Искажение

      Леди Геста любовалась своим мужем. Светлые волосы, высокий рост, спортивное тело, красивое лицо. Он равномерно работал веслами, и его байдарка легко скользила по поверхности воды, на полкорпуса обгоняя соперников, и стоявшая на берегу молодежь ободряюще свистела и улюлюкала. Подобное внимание супругу льстило и ей, тем более что муж Глории не отличался ни приятной внешностью, ни любовью к активному времяпрепровождению, и в этом была определенная доля иронии. Старшая сестра была женщиной страстной, любившей физическую сторону брака, и была бы счастлива заполучить Девиса себе.       А Геста… Геста просто любовалась им со стороны, и большего ей не нужно.       Она сидела на небольшой трибуне рядом с баронессой Эдит под широким зонтиком от солнца, и вокруг не было никого, кроме нескольких охранников. Разговор между ними требовал конфиденциальности.       — Чего у Эдди не отнять, так это внешности, — будто прочитав мысли девушки, сказала старая аристократка и опустила театральный бинокль. — Он великолепен.       Геста улыбнулась. Эдит остро глянула на нее.       — Как у вас обстоят дела в спальне? Надеюсь, уже в следующем году я смогу полюбоваться на правнуков?       Столь прямой вопрос заставил Гесту смутиться. Признаваться, что между нею и Эдмундом за все эти месяцы так ничего и не случилось, было стыдно. А в том, что они и не хотят, чтобы случилось — опасно.       — Все в руках Господа.       Раздались взволнованные крики — один из соперников обогнал Девиса.       — На все Божья воля, конечно, но и самим стоит постараться. Помни, в чем твой долг, Геста, и сделай так, чтобы твой муж и мой внук перестал прыгать по чужим постелям. Свобода выбора партнеров появляется после того, как по детской бегают законные наследники, а не до.       Внутри Гесты закипел гнев, но она привычно его подавила. Не ей спорить с баронессой.       — Мы делаем все возможное.       Эдит распахнула веер и сделала несколько взмахов. Небольшой поток воздуха коснулся молодой леди, охладил потную кожу.       — Тогда жду хороших новостей. И как можно раньше.       Новый рев. На последних метрах Эдмунд все-таки вырвался и финишировал первым, обогнав соперника на десяток сантиметров. Зрители кричали от восторга, сам Девис, ловко пришвартовавшись, выскочил на пирс и приветственно помахал рукой. В этот момент, в лучах солнца, он походил на ожившую античную статую, и многие девушки в толпе взирали на него с откровенным восхищением.       Геста почувствовала укол в сердце. Она знала, что внешностью не вышла, и ее очарование строилось больше на ухоженности и умении себя подать. Они выглядели с Девисом как лебедь и утка, и вполне объяснимо, почему их пара вызывала смешки за спиной.       «Эдмунду плевать на это. Мы с ним хорошие друзья и заботимся друг о друге».       Она еле заметно улыбнулась, вспомнив, как муж защитил ее во время семейного ужина.       «Но мне хочется соответствовать, чтобы ему было не стыдно стоять рядом со мной. И леди Эдит права, нам нужен наследник. Тогда моя семья будет серьезней относиться к Эдмунду».       Вот только рожать ей пока не хотелось.       — Заказчика убийства Колвин еще не нашли? — спросила Геста.       Эдит поджала губы.       — Мне об этом не сообщали.       «Удивительно, обычно она в курсе всего».       Мысленно вернулась в тот день, вспомнила того странного человека, с которым ушла Элизабет. Едва услышав о покушении, первой ее мыслью было: «Он оказался достаточно близко ко мне, чтобы напасть». Да, в этот раз жертвой была Колвин, но кто даст гарантии, что в будущем не попытаются убрать Гесту, чтобы разрушить союз Девиса и Астора?       Никто. И потому отец лишь сухо приказал никуда не выходить без охраны, пока все не уляжется, а мать напомнила, что необходимо держать лицо и не выказывать страха. Теперь Эдит напомнила о детях.       — Вам не нравится Элизабет Колвин, я права? — спросила Геста.       Баронесса скривила губы, несколько секунд подумала.       — Вчера мой друг Адриан предложил ей выйти замуж за Фреда и получить наследство в два миллиона. Она отказалась.       Геста в изумлении едва не вскрикнула.       — Вы шутите?       — Это была бы очень не смешная шутка, — раздраженно сказала баронесса.       — Но почему? — Леди смутилась, увидев презрительно изогнутую бровь. — Я имею в виду, что могло заставить ее отклонить столь лестное предложение?       Веер равномерно двигался. Тончайший белый тюль, расшитый пайетками и золотой нитью, натянутый на тонкий деревянный стан, казался прозрачным, а украшения — парящими в воздухе. Их блеск слепил, отвлекал, и Геста подумала, что госпожа баронесса знает толк в изящных штучках.       — Если причина в страхе или гордости — она дура, и мой внук в ней ошибся. Но если это было взвешенное решение, то скоро нам всем придется считаться с ее мнением.       «На что она намекает? Деполи сильный клан, стать его частью большая удача, и если Элизабет отказалась, значит, надеется на другого покровителя? Эдмунда?»       Геста нашла мужа взглядом.       «Нет. Он еще фигура, а не игрок. Кто тогда?»       В памяти всплыла темная фигура владельца «Скай Тауэр». Его жуткий немигающий взгляд, безупречный английский, нехорошая усмешка.       «Его считают очень опасным человеком».       Но он был нежен с Элизабет. Держал ее так, словно она хрустальная ваза, касался почти с благословением. Любил ее столь откровенно и ярко, что даже Геста все поняла.        «Элизабет осознанно искала покровительства криминального босса или так сложились обстоятельства?»       Леди поняла, что слишком ушла в свои мысли и пропустила появление Эдмунда. Тот уже успел переодеться и теперь в своем легком бежевом костюме казался еще красивее. Если это возможно, конечно.       — Рад, что ты здесь, бабушка, — сказал он, целуя баронессе руку. — Надеюсь, я тебя порадовал.       — Очень. Ты великолепен, мой мальчик. — Она потрепала его по щеке. — Мы с Гестой гордимся тобой.       Эдмунд посмотрел на нее, и Геста снова смутилась. Попыталась скрыть это, сохранив вежливо-радушное лицо, но сердце предательски пропустило удар. Заинтересованный взгляд мужа словно окутал ее нежной вуалью.       — Спасибо вам.       «Может, не такая я уж и утка в его глазах?»       После праздничного банкета в честь окончания соревнований, когда они шли к машине, Эдмунд вдруг наклонился к ней.       — Мне казалось, мы уже прошли тот этап, когда тебе надо было играть передо мной истинную леди. Я не буду ругаться, если твоя улыбка будет чуть теплее льдов Антарктиды и на людях.       Геста поняла, что не знает, как отвечать. Держать дистанцию нет смысла, а флирт никогда не был ее сильной стороной.       — Тут слишком много посторонних.       — А хорошее отношение супругов признак дурного тона?       — Не утрируй.       Девис засмеялся. А потом крепко взял ее за руку.       Несколько дней спустя Эдмунд вернулся с работы хмурым и молчаливым. От ужина отказался, и когда через время Геста поднялась к нему, чтобы предложить выпить чаю на ночь, из его комнаты доносилась музыка. Геста немного постояла, прислушиваясь и наслаждаясь виртуозным исполнением, а потом решилась постучать. Ответа не было, видимо, муж не услышал из-за пластинки, и она тихо вошла.       К ее удивлению, играла не пластинка, а сам Эдмунд. Он стоял у окна с закрытыми глазами, его пальцы ловко перемещались по клавишам саксофона, щеки надувались и опадали, но это отнюдь его не портило. Геста застыла, завороженная, и даже не знала, что делать дальше. Почувствовав ее взгляд, он открыл глаза и опустил инструмент.       — Что-то случилось?       — Нет, я просто зашла спросить, будешь ли чай. — Леди кашлянула. — Сейчас уйду.       — Оставайся. Если, конечно, столь неискусное исполнение столь вульгарной музыки не оскорбит твой слух.       Раньше Геста решила бы, что Эдмунд издевается над ней, но теперь видела, что это была просто шутка. Поэтому лишь серьезно ответила:       — Музыка бывает либо плохой, либо хорошей, и в нашем доме первая не звучит никогда.       Прошла и села на диван, сложила руки на коленях, приготовившись слушать. Девис снова вернулся к игре, но продолжал не очень долго — в какой-то момент выдал фальшивую ноту и затих.       — Элизабет вернулась к своему итальянцу.       Геста подобралась, поняв, что ее муж не расстроен, но и не знает, что делать. Ему нужен совет, и он наконец-то признал, что, кроме нее, обратиться ему не к кому.       — Ты уверен в этом?       — Да. — Он положил саксофон в футляр на столе, отошел к бару и налил себе выпить. — Скоро об этом все узнают, такое не утаишь. Со дня на день суд выдвинет Харрису обвинения в связях с мафией, и мне придется отступиться от Элизабет. А я ведь еле-еле смог убедить Хобарда, что она ничего не знает, и Пьюзо ее лишь использовал. — Девис сделал глоток. — Идиоты.       — Не торопись, — успокаивающе сказала Геста. — Еще все может обойтись.       — Не обойдется! — Он в сердцах чертыхнулся и запустил пальцы в волосы. — У меня были на нее такие планы. У Бесс все прекрасно получалось, а теперь ее притащат в суд и заставят дать показания, которые лишат не только репутации, но и жизни. Пьюзо убьет ее. А ведь все могло сложиться по-другому.       Геста встала и подошла к нему, погладила по плечу.       — Все не так плохо, — произнесла она. — Я бы даже сказала, что это твой шанс.       — На что?       — Вырваться из-под влияния моей семьи. — Эдмунд посмотрел на нее заинтересовано. — Тот разговор, что мы подслушали, заставил меня задуматься: а почему бы не сделать страхи моего отца реальностью? Тем более, что баронесса колеблется, а твой дед прислушивается к ней. Девис отставил бокал и внимательно посмотрел на жену.       — Ты хочешь, чтобы я…       — Пьюзо не дурак, иначе бы не был тем, кто он есть. Если выпутается из всех проблем, то станет очень выгодным союзником. — Она погладила его по руке. — Тебе нужны союзники, Эдмунд, и те, которые смогут опереться только на тебя. К тому же, кто-то должен делать грязные вещи, знаешь же. Не ты первый, не ты последний, Эдмунд, и, если удастся перетянуть Пьюзо на свою сторону, у тебя появится серьезный козырь.       Некоторое время Девис раздумывал, глядя в одну точку.       — Нет, Геста. Пьюзо списанный актив, это факт.       — Ты мог бы помочь. Переломить ситуацию.       Девис несколько минут размышлял, потом покачал головой.       — Я не стану подставляться. Тем более ради сомнительного счастья Элизабет.