Искажение

      В фойе отеля, где жила баронесса, сегодня было тихо и спокойно, не сравнить со днем свадьбы. Улыбчивый служащий на ресепшене спросил, к кому они идут. Услышав ответ, расплылся в еще более широкой, — хотя, казалось бы, куда дальше? — улыбке и без последующих вопросов провел их до лифта.       Пока поднимались, Элизабет нервно переминалась с ноги на ногу и прижимала к груди папку с бумагами. Украдкой бросила взгляд на Витторио, невозмутимого и даже расслабленного, и в который раз поразилась его выдержке.       Мне бы так.       Колвин захотелось коснуться Витто, но вместо этого погладила кольцо, и приятное тепло разлилось по телу. Совсем скоро она получит право зваться миссис Пьюзо, ее дети родятся в законном браке, и у них будет настоящая семья. Покой которой зависит от исхода разговора с баронессой.       Я справлюсь. Мы справимся.       Дверь открыла служанка, впустила гостей в квартиру. Приняла шляпы и сказала:       — Леди ждет в гостиной, — сказала она. — Но сначала она хочет переговорить с мисс, мужчинам пока придется подождать.       Элизабет занервничала, бросила вопросительный взгляд на Девиса. Тот пожал плечами.       — Что ж, кто мы такие, чтобы спорить с баронессой Эдит? Уж точно не самоубийцы. — Он подмигнул Колвин. — Иди, Бесс, она тебя не съест. А мы с тобой, Пьюзо, пошли пока выпьем чего-нибудь. Здесь, надо сказать, очень неплохой бар, уж точно получше, чем у некоторых.       Элизабет едва не закатила глаза и коснулась руки Витто.       — Пожалуйста, чтобы он ни сказал, не обижай его, — прошептала она по-итальянски.       Взгляд мужчины потеплел. Его рука дернулась, будто он хотел ее обнять, но в последний момент остановил себя.       — Не переживай, дорогая. От меня не убудет, если дам ему немного поиграть в крутого мальчика.       Эдмунд с подозрением посмотрел на них, но промолчал. Мысленно помолившись, чтобы они действительно нашли общий язык, Элизабет направилась в гостиную.       Баронесса сидела на диване, неторопливо курила сигарету через мундштук и гладила мелкую собачку, копошившуюся у нее под боком. Увидев незнакомку, животное приподняло загривок и тонко зарычало.       — Тихо, — приказала ей Эдит. — Она своя.       Замечание сбило с толку. Элизабет поприветствовала баронессу, получила благосклонный кивок и села в кресло напротив. Положила папку на колени и ощутила себя девочкой на экзамене. Как держать себя с бабкой Девиса было непонятно, она стояла на недосягаемой вершине и была крайне опасным человеком. Невольно вспомнилось письмо Алисы, и Колвин посочувствовала погибшей.       Тяжело быть дочерью такой женщины.       — Вот мы и встретились снова. Признаюсь, ты смогла меня удивить, мисс. Особенно поразила твоя речь по радио.       Непонятно, был ли это комплимент или нет, но Элизабет на всякий случай поблагодарила. Взгляд баронессы обежал ее, остановился на руках.       — Красивое кольцо, — сказала Эдит, и Колвин невольно прикрыла его рукой. — Просто подарок или в честь чего-то?       От скрытого пренебрежения в голосе стало обидно. Девушка вскинула голову.       — Мне сделали предложение.       — Вот как, — баронесса выпустила кольцо дыма и погладила собачку по спинке, — так ты невеста. Предполагаю, что согласилась?       — Да.       — Этому итальянцу не занимать наглости. Замахнуться на американскую леди, да еще с юга. — Она усмехнулась. — Мне нравятся мужчины с амбициями и возможностями их реализовать. Рядом с ними всегда чувствуешь себя особенной.       Ее взгляд затуманился, словно она что-то вспомнила.       — Не будете против, если я закурю? — спросила Колвин.       — Кури. Можешь даже угоститься моими.       Откуда-то сбоку появилась служанка, испугав Элизабет. Без единого слова взяла с журнального столика портсигар баронессы, открыла и поднесла девушке. Когда та взяла сигарету в губы, достала из кармана передника зажигалку и дала прикурить.       — Спасибо.       Служанка присела в неглубоком книксене и вновь отошла в угол комнаты.       — В этом и разница между нами, — сказала баронесса, посасывая мундштук. — Ты благодаришь за то, что для меня — обыденность. Это ее работа и смысл существования, подносить мне сигареты, если я того захочу. Или исчезнуть с глаз. Или не спать всю ночь, если не спится и мне. За такое не благодарят.       — Да, я не вы, — ответила Элизабет.       Табак был очень хорош и в меру крепок. Баронесса улыбнулась.       — Узнаю гордость Джорджианы. Она тоже не давала никому спуску.       — Я бы хотела перейти к делу, — сказала Колвин. Ей не хотелось, чтобы баронесса говорила что-то о бабушке.       — Деловой подход. Что ж, показывай, что там у тебя.       Элизабет сглотнула, удобнее перехватила папку. Служанка вновь оказалась рядом, приняла записи и передала хозяйке. Некоторое время Эдит их изучала, потом захлопнула и кинула на диван рядом.       — Все-таки этот Адамс очень талантливый экономист. Надо было сразу решить проблему, пока он был досягаем. Но что сделано, то сделано, прошлого не изменить. — Она впилась взглядом в девушку. — Значит, таков твой щит, Колвин?       — Разве мало?       — Много. Очень много, но только сейчас. А когда все случится и банки рухнут, это все станет никому не нужными бумажками.       Баронесса нехорошо улыбнулась. Элизабет скопировала ее улыбку.       — Но ведь это будет потом. Сейчас же копии этих бумаг лежат в надежном месте, и в любой момент будут разосланы по почте во все банки штатов и посольства некоторых стран. Представляете, какой разразится скандал, когда их прочтут?       Эдит почесала собаку за ухом.       — Говори, что тебе нужно. Я слушаю.       Элизабет не знала, что именно рассказал Девис и о чем говорил с бабушкой, так что решила быть предельно откровенной.       — Клиенты «подвала» должны быть осуждены.       Собеседница вскинула брови.       — Ты все еще сомневаешься, что так будет? Разве сама не сделала для этого все возможное? Так ловко выкрутить дело, сосредоточить все внимание общественности на клиентах «подвала», а не мафии, что помогала его содержать. Прими мои аплодисменты, ты загнала Бозман в угол. И не только ее.       — Разве не таковы правила игры? Если что-то высказано достаточно влиятельными СМИ, то люди это подхватывают, и потому политикам и чиновникам приходится соответствовать, — сказала Элизабет. — Но это не значит, что они не попытаются выкрутиться, и я не хочу, чтобы кто-то ушел от ответственности.       Баронесса посмотрела на нее без выражения, поиграла мундштуком.       — А ты все-таки осталась идеалисткой. — Усмешка. — Дальше.       Похоже, она хочет все услышать от меня.       — Вы оставите Витторио в покое.       Эдит рассмеялась.       — Боже, настолько же он хорош, что ты наплевала на обычных людей? Ты же не можешь не знать, чем именно он заработал тебе на это милое колечко? — Элизабет почувствовала горечь во рту. — Твой жених не остановится. Он строит мафиозную империю, и, что самое неприятное, ему это удастся сделать. Пьюзо уже начал доставлять проблемы.       — Мафия все равно будет существовать и дальше. Криминал невозможно уничтожить, — парировала Элизабет. — Вы слишком долго тянули, семьи заработали достаточно денег и стали настолько сильны, что однажды, в любом случае, придет кто-то, кто их объединит. Конечно, лично мне будет лучше, если во главе встанет близкий мне человек, чем неизвестный. — Эдит промолчала. — Но, конечно, даже в этом случае мафия не сможет конкурировать с государством в полной мере, так что вам и вашим друзьям нечего бояться.       — Признаюсь, такие разговоры тоже шли в нашей среде, я сама более склонна к твоей позиции. И все же большинство высказывает мысль, что должны быть рамки, в которых легче держать мелкие банды, хотя это и не слишком удобно.       Она задумалась, взгляд явно невольно скользнул к папке. Элизабет сказала:       — Я уговорю мужа помочь Эдмунду с выборами. И прикрывать его, если будет нужно.       Баронесса посмотрела на нее с интересом.       — Не то, чтобы мой внук нуждался в помощи подобных личностей, — начала кокетничать она, — но что, если с тобой что-то случиться? Роды вещь опасная, а итальянцы ценят большие семьи.       — Думаю, к тому времени они оба увидят все плюсы этого союза.       Элизабет не сомневалась, что Эдит поняла все правильно. Девису выгоднее, чтобы Витторио был как можно сильнее, и теперь к кнуту шантажа присоединился пряник.       Леди вновь остановила взгляд на ее кольце.       — Твоя идея? — неожиданно спросила она.       — Какая?       — Выйти за него замуж.       — Н-нет, — смутилась Колвин. — Это стало неожиданностью.       Баронесса затянулась и обратилась к собачке.       — Вот видишь, не такой Эдди дурашка, как мы думали. А ты гавкала на него.       Похоже, запутать баронессу не удалось, она уже просекла, что союз между ее внуком и Пьюзо сложился.       — Знаешь, а ведь я тоже была такой связной, — сказала Эдит. — Вела переговоры между аристократией Старого Света и промышленниками и банкирами Нового. Не принадлежала ни одному миру, и потому могла жить в любом. Больше всего пришлось поработать во время Мировой войны. Я была в делегации США во время переговоров по Лиге наций. Неофициально, конечно, но мои связи мистеру президенту очень пригодились. — Она мягко улыбнулась. — Третье условие — чтобы тебя помиловали и остановили травлю?       — Я готова уйти в тень, — сказала Колвин. — Вы правы, Витторио хочет большую семью. У меня будет, чем заняться и без журналистики.       — А ты действительно хочешь этого?       Сердце пропустило удар. Она поджала губы, потом медленно покачала головой.       — Нет, но я сделаю так, как будет лучше для всех.       — Ты милашка, Элизабет. Жаль зарывать такой талант в землю. — Эдит сделала знак мундштуком, тут же к ней подскочила служанка с портсигаром. Неторопливо баронесса заменила сигарету, прикурила. Колвин от второй отказалась. — Я все решила. Позови мальчиков, мне есть что сказать.       Служанка вновь присела в книксене, отложила портсигар и вышла из комнаты. Колвин впервые за весь разговор сделала глоток остывшего чая. Через минуту Девис и Витторио вошли в гостиную. Эдмунд уверенно прошел к бабушке, встал позади нее и оперся локтями о спинку дивана, наклонился. Явно приготовился в нужный момент вмешаться, нашептать, что нужно, на ухо. Витто сохранял невозмутимый, даже несколько отстраненный вид, быстро глянул на Элизабет и подошел к баронессе. Поцеловал милостиво протянутую руку.       — Рад познакомиться с вами, леди, — сказал он, — хоть и при таких обстоятельствах.       — При любых других мы бы с вами не встретились, мистер Пьюзо. Я не люблю покидать свой номер, поэтому гостям приходится подниматься ко мне самим.       Они осматривали друг друга со скрытым любопытством, без напряжения и агрессии, и, похоже, каждый сделал свой вывод. Эдит откинула назад голову, затянулась.       — У меня когда-то был любовник-сицилиец. Потомственный граф, очень гордый и очень вспыльчивый. Мне было с ним весело, но не долго, — сказала она. — Утомил, знаете ли.       Витторио мило улыбнулся.       — Сложно не быть вспыльчивым, когда мои коллеги не пускают в его собственные угодья, — сказал он. — И не гордым, когда, кроме этого, ничего и не осталось.       Баронесса откровенно развеселилась.       — Вы стоите двух миллионов, мистер Пьюзо. Определенно стоите.       Элизабет почувствовала, что краснеет одновременно от стыда и злости. Напоминание об отказе от наследства до сих пор вызывало в ней чувство вины перед семьей, а уж вывернуть в таком ключе — все равно что полоснуть ножом по сердцу.       Я же отказалась не из-за него.       Пьюзо внешне никак не задела эта фраза, и комментировать ее он не стал.       — Вашей невесте повезло, — продолжила баронесса. — Такое роскошное кольцо, узнаю руку мастера. Правда, он вроде как отошел от дел и больше не берет заказы. Как вам удалось уговорить его вернуться к инструменту?       — Я умею договариваться с людьми, леди.       — Что ж, отлично. Присаживайтесь, мистер Пьюзо. — Посмотрела на Девиса, потрепала его по щеке, а когда Витто устроился в кресле рядом с Элизабет, продолжила. — Эдмунд сказал, что вы деловой и умный человек, и с вами можно вести дела. Мисс Колвин это подтвердила, к тому же ваш брак с ней гарантирует лояльность. Я права?       — Война мешает бизнесу. Я предпочитаю сначала попробовать уладить разногласия миром, а потом хвататься за оружие, — ответил он.       — О, вы ошибаетесь. Война — лучшее время для бизнеса, родственники вашей невесты не дадут соврать. Впрочем, скоро вы и сами это поймете. — Она затянулась, выпустила дым. — Наши условия таковы: в своей сфере ответственности вы, мистер Пьюзо, вольны делать что хотите, главное, чтобы было тихо и тайно. Нас не волнуют терки между бандами, кто у кого какой кусок пирога вырвал из глотки. Полиция в разборки не вмешается. Однако необходимо, чтобы вы и ваши коллеги вели себя хорошо и не претендовали на то, что вас никак не касается.       Элизабет не до конца улавливала контекст, но, судя по кивку Витторио, он все понимал.       — В ответ вы оказываете нам услуги разного, скажем так, деликатного характера. Помогаете с торговыми делами. Возобновляете поставки, которые сейчас перекрыли, — на этом моменте в ее голосе явно прозвучала злость. — Конечно, со своей стороны мы окажем вам полное содействие и прикрытие. Все дела, касающиеся вашей деятельности, будут закрыты, и в будущем можете не опасаться преследования.       Колвин облизнула вмиг пересохшие губы.       Она только что пообещала защиту от тюрьмы?       — Пусть гарантом наших договоренностей выступит мисс Колвин. Она наша дорогая девочка, которая сможет, скажем так, в спорных случаях выступать переговорщиком для обеих сторон. Сами понимаете, с ней говорить некоторым из нас будет легче, чем с вами. Да и чем меньше людей о вас знают, тем безопаснее.       — Так что не советую ее обижать, — вставил Девис.       Витторио наградил его таким тяжелым взглядом, что партнер невольно напрягся. Баронесса шлепнула внука по руке.       — Не лезь, когда я говорю, — резко сказала она. — Молод еще. — Девис вздохнул и закатил глаза, а она продолжила: — Прошу простить внука, но в его словах есть правда: ваш брак должен быть крепким и мирным, хотя бы внешне. Это стоит учесть и вам, мисс Колвин. Уймите характер и научитесь сидеть на месте ровно.       Элизабет прикусила язык и промолчала.       — Мы договорились, мистер Пьюзо?       — Договорились, баронесса.       Она мило улыбнулась.       — И последнее. Все, что я озвучила, может относиться не только к вам. Есть еще претендент на союз с нами среди ваших коллег, и, по моим сведениям, он уже приступил к активным действиям. На вас объявлена охота, и если ваш коллега добьется своего — что ж, нам, если честно, плевать, с кем работать. — На лице Витторио не дрогнул ни один мускул. — Если выживите и победите, наши договоренности вступят в силу. Не справитесь, — она перевела взгляд на Элизабет, — вам могила, а мисс Колвин очень пожалеет, что открыла рот и попыталась нас шантажировать.       Девушка побледнела и едва удержалась, чтобы не схватить Витто за запястье.       — Бабушка, — начал Девис, но баронесса вскинула руку, обрывая.       — На защиту Эдди не надейтесь. Он поступит так, как должно, иначе будет как с Алисой. Общее дело дороже не только то что дружбы — кровных уз. Не так ли, мой мальчик?       Эдмунд сжал зубы, во взгляде мелькнула ненависть.       — Да.       Элизабет обомлела.       Так он знал. Но когда, как? Кто проболтался?       Баронесса захихикала. Видимо, на лице девушки отразились ее мысли.       — Геста умная девушка, но еще не научилась находить кротов в собственном доме. — Выпустила дымное колечко. — Поцелуй бабушку, милый. Ты же любишь меня?       Это было ужасно. Цинично, жестоко и так унизительно, что глаза защипало. Особенно когда бледный Девис наклонился и действительно поцеловал напудренную старческую щеку.       — Конечно.       Это ложь, но Эдит плевать хотела. Упивалась своей властью, беспомощностью единственного внука и страхом Элизабет. И унижением человека, перед которым трепетал весь подпольный мир города.       Сука!       Баронесса усмехнулась. Потрепала Эдмунда по волосам.       — Можете идти. Я устала и хочу отдохнуть.       Ее собачонка, словно по команде, вскочила и звонко загавкала. Витторио, все такой же хладнокровный и спокойный, встал, подал руку Элизабет. От его прикосновения стало легче, она крепко обхватила пальцы и заглянула в лицо. Его взгляд приободрил.       — До свидания, леди.       — Я провожу, — сказал Девис.       Вместе они вышли из отеля. И только на улице Колвин нарушила тяжелое молчание.       — Эдмунд.       — Это было мое последнее испытание, — сказал он быстро, — и я его прошел. Бабушка изначально собиралась мне все рассказать и посмотреть на реакцию.       Элизабет затопила волна жалости.       — Прости меня, но она просто…       — Полное чудовище? Да, я знаю. Всегда знал. Но по крайней мере она сказала мне правду: я сделал, как мне велели, и я узнал, кто убил родителей. С местью, правда, придется подождать. — Партнер остановился около машины. — Теперь понимаешь, почему я так держался за тебя? Ты едва ли не единственный человек, который искренне ко мне относится.       Элизабет отпустила руку Витто, подошла — и крепко обняла Девиса. Тот вздрогнул, а потом положил ладонь ей на спину.       — У тебя есть Геста, — сказала девушка. — Она тоже искренна с тобой.       — Говоришь так, будто уже закопала себя и пытаешься успокоить.       — Ничего не закопала. Все будет хорошо, вы выкрутимся.       — Конечно.       — Если хочешь поговорить о родителях…       — Нет. Я уже справился.       Услышала, как щелкнула зажигалка. Обернулась и посмотрела на Витторио.       — Через час отходит ночной поезд до Кентукки, так что нужно успеть на вокзал. Утром тебя не должно быть в городе, — сказал он, выпуская струю дыма.       — Это не твоя битва, Бесс, — сказал Девис. — Ты свою часть уже выполнила. Теперь наша очередь. — Поднял голову. — Эй, Пьюзо, какие прогнозы? Справишься с соперником?       Может, это была игра тени, а может, лицо Витто действительно приобрело жестокое, почти демоническое выражение, но Элизабет невольно крепче обхватила Эдмунда.       — Я все равно собирался устроить небольшую уборку и без ультиматума старой ведьмы. Слишком уж много крыс развелось в городе. — Стряхнул пепел. — Главное, чтобы вы сдержали слово, и копы все не испортили.       — Сдержат.       — Тогда не будем терять время. — Витторио растер сигарету. — Поехали.       — Я поведу, — сказал Девис, и Элизабет отпустила его.       Едва они отъехали от отеля, как Витто потянулся и достал из-под сиденья портфель, с какими обычно ходят юристы.       — Надеялся, что не потребуется, но не получилось, — сказал он.       Элизабет придвинулась ближе. На душе заскреблись кошки.       — Что это?       Он вытащил какие-то документы и перьевую ручку. Разложил на коленях, открыл на страницах, где необходимо было подписать.       — Это счета в итальянских банках. Чистые, можешь не переживать, и денег там хватит надолго, — сказал Витто. — Сделаны на подставное имя.       Элизабет взяла лежавший на сиденье паспорт, открыла. С ужасом увидела свою фотографию, пусть и не самого хорошего качества.       — Это что?       — Если все станет совсем плохо, тебя и Стеллу вывезут из страны, переправят в Италию, а там сможешь отправиться куда захочешь. Я уже отдал соответствующие указания, мои люди и здесь, и там готовы и знают, что делать. Все документы в полнейшем порядке: удостоверения личности, договора на владение домом и землей, банковские счета. Ты будешь очень богатой женщиной, Лиз.       — Витто.       Ее начала охватывать паника. Когда он вложил ручку в пальцы, поняла, что не может двинуться. Перехватила его спокойный взгляд.       — Прошу только об одном: не бросай Стеллу. Она сама не выживет.       — Я…       — Подписывай.       Элизабет подчинилась. Подождав, пока чернила впитаются и высохнут, Витторио сложил бумаги, паспорт отдал девушке.       — Спрячь понадежнее. Остальное передам Тео, он ответственен за операцию. В Кентукки уже отправился Дино и его люди, там ты тоже будешь под защитой.       — Им можно верить? — выдавила она из себя.       Осознание обрушилось на нее. Если в отеле все угрозы баронессы казались чем-то далеким и не особо реальными, то теперь опасность опалила затылок адским огнем. Элизабет сжала паспорт.       Витто действительно может не вернуться.       И бросилась ему на грудь, обняла, словно это могло удержать его рядом. Почувствовала, как ладонь легла на затылок.       — Тише, любимая, — прошептал он на итальянском. — Ты же сильная. Ты справишься.       В этот момент Элизабет прокляла свою принципиальность, лишившую ее даже малейшей надежды на беременность. Если все сложится наихудшим образом, от Витто не останется ничего, он исчезнет, как исчез Джулиано, и у нее самой не будет никакого утешения.       Боже, что я наделала.       — Посмотри на меня, Лиз.       Она подняла голову.       — Это всего лишь подстраховка. Я обязательно приеду к тебе, и у нас все будет хорошо. Ты веришь мне?       Элизабет кивнула.       Нет, я не буду плакать. Он должен запомнить меня уверенной и спокойной.       Витто поцеловал ее мягко, нежно, сжал затылок. Она страстно ответила и оторвалась только тогда, когда машина затормозила, и Девис недовольно сказал:       — Приехали.       Ей показалось, что прошло всего несколько секунд. Витторио погладил по щеке.       — Пойдем, caro. Поезд не ждет.       Вокзал был полон людей. Они сдали чемодан, Девис передал Элизабет билет, и теперь все трое спешили к вагону первого класса. Из толпы неожиданно появились Нино и Мастино.       — Все в порядке, босс, Джорджио контролирует платформу, — сказал Риччи и подмигнул девушке. — Привет. Рад, что с тобой все в порядке.       — Привет, — ответила она.       Мастино лишь скупо ей улыбнулся, но и это можно было считать огромным достижением.       — Час назад… — начал он, но Витторио прервал его.       — Потом.       Люди уже заходили в вагон. Девис и капореджиме демонстративно друг друга не замечали, Элизабет и Витто отошли немного в сторону.       — Береги себя, — сказал он, гладя ее по плечам. — Не лезь на рожон, не впутывайся ни в какие сомнительные дела. Отдыхай, общайся с родителями, хорошо кушай. В твоем городе тоже есть наша диаспора, она подо мной, так что если вдруг появится кто-то подозрительный, Дино об этом сразу узнает и примет меры.       — Витто, ты тоже будь осторожен.       Он посмотрел на ее кольцо и улыбнулся.       — Шей платье, Лиз. Я хочу взять тебя в жены так быстро, как только получится.       — Тогда тебе самому стоит поспешить с получением разрешения на брак.       — Успеем.       Элизабет спохватилась.       — Ты же гражданин? Я как-то не подумала об этом раньше.       Он недовольно поджал губы.       — Конечно, у меня есть гражданство. Сейчас не десятые, да и я не обычный гангстер с улицы. — Наклонился, обнял и поцеловал в макушку. — Я буду скучать, caro. Безумно.       — Я тоже.       Раздался свисток. Подошел Девис.       — Удачи, партнер. Я буду звонить и держать в курсе событий.       — Спасибо.       Они обнялись на прощание. Элизабет снова повернулась к Витто.       — Не рискуй напрасно.       Он ничего не ответил. Проводник прокричал:       — Поезд вот-вот тронется, займите места.       Колвин почувствовала, как сердце обливается кровью. Поспешила к нему, протянула билет, дождалась, когда его продырявят, и поднялась по ступенькам. Выглянула, и Витто тут же подошел к ней.       — Осторожно, тебя посчитают подкаблучником, — сказала она, и губы изогнулись в грустной улыбке.       — Пусть рискнут сказать мне это в лицо.       Элизабет протянула руку, и он поцеловал ее. Раздался новый протяжный свист, паровоз выпустил клубы дыма.       — Мэм, прошу вас, зайдите в вагон, — недовольно потребовал проводник, но на него не обратили внимания.       — Я буду тебя ждать.       — Я обязательно приеду.       Колвин плюнула на все правила приличий, опустилась на одну ступеньку и прижалась к губам Витто в последнем отчаянном поцелуе. Паровоз дернулся, дрожь прошла волной по всему составу, заскрипели колеса, и поезд медленно тронулся. Витторио выпустил ее руку и отступил.       — Я люблю тебя, — крикнула она со слезами на глазах.       Грохот заглушил ее слова, ответ практически угадала по губам.       — Я тебя тоже.       Проводник втянул девушку внутрь и захлопнул дверь.       — Извините, миссис, но прошу вас пройти на свое место.       На ватных ногах Колвин подчинилась. Выглянула в окошко в своем купе, но поезд уже выезжал с вокзала, и, конечно, она никого не увидела.       В нос ударил запах одеколона Джулиано. В голове раздался его голос.       — Ты едешь домой, Элизабет.