Искажение

      Шарлотта проверила, тщательно ли застегнута куртка на Элизабет, плотно ли прилегает теплый шарф к шее и не давит ли летный шлем.       - Все хорошо? - спросила она с беспокойством. - Нигде не продувает? На высоте будет очень холодно, поэтому не стоит пренебрегать экипировкой.       - Спасибо, все хорошо, - отозвалась Колвин, подавив дрожь в голосе.       «Грифон» вдруг показался ей настоящим чудовищем.       - Тогда приглашаю на борт, - ослепительно улыбнулась Харрис.       Под ложечкой противно засосало, по спине потек холодный пот. Элизабет уже жалела, что согласилась на полет, доверилась куску металла, но отступать не хотела, чтобы не обидеть Шарлотту. Поэтому на миг сжала кулаки и подошла к лестнице, по ней забралась в заднюю кабину самолета и неуклюже устроилась там. Подруга тут же оказалась рядом и, ловко маневрируя на верхушке лестницы, начала деловито пристегивать Элизабет к креслу.       - Осторожно! - воскликнула та, и Шарлотта рассмеялась.       - Не бойся, я никогда не упаду. - Коснулась ее губ кончиками пальцев. - И тебе не позволю.       Что-то в ее тоне задело Колвин, вызвало жар и смущение. Слишком он был... заигрывающий?       Нет, мне показалось со страху. Просто она пытается меня подбодрить.       Наконец Шарлотта закончила с ремнями.       - Удобно?       - Да.       - Отлично!       Она съехала по лестнице. Один из помощников, ждавший этого момента, подскочил и передвинул ее к кабине летчика, пока Харрис экипировалась сама, а другой держал вещи, подавая девушке по мере надобности. Элизабет с высоты наблюдала за всеми их четкими, согласованными движениями, отработанными практически до автоматизма, и чувствовала легкое покалывание в кистях.       Все будет хорошо. Это не первый и не последний полет.       Джулиано почему-то молчал.       Вскоре Шарлотта заняла свое место. Обернулась и хлопнула ладонью по корпусу самолета.       - Ну что, полетели?       Полумертвая от ужаса и переживаний Элизабет кивнула. Лестницу откатили в сторону.       Харрис отвернулась, что-то сделала, и «Грифон» загудел, задрожал от низкой вибрации. Винт начал медленно раскручиваться, постепенно наращивая скорость, и вдруг самолет тронулся с места и покатился по взлетной полосе. Ветер ударил в лицо, становясь все сильнее.       - Взлетаем, Элизабет! - крикнула Шарлотта, и ее слова унеслись куда-то вдаль.       Колвин надела очки и зажмурилась. Тряхнуло, по ощущениям внизу образовалась пропасть, и на миг девушка поверила, что они сейчас рухнут прямо на асфальт. Но вместо этого самолет начал подниматься. Желудок будто сделал кульбит, и Элизабет взвизгнула.       - Только в первый раз страшно!       Их неумолимо тянуло вверх. Колвин вцепилась в кресло, сжалась и, кажется, даже заплакала. В ушах шумело, голова кружилась, и поднять веки было подобно смерти. Она уже сотню раз пожалела, что согласилась, хотела на землю, почувствовать под ногами твердую поверхность. Недаром люди рождаются без крыльев, нечего и начинать!       Элизабет зашептала молитву.       Неожиданно все прекратилось. Самолет выровнял ход и теперь двигался плавно, только ветер обжигал кожу. Колвин сбилась, дернулась и снова услышала нежный смех Шарлотты. Или ей показалось, что она смеялась?       С трудом раскрыла глаза. И забыла, как дышать.       «Грифон» был безумно близко к облакам. Огромными пышными шапками, словно взбитый сливочный крем, они проплывали мимо, и казалось, их можно коснуться. Она невольно протянула руку и поняла - это обман зрения, на самом деле облака очень далеко.       Голубое небо, солнечные лучи, заливающие собой все вокруг, и где-то на земле - раскинувшийся город с его улицами, переулками, небоскребами, Статуей Свободы и мостами. Элизабет видела карты города, но они не шли ни в какое сравнение с реальностью. Она крутила головой, пытаясь объять необъятное, рассмотреть в деталях все, до чего только сможет дотянуться взгляд. И здания, и реку, и острова, и бескрайний океан с маленькими корабликами, смело идущими по его волнам.        Страх ушел, оставив чистое, ярчайшее восхищение, подобного которому она никогда еще не испытывала. Зато теперь ясно поняла, почему Шарлотта бредит небом - это действительно нечто невообразимое.       Все-все проблемы вдруг показались мелкими и несущественными, человеческие разборки - глупыми по сравнению с раскинувшимся перед ней миром. Когда-то давно на этом месте были лишь леса и дикие звери, теперь - незасыпающий мегаполис, и что будет дальше, ведомо одному лишь Богу. Однажды время заберет всех и все, что Элизабет видит сейчас, развеет прахом творенья человеческих рук, и не останется даже отголосков переживаний, терзающих душу девушки.       «Ибо прах ты и в прах возвратишься».       В этом была беспросветная обреченность и в то же время — абсолютное облегчение.       Когда самолет приземлился, и озябшие девушки оказались на земле, Элизабет не выдержала и рухнула на колени. После парения в воздухе, когда под тобой ничего нет, больше всего хотелось ощутить всем телом твердую надежную землю. Даже если это асфальт.       Шарлотта и ее помощники обеспокоенно склонились над ней.       - Все хорошо? Тошнит, голова кружится? Может, отнести тебя в комнату отдыха? – взволнованно спрашивала она.       - Нет. Просто дай пару минут.       Харрис потрепала ее по плечу.       - У многих в первый раз такое. Все-таки полет не то, что можно назвать обыденностью для человека.       Вот уж точно.       Элизабет медленно встала, отряхнула штаны.       - Кажется, теперь я лучше тебя понимаю, Лотта.       Приходить к Шарлотте в гости — одно сплошное удовольствие, особенно когда сенатора не было дома. Там вкусно кормили и всегда был потрясающий чай, а Шарлотта окружала такой заботой, что Колвин чувствовала себя домашней кошечкой на коленях любимой хозяйки. Вот и сегодня она с радостью приняла приглашение, и за разговорами об работе Колвин и последними новостями авиационного клуба они сами не заметили, как засиделись допоздна.       Харриса все не было.       - А где твой отец? - спросила Элизабет.       - У него какая-то важная встреча, сегодня его не будет.       Это мой шанс.       Сердце бешено забилось.       - И часто он так задерживается?       - Частенько. Но сейчас избирательная компания, это нормально, я уже не задумываюсь об этом.       Вскоре Элизабет извинилась и сказала, что ей нужно в дамскую комнату. В особняке она ориентировалась неплохо, поэтому найти кабинет Харриса труда не составило. К ее удивлению, он оказался открыт.       Как и все другие помещения, здесь царила атмосфера сдержанной роскоши и чистоты. Лишних бумажек на столе не было, в шкафах – редкие издания книг, никаких папок или еще чего-то, напоминающего о работе. Правда, в глаза бросались обои со сложным геометрическим узором, что несколько выбивалось из общей сдержанности интерьера. Элизабет быстро прошлась по комнате, осмотрелась, но ничего интересного не заметила. Села за стол, проверила ящики. Да, там были бумаги, но касались больше домашних дел. Несколько были закрыты. Под столешницей она нащупала тайник.       Что-то есть.       Начала искать ключи, заглянула в стакан с карандашами, приподняла лампу, часы, статуэтку тигра. Едва она сдвинула ее, как раздался тихий щелчок, и часть стены рядом со столом отошла в сторону. За ней оказался сейф.       Бинго!       Колвин в волнении облизнула губы, глянула на время. Ее не было уже десять минут.       Нужно ускориться, иначе Шарлотта забеспокоится, все ли со мной в порядке.       Она присела перед сейфом, осмотрела и в раздражении ударила себя по колену: кроме кодового замка тут была еще и скважина для ключа, поэтому, даже если угадать правильную комбинацию, открыть не удастся. Чертыхнувшись, Элизабет закрыла тайник в стене, поправила стул и вышла из кабинета. Вернулась в гостиную, стараясь выглядеть как ни в чем не бывало.       - Ты долго. Я уже начала волноваться, - сказала Шарлотта и отложила в сторону журнал.       - Все еще не очень хорошо себя чувствую после полета.       - Может, приляжешь? Или лучше останься у нас, уже поздно, а до Квинса далеко.       Элизабет ощутила укол вины.       - Нет, нет, не стоит, мне уже легче. К тому же, не хотела бы тебя стеснять.       Шарлотта рассмеялась.       - Этот дом огромен для меня одной. Я, наоборот, рада, если рядом будет кто-то еще. Утром поедешь домой, а пока твою одежду постирают и подготовят, - сказала она и подсела к подруге ближе, сжала ее ладони. – Пожалуйста.       Ореховые глаза Шарлотты смотрели с такой отчаянной просьбой, что Элизабет не выдержала и отвела взгляд.       - Хорошо, - согласилась она больше под влиянием угрызений совести, чем собственного желания.       - Ура! – Харрис подскочила и потянула подругу за собой. – Пойдем, подберем тебе одежду на смену.       Они поднялись в комнату Шарлотты, и Элизабет с интересом осмотрелась. Огромная кровать под балдахином, туалетный столик, уставленный флакончиками, коробочками с косметикой, с огромной шкатулкой в центре. В комнате было полно самолетов: макеты на полках и этажерках разных моделей и размеров, чертежи на стенах, фотографии, картины, вырезки из газет. Одна из них привлекла внимание, Колвин подошла поближе.       - Это же моя статья о тебе! – воскликнула она.       - Мне очень понравилось, - засмеялась Харрис, перебирая вещи в шкафу. – Я часто ее перечитываю.       Стало лестно. Элизабет продолжила осмотр.       На каминной полке стояли семейные фотографии. Почти на всех Шарлотта с отцом, и от них веяло таким уютом, что девушка почувствовала горечь во рту. Удивительно, с какой нежностью сенатор относился к родной дочери, и с каким равнодушием – к чужим. Еще на одной фотокарточке была изображена сама чета Харрисов, видимо, вскоре после свадьбы. Оба юные, серьезные и очень красивые.       - Твоя мама поразительная, - сказала Элизабет. – От чего она умерла?       - Аппендицит.       - Мне жаль.       - Мне тоже. Но это было давно, горе уже прошло. К тому же, - Шарлотта вытащила несколько домашних платьев, - папа всегда рядом. Я никогда не чувствовала себя одинокой. – Подошла к Колвин. – Какое тебе нравится?       Она внимательно осмотрела и взяла темно-серое, расшитое черным бисером.       - Это.       - Так и знала! – Харрис весело подмигнула. - Переодевайся.       Шарлотта кинула одежду на кровать и встала чуть в стороне. Элизабет быстро развязала шарфик, аккуратно свернула и отложила в сторону, взялась за подол платья, потянула вверх. Почувствовала, как подруга коснулась ткани.       - Давай помогу, - тихо сказала она.       Вместе они стянули его через голову, и Харрис уставилась на грудь Элизабет.       - Милое белье, - сказала она и коснулась вышитой чашечки. – Без жесткой поддержки?       Ее пальцы быстро обвели округлость, и Колвин растерялась. Тело, давно изголодавшееся по прикосновениям, неожиданно откликнулось, стало приятно, и пальцы сжались, сминая платье.       - У меня не тот размер, чтобы она требовалась. К тому же сейчас слишком жарко.       - У тебя прекрасный размер. Идеальная грудь. – Шарлотта сглотнула. - Я вообще не ношу лиф. Он сковывает, а я люблю свободу.       Харрис не сводила взгляда с ее декольте, губы приоткрылись, между ними мелькнул язык. Пальцы стали смелее, провели по вышитому листочку, задели сосок, и Элизабет резко отстранилась. Стало странно, можно даже сказать, неприятно.       - Извини, я случайно, - тут же заулыбалась Шарлотта. – Люблю вышивку, особенно такую аккуратную.       - Ничего.       Колвин отогнала нехорошие мысли.       Это же Лотта. Моя лучшая подруга.       Быстро оделась, чувствуя, как внимательно ее разглядывают.       - У меня есть шелковые чулки с настоящим лионским кружевом. Я ни разу их не надевала, не подошли по размеру, но тебе будут впору. Забери, - сказала Шарлотта и снова побежала к шкафу.       - Лотта.       - Ничего не знаю. - Вернулась и положила в ладонь нежную ткань. – Мне будет приятно, что ты носишь мой подарок.       Они действительно были очень красивы.       - Но у меня нет ответного.       - А ты хочешь одарить меня?       - Разве это не правило вежливости?       Шарлотта вдруг взяла ее за подбородок и заставила поднять голову. Взгляд был голодным и странным.       - Тогда я хочу поцелуй и танец.       Элизабет приоткрыла рот от удивления.       -Ч… что?!       Запах терпких духов с ноткой сандала окутал девушку. Шарлотта наклонилась и коснулась губами щеки. Они оказались мягкими и очень нежными, совсем не такими, как у Витторио.       - Вот и все, - сказала подруга, отстраняясь. - А ты боялась.       Элизабет поняла, что у нее горит лицо.       - Теперь танец. Пойдем в зал, покажу наши пластинки, - сказала Харрис и подхватила платье Колвин. – Это отдадим служанке, пусть приведет в порядок.       Засмеявшись, она выскочила из комнаты, и сбитой с толку девушке ничего не оставалось, кроме как пойти за ней.       Коллекция пластинок действительно поражала воображение. Целый шкаф в половину стены, высотой с Элизабет, был наполнен узкими упаковками из плотной бумаги. Шарлотта прошлась вдоль него, скользя пальцами по краю.       - Ты умеешь танцевать танго? – спросила она.       - Немного. Знаю основные движения.       - Я обожаю. Это лучший танец, который только могли придумать люди. – Она внимательно посмотрела на Элизабет. – Будешь моей партнершей?       - Но, - удивилась та, - разве мы можем его танцевать?       - Почему нет?       - Мы обе женщины.       Шарлотта вытащила пластинку и приблизилась к ней.       - Тогда давай притворимся, что я мужчина, – проворковала она. – Кто нам запретит?       Почему Элизабет казалось, что говорит она совсем о другом?       Пластинка легла на ложе граммофона, Шарлотта опустила иголку. Тягучая, соблазнительная мелодия наполнила зал, и Харрис подошла, взяла Колвин за руку, обняла за талию.       - Нужно считать? – тихо спросила она.       Эмоции сплелись в такой непонятный клубок, что Элизабет не могла в нем разобраться. Не то чтобы ей неприятно, но и спокойствия не было. Все казалось каким-то неправильным и зыбким, но обижать Лотту не хотелось. Она уступила.       - Нет, я справлюсь.       Подруга наклонилась, дыхание опалило ухо.       - Просто следуй за мной.       Через секунду они заскользили по паркету. Шарлотта оказалась прекрасным партнером: уверено вела, то наступая на Элизабет, заставляя ощущать трепет, то отходила, увлекая за собой. Музыка все играла и играла, танец продолжался, и голова кружилась от странности и острой запретности ситуации, от взгляда Лотты, ее касаний. Хотя разум был в смятении, тело бессовестно горело, наполнялось легкостью и странным предвкушением. И в момент, когда Шарлотта легко откинула ее на руку, когда их лица оказались рядом, а чужой выдох опалил губы, Элизабет поняла, что это чистой воды соблазнение.       Ей стало настолько неловко, что даже ноги подкосились, и если бы Харрис ее не поддержала, точно бы упала. Выпрямившись, Колвин торопливо отошла к столу, схватила стакан и налила воды из графина.       - Все хорошо? – взволнованно спросила Лотта. – Устала?       - Все нормально. – Она залпом выпила весь стакан. – Жарко просто.       На губах подруги мелькнула тонкая улыбка.       - Танго всегда разгоняет кровь.       Подошла к ней, протянула руку, чтобы коснуться...       Дверь открылась, и она резко отстранилась. В зал вошел сенатор Харрис, и Элизабет замерла, будто ее застигли на месте преступления. На лице Шарлотты мелькнула злость, впрочем, тут же сменившаяся радостью. Она вышла вперед.       - Папа, ты уже вернулся? Я думала, все затянется до утра.       - Успели раньше, милая, - сказал он и впился взглядом в Элизабет. - Мне сказали, что у нас гости. Рад встрече, мисс Колвин.       - Я тоже, сенатор.       - Бет останется у нас на ночь, - быстро сказала Лотта тоном, не терпящим возражений. – Она не очень хорошо себя чувствует.       - Вот как? – В голосе сенатора появились заботливые нотки, вот только глаза остались холодными. – Надеюсь, ничего серьезного? Может, вызвать врача?       - Все нормально. Мы сегодня летали, сам понимаешь, неподготовленному организму сложно такое перенести без последствий.       - Понимаю. Что ж, чувствуйте себя как дома, мисс Колвин. Места хватит всем. Лотта, ты уже предупредила слуг?       - Конечно.       - Надеюсь, вы составите мне компанию? Был бы рад поболтать с молодым поколением.       Следующий час они просидели на веранде, наслаждаясь вином и чаем. Харрис курил, внимательно слушал дочь – говорила в основном она, - а Элизабет пыталась разобраться в своих чувствах и отношении к случившемуся. Получалось плохо.       Наконец пришла служанка и сказала, что уже полночь. Мужчина покачал головой.       - Похоже, мы засиделись. Вам пора отходить ко сну, - сказал он, сжав ладонь Шарлотты. – Завтра новый рабочий день, нужны силы.       - Хорошо, папа. Мы пойдем.       Она встала со скамейки и поцеловала его в щеку. Колвин тоже поднялась.       - Спокойной ночи, сенатор.       - Спокойной ночи, девочки.       Они ушли, а он продолжил курить и смотреть на ночной сад.       На втором этаже около спальни для гостей Лотта внезапно схватила Элизабет за руку.       - Может, поспим сегодня вместе? У меня кровать большая, места хватит.       Ответ был молниеносным, она даже не успела его обдумать.       - В другой раз. Я плохо высыпаюсь, если рядом со мной кто-то есть.       Взгляд Шарлотты стал колючим, но потом она улыбнулась.       - Конечно, Бесси. Сон – это самое главное, - потянулась и поцеловала ее рядом с губами. – Сладких снов, милая.       - Тебе тоже хороших снов.       Элизабет торопливо скользнула за дверь и плотно ее закрыла. Прислушалась к звукам и, когда убедилась, что Шарлотта ушла, повернула ключ, запираясь. Вытащила его и спрятала в кулаке.       - Боишься чего-то? – ехидно спросил Джулиано.       Она не ответила.       Элизабет открыла глаза. В спальне горел ночник, и света было достаточно, чтобы увидеть возле кресла темную фигуру, в которой девушка с ужасом узнала Харриса. Внутри все заледенело.       - Похоже, вы проснулись, мисс, - сказал сенатор, усаживаясь и закидывая ногу на ногу. – Чуткости вашего сна можно только позавидовать. Я едва успел войти в комнату, а вы уже задергались.       Медленно, словно рядом с ней был дикий зверь, Колвин села в постели и натянула плед до горла. Ее трясло от одной мысли, что этот человек видел ее беззащитной и уязвимой.       Я закрывала дверь на замок!       - Он хозяин здесь. Конечно, у него есть запасной ключ.       - Что вы делаете в моей комнате в такой час? – как можно спокойнее произнесла она.       Сенатор улыбнулся и поднял руки в миролюбивом жесте.       - Не стоит так нервничать. - Он неприятно улыбнулся. – Я все-таки благородный человек.       Элизабет едва не перекосило.       - И тем не менее, неужели дело такое важное, что не могло подождать до утра?       - Моя дочь не выпускает вас из виду, так что нечего и надеяться на разговор тет-а-тет.       - Вы хотели обсудить что-то не для ее ушей?       Сенатор насмешливо посмотрел на нее поверх очков.       - Думаю, наши дела ее действительно не касаются, мисс Доусон.       Она забыла, как дышать.       - Простите?       - Лиза Доусон. Интересное имя для танцовщицы, невыразительное, но потому и запоминающееся, - продолжил он, покачивая ступней в воздухе. – Но, говорят, вы были великолепны на сцене, и я охотно в это верю. У вас настоящий актерский талант, Элизабет, помноженный на абсолютную беспринципность. Иначе не смогли бы обвести вокруг пальца Джулиано, после пробраться в постель к Пьюзо, а теперь кружить голову моей дочери.       - Не понимаю, о чем вы говорите, - глухо произнесла Колвин. – Лиза Доусон – мой информатор, я никак не могу быть ею.       Пот тек по спине, в горле пересохло. Она до одури боялась Харриса, его улыбки, тишины, что царила вокруг, своей уязвимости. Если он нападет, сможет ли защититься без урона для себя?       - Лотта очень привязана к вам. Когда вы пропали, она места себе не находила, и мне было больно наблюдать за ее мучениями, особенно, когда вас стал искать Девис, и дочь решила, что случилось нечто страшное. Шарлотта успокоилась только несколько месяцев спустя. Лишь поэтому я еще не уничтожил вас, мисс Колвин.       - Что я вам сделала?       - Пока ничего. Но ведь планировали, не так ли? Соврали мне на свадьбе, что расследование «подвала» закончено, втерлись в доверие к Шарлотте, стали ходить к нам домой. А потом ездили в Лос-Анджелес, искали доказательства моей вины, встречались с Вандерголдом, рыскали по Голливуду в поисках сплетен, и, что самое гадкое, попытались пробраться ко мне в кабинет.       Как он понял?! Я же не оставила следов.       - Значит, все же оставила.       - Разве вы замешаны в деле «подвала»? – огрызнулась она. – Если вы честный человек, значит, бояться вам нечего.       - Избавьте меня от ваших манипуляций, - холодно оборвал ее Харрис. - Замешан, не замешан, а меня планируют убрать, и Лейн использует для этого все инструменты. В том числе и вас.       - Я не работаю с Лейном.       - Зато ваш друг Девис с ним крепко дружит.       - И что с того? – спросила Элизабет, вцепившись в плед. – Что вам от меня нужно?       Сенатор встал и пошел к ней. Она тут же отползла к краю кровати, cхватила лампу.       - Не приближайтесь, - прошипела она, сжимая ее. – Иначе пожалеете.       Харриса ее угроза не впечатлила. Он встал рядом с постелью, насмешливо осмотрел девушку.       - Не переживайте, меня мафиозная подстилка не прельщает. – Сердце заболело так, будто кто-то ткнул в него кинжалом. – Я не позволю стоять у меня на пути или нанести вред дочери. Вы, Колвин, делаете карьеру – что ж, делайте, у вас есть все данные и возможности, чтобы стать известным журналистом. Но не смейте более приближаться к Шарлотте, исчезните из ее жизни, иначе правда о Лизе Доусон очень быстро станет достоянием общественности. Понимаете, какие будут последствия лично для вас? Разговор с прокурором Бозман будет лишь началом, а потом я сделаю все, что бы вы стали первой женщиной в Нью-Йорке, казненной на электрическом стуле. Статья найдется. – Он широко улыбнулся. – Известность же бывает разной, правда?       Угрозы Колвин пропустила мимо ушей, она даже перестала слушать Харриса. В голове билась одна мысль.       Если узнают, что я Лиза Доусон, Витторио убьют.       Нельзя этого допустить. Нельзя.       Элизабет с ненавистью посмотрела на Харриса.       - У вас нет доказательств.       - Рискнете проверить?       Ей захотелось заплакать, но она только гордо вскинула голову.       Нельзя показывать страх.       - Вы сволочь, сенатор.       - Я лишь любящий отец, готовый на все ради дочери, - мягко ответил он. – А теперь, мисс, будьте хорошей девочкой и расскажите, чем закончилась ваша поездка в Голливуд. - Она стиснула зубы, промолчала. - Мне сделать звонок в «Сан Ньюз»?       Колвин лихорадочно соображала, что можно говорить, что нет в такой дерьмовой ситуации. Как выкручиваться, непонятно, но нужно потянуть время. Да, потянуть, а там что-нибудь придумает.       Подождав минуту, Харрис развернулся и пошел к двери. Элизабет воскликнула:       - Стойте! Я расскажу.       Сенатор вернулся.       - Слушаю, мисс.       - Мы расследуем убийство Ребекки. Вышли на Вандерголда.       - Каким образом?       - Через Дейзи Коллинз. Ребекка ругалась с ней незадолго до смерти.       - И о чем вы говорили с ним?       - О Хелен Нельсон и ее продаже в «подвал».       Харрис поправил очки. Присел на край постели, и Элизабет едва сдержалась, чтобы не поджать ноги.       - Что он сказал?       - Что ничего не знает.       - И вы этим ответом удовлетворились?       Соврать? Или сказать правду? Насколько много знает Харрис?       Живот скрутило. Ночная рубашка противно липла к мокрому телу. Элизабет вдруг сообразила, что если Вандерголд не выступит в суде против сенатора, то и не окажет услугу Девису и Лейну, а значит…       Его не станут защищать.       - Вандерголд был очень неприятно удивлен, когда услышал, какие отношения связывали вас с Ребеккой. И что на месте преступления была найдена ваша запонка.       Харрис хмыкнул и покачал головой. Словно ни капли не удивился.       - Значит, он рассказал все, что знал о Нелли?       - Юлил, но намекнул, что вы причастны к этой истории.       - В его стиле. - Некоторое время сенатор молчал, обдумывая услышанное. - Вы пообещали привлечь его к этой истории, а он тут же перевел все стрелки на меня. Наверно, пообещал и свидетельствовать?       Элизабет промолчала. На душе было гадко и жутко, она боялась представить, что скажет Девис, когда узнает, как она собственными руками закопала результаты их поездки в Голливуд.       Надеюсь, простит.       - Спасибо, что поделилась со мной информацией, мисс Колвин, - добродушно сказал Харрис. - Не откажете еще в маленькой просьбе?       - Какой?       - О, не переживай, она не сложная. Принеси мне запонку, которую нашли в квартире Ребекки.       - Я не смогу.       - Сможешь. Ведь иначе, уж не обессудьте, столкнетесь с крайне неприятными последствиями.       Элизабет прожгла его взглядом, но Харрис будто не заметил этого. Похлопал ее по колену через одеяло, встал и тихо вышел из спальни, прикрыв за собой дверь.       Она поставила лампу на тумбочку и упала на подушки. Сдерживаемые до сих пор слезы вырвались наружу, из груди вырвался всхлип, и Колвин в ярости забила кулаком по постели.       Сволочь, сволочь, сволочь!       Почему? Почему она должна страдать из-за того, в чем не виновата? Лиза Доусон была ее жертвой, великой жертвой, и вместе с тем - позором. Она, сама того не желая, превратилась в ахиллесову пяту всех, кто хорошо к ней относился, и как выкручиваться, не представляла.       Какие у него доказательства? Фото, свидетель? Почему раньше не рассказал? Может, блефует?       Элизабет нервно укусила кулак.       Он мог просто догадаться. Взять меня на испуг, а я, слабачка, повелась. Дура, дура!       - Его нельзя оставлять в живых, - сказал Джулиано. – Как только он решит, что ты опасна или перестала быть полезной, правда будет опубликована.       Колвин замерла. А потом вскочила, вытерла слезы и полезла в сумочку за сигаретами.       Ей нужно было подумать.       Утром Харрис общался с ней как заботливый отец с лучшей подругой дочери. Она тоже ему улыбалась. Шарлотта не заметила тех редких ненавидящих взглядов, которыми они обменивались за завтраком, ввесело рассказывала о шоу, которое планировала провести в августе, какие именно фигуры покажет в небе над городом, и Харрис одобрительно кивал.       - Ты умница, Лотта, - сказал он.       - Спасибо, папа, ты лучший, - сказала она, обернулась к Колвин и сжала ее руку под столом. - Я надеюсь, ты напишешь статью об этом.       - Обязательно.       Элизабет посмотрела в эти радостные, полные предвкушения глаза. Вспомнила, как Шарлотта защитила ее в университете.       И поняла, что совесть молчит. Испуг, любовь к Витторио, желание загладить вину перед Девисом и ярость из-за детей перевесили дружбу и благодарность. Она сделает все, чтобы уничтожить сенатора, и плевать, насколько сильно это ударит по Шарлотте.       Колвин наклонилась к ней и прошептала на ухо:       - Мне нужно поговорить с тобой.       Лотта едва сдержала довольную улыбку.       - Прости, мы покинем тебя, папа. У нас еще есть дела, - сказала она, и Харрис понимающе кивнул.       - Конечно, девочки, идите.       Колвин перехватила его взгляд, тяжелый и неприятный, и, не выдержав, отвернулась.       Они вышли в сад. Сели на скамейку.       - Шарлотта, - начала Элизабет, с трудом подбирая слова. – Я хотела поговорить о вчерашнем.       - Я внимательно слушаю.       Она видела, как загорелись глаза подруги, как плескалась в их глубине надежда и нежность, и почувствовала нечто вроде отторжения. Неприятия. Опаски. Ее пугала любовь, особенно такая. Элизабет не признавала ее и не хотела быть в подобных отношениях. Хотя, справедливости ради, будь на месте Шарлотты мужчина, она бы тоже отреагировала на знаки внимания с отвращением.       Нужно признать: из всех людей она не боялась подпустить к себе только Витто. Ему она верила, его не боялась, от него знала, чего ждать. Она не собиралась рисковать снова и попытаться довериться кому-то еще - на это просто не осталось никаких душевных сил. Но как объяснить это Лотте? Да и стоит ли? Сенатор ясно сказать, что их общение должно прекратиться.       В глубине души ей было жаль, что так все закончится. Но другого выбора ей не оставили.       Я проиграла в этой битве и должна принять последствия.       - Понимаю, что ты хочешь от меня, - тихо сказала Элизабет. Харрис подалась вперед и схватила ее за руки. – Прости, я не могу ответить на твои чувства.       Шарлотта пораженно замерла.       - Почему? – резко спросила она, и в ее голосе зазвучали те же стальные и опасные нотки, что и у ее отца. – Потому что мы обе женщины? Какая глупость! Каждый человек прекрасен и достоин любви, и не важно, какого он пола. В наше время нельзя быть такой зашоренной.       - Мне нужно время, Лотта. Это грех, не тому меня учили, и подобное не переступить по щелчку пальцев.       - А смотреть на античные скульптуры не грех? Касаться их, восхищаться красотой форм? В этом нет греха. – Шарлотта сдавила ее пальцы. – Раньше даже руки обнажать было церковью запрещено, а теперь мы носим купальники, открытые платья. Я любуюсь тобой каждый раз, когда вижу, и что же – за это положен ад? Нет, Бет, это глупость и мракобесие. Нельзя отказываться от удовольствия только потому, что кому-то это не нравится.       Она вдруг наклонилась и поцеловала в шею. Элизабет дернулась, но Шарлотта не дала вырваться.       К горлу подкатила тошнота.       - Отпусти меня.       - Нет. Я хочу показать, от чего ты отказываешься.       - Не надо, - выдохнула Колвин, и голос сорвался.       - Как ты можешь любить мужчин после того, что Роджерс сделал с тобой? Со мной ты его забудешь.       - Отпусти!       Шарлотта обняла ее, продолжила ласкать губами шею, и Элизабет поняла, что ее сейчас вырвет. Уж слишком это походило на насилие, и она задергалась, попыталась оттолкнуть подругу.       - Хватит. Хватит!       Харрис все же отстранилась, буквально полыхая недовольством.       - Значит, это правда, что ты с Девисом?       Испуганная Элизабет вскочила и отступила на пару шагов.       - При чем тут это? - с трудом произнесла она, борясь с поднимающейся в груди яростью. – Я не хочу тебя.       Шарлотта поджала губы так, что они превратились в узкую полоску.       - Не думала, что ты окажешься такой, - сказала она. – Думала, ты поняла, что только женщина может сделать счастливой другую женщину. Раз так – уходи! Уходи немедленно, не хочу тебя видеть!       И отвернулась.       То есть… все? И это все?       Элизабет растерялась, гнев улегся.       Она отвергла меня? Только потому, что я не захотела с ней спать?       Колвин зажмурилась, сдерживая слезы обиды. Заглушила боль, смешанную со злостью, взяла чувства под контроль и молча вышла из сада.       Впрочем, все правильно. Я собираюсь ее предать. Так даже лучше.       У входа ее ждал сенатор. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, чем закончился разговор девушек.       - Вы сделали все правильно, - сказал он, когда Элизабет приблизилась. – Теперь жду от вас хороших новостей.       - Закажите мне такси, - глухо произнесла девушка.       - Конечно.       Мистер Харрис хлопнул в ладоши, зовя мажордома.              Поздно вечером в дверь ее квартиры постучали. Элизабет, весь день мучительно переживавшая разрыв с Шарлоттой и решавшая, что делать с требованием Харриса, напряглась, отложила нож и пошла к двери.       - Кто там?       - Я.       Она крепко зажмурилась, несколько раз вдохнула и выдохнула и открыла. На пороге стоял раскрасневшийся Девис.       - Как у тебя с дикцией? – спросил он вместо приветствия.       - Прости?       - Стихи хорошо декламируешь?       - Да.       Он влетел в квартиру.       - Собирайся, едем на студию.       - Какую студию?       - Будем делать из тебя радиоведущую.       - Эдмунд.       - Давай, давай, быстрее. – Он развернул ее и подтолкнул в спину к шкафу. – У нас мало времени. Если все получится, завтра выйдешь в эфир с рекламным объявлением. А там, глядишь, и радиоспектакль вести будешь, и новости.       Элизабет никак не могла понять неожиданного воодушевления партнера, уперлась и сложила руки на груди.       - Девис, объясни толком, что происходит? У меня нет настроения играть в твои игры.       Мужчина уже пробежался по комнате, внимательно осмотрелся, схватил фотографию в рамочке.       - Тебя что-то смущает?       - Да. Все.       - Мне нужна радиоведущая. Срочно.       - К чему спешка?       - Мы и так опоздали. – Он вернул фото на стол. – Ты тут милая, прям нежная розочка. Рядом мама?       - Да.       - Вы похожи. Красивая женщина. – Девис повернулся к ней. - Ты чего не одеваешься?       - Нам надо поговорить.       - Боже, хорошо, что мы не встречаемся. Обычно после этих слов следует скандал.       Элизабет подошла и силой усадила его на стул.       - Тихо. Мне нужно признаться.       - В чем?       - В предательстве.       Эдмунд посмеялся.       - Ты?       - Да, я. – Она набрала полную грудь воздуха. – Сегодня ночью я пробралась в кабинет Харриса, нашла его тайник, но там сейф. Не смогла бы его вскрыть, хотела обсудить с тобой, но сенатор каким-то образом об этом узнал. И пригрозил, что если я не перестану общаться с Шарлоттой и не расскажу, что мы делали в Голливуде, он опубликует информацию о том, кто такая Лиза Доусон на самом деле.       Нервно вгляделась в лицо партнера, но тот выглядел все так же расслабленно и придурковато.       - Ты согласилась?       - Да.       - Шутишь?       - Нет, Эдмунд.       - Прямо все-все ему рассказала?       - Да.       Он неверяще покачал головой. Отвернулся и пригладил волосы. Из горла вырвался нервный смешок.       - Бесс, это… Черт.       Встал и заходил по комнате. Колвин стояла, опустив голову и ожидая приговора.       - Вандерголд был нам очень нужен, - наконец сказал Девис потрясенно. - Это важный свидетель обвинения, благодаря ему мы бы легко доказали нарушение закона Манна и сразу выиграли бы дело. – Резко остановился и снова коротко засмеялся. – Точно. Ты же специально это сделала, да? Чтобы потом попытаться привлечь его к суду?       Она не ответила, но то, как быстро партнер догадался о настоящей причине, покоробило. И все же виноватой признавать себя не собиралась.       - Когда будут опубликованы фотографии, то уже станет не важно, давал показания продюсер или нет.       Девис резко перестал злиться, даже немного смешался, и Элизабет кольнули нехорошие подозрения.       - Я ведь права?       - Ты права, - ответил он.       - Тогда давай вспомним наш план. Вандерголд не был так уж необходим, - сказала она. Переходя в атаку. – Я подтолкнула Шарлотту к мысли об открытии приюта для жертв «подвала», она передала отцу, и Харрис зацепился за идею. Это ведь выгодное дело, набрать очки в глазах избирателей, а заодно и подзаработать. Поэтому управляющим стал Шон Хоман, с которым они уже давно проворачивают коррупционные схемы. Одно дело привлечь к суду сенатора, это не так просто сделать, а вот найти улики на его друга и начать разбирательство, в ходе которого и выплывут неприятные «моменты» гораздо легче. Все так?       - Так.       - Значит, нам просто нужно устроить, чтобы в рамках этого расследования в доме Харриса прошел обыск и нашли фотографии. Не нам самим их опубликовать, а сразу передать полиции. Харрис лишится своей защиты, суд получит железное основание для его ареста и предъявления обвинений клиентам «подвала», а мы восстановим справедливость.       Эдмунд странно посмотрел на нее, а потом потер лицо ладонью.       - Да, так будет правильно, Бесс.       Колвин не нравилось его поведение, но она заставила умолкнуть сомнения и подошла к нему, сжала ладонь.       - Прости, у меня не было выбора. Но обещаю, я сделаю все, чтобы мы с тобой достигли нашей цели.       Девис уже окончательно успокоился и ответил жизнерадостным тоном:       - Естественно! Мы же, в конце концов, лучшие партнеры.       Ей очень хотелось в это верить.       Студия оказалась маленькой. Шкаф, стол, на котором стоял микрофон, странный приемник с лампочками и рычажками, диван. В общем, обычный офис, и Элизабет ощутила укол разочарования.       На диване головой к ним валялся длинноногий молодой парень в рабочем комбинезоне. Его рыжая шевелюра была так взлохмачена, будто он не причесывался с прошлого Рождества, рукава рубашки залихватски подкатаны, а в руках газета. Он с интересом читал спортивную колонку, а когда Девис подошел и рывком вырвал издание из рук, издал протестующий вопль.       - Прохлаждаешься?       - А что мне еще делать в десять вечера на работе, шеф? – фыркнул парень, откинул голову назад и свесил с подлокотника. Посмотрел на Элизабет. – О, мисс, так это вы наша новая ведущая?       - Знакомься, Бесс, это Саймон, он наш техник и основной ведущий. Еще есть миссис Барбара, она занимается документами, и Грегори, второй       ведущий, но с ними познакомишься позже. Саймон – это Элизабет.       Парень подмигнул ей.       - Вы как, выступали хоть раз на сцене? – спросил он.       - Приходилось, - осторожно ответила она.       - Значит, с микрофоном знакомы. – Саймон рывком поднялся, потянулся, разминая мышцы. – Так, идите сюда, расскажу, куда и когда говорить, какие у нас тут приняты жесты. В эфир пока не выйдем, нужно, чтобы вы запомнили все.       Следующий час Элизабет внимательно слушала и запоминала, потом ей дали текст сообщения, придвинули микрофон. С бешено бьющимся сердцем Колвин переключила рычаги, откашлялась и зачитала сообщение.       К ее удивлению, Саймон включил другой приемник – приемник же? – и ее голос зазвучал в комнате. Девушке показалось, что он слишком высокий, слова быстрые, вдохи шумные и вообще – все ужасно. Слышать саму себя было странно, неприятно, и Элизабет запереживала, что действительно звучит настолько отталкивающе.       Если так меня слышат другие люди, как вообще у них хватает терпения со мной общаться?       Она с волнением посмотрела на мужчин, но те выглядели задумчивыми.       - Опыта не хватает, - наконец сказал Саймон. – Плохо владеет голосом, завышает, где не надо. Но так звучит приятно, это плюс. К тому же легко воспроизводит текст, без ошибок, не сбивается, и дикция хорошая.       - Позанимаешься с ней?       - Конечно. Немного практики, и у нее все получится. – Повернулся к девушке и протянул руку. – Добро пожаловать в команду, Элизабет.       Колвин улыбнулась и пожала его ладонь.       - Спасибо, Саймон. Я буду очень стараться.       На обратном пути Девис будничным тоном сказал:       - Отдашь Харрису запонки и притихнешь. К Шарлотте не подходи больше.       Сердце Элизабет пропустило удар. Она не ожидала, что Эдмунд так легко согласится пойти на условия сенатора, но развивать тему не рискнула.       - Я и так собиралась это сделать.       - Сомневаюсь, что у него есть реальный на тебя компромат, - продолжил партнер, - но рисковать пока не стоит. Пусть думает, что все хорошо, ты замолчала, и можно продолжать проворачивать свои темные делишки. А мы будем наблюдать, потирая руки.       Друг затормозил на светофоре. Элизабет взглядом потребовала объяснений.       - Финансирование, к счастью, опять идет через «Тайгер», и мы с Хобардом нашли кое-какие лазейки в их системе безопасности, - сказал он. - Так что скоро у нас на руках будут доказательства их хищений, и останется только одно – передать их полиции.       Он довольно хихикнул. Загорелся зеленый свет, и Эдмунд поехал дальше. Элизабет откинула голову на спинку сиденья.       - Какая хорошая новость. – Прикрыла глаза в изнеможении. – Хоть что-то идет как надо.       Мысли вернулись к Шарлотте, и снова стало неприятно, как будто ее макнули в холодную слизь. Как легко, оказывается, перечеркнуть все то хорошее, что было между ними, всего одним признанием. Точнее, требованием уступить.       Как я не замечала этого раньше? Шарлотта же почти не скрывала интереса ко мне. И отказы получать не привыкла.       Стало грустно. Колвин потянулась за сигаретами, и тут Девис решил возобновить разговор:       - Скажи, Бесс, ты не замечала ничего странного в поведении Шарлотты и ее подруг?       - Что именно?       - Будто они относятся друг к другу с излишней нежностью.       Прикурившая в этот момент Колвин чуть не выронила сигарету.       - Ты о чем?       - Вроде уже не маленькая, должна понимать.       Она выдернула сигарету изо рта. Повертела в руках.       - Я думала, это секрет.       Девис рассмеялся так громко и так искренне, что это прозвучало почти издевательски.       - О да, секрет, о котором не знает только слепой и глухой. Просто все молчат, - сказал он, немного успокоившись. - Знаешь, в чем причина наших с мисс Харрис напряженных отношений?       - Нет. Шарлотта не говорила об этом.       - Я увел у нее девушку.       Повисло молчание.       - Что?       - Она встречалась с мисс Эбигейл Кинли, очень милой блондиночкой, которую все называли малышка Би. Везде вместе, везде за ручки держатся, а мне Би понравилась, да и азарт взял, смогу ли покорить такую девушку. Начал за ней ухаживать, конечно, втайне от Харрис, и Би постепенно оттаяла. Однажды пригласила меня к себе, я приехал, слово за слово, мы оказались в постели. Ей все понравилось, сразу скажу.       У Элизабет едва глаз не задергался.       - Опусти подобные подробности.       - Ладно. И вот, когда мы пошли на третий круг…       - Эдмунд!       - Это важно!       Она ударила его по плечу, но партнер лишь захихикал. Элизабет злобно засопела и закурила.       - Ладно, ладно, мисс Ханжа. Значит, все в самом разгаре, а тут Шарлотта, и у нее, как назло, был ключ.       - Боже.       - Крик стоял адский. Меня едва не побили, пользуясь тем, что я настоящий джентльмен и не поднимаю руку на даму. Обещали кастрировать.       - Боже.       - С Би Шарлотта, конечно же, рассталась. Мы с ней повстречались еще пару недель и тоже разошлись, но остались друзьями. Она вышла замуж в прошлом году, я даже был на свадьбе.       - Боже.       - Поэтому я немного волновался, когда ты начала так близко дружить с Харрис, но потом понял, что зря. Ты явно предпочитаешь…       - Заткнись, пожалуйста.       Ей нужно было переварить новость. А потом усмехнулась.       - Теперь понятно, чего она так взбесилась.       - То есть?       - Шарлотта захотела сделать меня своей любовницей, но я отказалась. Она решила, что это из-за тебя, и выгнала из своей жизни.       Девис посмотрел в зеркало заднего вида и пригладил волосы.       - О да, я роковой мужчина, - сказал он голосом полным самолюбования. - Ни одна дама не может передо мной устоять.       - Кроме твоей жены, - съязвила Колвин.       - Ей по статусу положено меня лишь терпеть.       Элизабет улыбнулась и легко ткнула его локтем в бок.       - Ты невыносим.       - А ведь Харрису стоило бы поостеречься, прежде чем угрожать тебе. Всплыви ориентация его дочери, и проблем было бы много. Общественность не оценит подобных нравов, все же Америка консервативная страна. Религиозные общины его порвут, а антифеминистические движения схватятся за любую возможность, чтобы потоптать выскочку Шарлотту.       - Я на такое не пойду. – Элизабет затянулась, выпустила дым в окно. – Что бы между нами не случилось, а когда-то она мне помогла и полоскать ее интимную жизнь я не позволю.       - Иногда нужно наступать на горло совести.       - Спасибо, моя совесть и так почти дышать не может.       - Ладно, как скажешь.       Сигарета как-то резко кончилась. Пришлось достать вторую. Колвин повертела ее и так, и этак, потом убрала обратно.       - Мне нужно выпить.       - А не слишком ли часто ты стала пить?       - Мне. Нужно. Выпить!       Так они оказались в баре Грейс.