его пришлось доставить в городскую больницу. К счастью, руководитель больницы очень любил выпить, поэтому Альвио имел на него некоторое влияние: Риччи без вопросов приняли и сразу отвезли в операционную, где им занялись лучшие хирурги.       Операция закончилась только к рассвету. Он так и не пришел в сознание, потерял много крови, пришлось делать переливание, и когда уставший, осунувшийся Витто приехал в больницу, Нино все еще был без сознания. Конечно, были обещаны любые деньги за спасение жизни пациента и дан тонкий намек, что будет, если врачи не справятся. Руководитель понял, прочувствовал и обещал приложить все силы.       Новый порядок в городе требовал постоянного внимания, перераспределение территорий Боргезе едва не закончилось скандалом между Джоном и Костелло, которые ожидали получить более крупные куски., Пьюзо пришлось напомнить им обоим, что сила на его стороне, и им придется слушаться. Мелкие семьи, чьими руками и был совершен переворот, ждали справедливой награды, Арбитр затаился, натянув на лицо фальшивую улыбку. Перрото вел себя вежливо, но давал понять, что Витторио не боится и помыкать собой не позволит, и вокруг него тут же начали концентрироваться все те, кто был недоволен стремительным взлетом Пьюзо и ставил под сомнение авторитет нового босса.       Копы побурчали на перестрелки, но так как трупов не было, предпринимать ничего не стали, зато пресса неплохо их осветила, и Бозман заработала еще несколько очков. Ее речь, в которой она обещала навести порядок в городе и призвать боссов мафии к ответу в суде, была встречена рукоплесканиями.       Витто не сомневался, кому будет предъявлено первое обвинение, и его люди несколько суток, днем и ночью, вычищали все, что могло бы бросить хотя бы тень намека на дела семьи. Едва успели закончить, как в офисе легальной строительной фирмы прошли обыски — очень агрессивные, надо сказать, — и вся документация была изъята. Прокурор Бозман открыто объявила ему войну и показала, что поддерживают ее целиком и полностью.       Все стремительно летело в пропасть. А тут еще звонок Элизабет.       Сообщение оператора, что на связи Лос-Анджелес, сначала обрадовало — Пьюзо ждал вестей от коллег касательно встречи, — но когда ответом ему стало молчание, внезапная догадка выбила почву из-под ног. По спине пробежал огонь волнения, сердце бешено забилось, он прислушался — и узнал.       — Элизабет.       Короткий пораженный вдох показал, что Витто не ошибся, это была она, и он все еще был в ее мыслях. Нежная, глупая улыбка растянула губы, нужные слова не сразу сложились в голове, но едва мужчина открыл рот, чтобы высказаться, как раздались гудки. Элизабет бросила трубку, и надежда сменилась пустотой.       Он медленно положил трубку на рычаг, переплел пальцы и уткнулся в них лбом.       — Чего я ждал? — спросил Витторио у самого себя.       Его семья на грани краха, следующие месяцы будут самыми напряженными в жизни, и отвлекаться на любовь было последним делом. Попытаться ее вернуть, разжечь вновь огонь, который, похоже, еще не потух? Соблазнительно, очень. Ему до сих пор хватало лишь звука ее голоса, чтобы потерять голову, и именно это было главным аргументом, чтобы все прекратить. Тем более что для Элизабет их отношения, похоже, игра. Оттолкнуть, исчезнуть, потом поманить звонком и не удостоить даже разговором.       — Кем она себя возомнила?       И за кого держала его?       Накатила злость, замешанная на боли, разочаровании, обиде и позорной тоске. Резко поднявшись, Пьюзо вышел в коридор и позвал охранников.       — За мной.       Зашел в комнату Элизабет, где стояли коробки с ее вещами. Указал на них и коротко приказал:       — Сжечь. Что не горит — выбросить.       Охранники переглянулись, но говорить ничего не стали, бросились исполнять приказ. Витторио оглядел комнату, увидел печатную машинку. Сходил за молотком, вырвал листок с одинокой «с», скомкал, бросил на пол. И с почти мазохистским удовольствием разбил машинку, где каждый удар, казалось, предназначался его глупым чувствам и дурной надежде там, внутри, что его Лиз к нему вернется. Он бил и бил, не обращая ни на кого внимания, но легче почему-то не становилось, и лишь когда некогда прекрасная вещь превратилась в раскуроченный кусок металла, остановился. Почувствовал на себе взгляд и обернулся.       В дверях стояла испуганная Мария в халате. Стало немного стыдно, будто его поймали за чем-то плохим, и Витто бросил молоток на стол.       — Проследи, пожалуйста, чтобы ничего не осталось, — сказал он. — Пусть сожгут, что получится, остальное на помойку. — Указал на машинку. — Особенно это.       Экономка кивнула и посмотрела на него с жалостью. Словно поняла, почему он это сделал.       — У меня еще дела, — сказал он, зачем-то оправдываясь.       — Конечно, Витторио. Иди, я все сделаю.       На следующее утро в особняке не осталось ничего, что напоминало бы об Элизабет Колвин.       Навестить друга Пьюзо смог только через две недели. Нино уже пришел в себя, но был крайне слаб, перед его палатой постоянно дежурила охрана, и единственное, что было ему доступно для развлечения, это визиты друзей. Для достаточно активного человека — настоящая пытка. Витторио пришел к нему вечером и с удивлением увидел, что Риччи не один. Он полулежал на кровати, на животе большая тонкая доска с различными детальками, а рядом на стуле сидела смутно знакомая блондинка. Они вместе что-то собирали, и девушка поддерживала доску, чтобы та не перевернулась.       Услышав шум, повернули головы к двери, и Пьюзо с удивлением узнал Дарью.       — Добрый вечер, — сказал он.       — Витторио, — выдохнул Нино и счастливо улыбнулся. — Ты пришел.       Дарья, ответив на приветствие, забрала доску и перенесла на столик в ногах кровати. Взяла шляпку, перчатки и сумочку и, извинившись, торопливо покинула палату. Пьюзо посмотрел на друга и вопросительно приподнял бровь. Тот смущенно кашлянул.       — Она работает официанткой в том баре, оказала мне первую помощь. Потом пришла навестить, а тут так скучно, вот и стала ходить развлекать. Конструктор принесла. — Риччи расправил складки на одеяле. — Дарья хорошая девушка.       — Ты настроен серьезно?       — Еще не думал.       Витторио подошел и сел на стул, осмотрел друга и усмехнулся.       — Выглядишь не очень. Краше в гроб кладут.       — Так там же с макияжем.       Одновременно улыбнулись.       — Как самочувствие?       — Говняное, но пойдет. Главное, что жив и лишние дырки зарастают.       — Скоро поправишься и будешь как новенький.       — А то.       — Знаешь последние новости?       — Да, наслышан. Джорджио приходил, рассказывал. До сих пор в шоке, что живым и невредимым выбрался с того склада. Там же почти все полегли.       — Знаю.       Витторио вздохнул и достал сигареты. На помощь семьям погибших ушли огромные деньги, это ощутимо сказалось на бюджете семьи, а тут еще и Бозман со своими обысками. Да и тендер на строительство набережной достался, естественно, не ему. Закурил и поднял взгляд на Нино. Тот выглядел серьезным и даже печальным.       — Витто.       — Да?       — Все плохо?       — Да как сказать, — он криво улыбнулся. — Внешне вроде нет, но в долгосрочной перспективе нам конец.       — Что планируешь делать? — спросил Риччи и тут же запнулся. — Можешь не отвечать, я понимаю, что облажался и больше не достоин доверия. Просто знай, что в любом случае выполню любой твой приказ, не задумываясь.       Стало горько и так тяжело, что хоть вой как волк на луну. Эмоции сложно подавить, сомнения сложно развеять, и после случившегося Нино должен оставаться в опале до конца жизни, и Витторио долго думал об этом. Но…       — Помнишь ту ночь?       Друг вздрогнул.       — Какую?       — Когда мы уехали в Нью-Йорк.       — Да, — ответил Нино после некоторой паузы. — Хотя я застал лишь развязку всего. Ты никогда не рассказывал, как решился на это.       Пьюзо потушил сигарету и наклонился ниже.       — У моего отца была привычка запирать меня в чулане, — тихо сказал он. — Чтобы я ему не мешал, пока выяснял отношения со своими женщинами. — Прикрыл глаза. — Он забил до смерти маму, а теперь делал то же самое с другой женой. Думал, что все вновь сойдет с рук. Вот только не учел, что дети имеют свойство вырастать.       Душу обожгло ненавистью, старой, уже сросшейся с самой сутью Витторио, но от этого не менее сильной. Рана до сих пор болела и кровоточила, от нее можно было отрешиться, но не забыть. Такое не забывается.       — Я решил, это была случайность, — сказал Нино.       — Нет. Я знал, что поступлю так в тот миг, как увидел тело мамы. Не будь мачехи, подвернулся бы другой повод. Не знаю, о чем он думал и чего хотел. Может, ничего не думал, просто нравилось срывать злость на ком-то.       Витто полностью ушел в себя, погрузился в воспоминания.       — Мы с мачехой не дружили. Валерия воспринимала меня как нечто неприятное, но от чего нельзя избавиться, а я не мог вынести, что мамы больше нет и вместо нее какая-то другая женщина. Смотрел зверем и старался реже бывать дома.       — Мы так и познакомились, — улыбнулся Нино. — Жили по соседству, и моя мама как-то позвала тебя поужинать.       — Я благодарен ей до сих пор. Она чудесная женщина, никогда не могла не накормить и не приласкать одинокого ребенка. — Витторио на миг расслабился, но тут же вновь посерьезнел. — Несмотря на холодность, Валерия не заслуживала побоев, и я все равно пытался ее защищать. Поэтому в ту ночь он запер меня в чулане, а сам ушел к жене. Опять ревность, опять требования признаться в измене, опять крики. Она так страшно кричала, совсем как мама, а я бился в дверь — и замок вдруг не выдержал. — Он перевел дыхание, говорить становилось все труднее. — Ранее подсмотрел, где хранится оружие. Зашел в спальню, поднял половицу, достал револьвер, проверил, заряжен ли. Пошел к ним. — Витто выдохнул, тяжело и долго. Бросил смятый окурок в блюдце, достал новую сигарету, но не закурил. — Он сразу все понял. Усмехнулся так издевательски и спросил: «Рука не дрогнет, сын?»       Пьюзо замолчал. Нино заговорил просто для того, чтобы заполнить напряженную тишину.       — Никто не думал, что так будет. Не в первый раз такое. Я поэтому, караулил под дверью вашего дома, мама отправила, чтобы привести к нам Валерию, когда все закончится. Выстрел стал неожиданностью.       — Ты так храбро заскочил в дом.       — Твоя мачеха визжала как резаная, значит, не жертва. Я больше испугался за тебя, — усмехнулся Нино.       Витторио слабо улыбнулся.       — Спасибо тебе. Ты меня действительно спас. — Он проглотил комок в горле. — Знаешь, думал, что станет легче, когда это сделаю, но ошибся. Не было ничего, ни облегчения, ни радости, ни горя, ни стыда, ни страха. Только опустошение. Я не знал, что делать дальше, зачем и ради кого жить. Все словно серое. Валерия все кричит и кричит. Мне хотелось, чтобы она замолчала. Хотелось самому себе приложить дуло к виску и спустить курок, чтобы больше ничего не слышать. Но тут пришел ты, и стало наконец-то тихо.       — Она убежала, — криво улыбнулся Нино. — Да, — отозвался Витто. — Трусливая стерва.       Оба замолчали. Рассказывать больше было не о чем — теперь начались их общие воспоминания.       Остаток той ночи они провели, пытаясь скрыть труп: завернули в темное покрывало, оттащили на стройку недалеко от дома и там, на дне котлована, вырыли яму. Скинули туда тело, закопали как смогли. Разобрали револьвер, что получилось сломали и выбросили в разных местах. И под утро, грязные и уставшие, решили, что нужно уезжать в большой город. Точнее, решил Нино, а Витторио согласился. Как-то само собой разумелось, что теперь они вместе навсегда.       На рассвете заявились к маме Риччи. Та с ужасом и возмущением рассказала, что Валерия вызвала полицию, и офицеры только что были здесь, искали Витторио. Естественно, мама Риччи ничего им не сказала и решение подростков уехать полностью поддержала. Пока они купались и приводили себя в порядок, приготовила каждому по сумке, достала свои небольшие сбережения и отдала сыну.       — Держи, Нино. Помни, что я тебя люблю.       Крепко обняла и благословила.       Больше, насколько Витто знал, Нино с семьей не виделся, лишь однажды рискнул и отправил родным посылку с крупной суммой денег. Его путь теперь был отдельно от них, чтобы не подвергать опасности, ведь то, что копы или дружки убитого не схватили их еще в ту ночь, иначе как везением и милостью Божьей назвать нельзя было. Два подростка совершили все возможные ошибки, какие только могли, но смогли выйти сухими из воды.       С тех пор прошло много лет. Прошлое осталось в прошлом. Вряд ли когда-нибудь этот труп всплывет, но сейчас, глядя друг на друга, оба мужчины понимали, насколько сильно повязаны. Не просто кровью, но общим грехом.       Витторио стал отцеубийцей, а Нино помог ему это скрыть.       — Если я и оступился, то только из любви к тебе, — сказал Риччи. — Я действительно хотел помочь. Все должно было пройти тихо.       — Я знаю и больше не держу обиды. Забудем обо всем. Главное, что Стелла жива, ты тоже выкарабкался, Марко сломался, и выдал все как миленький, а Арбитр с Перотто скоро станут историей.       — Так значит, у тебя есть план?       — Естественно. Правда, ненадежный и на тоненького, но мы ведь привыкли к риску?       — Конечно. Что от меня требуется?       Витто закурил. Руки немного дрожали.       — Сенатор Харрис прикрывал коррупцию в военном ведомстве и помогал уводить оттуда оружие, чтобы потом продавать через контрабанду в воюющие страны Латинской Америки, причем обеим сторонам конфликта. Джулиано занимался непосредственно транспортировкой товара на американкой стороне.       — Так вот откуда такие деньги, — округлил глаза Нино. — А я думал, что-то больно жирно живет, учитывая, что алкоголь под тобой.       — Да, это и был его основной доход. Не казино и не проституция. — Витторио выдохнул дым. — Поэтому американцы дали ему такую свободу. Им нужен был кто-то, кто делал бы всю грязную работу, пока они оставались приличными людьми в белых перчатках. После смерти Френка, Перотто смог быстро перехватить его бизнес. У него есть хорошие друзья среди латиносов, так что перезаключить сделку не было проблемой.       — И ему позволили?       Витторио тонко улыбнулся.       — Вот теперь мы подошли к сути. В ближайшие годы нашу организацию разгонят и оставят только тех, кто будет послушно есть с рук правительства. Бозман уже этим активно занимается, и начала с нашей семьи. Перотто же легко управляем, продажен и первым побежит лизать жопы, поэтому его не тронут. — Наклонился к Нино. — Мы должны забрать себе торговлю оружием раньше, чем меня посадят. Когда перехватим поставки и создадим альянс семей по всей стране, то окажемся в безопасности — американцам придется с нами считаться. Благодаря Марко я знаю, куда приходит товар, людей, которые его забирают. Осталось всего лишь разорвать эту цепочку. — Витторио положил руку Нино на плечо. — Ты поедешь в Латинскую Америку и заключишь договор о сотрудничестве. А я все сделаю здесь.       — Я не дипломат, — изумился Риччи.       — Ты справишься.       Это было полное и безоговорочное прощение.