Искажение

      Гадкое ощущение на душе не смогли перебить даже вкусный кофе и две сигареты. Сегодня утром Элизабет передала почтой Харрису его запонки и теперь пыталась работать и не злиться. Впрочем, коллеги все равно на нее подозрительно поглядывали — уж слишком сильно и громко она стучала по клавишам печатной машинки.       Телефон надрывно зазвонил. Элизабет сняла трубку.       — «Готэм Таймс», Колвин слушает.       — Это я. — Голос Маттео она узнала сразу и подобралась. — Сегодня был сама знаешь у кого. Все прошло хорошо.       Элизабет выдохнула.       Он согласился! Хоть одна хорошая новость.       — Рада слышать.       — Когда получу оговоренное?       — Встретимся завтра недалеко от входа в торговый центр. Мы там уже были.       — Во сколько?       — В десять.       — Хорошо.       Раздались гудки. Элизабет положила трубку и выдохнула.       Это что же, у меня есть информатор в мафиозной семье?       — Приятное чувство, правда? — усмехнулся Джулиано.       Очень.       Ощущение хорошо сделанного дела, предвкушение опасной игры заставило сердце забиться чаще и даже перестать переживать из-за Харриса. Теперь у нее был доступ к информации от Арбитра, пусть не полной, пусть не очень точной, но это лучше, чем ничего. Возможно, она ошибается, и второго «подвала» нет, но расслабляться нельзя.       Элизабет вскочила и побежала в кабинет Девиса сообщить хорошие новости.       В первый раз в эфир с выпуском новостей Колвин вышла уже через неделю тренировок. В студии собрались все: Саймон, устроившийся за пультом управления, Грегори, пришедший поддержать коллегу; кругленький веселый мужчина в очках и с удивительно красивым голосом; миссис Барбара, которой просто было интересно поглядеть на новую ведущую; Девис с Гестой. Последняя выглядела довольной донельзя, ходила по помещениям с видом хозяйки и под конец сказала, что неплохо бы сделать ремонт, потому что тут неуютно.       Ее муж закатил глаза и отправил леди в комнату отдыха, где стоял приемник. Сам он планировал остаться в студии, но Саймон попросил уйти всех посторонних, чтобы не сбивать концентрацию Элизабет.       Продлилось все всего пятнадцать минут, текст был перед глазами, но Колвин заранее выучила его наизусть. Нервы били, пальцы мелко дрожали, но она смогла проговорить все спокойно и четко, не спешила и не сильно замедлялась. Понизила голос, как учил Саймон, и он, сидевший за пультом в наушниках и передвигавший, когда надо, рычаги для корректировки звука, поднял палец вверх.       Когда Колвин закончила, и в эфир пошла музыка, он сказал:       — У тебя призвание. Очень приятно говоришь, уверен, людям понравится.       Прибежал Девис и бросился к подруге с объятиями.       — Умница, ты справилась! Ты смогла!       Элизабет обняла его в ответ, увидела вошедших Барбару и Гесту и тут же попыталась его отпихнуть. Леди это позабавило, а вот коллега нахмурилась и поджала губы.       — Отпусти меня, — прорычала Колвин. — Держи себя в руках.       — Вот ханжа, — фыркнул Девис и повернулся к подчиненным. — Что ж, поздравляю нас! Теперь, с тремя ведущими, мы сможем чаще выходить в эфир, а там недолго и до расширения. Я планирую подписать контракты с несколькими музыкальными группами и театрами, будем пускать радиопостановки и музыку, и уже через несколько лет наша станция «Radio Gotham City» станет самой популярной в Нью-Йорке!       Зашел Грегори с подносом с бокалами и бутылкой из темного стекла.       — Это надо отметить, — улыбнулся Девис и сам ловко открыл шампанское и разлил его. — Друзья, мы стоим у истоков радиостанции, которая вскоре будет вещать по всей стране. Да поможет нам Бог добиться успеха! — Он отсалютовал бокалом Гесте. — Предлагаю выпить в честь моей умницы-жены, которая и предложила создать «RGC». Благодарю тебя, дорогая.       Растерявшаяся девушка засмущалась, и Элизабет едва ли не впервые увидела, как ей изменила выдержка. Геста на миг сжалась, потом выпрямилась и улыбнулась. Видно было, что ей очень приятно, и в то же время леди не знала, как реагировать.       Словно ее никогда раньше прилюдно не хвалили.       Все поддержали тост, Элизабет пригубила напиток и почувствовала себя почти счастливой.       Торжественное открытие больницы для бедных после ремонта освещали многие газеты, но Колвин отправилась туда еще и по своему делу: по слухам, организация «Тайгер» была одним из благотворителей, и она надеялась, что удастся узнать что-нибудь интересное. Благодаря Шарлотте состав акционеров примерно был известен, Девис и Хобард активно «рыли» их финансы, однако Элизабет было этого мало. Как бы сильно не пугала мысль, но она была почти уверена, что бизнес по торговле детьми не заканчивался на «подвале». Скорее, он был ярчайшей «витриной», лучшим и самым дорогим местом.       Или это моя паранойя?       — Ты хочешь правду или успокоиться? — ехидно спросил Джулиано.       Колвин в который раз мысленно посетовала, что не может треснуть блокнотом по голове своему безумию.       Увы, на открытии была только мелкая сошка. О «Тайгере» никто не говорил, единственным его представителем был директор больницы, лицо явно подставное, готовое ради денег и славы взять все на себя. Элизабет попыталась выжать из него хоть что-то каверзными вопросами, но он ловко изворачивался, сводя все к ничего не значащим пышным фразам и самовосхвалению. Пришлось сжать зубы и принять проигрыш.       — Зато хоть вино неплохое, — буркнула Колвин самой себе, в расстройстве опорожняя бокал. — Интересно, кто поставщик?       — Элизабет.       Она торопливо спрятала бокал за спину, будто ее застигли на месте преступления, и повернулась. Потом поняла, что ведет себя как идиотка, и поставила его на стол.       — Фред?       — Какая встреча. Не знал, что от вашей газеты будешь ты.       — Я со стажером. Он сейчас снимки делает, — сказала она и нашла глазами Тео. Тот смотрел в их сторону. — Пусть набирается опыта на таких мероприятиях, а я его, можно сказать, наставник.       — Ты очень добра.       Постепенно завязался ничего не значащий, но приятный разговор: быстрый комплимент, несколько шуток, пара вопросов о семье, и Колвин с удивлением поняла, что первичная настороженность к Фреду тает. С ним было легко и приятно, он казался простым добродушным парнем, совсем не кичился богатством или статусом, говорил о том, что руководит одним из филиалов семейного бизнеса так, будто это ничего не значило. Вскоре к ним подошел Тео, и Элизабет познакомила их друг с другом. Кузен очень легко втянул в беседу и Аббота.       — Управлять хорошо налаженным делом легко, главное ничего не испортить. А вот поднять дело хиреющее гораздо сложнее, здесь и проявляется весь талант управляющего. Признаюсь, найти того, кто будет печься о чужом имуществе так же, как о своем, крайне сложно, если не сказать невозможно, поэтому в бизнесе стоит рассчитывать в первую очередь именно на семью. Какие бы отношения ни были между родственниками, но они понимают: деньги общие, значит, нужно их беречь.       — Вы уже открыли в себе талант, мистер Меллон? — спросил Тео.       — Пока что я не знаю, стою чего-либо или нет. Жду кризиса.       — Втайне надеясь, что он не наступит? — улыбнулась Элизабет.       — Ты права, моя проницательная кузина, — засмеялся Фред и посмотрел в сторону кружащихся в центре зала пар. — Не хочешь потанцевать со мной?       Элизабет удивилась, потом покачала головой.       — Я на работе. Не думаю, что мое начальство оценит.       — Кто ему скажет? Неужели вы, мистер Аббот?       Теодор бросил взгляд на девушку.       — Я не привык сдавать своих коллег.       — Вот видишь, Элизабет, все будет хорошо, — сказал Фред.       — Однако, — продолжил Тео тем же спокойным тоном, — если мисс Колвин не хочет, я не позволю вам ее заставить.       — Я сам не буду настаивать, если ее отказ продиктован нежеланием танцевать именно со мной, а не внешними причинами.       Поняв, что ее загоняют в угол, Элизабет допила вино из бокала и примирительно сказала:       — Самое важное в журналистике — это самодисциплина. Так что потанцуем, Фред, в другой раз и при других обстоятельствах.       — Буду считать это обещанием, — заметно обрадовался Меллон. — Надеюсь, ты от него не откажешься.       Когда Тео и Элизабет вышли из здания и направились вдоль улицы, ища свободное такси, стажер осторожно спросил:       — Вам нравится ваш кузен, мисс Колвин?       Девушка остановилась. Ночной воздух немного привел в чувство, прогнал головокружение от выпитого и пробудил желание покурить. Она полезла в сумочку, достала пачку и зажигалку Джулиано. Привычно провела пальцем по гравировке.       — В каком плане, Тео?       Выбила сигарету и прикурила.       — Он пытается ухаживать за вами.       — Мне не до романов.       — Но вы согласились потанцевать с ним.       Девушка выпустила дым в воздух и посмотрела на него.       — А почему тебя это так интересует? — склонила голову к плечу. — Или ты сам хотел бы быть на его месте?       В глазах парня мелькнул почти панический испуг, впрочем, тут же исчезнувший. В голове Элизабет мелькнула какая-то мысль, но ухватиться за нее она не успела.       — Нет, мисс Колвин. Просто удивлен. Вы не проявляли интереса к этой стороне отношений.       Табак показался очень вкусным, а курение ввело в гипнотическое спокойствие. Даже душа почти перестала болеть.       — Знаешь, любовь не самая сильная моя сторона, — сказала она, — и один танец ничего не исправит. К тому же, я просто люблю танцевать, так что есть ли разница, кто партнер?       Несколько минут они шли молча. Элизабет докурила и убрала окурок в пепельницу.       — У вас был неудачный роман? — наконец спросил Тео.       — Неудачная жизнь. — Впереди показалось такси, и девушка подскочила к краю тротуара, замахала рукой. — Эй! Эй, мы здесь!       Фары ослепили ее, она отступила, и вдруг показалось — снова на сцене, софиты бьют в глаза, а рядом стоит Джулиано и обнимает за талию. Жуткий запах его парфюма заполнил легкие.       — Малышка.       Она замерла в ужасе.       — Осторожно, мисс.       Ее резко дернуло в сторону. Такси затормозило. Элизабет моргнула, и видение рассеялось. Она торопливо сделала шаг — Теодор тут же убрал руки, — и пробормотала:       — Похоже, последний бокал был лишним. Спасибо, что поймал.       Это от усталости. Только от усталости. Я не схожу с ума. Не думай об этом.       — Будьте осторожнее. Сами до дома доберетесь или проводить?       — Нет, все будет хорошо. Мне уже лучше. — Тео открыл ей дверь, и Колвин села в такси. — Увидимся утром.       — Увидимся, мисс.       Когда они отъехали, девушка посмотрела в зеркало заднего вида — и с удивлением заметила, что Тео не ушел. Он пристально смотрел на неприметный форд, ехавший на некотором отдалении от ее такси, а потом махнул рукой, будто приветствовал водителя.       Утром Колвин по привычке подошла к Тедду, знакомому мальчишке-газетчику, и тот заулыбался щербатой улыбкой.       — Мисс, доброе утро! Вам как обычно?       — Привет, малыш. Да, как обычно.       Мальчишка ловко поймал монетку, отдал ей несколько изданий. Элизабет глянула на первую полосу и выдохнула, увидев там ничем не примечательную историю о двух бытовых убийствах. Значит, дело мафии стоит на месте, иначе о нем обязательно сообщили бы.       — Не хотите почитать о женском авиаклубе? Тоже женщина написала.       Она вскинула голову.       — Тоже?       — Да. В «Сан Ньюз» сегодня опубликовали. Я знаю, вы интересуетесь этой темой.       — А ну, дай-ка.       Получив еще одну монетку, Тедд побежал дальше по улице, выкрикивая заголовки новостей, а Колвин отошла в сторону и торопливо раскрыла газету. Нашла нужную страницу, пробежала глазами.       Стейси дала интервью Мэри? Чего это племянница Мартина полезла в эту тему?       — Скорее всего, Харрис нашел тебе более управляемую замену. Общество не должно забыть о Шарлотте и ее подругах, это положительно влияет на его рейтинги, — лениво сказал Джулиано.       Элизабет сложила газету и глубоко задумалась. Мартин, ее первый работодатель, обладал весомым авторитетом в журналистике и являлся очень полезным союзником для Харриса. Во время суда поддержка «Сан Ньюз» может значительно спутать карты.       Он будет опровергать все, что мы с Девисом напишем, и приложит все силы, чтобы оправдать Хомана и тем более Харриса. Было бы хорошо вывести его из игры до суда, рассорить с сенатором.       Она вспомнила разговор с Девисом в машине о Шарлотте и нахмурилась.       Ее имя тоже пострадает, все же Стейси — член ее авиаклуба.       — А что тебе важнее: низвергнуть Харриса или сохранить нервы его дочери? В любом случае Шарлотта пострадает, — сказал Джулиано.- И ведь это еще и прекрасный шанс отомстить Мартину. За то увольнение, после которого ты и попала в заварушку с мафией.       Слова Френка заставили сердце в груди сладко ойкнуть. Отомстить? Да, это очень соблазнительно. Но Шарлотта…       — Ты уже согласилась ее предать. Так чего колеблешься? Неужели тебе жаль Лотту больше, чем детей в «подвале»? О ее благе переживаешь больше, чем о благе Витторио?       Элизабет сложила газету.       Нет.              Вызов в офис прокурора Бозман был подобен грому среди ясного неба. О причинах секретарь не сообщила, но сказала, что это срочно, и девушке ничего не оставалось, как подчиниться. Девиса, как назло, в редакции не было, поэтому пришлось попросить коллег передать, куда она пошла, и это только подлило масла в огонь тревоги. Как ни старалась, но, видимо, полностью скрыть волнение не удалось, потому что, когда Элизабет зашла в приемную и поздоровалась, Энни попыталась ее успокоить.       — Не волнуйтесь, мисс Колвин, это не займет много времени.       Дело же не во времени.       Ее проводили в кабинет. С момента последнего визита ничего не изменилось, разве что папок стало еще больше. Прокурор, привычно строгая и спокойная, сидела за столом, перед ней стояла чашка с кофе, и на появление Элизабет отреагировала вежливой улыбкой. Перед ней спиной к девушке сидела другая, смутно знакомая посетительница, и нехорошее предчувствие кольнуло сердце.       — Мисс Колвин, рада, что вы смогли так быстро откликнуться на мою просьбу. Присаживайтесь, пожалуйста.       Элизабет поблагодарила, подошла ко второму креслу. Посетительница повернула голову, и Колвин с ужасом узнала Дарью.       Я пропала.       Потребовалась вся выдержка, чтобы не проявить своих чувств, но кровь точно отлила от лица, и, судя по острому взгляду, брошенному на нее Дианой, она это заметила. Репортер села рядом с Дарьей, положила сумочку на колени и с трудом удержалась, чтобы не посмотреть в упор на бывшую танцовщицу. Та же с интересом ее разглядывала, но в целом никаких признаков того, что узнала, не проявляла.       — Добрый день, — поздоровалась Дарья.       — Добрый, — вежливо кивнула Элизабет.       Кожа буквально горела от чужих взглядов, блузка противно липла к телу, а в висках стучало.       Что нужно Бозман? Что она знает?       Прокурор сложила руки перед собой.       — Мне стало известно, что вы недавно ездили в Лос-Анджелес. Как прошла ваша поездка? — улыбнулась она.       Элизабет показалось, так улыбается пантера, прежде чем напасть.       — Благодарю, прекрасно.       — По рабочим вопросам или личным?       — Личным.       Диана кивнула, будто ответ ее удовлетворил, и повернулась к Дарье.       — Мисс Хейл, скажите, вы знаете эту женщину?       Тварь!       Страх придал смелости. Элизабет пошла в атаку.       — Простите, госпожа прокурор, — сказала она, не давая ответить бывшей танцовщице, — это что, опознание? Меня в чем-то обвиняют?       — Конечно, нет. Просто мне интересно, знакомы ли вы, — спокойно сказала Бозман. — Мисс Хейл, я жду ответа.       — Нет. Я впервые вижу эту женщину, — откинулась на спинку стула Дарья. — Конечно, она похожа на мою давнюю знакомую, но просто один типаж внешности.       Элизабет поняла, что толком не дышала все это время, повернула голову: бывшая танцовщица мягко улыбалась и, казалось, абсолютно не боялась Бозман.       Выдержки тебе не занимать.       Тело чуть-чуть расслабилось. Диана кивнула.       — Благодарю за сотрудничество, мисс Хейл. Можете быть свободны.       Едва Дарья вышла, как Колвин обрушилась на прокурора, как коршун на змею.       — Что это было? Вы в чем-то меня подозреваете?       — Нет, — улыбнулась Бозман. — Вы же слышали, девушка вас не опознала.       — А если бы опознала, то что? Что мне было бы предъявлено?       — Если бы опознала, мы бы с вами разговаривали по-другому, — в голосе прокурора появились откровенно насмешливые нотки. — Но теперь волноваться вам нечего.       — Похоже, мне пора звонить адвокату.       У Элизабет не было никакого адвоката, и теперь она очень об этом жалела.       Диану ее заявление не впечатлило.       — Как вам будет угодно, мисс Колвин. — Она махнула рукой в сторону двери. — Если у вас больше нет вопросов, я вас не держу. Спасибо, что нашли время приехать.       Проглотив ругательства, девушка сдержанно попрощалась и поспешила покинуть офис Бозман. Ей дышать там было невозможно, так что и единой секунды больше необходимого не проведет.       Дарьи, естественно, нигде не было. Элизабет чертыхнулась и медленно пошла в сторону автобусной остановки, лихорадочно соображая, зачем Диане Дарья. Где она ее нашла, если «Воробьиная комната» распущена и девушек вывезли в другие штаты?       Харрис в сговоре с Бозман или они параллельно нашли на меня что-то? Знает ли Диана, что я Лиза Доусон?       — Элизабет!       Девушка резко остановилась, обернулась, и Дарья, довольная и улыбающаяся, подошла к ней. Сейчас в ней ничего не выдавало яркую роковую танцовщицу, обычная красивая девушка в повседневной одежде — не самой богатой, но и явно не собственноручно сшитой. Таких в Нью-Йорке были миллионы, пройди мимо, глаз не зацепится.       — Элизабет Колвин, значит, — сказала она, и во взгляде появился привычный хитрый блеск. — Кто бы мог подумать. Хотя, можно было бы догадаться, кто еще добровольно сунул бы голову в петлю?       — Что ты хочешь за молчание? — сразу перешла к делу репортер.       Дарья заливисто рассмеялась.       — Осторожно, я могу обидеться. В конце концов, мы были подругами, а ты теперь относишься ко мне так, будто я меркантильная тварь. — Секундная заминка. — Хотя ты права, я меркантильная, и я тварь, но тебе проблемы создавать не стану. Ты мне нравишься.       Казалось, она говорила искренне. По крайней мере, Элизабет очень захотелось ей поверить, в память о том, как Дарья поддерживала ее в клубе.       — Не хочешь перекусить? — спросила Колвин. — Только не здесь. Вид офиса прокурора портит мне аппетит.       — Мне тоже. Госпожа Бозман не самый приятный собеседник, — ответила Дарья. — Предлагаю взять такси и съездить в мое любимое кафе. Там подают обалденные блинчики и свиные сосиски. Хозяева немцы, а они знают толк в правильных сосисках.       — Звучит вкусно.       — Поверь, и не только звучит, — подстегнула она.       Дарья не обманула. Кафе действительно оказалось очень милым, официантка доброжелательной, а сосиски лучшими, что Элизабет ела за последний год. Пока длился ланч, Дарья вкратце рассказала, что случилось в «Воробьиной комнате» после смерти Джулиано.       — Сначала вроде все было тихо. Людей, конечно, поменьше, но Молли сильно не переживала или не показывала, что переживает. А как все закончилось и семьи договорились, то мы узнали, что место Френка занял Костелло.       Костелло? Его консильери? Впрочем, это можно было предугадать.       — Приехал утром к нам, долго говорил о чем-то с Молли. Она вышла из кабинета бледная, даже, можно сказать, больная. Я заметила, что у нее руки дрожат. Приказала нам всем собираться.       В животе появился кусочек льда.       — Вы собрались?       — Разве у нас был выбор? Конечно, нервы на пределе, шушуканья, вопросы, никто ничего не знает. Софи с красными глазами. Мы начали подозревать худшее, но, слава Богу, когда все были готовы, Молли соизволила рассказать, что происходит. Костелло принял решение расформировать «Воробьиную комнату», а девочек развезти по другим клубам, правда, не нью-йоркским. Якобы расширяет бизнес в других городах, так что нам нужно быть паиньками и особо не возникать.       — Вы поверили?       Дарья покачала головой.       — Нет. Плач поднялся дикий, Молли даже пришлось достать плетку. Мы думали, что нас отправят в какой-то другой «подвал», и очень не хотели покидать клуб. Но, конечно, кто бы там слушал, чего мы хотим? — Она достала сигареты и закурила. — Выводили по одной и куда-то увозили, и для каждой своя машина. Это жутко, на самом деле, Элизабет, очень жутко, вся эта неопределенность. Я тогда очень сильно пожалела, что вовремя не слиняла, уже с жизнью попрощалась. Да не только я, Лили рыдала не переставая, Наташа то ли молилась, то ли просто говорила сама с собой. Софи обнимала своего негра, а Молли сидела такая, знаешь, прямая. Гордая. Только ее спокойствие не позволяло нам окончательно впасть в истерику. Но нас становилось все меньше и меньше, а потом пришла и моя очередь. Я поклялась, что если вырвусь из всего этого живой, завяжу с танцами.       — Куда тебя отвезли?       Она улыбнулась.       — В какой-то офис, а там меня ждал один знакомый, мы с ним общались когда-то. У его друга свой бар, слово за слово, предложил по старой памяти работу. Вообще должен был дать денег и отправить меня куда-нибудь далеко из города, но мне не захотелось уезжать, и я могла уговорить.       — Что за работа?       — Официантка. Никакого интима. — Дарья засмеялась. — Представляешь, даже не соврал.       — А дальше? Как Бозман нашла тебя?       — Сама виновата. Недавно произошло кое-что… опасное, и я задумалась о смерти, о дальнейшей жизни, чего хочу. — Дарья вздохнула. — Пересчитала сбережения и решила укатить в Европу, а напоследок съездить на могилу Лизы Доусон. Попрощаться, так сказать.       — Зачем?       Она пожала плечами.       — Жаль ее было. Тебя, то есть. Сгинула, считай, ни за что, ни про что. Поехала в твой, точнее, тот город, откуда она, начала расспрашивать. Меня проводили к могилке, я цветы оставила, вернулась обратно в Нью-Йорк, чтобы сесть на корабль, а вечером ко мне пришли копы и заковали в наручники. И вот я у Бозман на допросе.       Дарья внезапно смутилась, кинула окурок в пепельницу и вонзила вилку в кусочек сосиски. Элизабет почувствовала, что слюна стала вязкой.       — Что ты ей рассказала?       — Про Молли, про клуб, что спиртное продавали, что с мужчинами флиртовали. В общем, ничего, что могло бы реально нанести вред. Я еще хочу пожить, — сказала она. — Меня напрягло, что прокурор очень хотела хоть что-то узнать о мистере Пьюзо. Не к добру это. А как увидела тебя, то поняла, что дело пахнет керосином.       Элизабет тоже закурила. Противное чувство страха, ощущение погони усилилось, заставило мелко задрожать пальцы. Черт, она думала, что уже не испугается, что после всего пережитого ей ничего не страшно, но Бозман ухитрилась задеть.       Можно не бояться за себя. Но не за близких.       Умом Колвин понимала: Витторио не тот человек, которого легко свалить. Он многие годы во главе семьи, пережил несколько войн, привык к опасности, исходящей в том числе и от полиции. Выкрутится. Но только если правда о Лизе Доусон не всплывет.       Элизабет захотелось взвыть. Вина из-за того, что она допустила эти отношения, взвилась с новой силой, когтями вонзилась в сердце. Чем она думала? Чем они оба думали?!       — Как считаешь, нашла ли Бозман еще кого-то из клуба?       Дарья пожала плечами.       — Не знаю. Узнаешь, когда позовет тебя снова.       Колвин чуть не застонала. Заела тревогу и почти одним глотком допила кофе.       — Что планируешь делать?       — Уеду отсюда. В Швейцарию, может быть. Ты слышала про психоанализ?       — Про него все слышали, но краем уха.       — Очень интересная вещь. Был у меня один психиатр, все время болтал про Фрейда. Я почитала его на досуге, написано сложно, но вроде что-то поняла. Хочу попробовать пройти курс, не у него, конечно, а, может, у кого-то из учеников. Мне… тяжко, Элизабет. Болит в груди, а не могу понять, почему.       — Может, сердце?       — А мне кажется, душа, — усмехнулась Дарья. — После смерти брата я сама не своя. Все время думаю, зачем, почему, стоило ли оно того. Сначала решила, что это ненависть к Джулиано, но теперь он мертв, ни клуба, ни «подвала» нет, а легче не стало. Я ищу пристань, но даже не могу сказать, в какой части света надеюсь ее увидеть.       Ее слова странным образом отозвались Элизабет. Она мягко улыбнулась и неожиданно для самой себя погладила бывшую танцовщицу по предплечью.       — Я надеюсь, что ты все-таки ее найдешь.       Дарья улыбнулась.       — Знаешь, я чертовски обрадовалась, когда увидела тебя. Прямо камень с души свалился.       Элизабет немного смутилась.       — Не думала, что ты успела ко мне привязаться.       — Ты не заслужила смерти. — Дарья внимательно на нее посмотрела. — После всего случившегося, ты смогла найти свое место?       Колвин грустно улыбнулась.       — Какой странный вопрос. Сказать по правде — нет, не нашла. Сначала думала, что это журналистика, но чем дальше, тем сильнее понимаю, что разочаровываюсь. Мечтала совершенно о другом.       — Знаешь, я много думала о том, что такое мечты. И поняла, что это всегда нереалистичный мираж, который мы никогда не догоним.       — Разве?       — Мечтая, мы редко думаем о цене, которую нужно будет заплатить за это в реальности. Я хотела красивой жизни — что ж, получила ее. Можно сказать, наелась досыта.       — Звучит грустно.       — Жизнь вообще грустная штука, Элизабет. И очень неприятная.       — Тогда давай думать о чем-то хорошем. Плохое случится само.       Они еще немного посидели, повспоминали те редкие радостные моменты, что были в «Воробьиной комнате». Элизабет похвасталась, что до сих пор танцует, пусть и в одиночку, рассказала о танце Шехерезады. Дарья заинтересовалась, и вместе они прикинули, какие движения из известных им в него входят. В какой-то момент девушка повернулась, подняла руку, привлекая внимание официанта, показала условный знак, и Колвин невольно залюбовалась ее красивым профилем, осветленными волосами, изящной шеей.       «Недаром ты была лучшей среди девочек Молли. На такую кто угодно клюнет, и мужчина, и женщина»       Вдруг Элизабет озарило.       — Не хочешь подзаработать перед отъездом?       Дарья посмотрела на нее с сомнением.       — На интим не соглашусь.       — Без интима, только актерский талант.       — Рассказывай.       — У меня есть для тебя задание, — сказала Элизабет. — Тебе нужно будет стать своей среди избалованных богатых девушек, которые, скажем так, более лояльны к женщинам, чем к мужчинам.       Дарья вскинула бровь.       — Лояльны в плане постели?       Колвин кивнула.       — Притворишься внебрачной дочерью одного богатея, которую он сослал сюда подальше от глаз жены. Твоя мать умерла, отцу не до тебя, и ты откровенно скучаешь и ищешь развлечения. Деньгами для легенды обеспечу. Поняла?       — Да.       — Документы тоже будут, но вряд ли тебя станут серьезно проверять. Отправишься в авиаклуб, выразишь желание учиться летать. Вотрешься в доверие к девушкам там, примелькаешься. А потом дашь интервью одному журналисту об особенных отношениях между двумя конкретными девушками.       — А если между ними ничего нет?       — Тогда состряпаем поддельные нежные письма. Или, может, ты сможешь заставить кого-то написать их на самом деле.       — Звучит не очень хорошо. Их репутации конец.       — В этом и суть.       Дарья откинулась на спинку, закинула ногу на ногу. Подошел официант, поставил перед ними чашки с вином и отошел.       — Что они тебе сделали, Элизабет?       — Мне — ничего. — Репортер взяла одну из чашек. — Но так нужно для дела.       — Все еще расследуешь «подвал»?       Элизабет не ответила, и Дарья подняла другую.       — Если человек не жалеет себя, то и остальных точно пустит в расход, — улыбнулась она. — Давай выпьем за то, чтобы наши и чужие жертвы не оказались напрасными.       Вино оказалось просто ужасным.       В офисе ее ждал огромный букет нежный розовых роз. Элизабет удивленно оглядела его со всех сторон. Первой мыслью было, что от Витто, но быстро ее отмела: слишком уж обычными были цветы. Да, красивыми, дорогими, но такой букет можно было купить в любом магазине.       — Откуда?       — Курьер принес, — ответил Тео, подходя.       — Не сказал, от кого?       — Вроде там была карточка.       Элизабет осторожно просунула руку между стеблей и вытащила белую картонку.       «Самой прекрасной радиоведущей города.       Твой голос — настоящая песнь сирены.       Ф. Меллон»       Колвин скривилась от приторности послания, потом вздохнула. Поняла, что помощник пристально смотрит ей в лицо.       — Что такое? — напряглась она.       — Поклонник?       — Похоже, да, — ответила девушка и отставила вазу с букетом на край стола.       — Это не ваш кузен, с которым вы меня познакомили на приеме?       — Он. — Элизабет подозрительно посмотрела на него. — А почему тебя это так волнует?       Аббот смущенно улыбнулся.       — Обычное любопытство. Но для хорошего журналиста это же не порок?       Она не стала отвечать, просто не было ни сил, ни желания отвлекаться на всякую ерунду. Вместо этого спросила:       — Девис здесь?       — Приехал полчаса назад.       — Я к нему.       Эдмунда новости о Дарье и Бозман не обрадовали, но и паниковать мужчина не спешил. Скорее, они ввели его в задумчивость, и некоторое время в кабинете стояла тишина.       — Больше похоже на запугивание, — сказал он, прислонившись к столу и засунув руки в карманы. — Да и опознание прошло совсем не так, как должно по закону. Нет, это точно разведка боем, смотрела на твою реакцию.       — Надеюсь, я себя не выдала.       — Даже если и выдала, без веских доказательств она ничего тебе не сделает. Ты журналист, скандал может выйти очень громким и очень нехорошим, — сказал он.       — У меня есть и другие новости. В «Сан Ньюз» вышла статья об авиаклубе, написала ее Мария Мартин.       Взгляд Девиса стал острым.       — Племянница главного редактора?       — Мне кажется, Харрис хочет взрастить мне соперницу, хотя Мэри очень глупа и плохо пишет.       — Зато прекрасно разбирается в светской жизни. Я ее помню по вечеринкам.       — Она тоже светская дама?       — Скорее пытается примазаться к подобным мне. Явно действует по наущению своего дядюшки.       — Это как раз то, что нам нужно, — сказала она и села в кресло рядом с ним. — Мой бывший начальник Джейсон ненавидит и Мартина, и Мэри. Ей отдавали его лучшие статьи, о чем я не забываю упоминать каждый раз, как его вижу. Недавно пересеклись на одном мероприятии, так я распекла его так, что он почти бросился на меня с кулаками.       — Да, ты это умеешь, — усмехнулся партнер, но тут же стал серьезным. — Ты не пострадала?       — Там был Тео, а его Джейсон побаивается, — улыбнулась Колвин. — Самый смак этой новости в том, что Мэри дала интервью Стейси.       — Как мило. Похоже, они нашли общий язык.       — Да. И в отличие от меня, Мэри очень любит девушек.       Элизабет замолчала и коснулась губ пальцем, будто прикрыла рот. Девис округлил глаза в изумлении.       — Оу, — выдохнул он. — Я подобного за ней не замечал. Ты хочешь сказать, что между ними что-то есть?       — Ты сам говорил — не обязательно, чтобы было, главное, что написали.       — Опасно, Бесс.       — Напишу не я.       Партнер моментально все понял.       — Хочешь подставить Джейсона?       — Я не прощу ему той статьи о «подвале».       — Уже придумала, как это сделать?       Элизабет кивнула.       — Да, но мне потребуется твоя помощь.       — Какая?       — Мне нужны деньги.       — Много?       — Сколько дашь?       Девис вздохнул.       — Иногда мне кажется, что у меня две жены, — пробурчал он, доставая из-за пазухи чековую книжку. Вырвал оттуда лист, расписался и отдал девушке. — Сумму сама впишешь.       Колвин быстро схватила ее и сложила, сунула в сумочку.       — Спасибо, ты идеальный босс.       — Теперь посвятишь в детали?       Элизабет вкратце рассказала о задании Дарьи, и Девис одобрительно кивнул. Посмотрел на нее с гордостью.       — Не зря мы тогда взяли тебя на работу. — Девушка покраснела от похвалы. — Но за всеми этими забавами не забывай о RGC — я оставил на твоем столе план выступлений, к концу дня жду заметки и предложения. Вечером пишем выпуск новостей, так что не опаздывай в студию.       — Не переживай, буду как штык.       Элизабет шутливо отсалютовала, и Эдмунд засмеялся.