Искажение

      Наступило затишье. Витторио удалось более-менее навести порядок среди подконтрольных семей, Перотто, вставший в оппозицию, общался с ним с подчеркнутой вежливостью и неизменным уважением, а Арбитр, казалось бы, принял смещение с лидирующих позиций с почти христианским смирением. Вот только Пьюзо от подобной покорности никакой радости не было — он прекрасно понимал, что причина в раскручивавшемся против него деле, и его враги просто ждут, когда за них Витторио перемелет машина правосудия.       Бозман рыла под него с упорством породистой ищейки. Прокатившаяся по его легальным офисам волна обысков не выявила ничего, и адвокаты смогли отбиться, параллельно буквально закидав специального прокурора жалобами. Диана с чисто женской непосредственностью отмахнулась от них, как от назойливых мух, и арестовала нескольких мелких сошек, ходивших под Пьюзо. Сами по себе они не представляли никакого интереса, но, расколовшись, могли выдать имена более высокопоставленных членов организации, и так, шаг за шагом, прокурор добралась бы и до действительно стоящих людей. А там угрозами, подкупом или пытками, заставила бы свидетельствовать в суде.       Конечно, сошки не заговорили. Мести Витторио они боялись больше, чем гнева Бозман, особенно когда одного из них, уже почти сломавшегося, нашли повешенным в камере на полотенце. Прокурор поморщилась, устроила страшную головомойку охранникам, написала несколько возмущенных писем мэру, шефу полиции и начальнику тюрьмы, и отправилась искать других, более сговорчивых свидетелей. Процесс этот был не самый быстрый, требовал огромной агентурной работы, и пока у Пьюзо было время для развития своего плана.       Нино все еще был в больнице. Выздоровление шло медленно, он много спал, и хотя жизни ничего не угрожало, не было никаких разговоров о том, что скоро он сможет вернуться к работе. И, будто Витторио было мало переживаний о делах и друге, новый удар пришелся с самой неожиданной стороны.       После того ночного звонка и как он окончательно избавился от всех вещей Элизабет, образ девушки несколько померк. Витто все реже ее вспоминал, эмоции уже не были столь яркими и острыми, да и работа сильно отвлекала от переживаний. Он даже начал обращать внимание на других девушек, пока просто получая эстетическое удовольствие, но это уже был огромный шаг в излечении от любви к маленькой мисс репортер. Витторио твердо решил оставить ее в прошлом, и, как только закончится судебное разбирательство касательно «подвала», отозвать Тео и Дино и предоставить девушку ее судьбе.       «Ты действительно счастливица, Элизабет. Почти никто не выбирался из силков организации».       Это была сладкая иллюзия. И рухнула она в тот момент, когда Витторио пришел на кухню к Марии с букетом цветов, открыл дверь — и услышал голос Колвин. Она рассказывала о последних новостях, непривычным, правда, тоном, отстраненным и слишком уж четко выговаривала слова, но эта мысль промелькнула в сознании Пьюзо быстрее молнии и растворилась в шторме потрясения. Осознание, что девушка тут, в его доме, что она вернулась, лишило самообладания, он рванул дверь на себя и влетел в кухню. Витторио не знал, что конкретно скажет и сделает, но это было не важно. Ничего уже не было важно, кроме того, что сейчас они встретятся.       Мария была в помещении одна, резала салат, и подскочила на месте от испуга.       — Витторио? Ты зачем так врываешься?       Пьюзо в первый момент не понял, где Элизабет, огляделся, наткнулся взглядом на радиоприемник. И все понял.       Ее голос звучал из него.       Мария проследила за взглядом босса и торопливо выключила. На ее лице мелькнула вина.       — И давно, — заставил себя Витторио открыть рот, — она на радио?       — Я с неделю слушаю, — ответила Мария.       — Ты же ничего не понимаешь.       — Почему? Кое-что понимаю, Элизабетта очень понятно говорит, — обиделась экономка. — Сегодня вон авария была, машина сбила лошадь. Кошмар какой, бедное животное. Я всегда говорила, что эти металлические приспособления прокляты Богом.       Пьюзо разозлился, с трудом сдержался, чтобы не ответить какой-нибудь колкостью. Подошел к столу и поставил цветы в вазу. Проигнорировал благодарности Марии и вышел из кухни, торопливо доставая из кармана сигареты и зарекаясь вообще туда заходить. В груди противно ныло.       «Что б тебя, Лиз. Вот как ты это делаешь?»       Телефон в кабинете буквально разрывался. Витторио снял трубку и услышал взволнованный голос Дино.       — Бозман сегодня допрашивала и Дарью, и мисс Элизабет. Вместе.       Витторио так сильно сжал зубами сигарету, что чуть не перекусил ее.       — И?       — Быстро отпустила. Девушки потом немного посидели в кафе и разъехались. Выглядели спокойными.       — Дарью ко мне.       — Понял.       Пьюзо кинул трубку на рычаг.       «Будь ты проклята, Диана».       Разговор с Дарьей занял около часа. Ничего особо страшного или опасного девушка не рассказала, хотя сам факт того, что прокурор кружит вокруг Элизабет был крайне неприятной вещью. Витторио украдкой вздохнул, поняв, что опять дает слабину, ведь все, от правил до инстинкта самосохранения, требовало, чтобы обе девушки исчезли, замолчали навсегда. Но он не мог ничего им сделать, даже Дарье, и это, скорее всего, станет причиной его гибели.       Когда она ушла, пришло время для ежевечернего отчета Тео. И у него тоже были крайне неприятные новости.       — Не хотел говорить раньше, нужно было убедиться. За Элизабет начал ухаживать ее кузен, некий Фредерик Меллон. Я поспрашивал, парень из очень хорошей семьи, окончил Колумбийский университет, сейчас вроде управляет частью семейного бизнеса, а вроде прожигает жизнь. Мне продолжить собирать информацию?       На миг мир в глазах Пьюзо потемнел. Сама мысль, что кто-то приблизится к Элизабет с определенными намерениями, ввела его в состояние ярости.       «Убью гаденыша».       — Что она? — спросил Витторио, сам удивившись, каким тихим и холодным был его голос.       — Похоже, ей это не очень понравилось, по крайней мере цветы забирать не стала и перезванивать ему тоже. Да и при личной встрече вела себя вежливо и отстраненно.       — Ты его видел?       — Даже был представлен.       Немного отпустило. Достаточно, чтобы не наделать глупостей и не отправить людей серьезно «поговорить» с Меллоном прям сейчас. Нет, подобные дела не терпят спешки, нужно учесть все нюансы, поэтому сначала необходима разведка.       Он распрощался с Тео и набрал другой номер.       — Фредерик Меллон? Хм.       Барни задумался, и это сказало Витторио больше, чем любые слова.       «Он никто».       От облегчения даже захотелось улыбнуться.       — Да, вспомнил! — наконец воскликнул Барни. — Милый мальчик, ни особых талантов, ни характера, зато море обаяния. Работать не хочет, ему нравится тусоваться среди таких же «золотых» деток, как он сам. Средние оценки и в школе, и в университете, спортивен, но не звезда команды, в общественной жизни предпочитает подстраиваться под окружающих. Прекрасно понимает свою серость и не имеет никаких амбиций. Зато красив, неконфликтен, умеет поддержать разговор, хорошо шутит, поэтому все его и любят. Скажу так — очень удобный безобидный щеночек.       — Что ж, примерно так я и думал. Что у него с личной жизнью?       Витторио прикурил новую сигарету.       — Скромно. Девушек не так много, в основном певички и пара актрис не первой величины. Встречался с одной девушкой из крайне состоятельной семьи, но ему быстро намекнули, что для нее готовится партия выгоднее. Сейчас вроде как кружит вокруг своей кузины Элизабет Колвин, но она та еще «снежная королева». — Барни захихикал. — Хотя я склоняюсь к тому, что она просто верная любовница. Сейчас редко такое встретишь.       Витто дико захотелось одернуть сплетника, но это только усугубило бы ситуацию.       — С чего вдруг ему интересоваться обычной журналисткой?       — Не совсем обычной. Она восходящая звезда, ее статьи раскупают как горячие пирожки, к тому же люди к ней прислушиваются. Еще и Эдмунд Девис души не чает, а за ним стоят Коэны и Асторы. Так что девочка неплохая, правда, бедна как церковная мышь, зато связи.       — Кто, кроме Фредерика, открыл охоту?       — Никто. Девис охраняет Колвин, как зеницу ока. Странно, что ему позволяет приблизиться.       Пьюзо выдохнул дым.       «Стоит ли убирать Меллона сейчас или подождать? Не поведется ли Элизабет в будущем на его щенячьи глазки?»       Самое гадкое, что он понимал: это прекрасный шанс для девушки устроить свою жизнь, стать уважаемой женщиной. Да и парень этот, вроде, будет неплохим мужем.       От этой мысли стало физически больно, и дело было не только в ревности.       «Она слишком много обо мне знает».       В идеале, конечно, чтобы Элизабет не имела ни с кем отношений хотя бы ближайшие пару лет, пока Пьюзо окончательно не закрепит свое положение в городе и станет недосягаем для правосудия. Женщины на многое готовы ради любви, и где уверенность, что новый возлюбленный не уговорит ее сдать бывшего любовника? Или кто другой не подкупит возможностью выйти замуж за столь милого парня?       — Мне нужна вся информация на этого Меллона, которую найдешь, — сказал Витторио. — С кем общается, дружит, кому должен, кто имеет на него влияние. Чем подробнее, тем лучше.       — Окей, как скажете. Через пару дней пришлю отчет, — весело сказал Барни и, попрощавшись, повесил трубку.