Искажение

      К середине октября перевес оказался на стороне Витторио.       Методично, безжалостно, он выбивал всех приближенных Перотто, подбираясь все ближе к нему самому: кого подкупал, кого переманивал, а кого-то убивал. Бизнес по торговле оружием был перехвачен: Пьюзо полностью взял под контроль пути поставок, перезаключил контракты и, насколько понял Джорджио, даже договорился непосредственно с поставщиками, хотя и не лично. У него оказался кто-то, обладавший возможностями для заключения подобных союзов, и этому человеку Витторио доверял целиком и полностью. А ведь переговоры по оружию могли бы стать великолепным поводом, чтобы выманить Пьюзо из укрытия. Ведь под другими предлогами, несмотря на все старания, уговорить босса выехать в город капореджиме так и не смог — для Витторио осторожность была превыше всего.       Время утекало сквозь пальцы, Перотто отступал, Арбитр нервничал все сильнее, да и сам Джорджио едва ли не на стенку лез. Лишний день, час, даже минута, что Пьюзо прожил, причиняли ему едва ли не физическое страдание, и он был готов на все, чтобы наконец-то это закончить.       Домой капореджиме больше не возвращался. Видеть Терезу было невыносимо, слишком больно и стыдно, да и держать себя в руках при Витторио удавалось с каждым разом все труднее и труднее. Спасало только то, что личные встречи происходили не часто, больше общались по телефону, но все равно Джорджио после разговора был готов крушить все вокруг. Ненависть помутила его разум настолько, что он даже сделал то, чего не совершал уже много-много лет.       Помолился. Горячо попросил Бога помочь покарать Пьюзо, отомстить за поруганную честь и слезы Терезы.       И Он услышал.              Джорджио приехал к Мастино около десяти вечера, открыл своим ключом и вошел в квартиру. Друг оказался в спальне, где заканчивал с кем-то разговор.       — Конечно, в долгу не останусь, — сказал он и положил трубку. Обернулся, в глазах застыл триумф. — Попался.       Ужас пронзил ледяным копьем, по спине моментально потек пот.       «Узнал?»       Во взгляде Мастино не было ни капли агрессии, и Джорджио успокоился, выругался про себя.       «Трус. Соберись, ты так сам себя сдашь».       — Кто попался? — спросил он.       — Перотто. — Губы Мастино расплылись в предвкушающей улыбке. — Мой информатор узнал, что завтра он будет на деловой встрече в ресторане. Идеальная возможность его взять. Босс будет доволен.       «Нет!»       Джорджио затрясся от ужаса, но друг не увидел: отвернулся к телефону, снял трубку. Как в замедленной съемке Джорджио наблюдал за ним, мысли диким табуном проносились в голове. Нельзя было дать совершить звонок, нельзя, чтобы Пьюзо узнал о Перотто. Иначе все пропало. Все!       — Алло, оператор…       Не давая себе времени передумать, Джорджио подскочил к другу и дернул рычаг, обрывая звонок.       — Эй, ты что? — изумился Мастино.       — Тебя устраивает то, что нашей синьорой станет грязная шлюха?! — выпалил Джорджио.       Тот недоуменно посмотрел на него.       — Ты чего это вдруг?       — У меня эта мысль вот где сидит. — Джорджио указал на горло. — Думаешь, Колвин только перед Френком ноги раздвигала? Думаешь, газеты врали? Как бы не так! Все американки бляди, но раз боссу нравится, то пускай барахтается в этом дерьме. Но он решил притащить ее в семью! Назвать синьорой! Не знаю, как ты, а меня вывернет от одного запаха ее поганой стряпни, и уж тем более я не собираюсь оказывать ей знаки уважения. Не после того, что ее соотечественники сделали с нами.       Слова попали в цель. Мастино нахмурился, на скулах появились желваки, но он тут же взял себя в руки.       — К чему ты это начинаешь? — недовольно сказал он. — Решил посыпать соль на и так кровоточащую рану? Да будь моя воля, придушил бы суку, но, увы. Теперь не тронь. Витторио объяснил, зачем женится, и если это позволит больше зарабатывать, то я самого дьявола под хвост поцелую, не то что улыбнусь американке. Так что кончай ныть, Джорджио. В конце концов, не тебе с ней спать.       — И ты думаешь, что нам реально дадут хорошо зарабатывать?       — О чем ты?       — Нам достанутся объедки. Разве Витто сам не говорил, что сначала Джулиано, потом и Перотто лишь используют, загребали жар их руками, а вся прибыль шла американцам. Мы против этого боролись. И что сейчас? Витторио занял место Френка и стал такой же услужливой шавкой.       Мастино хмуро смотрел на него, но ничего не говорил. Джорджио немного приободрился и усилил напор.       — Я не хочу служить тому, кто ради денег отрекся от собственных слов. Кто скоро в дверь пройти не сможет из-за рогов. Думаешь, «синьора» бросит своего любовника-журналиста? Конечно, нет, как прыгала на нем, так и продолжит, а Витто будет делать вид, словно ничего не понимает. Потому что ему деньги важнее чести. Он всегда был таким.       Повисло молчание. Мастино прекрасно понял, что имел в виду Джорджио.       — Предлагаешь предать?       — Предлагаю пойти к тем, кто еще помнит, что значит быть настоящим сицилийцем.       Повисло молчание. Джорджио даже дыхание затаил, с надеждой глядя на друга и искренне надеясь, что тот согласится. Они столько лет вместе и столько прошли, он должен его поддержать. Должен.       — Ты сгущаешь краски. Каким бы Витторио ни был, но он уж точно не будет безропотно плясать под чужую дудку. Если сейчас нужно уступить, уступит, но потом обязательно отыграет, я в этом уверен. Он всегда думает в первую очередь о семье.       — Даже когда отпустил девку?       — Девка промолчала. Значит, Витто знал, что она ничего не скажет. Я верю ему. — Мастино вдруг пристально посмотрел на Джорджио. — Ты ведь тоже в него верил еще совсем недавно. Что изменилось? Почему только сейчас завел весь этот разговор?       — Потому что увидел его истинное лицо!       — Каким же образом?       — Витто обесчестил Терезу.       Мастино приоткрыл рот от потрясения, глаза округлились. В первый момент не нашел что сказать, а потом вдруг — рассмеялся.       — Что? Терезу? — Он оперся локтем на стол и закрыл лицо ладонью. Затрясся от смеха. — Что за бред? Уж кто-кто, а Витторио умеет держать член в штанах и уж точно бы не полез на твою сестру. Она для него почти что родственница. — Убрал ладонь и покачал головой. — Врет тебе Тереза. За ней не заржавеет.       Джорджио задохнулся от ярости, побагровел, схватил Мастино за шиворот.       — Повтори.       Тот не испугался.       — Брешет сестренка. Она постоянно на босса слюни пускала, но он ее не замечал, вот и решила отомстить. Уж как бы я ни ненавидел американку, но должен признать — ее Витторио действительно любит, и Терезе тут ловить нечего.       — Слепой идиот!       — Это ты слепой! И отпусти меня! — Мастино вырвался, вскочил на ноги. — Сестру так трепи, может, и сдаст настоящего кобеля.       Джорджио ударил его под дых, потом в лицо, тот ответил, и они сцепились в безобразной драке. Перевернули стол, на пол полетел телефон и лампа, снесли полку, сломали дверцу шкафа. Долгое время казалось, что побеждает Мастино, но неожиданно нога у него зацепилась за ножку кровати, он не смог удержать равновесие, и Джорджио повалил его. Прижал к полу, надавил на горло локтем и душил до тех пор, пока бывший друг не перестал дергаться и потерял сознание.       — Прости, — выдохнул капореджиме и перевел дыхание. — Ты не оставил мне выбора.       Обхватил Мастино, усадил на стул и связал руки его же собственным галстуком. Достал нож и ударил в бедро, туда, где проходила крупная артерия.       Когда все закончилось, тело выглядело ужасно. Уж в чем, в чем, а в пытках Джорджио знал толк. Переведя дух, он поднял телефон и набрал номер. Через несколько гудков услышал ненавистный голос:       — Слушаю.       — Они убили Мастино. В его доме, — сказал Джорджио. — Перед смертью жестоко пытали, у него вся спальня в крови.       Холодный, ничего не выражающий тон.       — Перотто?       — Уверен. Больше никто бы не рискнул. — Капореджиме вытер нож о чистый участок рубашки на плече Мастино. — Тебе нужно уезжать. Этот дом больше не безопасен.       Несколько секунд Пьюзо молчал.       — Хорошо. Подготовь все.       — Слушаюсь.       — И, Джорджио. Обещаю, мы найдем тех, кто так поступил с нашим другом, и вывернем наизнанку.       — Конечно, Витто.       Он положил трубку и набрал другой номер.       — Сегодня ночью. Будьте на месте.