Говори или умри

      Как и у любой уважающей себя девушки, утро Виктории началось с освежающего умывания. Ледяная вода резко окатила её с ног до головы, чудом не вызвав сильных судорог. Проснулась она с криком и от мысли, что задыхается. Волосы и одежда намокли за секунду.       — Доброе утро, датская итальянка! — хохотнул усатый мужичок, держащий уже пустое ведро, будучи самим схожим на бочку. — И с лёгким паром! — он рассмеялся, увидев растерянную пару глаз, только начавших нормально различать людей в мутных силуэтах.       Виктория немного покашляла и неожиданно осознала, что её руки прикованы к стенам. Тяжёлые ржавые цепи сильно тёрли запястья, не оставляя возможности выбраться. До сих пор не проронив ни слова, она услышала ответ на свой немой вопрос.       — Пару минут тебе на проснуться, но только потому, что ты женщина. Потом за тобой придут и отведут на долгожданное продолжение вчерашнего шоу, — мужик скрылся, а неприятный шлейф остался. Как будто запах перегара, но ни чем не пахло. Вик подумала, что это всё из-за удара головой. — Ах да, совсем забыл! — итальянец вернулся, но уже с пустыми руками, в которых через долю секунды появилась маленькая петелька с ключом. — Молись на меня, куколка, — с характерным звуком кандалы ослабли. От его слов чуть не стошнило, но девушка продолжала мужественно играть в молчанку.       Он окончательно ушёл, не забыв запереть дверь. Камера, где прошли последние двенадцать часов для заложницы не была большой, но и маленькой назвать её нельзя. Местом для сна являлась кучка сена, а в противоположном углу стоял горшок для нужды. Свет был, пробирался через маленькое окошко, перекрытое решётками.       Привстав, Виктория заметила солнечную апрельскую погоду. На улице кипит фашистская жизнь. На секунду ей стало очень грустно. Грусть же затем сменилась на страх за своих: как они там, её взвод, её батальон, её люди? Конечно «её батальон» звучит мощно, но солдаты действительно сходили с ума без неё и итальянская армия очень скоро смогла почувствовать послабление сопротивления.       — Виктория Де Анджелис, — послышалось из-за спины, — я пришёл за вами. — от неожиданности та дёрнулась, ведь несколько минут подряд залипала на происходящее за окном.       Сзади стоял тот парниша, составивший вчера компанию Дамиано Давиду и тому психу. Только при дневном свете девушка разглядела в нём ещё совсем мальчишку, которому недавно стукнуло восемнадцать. Он был спокоен и, похоже, робок. Но статус не позволял выдавать застенчивость.       — Идём, — твёрдо сказал он, надев на её запястья очередную пару наручников.

***

      — Товарищ командир... Товарищ командир! — услышал сквозь сон Дамиано. В мыслях он уже поднялся и начал утреннюю рутину, но наяву всё иначе. — Товарищ командир! — кто-то звал его громким шёпотом. Дамиано перевернулся на звук, открыв глаза, тотчас испугавшись.       — Томас, твою мать! — негодование сменилось на смех. Всё потому, что на Давида смотрел не лучший друг и напарник, а Мартин — местный дворовый пёсик, которого переодически подкармливала итальянская группировка.       — Я не Томас, я Мартин, — у собаки было такое довольное лицо, что ругаться просто не получилось.       Командир потянулся под звонкий смех друга и потёр глаза. Только Томасу Раджи он позволял так общаться с собой, и то, не в присутствии отряда и прочих. Так, в своём кругу. Никакие общественные статусы не влияли на их долгую, родившуюся в детстве, дружбу. Род Давидов высоких кровей. Этикет и гордость — это про него. А Томасу повезло не так — сын обычного купца, дело которого пошло крахом с начала войны.       — Какого чёрта происходит? Который вообще час?       — Такого, — Раджи отпустил пса, тот уже начинал беситься, — генерал тебя вызывает. До него дошёл слух о нашей пленной.       — Чёрт побери, Чико! Я уверен, это он разнёс по всему отряду. Там, похоже, сарафанное радио.       — Дам, сарафанное радио — это немного не о том. Но не суть, я тебя понял, — блондин хрустнул шеей. — Я точно скоро начну намеренно спать на полу. Этим кроватям дорога в ад.       — Не жалуйся, принцесса. Мы вообще шикуем здесь, вспомни о Де Анджелис, — Дамиано хмыкнул. — Кстати, вы выполнили мой приказ?       — Солому положили, как ты говорил.       — Хорошо. Не хватало нам, чтобы она двинула из-за какого-нибудь переохлаждения, — он потёр колени. — Ладно, пошли собираться.       — В смысле «пошли»? — возмутился Томас.       — Ты думал, разбудил меня и спать уйдёшь? Смешно и неудобно. Виктория сегодня на тебе. Приведи её в порядок, дай ей хлеба и воды. Я надеюсь, что за час с генералом всё улажу, потом продолжим наши допыты.       — Эх, ладно... Будет выполнено.       Выйдя из казармы, Дамиано понял, что чувствует себя на своём месте. Как бы странно то ни звучало, но когда закончится война, он загнётся. Ему не будет хватать экстрима и адреналина в крови. Тем более после всех тех кошмарных боёв, из которых удавалось выйти победителем, несмотря на сложность и опасность. Так Давид и получил статус самого удачливого командира.       Суета вокруг успокаивала даже лучше стакана чего-нибудь крепкого. Солдаты, столпившиеся в центре, готовились к следующей атаке так чётко и ясно, что пропадали все сомнения о скорейшем взятии Дании. Те, что стояли отдельно — занимались общими делами: подметали, что-то ремонтировали и тому подобное. Парень прошёлся между ними, одарив лёгкой улыбкой, с врождёнными нотками надменности, каждого.       С тяжёлым скрипом встретила гостя дверь кабинета генерала. За пару метров до входа, юноша постарался привести себя в надлежащий его образу вид, поправив волосы.       — Генерал Лучирри? Звали? — Дамиано не спешил полностью входить, хоть и знал, что нужно.       — Дамиано? Мальчик мой, заходи!       «Мальчик мой» в его исполнении неприятно резануло по ухо, но командир предпочёл сделать приветливое лицо, показывая своё послушание.       — Что-то случилось? — он вошёл внутрь, останавливаясь в трёх шагах от стола. Генерал Франческо Лучирри стоял прямо у него, попивая какой-то элитный ром, давший оправдание его поведению.       — В том то и дело, что у тебя, — он раскинул руки, сделав ещё глоток. — Дамиано, сынок, почему я узнаю о таких заложниках в последнюю очередь? — в голосе было возмущение, но несерьёзное. Всё таки он был больше рад, чем зол.       — Вы о Де Анджелис?       — Вот! Видишь? Мы друг друга понимаем с полуслова! Я бы предложил тебе выпить, но кое-кому ещё выпытывать из неё информацию.       — Да, сеньор. Но у нас есть подозрения, касаемо её личности.       — Давай по-подробнее, — мужчина присел на край стола.       — Честно говоря, я сам узнал не сразу. Мои военные перехватили отряд повстанцев и, как видите, наткнулись на золотую жилу. Главное, чтобы эта жила не медной на деле оказалась, — Дамиано убрал руки за спину.       — А с чего сомнения? Был какой-то повод?       — А с чего верить? У неё вряд-ли с собой будет удостоверение личности. Разве что на итальянском говорит не хуже нас с вам. Сами знаете, почему она наша цель. Алессандро-то, папочка её, итальянец. В общем его батальон всё никак к Копенгагену подойти не даёт. Если мы вытянем из Виктории их позиции, или только позиции её военных, то это пропускной билет наших в столицу.       — Молодец! Я всегда в тебя верил! Такой мне точно подходит!       — Куда подходит? — осёкся шатен.       — Дамиано... Вот тебе сколько лет? — он поставил стакан и потёр подбородок.       — Мне двадцать три, сеньор.       — Двадцать три... — мужчина протянул сказанное так, будто пробовал каждую букву на вкус. — Такой возраст резвый. Кровь кипит, душа рвётся, сердце бешено стучит, не так ли?       «Что ты несёшь, чёрт тебя подери...» — мысленно вздохнул Дамиано.       — Со стороны виднее, наверное.       — Ещё бы! У меня дочь твоего возраста. Такая же — всего ей надо. То приключений, то кошмаров, то романтики, — примерно на этом моменте командир решил отключить мозг, лишь бы не тратить энергию зря, слушая, какая прекрасная у генерала дочка растёт.       Между тем, время шло. От всех похвал Дамиано практически поклялся, что достанет расположение повстанцев как можно быстрее. В голове собирался план, словно птица феникс. Осталось только поскорее убраться отсюда.       — Так что подумай над этим. Я уверен, ты бы ей понравился.       — Намёк понял, обязательно. Разрешите отучиться на задание.       — Попутного потока мыслей!

***

      Виктория не знала, нужно ли сейчас кричать. Это не поможет, только высадит голос и силы. Но с другой стороны её обидчик мог бы счесть молчание за одобрение. Но оказалось, Вик слишком медленно думала.       — Я смотрю, ты сегодня настроена слушаться, — мужик, от которого несло перегаром за километр, присел перед ней на корточки, зло улыбнувшись.       Его рука сместилась на оголённую коленку. Девушка инстинктивно дёрнула ей, пытаясь, если не врезать, так хотя бы сбросить наглую ладонь.       — Эх, значит показалось... — он отвесил ей звонкую пощёчину, возвращая руку на исходную, продвигаясь дальше. — Такая юная и чистая, — он хохотнул, — ну ничего, скоро исправим.       — Сальвадор! — раздалось у него из-за спины. Вик подняла взгляд, узнав в "спасителе" знакомое лицо. — Кто разрешил самовольничать?       — Командир, но я...       — Головка от хуя, проваливай!       Дамиано взбесило непослушание, а точнее подобная наглость. Она — его работа. За Викторию, а вернее её слова, он может получить всё. Если бы из-за одного подобного и, уже бывшего капрала, всё разрушилось, несчастный простился бы с жизнью.       Вик сидела, борясь с дрожью, смешавшую в себе страх и холод. Совсем не хотелось с кем-либо разговаривать. Её только что унизили морально. Лучше бы раз десять избили, но только не дело чести.       Давид ущипнул себя за переносицу, желая что-нибудь развернуть. Спустя несколько секунд, он в конце концов решил начать.       — Дела, как я понимаю, идут не очень?       — Только у меня.       — Ого, сегодня без детских психов?! Сразу решила пойти на контакт, похвально, — парень мерял помещение шагами. — Расскажешь что-нибудь?       — Анекдот. Хочешь? Хороший, а главное, что на реальных событиях основан, — Де Анджелис скривилась в дерзкой улыбке.       — Заинтриговала, начинай.       — Столица Италии?       — Рим, — не думая ответил Дамиано.       — Садись, плохо. Берлин, — она усмехнулась.       — А Дания, значит, ещё не немецкий штат?       — Нет. Я же жива.       — Это к чему?       — Да к тому, что вы, подлые фашистские мрази, приберёте Данию только через мой труп, — процедила Виктория сквозь зубы, выложив максимум ненависти.       — Я могу это устроить прямо сейчас, — парень хохотнул.       — Да пожалуйста, — Вик пожала плечами и развела прикованные к стулу кисти на сколько это возможно, — только моей смертью вы сами себя под монастырь подводите. А впрочем, стреляй, я всё равно ничего не скажу.       Невозмутимость столь противоречивой особы сильно бесила командира, отчего так и хотелось поступить как-то негуманно, но Дамиано держался.       — В таком случае, предлагаю растянуть такой момент. Марко, зайди!       Очень скоро в помещении появился новый человек — немногословный Марко. Его лысина, борода и округлая форма говорили за себя. Мужчина был в перчатках, которые Виктория узнает за километр.       «Господи, помоги...» — взмолилась блондинка, когда предельно нагретая железка очутилась совсем близко к её лицу. Глаза закрылись рефлекторно, но Марко силой поднял ей веко. Она уже не могла думать, представив, как больно сейчас будет.       — Такие красивые глазки, жаль их, конечно, — свойственным голосом добавил тот.       В этот момент развернулся стоящий к происходящему спиной Дамиано. Жалко ему что ли стало, или просто понял бессмысленность действий. В общем, не случилось.       — Отставить.       Вик начала чувствовать, как теряет сознание, когда железяку убрали от лица.       — Мы заставим её говорить. Выйди.       Оставшись наедине, Давид вдруг начал умело развязывать девушку. Как только миновал последний узел, она подорвалась с места, будто ужаленная. Но не тут-то было. Крепкая хватка быстро прижала её к стене, почти перекрыв воздух.       — Я наслышан, что подобные сеньориты, особенно дочери важных личностей, очень дорожат своей честью. Я прав? — он держал Де Анджелис на весу, при уровне собственных глаз.       Ненадолго остановившись на её лице, за маской злости и ненависти промелькнуло что-то новое. Оно крикнуло: «Помогите». Потом пропало. Как будто появилось, чтобы сбить с толку, и получилось удачно.       — Не отвечай, я и так знаю, — тише добавил он.       — Не надо, — одними губами взмолилась Вик, от страха банально не могла пошевелиться.       — Не буду, но скажи, где ваши? — парень приблизился к правому уху, говоря с каждым разом тише и тише.       Молчит. Трясётся и молчит. В какой-то момент его дыхание стало ощутимо. Руки неожиданно легли на его затылок, а рот приоткрылся. Стоило Дамиано едва прикрыть глаза, как он и поплатился.       Вик резко, что было силы надавила ему по затылку, впечатав лбом в стенку сзади себя. От такой остроты итальянец растерялся, расцепив руки. Этим почти удалось воспользоваться. Но Виктория не успела добежать до двери. Секундой позже пришёлся толчок, из-за которого пропало равновесие, а удар, пришедший на голову, мигом отобрал сознание.       А дальше начался ад.