Роковая встреча

— Итак, товарищ Шурик, сегодня у нас плотный график работы. Я займусь дровами для бани, а ты докончишь клумбу перед домом для начала. Хорошо? Мальчик кивнул. — Язык проглотил? — Извините, нет, то есть да, хорошо, — немного засмущался мальчик. — Не надо извинений, ты же ничего не сделал плохого. Это раздражает. — Василий по-дружески похлопал юнца по плечу, чтобы тот перестал нервничать. — Пожалуйста, не веди себя так, будто я тебя выкупил, как холопа какого-то. Относись к нашей сделке проще. Если бы я не хотел, то не предложил бы тебе остаться. Извини, конечно, но ты явно не в состоянии заставлять меня выполнять твои прихоти. — Ладно, я понял. — Всё в порядке? — спросил мужчина, садясь на стул, чтобы быть примерно на одном уровне с собеседником. — Ты выглядишь неважно, хотя утром всё было хорошо вроде бы. Саша ответил, что всё хорошо, просто он чувствует себя не в своей тарелке. — Я не могу насильно заставить тебя успокоиться и расслабиться, но советую это сделать и просто радоваться новым возможностям. — Василий потрепал мальчика по голове. Где-то он слышал, что тактильный контакт помогает в построении доверительных отношений. — Скоро ты привыкнешь. Последняя фраза звучала двусмысленно и немного пугающе, если подумать. Привыкают, как правило, к чему-то плохому. Саша постарался поменьше думать в принципе, о чём бы то ни было. Уже на улице он получил лопату и был направлен копать клумбу. Теперь он пытался занять голову раздумьями, будут ли тут расти цветы? Если да, то зачем? Ведь можно высадить более полезные в быту растения. Василий настраивал радио, но в итоге только пообещал разобраться в будущем с этим прибором. Причём сказано это было так, будто он адресовал слова человеку. Не став обременять себя изучением прибора, мужчина взял топор и принялся за работу, при том насвистывая мелодию самостоятельно. Саша знал очень мало песен, но мог сказать, что мелодия напоминала какой-то военный марш. Потом ещё несколько похожих по ритму. — Неплохо получается, а спеть слабо? — в парнишке проснулась природная дерзость. — Я стесняюсь, — Василий повысил голос на пару тонов, подражая девице. — И вообще я на слабо не ведусь, и тебе не советую. Стоит подумать кому, что и как ты собираешься доказывать. И рад, видеть, что работа тебя взбодрила немного, не люблю наблюдать рожи унылые, — мужчина улыбнулся, подкрепляя свои слова. Саша закатил глаза. Не нравились ему эти нотации. Но всё же Василий Петрович человек неплохой был, это видно, а то, что поучать нравится — так ерунда. Поворчит-поворчит и чёрт с ним, главное, чтобы не бил, во всяком случае без излишней жестокости. Да и видно, что человек добрый. Шутит, сам не обижается. Сам идёт на контакт и ведёт себя так, будто близкий товарищ. Ещё работает сам, да так, что щепки летят. Прошлый сам не работал практически, только контролировал. И только мысль о каком-то подвохе не давала Сашке покоя. Не могло быть всё так гладко. — Что встал, как вкопанный? — крикнул лейтенант и скрылся в бане с наколотыми дровами. буквально через минуту вновь объявился, едва сдерживая смех, видя, как его приемыш в ускоренном темпе вскапывал землю. Его пугать можно хоть вечность. — Я хотел спросить, не устал ли ты, но смотрю, не устал. Василий понимал, что мальчишка его побаивается немного, точнее боится, что его попрут или побьют. Ситуация, не сказать что нетипичная, не все будут с беспризорниками церемониться, кому и нужен такой, так для работы если только. Но Вася просто хотел скрасить одиночество. А Шурик удачно под руку подвернулся, так ещё и не сломлен до конца, не сложно будет совладать. — Нет, всё в порядке, — отозвался парень. — Ещё бы ты устал. Не уработался, чтобы уставать, — строго сказал Василий. На самом деле сделано было не так много, но и кричать бы не следовало. Всё-таки мальчик думает, что на него на самом деле злятся. — Я почти закончил. — Почти не считается. Привет, Даш. Саша обернулся. У калитки стояла молодая девушка с банкой молока. На вид примерно ровесница Василия. Одета так же, как и все: юбка ниже колена, рубаха и косынка. — Здравствуй, Вася. Что у тебя здесь за эксплуатация детского труда? — Какая же это эксплуатация? Так трудовое воспитание молодежи. Дарья подошла поближе к мальчику, чтобы посмотреть, где она могла его видеть. Но Саша показался ей незнаком. Сам парень тоже решил присмотреться к Даше. На его взгляд, вполне привлекательная женщина, разве что старовата. Но в её карих глазах сверкал задорный огонёк, какой обычно горит у детей или у совсем юных граждан. У Василия его не было, даже когда тот улыбался или смеялся. — Чего это ты воспитателем заделался? По военным будням соскучился? Как с экипажа сняли, так и командовать некем. — Нашёл, — коротко отрезал Василий, намекая, что не хочет обсуждать эту тему. Но соседка настаивала на продолжении истории. Дарья знала Василия достаточно хорошо, чтобы сказать, что тот не способен умышленно сделать что-то плохое, особенно с ребенком. Но не редкостью были случаи, когда из-за горя люди трогались умом. А Вася, несмотря на внешнюю спокойность и жизнерадостность, очень тяжело переживал. Слишком уж он был чувственный. — Где ты нашел? В капусте? Долго он там лежал что-то. Василий махнул рукой. Этот жест означал, что от него надо отстать. Но на Дашу он не всегда действовал. Упертая у него была соседка с крутым нравом. — Мы вчера познакомились, — решил ответить за допрашиваемого Сашка, но был резко прерван. — Отставить разговоры. Приказа докладывать не было. Лопату в зубы и арбайтен. Десять раз за это время можно было закончить. — достаточно громко и напористо, чтобы классифицировать эти слова, как поток ругательств, проговорил мужчина. Саша обиделся, но молча продолжил работу. Упрёки в свой адрес он слышал постоянно, но от Василия это звучало особенно обидно. — Вась, не пугай раньше времени ребенка, ей богу. — Даша подошла к к Саше ещё ближе и тихо проговорила: — Он не злится, просто привык командовать и может вспылить. Он вообще злиться, если честно, не умеет. Обычно поворчит и успокоится. А так чтобы кричать или ударить — вообще не его. — Даша хотела успокоить ребенка. — Ты мне всё воспитание портишь, — на удивление спокойно сказал Василий, на его лице даже появилась улыбка. — Хочешь мне ребенка избаловать? — Если бы только в наших условиях вообще возможно было избаловать ребенка. Кормить есть чем и на том спасибо, как говорится. — вздохнула Даша. — И не говори. — Так я не чего зашла то? — соседка перехватила банку поудобнее, — Молоко отдать, вспомнила. Спасибо за помощь. Без тебя бы мой ещё месяц этот загон для коровы. Так обычно Федот палец о палец не ударит, а как ты заходишь, становится шелковым. За любую работу берётся. Любо дорого глядеть. — Да, так пустяки, мне несложно, — скромно отмахнулся Василий. — Не надо тут передо мной строить из себя девицу на выданье, умницу, да скромницу, которая начитается романов, да думает, что за ней такой необычной очередь выстроится из женихов. — Даша почти насильно впихнула банку соседу. — Никому такие белоручки не нужны. Хорошая жена должна взять в свои руки хозяйство… — И пойти к соседу, — закончил фразу Василий. — Так главное решить проблему, а как не важно. — Девушка собиралась уходить, как резко вспомнила, какой вопрос её интересовал. — Тему то не переводи. Откуда мальчик? — Мы это уже выяснили: нашёл в капусте, — Василий хотел помучить соседку загадками. Даша только улыбнулась, окинула оценивающим взглядом своего товарища и подмигнула. — Понятно всё с тобой. Молод, красив и в конце-концов тоже не из железа сделан. Ладно, не буду мешать. — Подожди, — Василий схватил гостью за руку. — Мне нужно кое-что от тебя. — Даша с любопытством глядела на соседа. Ей всё хотелось верить, что Вася надумал жениться, но скрывал от всех свою невесту, чтобы не расползались слухи. Отсюда и мальчик, только явно слишком взрослый для ровесницы Василия. А теперь хочет совета. — Мне нужны цветы. Можешь достать? Не успела она подумать, что цветы для невесты будущей, как Василий поспешил докончить предложение: — Для посадки. Там георгины всякие и что там росло ещё. Я помню только лилии, потому что жене очень уж они нравились. Я ради это заставил копать Шурика. — Василий начал говорить тише, как-будто боясь, что его подслушают. — Нужно оно тебе? Романтический интерес проснулся по весне? — Хочу смотреть на эти цветы и думать… — не успел Василий договорить, как внезапно заиграло радио, — что их посадила жена. «Я не верю, что года Гасят чувства иногда, — У меня другое мнение». — Что за чертовщина у тебя тут творится? Радио само по себе включается. «Верю, будешь каждый год, Пусть хоть много лет пройдет, Ты дарить мне в дни весенние» — Да там контакты залипли, вероятно. Именно сейчас решили отлипнуть. Забавное совпадение, — Василий выключил радиоприёмник. — Потом посмотрю ещё на всякий случай. — Ты неисправимый романтик, даже радиоприёмник растрогался, — Даша вздохнула. — Лида, царство ей небесное, была бы счастлива узнать, что ты так проявляешь заботу. Вряд ли кто-то заморачивается с украшением двора, всё-таки каждый метр на счету, идёт под посев съестного. Но я посмотрю, что можно сделать. — Буду благодарен. Ты же знаешь, я ничего не понимаю в этих цветочках. — Но ты такой милый. Мне теперь самой хочется кровь из носу достать тебе эти лилии, а ещё пионы были, я точно были, георгины тоже, герань, циния, возможно, и ещё что-то. Мне Лида показывала свою коллекцию, но я разве упомню всё. Я же не ботаник какой. Ты то и должен знать. Сколько лет женат и ни разу не поинтересовался даже, — теперь Дарья говорила с шутливым укором, будто пытается отчитать ребёнка, но не может разозлиться. — Я интересовался, но она понимала, что мне неинтересно и не хотела загружать. Я слишком далёк от ботаники, чтобы помнить кто и как называется из растений. Если что скажи, сколько заплатить надо. — Мне за работу нисколько не надо. Посмотрим, сколько семена стоить будут. Даша, попрощавшись с мальчиками, ушла. Василий принялся за работу, но травма правой руки дала о себе знать. Предплечье начало ныть от перенапряжения. Пару месяцев назад он сломал руку именно в этом месте и до сих любая физическая деятельность отзывалась болью в правой руке. Он попробовал несколько раз замахнуться левой рукой. Получалось уже лучше, чем в самый первый раз, когда Василий только вернулся домой и столкнулся с данной проблемой. Он надеялся наловчиться в будущем работать левой рукой. — Я закончил, — объявил Саша. — Молодец, — отнеси лопату вон к тому сараю, точнее к тому, что от него осталось, — Василий указал на полуразрушенную коробку из досок, стоящую возле огорода. — Ты увидишь, где все инструменты стоят. Саша кивнул и пошёл в указанном положении. Василий замахнулся топором и ударил по бревну. Топор лёг немного правее, чем он хотел. Во-второй раз, он слишком много дал вправо. На третий раз опять не получилось попасть ни по середине, ни по одной из оставленных засечек. — Может вам помочь, если проблемы с рукой, — подал голос мальчик. Василий немного устыдился того, что какой-то шкет стал свидетелем его позора, ещё и думает себе не знай что. — Тяжеловато для тебя. С твоей комплекцией топор бы удержать. Саша обиделся на довольно грубые слова. Ему было неприятно, что Василий так мило ворковал с соседкой, а к нему проявляет грубость. Если бы он в целом был плохим человеком, то можно было бы понять такое отношение. Саша всё же оправдывал мужчину тем, что тот не обязан относиться к нему хорошо. С чего бы ему любить чужого неопрятного и чумазого ребёнка, который к тому же имеет склонность к воровству и не имеет никаких перспектив в будущем. Обычно любят миленьких, хорошеньких, умненьких. — Я готов поспорить, что я с этим бревном разделаюсь за минуту, — самоуверенно заявил Сашка. Больно ему хотелось повыпендриваться, а о проигрыше он не думал. Всё-таки бревно было не очень толстым. — Две минуты. Это достаточно хороший результат. Я, конечно, не люблю спорить, но ты больно самоуверенно предлагаешь. Готов поставить желание на кон. — Василий уже придумывал желание, такое чтобы желание бахвалиться пропало надолго, но и не сильно неприятное в исполнении. — Готовься, пока я схожу за часами. Василий объявился через пару минут с потертыми от старости наручными часами. — Я скажу, когда начинать, — Василий подождал, когда секундная стрелка дойдет до двенадцати и дал команду начинать. На удивление Саша довольно бодро орудовал топором. Василий думал, что тот пару раз ударит и сдастся, понимая, что это довольно тяжёлая работа, а засечки получаются слишком маленькие, чтобы тратить столько сил. Но мальчик работал в поте лица в прямом смысле слова. Прорубив половину, он даже начал задыхаться, но не хотел сдаваться. Сдаться для Саши было эквивалентно тому, чтобы признать себя слабаком и хвастуном. Наконец бревно было разрублено, а Шурик стоял, опершись на ручку топора и пытаясь отдышаться. — Минута сорок восемь секунд, — объявил Василий. — Молодец, получается я тебя недооценил. Саша только улыбнулся, радуясь победе. У него была идея насчёт желания, но он не знал, насколько она осуществима. — Вот поэтому я не люблю споры, — мужчина, слегка приобнимая, повёл Сашу до скамьи. — Завтра тебе мышцы спасибо не скажут. Воды принести? Мальчик кивнул. На улице было довольно жарко для работы. Когда Василий протянул ему кружку, тот жадно принялся глотать холодную жидкость. — Получается ты выиграл, и твоё желание, естественно, в пределах разумного… — Хочу покурить, хотя бы одну пачку сигарет, — неожиданно ответил Саша. Василий изогнул бровь и молчал, думая стоит ли наорать на ребёнка или получится решить вопрос достаточно мирно.