разбиваясь о холод твоих глаз.

      Аня на тренировках стабильно прыгает только тройные — даже двумя неделями позже квады покоряются через раз. Аня сердится на себя за неумение разделить рабочий процесс и бушующее внутри чувство, туманящее разум и подкашивающее колени. Саша умудряется выбивать её из колеи, толком ничего для этого не делая; Саша появляется всегда не в то время и не в том месте, заставая Аню врасплох. Саша тоже падает, беззвучно ругается на лёд трёхэтажным матом в присутствии Этери Георгиевны — Аня читает её недовольство во взгляде и по плотно сжатым губам; Аня знает, что в этом состоянии очень трудно не перевалиться в безудержную истерику, но Саша держится даже без нее. Ане немного не хватает до истерики и слишком далеко от состояния абсолютного умиротворения. После их возвращения Саша крайне жёстко пресекает любые попытки Ани с ней заговорить. Аня теряется; Аня о Саше каждой клеточкой тела и без неё не жить — выживать — мучительно.       Саша постепенно отпускает произошедшее, почти по-настоящему смеется над нелепыми шутками Дудакова и старательно делает вид, что вовсе не порывалась бросить всё к чертям. Саше в Москве легче, потому что её встречает мама с ужином и звонкая перекличка собак, радующихся возвращению хозяйки. Нужда в тепле именно Аниных рук притупляется, но категорически отказывается исчезать, и у Саши перед глазами вместе с мерцающими пятнами только глубина её карих глаз. Аня снится Саше чаще, чем Саша спит, потому что грезить Аней наяву никто не запретил, а должны — на законодательном уровне. Сашу штормит от «не приближайся ко мне» и до «не уходи от меня, пожалуйста», но первое явно перевешивает, потому что потакать своим слабостям не входило в Сашины привычки. Саша, глубоко ошибаясь, считала Аню своей главной слабостью —на деле Аня была её силой. В поисках кого-то, кто стал бы Аниной копией, Саша наткнулась на Марка, из которого почти без усилий можно вить верёвки.       Марк во многом не дотягивает до Ани; его короткие русые волосы всегда в каком-то взбалмошном хаосе, а бесстыжие голубые глаза так откровенно рассматривают приятные изгибы Сашиного тела. У Ани всегда собранные в аккуратную причёску волосы и тёплый океан во взгляде, в котором заботы и трепета столько, что хоть топись — вынесет наружу сильными волнами. Марк редко спрашивает, как её дела, но пишет настолько красиво и умело, что не будь в Сашиной голове Ани, она бы повелась на первые сутки общения. Анины сообщения, не прекращающиеся и по сей день, извечно интересуются качеством сна, желают доброго утра и просят теплее одеваться, иногда делятся какой-то ерундой. Саша ловит себя на том, что с усилием откладывает телефон в сторону, когда противится порыву ответить Ане, а Марку пишет наоборот через силу — она сама себя перестала понимать.

Марк, 19:48:

      «Привееееет! Не занята?)»       Сашу уже тошнит от той интонации, с которой она представила себе это сообщение, но в общем и целом настроение у неё довольно болтливое, так что она не может упустить шанса что-нибудь рассказать.

Саша, 19:50:

      «Привет, да не особо. Вот домой с тренировки еду, заказала такси, настроена завтра хорошо отдохнуть. Как твой отпуск?»

Марк, 19:53:

      «О, Этери вас отпустила завтра? Крутяк! Я как раз возвращаюсь в Москву, можем встретиться. Отдохнём вместе как следует))) Мы так давно не виделись, успел соскучиться»       Эта идиотская манера не ставить точки напрягала — у Саши в голове все структурировано строго и чётко, отсутствие знаков препинания могло легко вывести ее из себя. Аня знала это, и потому писала исключительно согласно правилам русского языка, даже если она ночью отвечала на какие-то забавные картинки от Саши.       

Саша, 20:05:

      «Ой, здорово. Да, думаю было бы неплохо, у меня всё равно не было конкретных планов. Я пропаду, буду помогать маме и выпущу погулять собак. Напиши, когда определишься со временем и местом.»

Марк, 20:07:

      «Договорились, до завтра»       И Саша, конечно, немного приврала; ей не нужно было пропадать, чтобы помочь маме с посудой, но отчего-то сегодня беседа с Марком особенно не шла. Она, ложась спать, заранее знает, что не будет крайне разговорчива завтра. С Марком кроме спорта они редко что-либо обсуждали, и что-то подсказывало ей, что вряд ли найдутся нужные точки соприкосновения. С парнями она редко что-либо обсуждала в целом, если дело не касалось спорта. Саша не замечает сама, как за чтением очередной книги засыпает — крепко, но неспокойно.       Аня выплавляет свои ладони на её теле, целует долго и влажно; мама, спокойно спящая в соседней комнате, заставляет Сашу проявлять огромную выдержку — смыкая губы, она впивается пальцами в чужие плечи, тянется ближе и сдерживает стон. Анины руки везде, где совершенно точно быть не должны; Саше нравится, до потери пульса нравится, когда именно её руки небрежно пробегают по телу, разбрасывая вместе с зарядами тока мурашки. Аня шепчет ей на ухо о том, что стоит быть послушной девочкой, и Саша, изнывающая от изнуряющего желания, завязавшегося внизу живота тугим узлом, готова на всё. В Аниных руках она тлеет угасающим пламенем, тает, как ледники от горячего солнца, умирает и из пепла возрождается заново, теряя напрочь способность сопротивляться. Аня умеет сделать так, чтобы Саше в один момент хотелось и плакать в голос и смеяться заливисто, передавая переливами звуков всю прелесть своей души. Аня умеет выбивать из лёгких воздух и точно знает, как заставить Сашу умолять.       Аня целует её.       Целует сначала мягко, оставаясь лёгкостью прикосновений на губах и бабочками в животе; потом углубляется, легко стягивая резинку с копны длинных волос огненного цвета и наматывая их на кулак, чуть оттягивает. Саше на самом деле не нравится управлять процессом и в целом быть главной, ей нравится, когда ей показывают, что в этом нет необходимости. Аня остаётся на обоях уверенным приказным тоном спокойного голоса, прилипает к плотно задернутым занавескам и стремительно подчиняет себе всю прыть и резвость. Саша легко усмиряется, когда приятное натяжение кожи головы усиливается, но чуть шипит, желая показать характер; Аня поднимает двумя пальцами свободной руки её за подбородок, приближается к мягким губам вплотную и смотрит так, что ведьминская непокорность выветривается.       — Я вижу, что ты крайне хочешь быть наказанной сегодня, — Аня шепчет на ухо, чуть закусывая мочку и обжигая горячим дыханием; Аня размеренно отпускает чужие волосы и совершенно легко кидает Сашу на кровать, перед этим развернув её животом. Саша, стоящая в неприличной позе на четвереньках, с огромным вожделением ожидает собственной участи. Аня не торопится; она стягивает с себя шёлковую рубашку и складывает её вдвое, завязывая Саше глаза; запах пряных духов ударяет по рецепторам и дурманит ещё больше, чем ощущение неожиданности.       Аня стягивает с Саши огромную домашнюю футболку, отбрасывает её на пол и, отодвинув волосы, губами касается поясницы, придерживая Сашу за низ живота. Саша сейчас совсем не такая, как обычно; Саша податливая и робкая, она напряжена всем телом и особенно чувствительна к прикосновениям от того, что лишена возможности видеть. Под покровом ночи они меняются характерами и местами, потому что нет необходимости прятаться; темнота выпускает наружу самые неожиданные черты. Горячие губы вместе с ладонью продвигаются вверх, вдоль позвоночника, пересчитывают выпирающие косточки и оставляют яркие следы; Саша уже заметно дрожит, едва ли удерживая своё тело в одном положении. Аня ладонью добирается до округлой груди, самодовольно улыбается, ловя рваный полустон — самый сладостный и чудесный звук для ушей.       Тонкие пальцы легонько задевают ореол соска, рука осторожно сжимает грудь, и Саша вздрагивает всём телом, ерзает бёдрами и тянется рукой к низу живота. Аня, быстро реагируя, шлёпает её по ладони, но сжаливается, слыша разочарованный вздох.       — Пожалуйста, я уже не могу, — Саша старательно прижимается к Аниной ладони и ликует, ощущая, что она ползёт в нужном направлении. Аня, перевернув Сашу на спину для большего удобства, пробирается пальцами под полупрозрачную ткань кружевного белья, ухмыляется, ощущая горячую влагу. Саша двигается навстречу, отчаянно пытаясь заставить Аню делать то, чего хочется ей самой. Аня благосклонна; она покрывает поцелуями подтянутый живот, вводя пальцы совсем неглубоко и едва ощутимо; когда Саша вновь пытается дернуться, Аня отводит руку дальше, не давая ей возможности почувствовать более глубокое проникновение. Приближаясь к лицу Саши, Аня резко толкнулась внутрь, заблаговременно затыкая её поцелуем. Саша вся извивается, изгибаясь в спине, обхватывает ладонями чужое тело, мыча в чужие губы что-то неразборчивое, но крайне довольное. Аня кусает её губы, разделяет привычно на двоих дыхание — в этот раз сбитое к чертям, и то ускоряет темп, делая толчки более жёсткими и с меньшей амплитудой, то замедляется, почти полностью входя и выходя. Саша, царапая её спину, стонет в губы; по телу разливается приятное ощущение теплоты, и уже через пару минут таких ласк она едва ли смогла бы вспомнить своё имя.       — Я сейчас кончу, — на мгновение разрывая их поцелуй, Саша вновь тянется к Аниным губам. Она не останавливается, но чуть качает головой; это значит, что ещё рано. Саша покорно кивает, пальцами сжимает уже простыни и в полубреду практически хнычет. Её ноги, разведённые в стороны, безвольно трясутся, и никаких сил сдерживаться уже нет, — Пожалуйста, — умоляет Саша, снова протягиваясь за поцелуем, чтобы утопить в нём свой стон. Вместо ответа Аня смыкает их губы, стягивая с лица Саши рубашку, и придерживает ее, давая приятной судороге охватить тело. У Саши перед глазами мелькают звёздочки.

Неожиданно раздаётся стук в дверь.

      Саша крайне резко садится в кровати, понимая, что в дверь действительно стучат; только ни Ани, ни отменного секса под угрозой попасться с поличным не было. Эти сны уже доводили её до срывов, а лучше бы Аня и в правду доводила её до оргазма — это ведь тоже своеобразное воздействие на нервную систему. Сбитое дыхание и раскрасневшиеся щеки создавали вид, будто она только что пробежала кросс, а никак не спала.       — Д.. Да? — неожиданно осипшим голосом спрашивает Саша, с трудом находя силы встать. В просторную комнату спокойно заходит мама. Стоит Саше моргнуть, как на её месте появляется Аня, игриво подмигивающая и призывно манящая пальцем к себе; Аня, тянущая как чертов магнит. Саша встряхивает головой, сосредоточенно смотрит на маму и старается больше не смыкать глаз, пока от ощущения сухости они не начнут неприятно болеть.       — Ты чего какая красная, Сашуль? Уже занималась что ли? Или заболела? — взволнованно интересуется мама, — Это всё потому, что шапку не носишь, я же говорила, что волосы не греют ничуть, и вообще, стоит...       — Мам, мам, мам, стой! Я глаза открыть не успела, а у тебя уже тысяча предположений о мнимых проблемах, — Саша резкая, но она старается одернуть себя; обычно она не вела себя с мамой подобным образом, — Так, прости, вспылила. Всё хорошо, правда, мне просто... Просто сон странный приснился, правда что там было я уже толком и не помню, — предвещая вопрос, чётко парирует Саша, поднимаясь и потягиваясь, — Ты чего-то хотела?       — Ну смотри мне, и говори сразу, если вдруг что. Оперативно вылечим! — улыбается мама, чуть склоняя голову набок. К их компании присоединилась одна из маленьких любимиц семейства, она радостно виляла хвостом и просилась на руки, — Ах, да, точно, спасибо за напоминание. Мне нужно было сказать тебе, что придётся уехать на полдня по работе, и если что-то планируешь, было бы неплохо, если бы ты позвонила, — ненавязчиво намекает мама, хотя Саша и без её намёков обычно сама звонит.       — Да у меня и планов то толком нет, разве что погулять с Марком договорилась, — чуть пожимает плечами Саша, переводя взгляд с мамы на собаку и обратно, — Я ненадолго, думаю, но в случае чего позвоню обязательно.       — Ой, с Марком? — довольно улыбается мама, чуть потирая ладони. Она была одной из их главных сводчиков, — Ну, удачно вам погулять, если будут нужны деньги, пиши, — и поцеловав Сашу в щеку, скрылась за закрытой дверью.       Наедине со своими мыслями Саша посмотрела пару роликов на ютубе, позавтракала быстро приготовленными тостами и сходила в ванную под аккомпанемент Земфиры. Аня совершенно точно выедала в её сознании плешь; Аня была сильнейшим ядом, но проблема заключается в том, что она же была к нему противоядием. Саша так часто трясёт головой, чтобы выгнать оттуда Аню, что до сотрясения, кажется, оставалось совершенно немного.       Телефон дважды прожужжал, оповещая хозяйку о пришедших сообщениях. Разблокировав экран, Саша увидела на нём два сообщения от разных людей. И что Марк, что Аня, крайне легки на помине; стоило только о них как следует подумать, так они давали о себе знать.

Аня, 9:52:

      «Доброе утро, Саша. Надеюсь, что ты в порядке. Удачного дня❣️). »

Марк, 9:53:

      «Прекрасного утра прекрасной девушке))) буду ждать в час в парке Горького возле фонтанов ;)»

И впервые в жизни Саша не рада тому, что может испытывать что-то живое и настоящее; как она будет смотреть Марку в глаза, думая о том, что на его месте Аня?