The moment it flickers

The Soul Convention было крупным событием, проводимым каждый год, чтобы обеспечить платформу для почти каждой действующей компании по тестированию родственных душ, чтобы продемонстрировать свои способности в качестве мошенников, которые приводят двух забывчивых людей и говорят им, что они должны провести всю свою жизнь вместе, так как их тесты характера говорят об этом. И различных спонсоров, чтобы извлечь выгоду из огромной популярности шоу среди любопытной широкой публики, так как они тоже были стервятниками, жаждущими драмы и журналов. Или что-то в этом роде. Уён не был уверен в деталях. Исследование, которое он провëл, казалось, было точным по большей части. В любом случае, оно зависело от множества репортёров, выстроившихся в очередь перед красной ковровой дорожкой и огромной сценой, установленной для "половинок" - продукции компаний, представленных для борьбы за трон лучшей пары. Уён узнал, что концепция мероприятия заключается не в соревновании по подбору партнёров, а в том, что это особый случай только для конвенции этого года, так как в последнее время жизни пар, прошедших тестирование, были слишком одержимы, особенно с тех пор, как Кан Сора и Чхве Сан совпали на 97%. "Как удобно", - подумал Уён, наблюдая за тем, как женщина и мужчина идут по красной ковровой дорожке с бесчисленными вспышками перед их лицами, даже не заставляя вздрогнуть ни одного из них. Даже Чхве Сан с его "коэффициентом совпадения" был там, чтобы раздражать его до глубины души. "Серьёзно? Не могу поверить, что мне придётся провести весь вечер на этом дерьмовом шоу"...- прошептал он в основном про себя и получил в ответ хихиканье. - О, Уён-и уже скучно? - поддразнил Хонджун, цепляясь за руку своей второй половинки и просто наблюдая за импровизированным подиумом, иногда взволнованно вскакивая на ноги, причину такого поведения Уён не знал. Это могло быть буквально что угодно: милые комнатные растения, которые он завёл, могли зацвести, или кто-то, кого он спас от стены , мог исцелиться от худших из своих глубоких ран. Уён помнил, как хихикал его хён, когда он пришёл в себя и снова смог говорить. Ему часто хотелось смахнуть эту радость жизни с лица Хонджуна, но он знал, что Юнхо отрубит ему всю руку, если он попытается это сделать. Вместо этого он предпочёл закатить глаза при виде того, как мужчина запутался ногами в длинном платье женщины, когда они уходили со сцены, и почти показал камерам, как он чуть не упал лицом вниз. Как пара, безусловно. - Мы не задержимся здесь надолго, Уён-и, не волнуйся, - он услышал слова хёна, когда пара покидала импровизированное место для позирования с такими же красными лицами, как ковер под их ногами, и повернул голову, чтобы увидеть Юнхо и Хонджуна, уходящих в толпу. Хонджун помахал ему рукой с самой широкой улыбкой на лице, а другая рука Юнхо всё ещё держала руку соулмейта, когда он показал ему свою большую спину в бежевом плаще, который он, очевидно, никогда не снимал, - увидимся позже, но если не увидимся, приходи как-нибудь на ужин, хорошо? "Скорее никогда", - подумал он, но не стал озвучивать это вслух, наблюдая за тем, как эти двое затерялись между голодными фотографами, ещё больше разгорячившись, в их собственной перебранке, которая разрешилась за полторы секунды и завершилась очередным хихиканьем Хонджуна и отвратительно нежной улыбкой Юнхо. Уён почти завидовал тому, как им было плевать на вонючие гомофобные взгляды, которые они получали каждый раз, когда были слишком близки и счастливы. Ещё одна причина ненавидеть людей в стене. Он поспешно отступил назад, когда фотограф выскочил перед ним, чтобы получить лучший ракурс того, кто был на красной дорожке, и Уён подумал, что его время нахождения здесь подошло к концу, прежде чем он переступил с ноги на ногу, чтобы немного отойти от хаоса. Однако его дух исследования был остановлен через пару шагов на пути подальше от хаоса. - Уён-а? - с энтузиазмом крикнул Сонхва после чересчур драматичного вздоха и взмаха руки. Уён моргнул, увидев неожиданное лицо среди всех остальных покрытых смолой лиц. - Хён? Что ты здесь делаешь? Они прошли и остановились всего в паре сантиметров друг напротив друга, на лице Сонхва была очень широкая улыбка, от которой его глаза слегка морщились по бокам, а у Уёна - довольная. - Я думал, что ты будешь здесь, но был слишком занят, чтобы проверить это, - взволнованно сказал Сонхва сквозь бодрящую музыку, которая теперь начала терзать их уши. Уён, похоже, был здесь единственным человеком, кому сегодня не хватало энтузиазма. - моя компания здесь в качестве спонсора. - Правда? - Уён кивнул в основном самому себе и наблюдал, как Сонхва кивает в ответ. После скучной болтовни о том, один ли здесь Уён или в качестве личного помощника, и где сейчас был его глупый менеджер, от мыслей о котором не спасло даже то, что он был с Сонхва, они стали оценивать зал славы, просто чтобы не умереть со скуки. - Мы оба согласны с тем, что платье - отстой, верно? - пробормотал Сонхва, скрестив руки на груди и подперев подбородок костяшками пальцев, нахмурив брови в притворной решимости. Уён тихо хихикнул, наблюдая за тем, как женщина в жёлтом платье и с накладной причёской идёт рядом со своей строгой "второй половинкой". - Да, я даже не могу это прокомментировать... Другая пара ступила на красную дорожку раньше своего времени, и женщина в жёлтом платье сердито оглянулась на них, когда она и её суженый уходили из центра внимания. - Я думаю, ему следовало использовать галстук вместо банта... - прошептал Уён, по-детски наклонившись к Сонхва, и тот чересчур активно закивал головой. - Кроме того, эти туфли - не та обувь, которую стоит надевать на красную дорожку. У них что, нет стилистов? Улыбка, застывшая на его лице, стала ещё более веселой, когда он пожал плечами, почувствовал трение ткани о кожу, но подумал, что яркий свет над его головой был гораздо более ошеломляющим в сравнении с этим. - Наверное, нет, учитывая, как у него уложены волосы. Сонхва захихикал, от смеха его широкие плечи дрогнули, он застенчиво прикрыл рот, и Уён почему-то почувствовал облегчение от того, что кто-то знакомый находится здесь, всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Просто вокруг было слишком много людей. - А вот и твой менеджер, - поддразнивает Сонхва, после того как очередная группа пар прошла по красной дорожке, и сосчитать их Уён был просто не в состоянии, чтобы очистить путь для главного события вечера: 97% процентов идеального совпадения. - Да... - пренебрежительно пробормотал Уён, когда Чхве Сан шёл со всей элегантностью, которую Уён когда-либо видел в своей жизни, в сочетании с воздушным красным платьем Кан Сора, которое Уён с болью признал очень красивым, с улыбкой на лице, которая превратила его глаза в милые маленькие полумесяцы и показала его ямочки, такие же глубокие, как и дискомфорт Уёна буквально от всего в этом вечере. "Не забудь посмотреть на меня, когда я войду, хорошо? - он вспомнил, как Сан щебетал с вновь обретëнной дружбой, возникшей между ними за последние пару недель, - результат той ночи признаний, которую они провели во время медового месяца /просто отпуска. - Я постараюсь позировать очень невозмутимо". "Да, конечно, конечно, я обязательно посмотрю, как ты будешь выставлять себя на посмешище", - как-то средне ответил Ён, между тем, как Сан разразился пронзительным хихиканьем, которое он недавно начал позволять Уёну слышать, и тем, как Кан Сора вошла, чтобы утащить его и заставить огромную улыбку исчезнуть в считанные секунды, как будто её никогда и не было, прихватив с собой ямочки. "Эти чёртовы ямочки", - подумал Уён, когда его кожа начала гудеть в ритм вспышкам фотоаппаратов, срабатывающим со скоростью, которая не должна быть под силу человеку, к общему раздражению добавились разговоры людей и жара от слишком большого количества ламп, освещающих импровизированную церемонию награждения под огромным тентом над их головами. Без наград, конечно. - Хён, я отойду ненадолго, - сказал он в ответ на замечание Сонхва о том, что на волосах Кан Сора слишком много лака, и они торчат вверх, как ёжик. Хва тут же остановился и повернул голову в его сторону, очевидно проверяя, нет ли каких-либо признаков дискомфорта. - Почему? Что-то не так? Я могу пойти с тобой, если хочешь. - Нет, нет, - тут же возразил Уён, - всё в порядке, просто я немного ошеломлëн. Слишком много впечатлений. Сонхва всё равно последовал за ним за пределы огромной палатки, в которой проходило мероприятие. - Хён, почему ты не проходишь тест? - спросил Уён, как только они расположились над огромной декоративной скалой, где под ногами был весь город, а над головой - полуночное чёрное небо, только по времени ещё не было полуночи. Уён не был уверен, который час, так как они бегали с тех пор, как искусственное солнце пробралось между шторами в офисе. Сонхва позволил смеху сотрясти его плечи, наблюдая за тем, как вспышки фотоаппаратов выглядят так, будто периодически включается и выключается свет. - Разве мы не говорили об одном и том же бесчисленное количество раз? Уён проследил за тем, куда был направлен его взгляд, и увидел, что люди похожи на микроскопических муравьев, и тоже рассмеялся над очевидным. - Я знаю, но ты мог бы получить безумно высокий процент совпадений и быть похожим на одного всех тех людей внутри, получив право быть знаменитостью просто так. - Может быть, - Сонхва пожал плечами, - я уверен, что есть люди, которые проходят тесты только для того, чтобы попробовать, попытать счастья. Но я не думаю, что это стоит того. Машина проехала по дороге прямо под ними и на секунду осветила бегущих людей. - Почему нет? - Уён-а, - мягкий, тихий шёпот, - тебе не кажется, что это жизнь должна показать нам, с кем мы должны быть, или будем ли мы вообще с кем-то? - он постучал пальцами по своей руке, чтобы привести свои мысли в порядок. - Если я пройду тест, я всё буду соответствовать кому-то, верно? А разве не может быть так, что я совпаду сразу с пятью людьми с одинаковым коэффициентом совпадения, или что мне придётся провести всю жизнь с человеком, у которого коэффициент совпадения выше, но, возможно, я буду намного счастливее с 15%? Уён задавался вопросом, каков был бы процент совпадения у Хонджуна и Юнхо. - Честно говоря, я не думаю, что люди, идущие под ярким светом по красной ковровой дорожке внутри, на самом деле счастливы. Я не знаю, буду ли я счастлив, но думаю, что пока у меня всё в полном порядке, - улыбка умиротворения тронула губы Сонхва, когда он наблюдал за тем, как звёзды отражаются на огромных экранах над их головами. Уён тоже улыбнулся, подумав, что именно поэтому ты - единственный не страдающий человек, которого я когда-либо впущу в свою жизнь. - Мы должны зайти внутрь, - сказал Уён, когда маленькое устройство с маленькой лампочкой сверху и надписью "Персонал", написанной жирным шрифтом, начало мерцать зеленым цветом после ещё пары минут пустой болтовни, - сцена уже должна начаться. - Точно. Когда они снова вошли в палатку, нетерпеливые фотографы стояли сбоку от огромной сцены, установленной бог знает для чего, с множеством столиков для коктейлей, изысканно разбросанных перед ней , как горошек. - А, Уён-щи! - услышал он, не пройдя и пяти шагов, и остановился, чтобы позволить Чхве Сану "с мёртвой хваткой" догнать их . - Что? Краем глаза он увидел, как глаза Сонхва расширились в панике и недоумении. - Где ты был? - спросил Сан, когда наконец смог пройти мимо миллиона кабелей и ещё миллиона камер, которые в данный момент были выключены. - Я очень долго искал тебя. - Снаружи, - пренебрежительно сказал Уён, - с хёном, - быстро добавил он. Сонхва неловко улыбнулся Сану, когда тот повернул голову, чтобы наконец-то признать его с хмурым выражением лица, которое тут же превратилось в огромную улыбку. - О, приятно познакомиться. Вы настоящие братья? - О, нет, нет, - сразу же возразил Сонхва, его взгляд нервно метался туда-сюда, с одного молодого человека на другого. Уён сразу же перевёл разговор в другое русло, когда Сонхва только и смог, что нервно перебирать пальцами рук, - мы просто друзья. Его зовут Пак Сонхва, а это Чхве Сан. Сан утвердительно кивнул головой. - Понятно. Приятно снова с Вами познакомиться, - он протянул руку, Сонхва взял её без колебаний. - Я тоже рад знакомству. - Ты наблюдал за мной, Уён-щи? - спросил Сан с гордой улыбкой на лице, которая без труда занимала по крайней мере его половину. Уён не знал, как ему это удаётся. - Да, ты выглядел глупо, я был свидетелем. Он видел, как лицо Сонхва исказилось в тревоге, и как Сан в знак протеста разинул рот, как золотая рыбка, но не смог долго наслаждаться этим, потому что следующее, что он услышал, был звук срабатывания всех и каждого электронных устройств внутри палатки, включая огромные лампы и маленькие. Сбивчивая болтовня сопровождала вновь обретëнную тишину теперь, когда бодрая музыка и тихое гудение электроники исчезли. - Что происходит? - услышал он вопрос Сонхва с той стороны, где он был раньше, и Сан ответил: - Реакторы должны включиться и заработать через пару минут, всё в порядке. Уён сглотнул, когда слова Хонджуна тревожным эхом отозвались в его голове. - Эм... Я думаю, мы должны найти выход, - начал он с видимым беспокойством, которое было слишком трудно скрыть из-за неприятного ощущения в груди, и даже не был шокирован, когда пронзительный, леденящий кровь крик разрезал имитацию тишины пополам. Другие испуганные крики смешались с растерянными голосами, и Уён почувствовал, что каждый волосок на его теле встал дыбом. - Уён-щи, - услышал он слева от себя и не смог бы узнать этот голос, если бы не слышал его бесчисленное количество раз. Однако беспокойство и серьёзность в этом голосе были совершенно новыми. - Уён-а, иди сюда, - услышал он, когда его тело было слишком тяжёлым, чтобы реагировать за секунду, что-то в его груди сжималось и расширялось, затрудняя дыхание. Когда его глаза адаптировались к темноте, всё, что он мог видеть, это сотню людей, бегающих вокруг, пытаясь исправить то, что, чёрт возьми, происходило, и люди продолжали говорить, кричать, болтать... Его уши были, словно под водой, голова, словно плотный камень на плечах. "Чёрт, - подумал он, - чёрт, только не сейчас". - Уён-щи, мы должны идти, они говорят, что палатка... - голос Сана пробился сквозь всю воду и песок, заполнившие его уши и переполнившие их, чтобы приклеить его ноги к земле, и голос был чётким, как будто его идеально изолировали, выделили и отполировали только для ушей Уёна, и ему стало жаль, что он не может ответить. Почему он звучал именно так, когда всё остальное, словно находилось в сотнях метров от них и доносилось будто через бумажные стаканчики и веревочку? Неужели Сонхва тоже разговаривал с ним? - Уён-а! - он услышал и узнал голос Сонхва, но прежде чем успел осознать весь ужас и страх в его голосе, его с силой толкнули на пол, раздался громкий звук, похожий на звон колокола, заглушивший испуганные крики и оставивший после себя фальшивое спокойствие. Уён попытался поднять голову, руку, даже ногу, чтобы хоть на четверть осознать происходящее, но его встретила боль, бесконечное количество боли и страданий, иглы и обжигающее железо по всей коже, и он нашёл свободное место в своём наполненном агонией сознании и разуме, чтобы подумать: "бля, бля, бля, бля, бля..." Он не знал, кричал ли он или откусил кусочек собственной губы, когда перед ним появилось обеспокоенное больное лицо Сана, из-за чего-то странно расплывающееся и державшееся слишком близко, его бровь кровоточила. - Уён-щи... - попытался он и получил в ответ слабое хныканье. Точно, Уён лежал на полу, занавес был огромной палаткой, ранее возвышавшейся над их головами, верно, Уёна настиг приступ прямо в эту секунду при таких обстоятельствах. Блять. Уён видел, как Сан снова пытается получить хоть что-то в ответ, но его уши тонули в песке и гравии, липком, как будто выливающемся изнутри тёплым потоком из его бедных ушей, по краям, на самых концах его зрение расплывались. Ослепительные маленькие точки сияли в его зрачках, когда он чувствовал, что его тело движется, их фон был цвета отчаяния, но на тон красивее. Всё его тело ощущало нечто среднее между параличом и невидимыми веревками, прикреплёнными к конечностям, шее, векам и даже губам, когда ему удалось прохрипеть жалкое "Больно...", но липкий песок всё равно продолжал сыпаться из его ушей. Во всем остальном Уён не был уверен. Последнее, в чём он был уверен, так это в сильной, невыносимой боли и в том, что ночной ветерок, который должен был освежать, заставлял кожу чувствовать себя так, будто её жарят в духовке, а ноги подгибались. ***

Пламя. Красные языки пламени и их оранжевый оттенок витали в воздухе.

Уён позволил улыбке приподнять уголки его губ вверх, когда жар коснулся его ног, подложив руку под голову, когда он лежал на шезлонге, установленном рядом с бассейном, окрашенным в яркий оранжевый оттенок. Слабый силуэт медленно подошёл ближе, путаные, сбивчивые шаги протащили его тело рядом с шезлонгом Уёна, чтобы просто остановиться и постоять там секунду, прежде чем навалиться на живот Уёна, вытеснив весь воздух из его лёгких.

- Что происходит? - спросил мужчина, удобно расположившись на животе, его знакомый голос был спокойным и успокаивающим, как прохладный ветерок на фоне оранжевого пейзажа.

- Я не знаю, - сказал Уён, приглашающе распахнув руки, его несносно огромные и искусно детализированные солнцезащитные очки высоко сидели на носу, так что закрывали больше половины лица. У мужчины были такие же, когда он повернулся, чтобы нежно переплести их пальцы и игриво покачаться взад-вперëд. Уён не мог найти в себе силы сказать ему, что его мечта потерпела крах.

- Не слишком ли жарко, чтобы загорать? - Уён хихикнул.

- Ты видишь хоть одно солнце вокруг?

- Тогда что ты здесь делаешь?

- Ты бы предпочёл быть там? - он указал на пламя, поглощающее всё на своём пути и оставляющее после себя только красный, жёлтый и оранжевый цвета.

Оглянувшись через плечо, мужчина увидел пепел, парящий в воздухе, но дыма не было видно.

- Я бы предпочёл быть с тобой.

Уён обхватил руками тонкую талию мужчины и потянул его вниз, чтобы уложить сверху на своё тело.

- Да. Я тоже, - мужчина с удовольствием подчинился.

*** Уён почувствовал что-то тяжёлое на своей руке. Он не был уверен с тех пор, как он вышел из страны снов, и его веки были тяжелее, чем когда-либо, но что-то тяжёлое лежало на его руке. Его кожа гудела от знакомого неприятного ощущения, а в горле остался горький привкус, мозг был похож на сахарную вату, которую слишком долго продержали во влажности. Из его раздражëнного горла вырвался стон, и он снова попытался открыть глаза и увидеть потрëпанный интерьер своей спальни, но нет. Когда он наконец победил свои веки, то увидел не старую мебель, безжалостно издевающуюся над ним, а копну всклокоченных чёрных волос на белых простынях. Он медленно моргнул, пытаясь рассеять туман, застилающий разум и сознание, но безуспешно, пока его взгляд не проследил за собственной рукой и не увидел на ней другую руку, определённо не свою, а Сана, который вскочил, как только Уён в ужасе отдёрнул её. Кожа на руке запульсировала от боли, и Уён обхватил её другой рукой, сел и отполз лишь немного назад, когда глаза Сан с облегчением вернулись к своему обычному размеру. - А, Уён-щи, ты очнулся... - Уён подумал, что его голос звучит устало из-за завесы абсолютной паники его логического мышления. Он прикинул и узнал комнату как спальню Сана, покопался в папке воспоминаний о прошлой ночи, и поиск не выдал почти ничего полезного. - Почему я здесь? - он старался говорить как можно более спокойно, невозмутимо, но понял, что потерпел неудачу, как только открыл рот. - Я... - Сан остановился в замешательстве. - Я привёл тебя сюда. Ты не помнишь? - Почему? - замешательство только усилилось, пока Сан искал подходящий ответ. - Спасатели вывели нас вовремя, так как мы были очень близко ко входу, а потом я привёл тебя сюда, - Уён понял, что одна половина его лица была тëмно-красной в пятнах от старой крови. - Что... - начал он и хотел задать так много вопросов, но его кожа гудела, разум был затуманен, а рука... Не может быть, верно? Не может быть, он просто запутался, был сбит с толку и ничего не чувствовал. Так и должно было быть. - Что произошло вчера? - спросил он со всем спокойствием, какое только мог изобразить в своём напряжённом состоянии духа. Сан несколько раз моргнул, пока не понял, что Уён говорит серьёзно. - Возникли некоторые технические трудности, - он кивнул один раз в подтверждение своих слов, - сначала отключили электричество, потом, когда мы ждали запуска реактора, огромная палатка, в которой проходило всё мероприятие, рухнула . Уён представил себе лук в руке и огромный лист с напечатанным на нём лицом Хонджуна перед ним. Юнхо не было рядом, чтобы остановить его стрелы, когда он пускал их. - Ты не реагировал, когда всё это происходило, и одна из основных опор, удерживающих палатку рядом с нами, упала, так что твоему другу пришлось оттолкнуть тебя с дороги. Он помнил, как его несколько раз называли по имени, но чувствовал себя отвратительно и липко даже в ушах, и не мог ничего понять - нервное перенапряжение, с которым столкнулась его испорченная кожа. Он медленно сглотнул, напряжение в его мышцах стало ныть, как будто и так постоянного жужжания было недостаточно. - Зачем ты привёл меня сюда? - повторил он, явно не удовлетворëнный полученным ответом, Сан был утомлëн, беспокойство исказило его лицо. - Ты не хотел ждать и посещать больницу. Я пытался убедить тебя, но ты не реагировал, был в оцепенении, как в тумане. Как будто тебя там не было, Уён-щи, это было немного страшно,- Уён подумал, что никогда раньше не видел его таким. - Мне нужно идти, - сказал он, изо всех сил пытаясь сбросить с себя простыни и спрыгнуть с кровати с той стороны, на которой не было Сана, но дымка всё ещё витала в его голове и затуманивала мыслительный процесс, как густой туман. - Уён-щи, тебе ещё не стоит вставать с кровати, - сказал Сан, следуя за Уёном и пытаясь найти его вещи в комнате, - вчера ты был в очень плохом состоянии... - Ты вчера ничего не видел, - Уён обернулся, чтобы зашипеть, угрожающе указывая пальцем прямо в грудь Сана, - ты понимаешь? Глаза Сана расширились скорее от удивления, чем от испуга. - Но, Уён-щи... - Заткнись, блядь, - он перестал бегать и полностью развернулся, галстук и бумажник в одной руке, пиджак и туфли полностью отсутствуют, голова кружится как сумасшедшая, - я же сказал тебе никогда не прикасаться ко мне, верно? Разве я когда-нибудь просил тебя о помощи? Тебе нравится лезть в чужие дела? Он мог видеть, как заметно дëрнулось адамово яблоко Сана, когда он сглотнул. - Я... - Не знаю, как другие люди, но я не люблю, когда кто-то вмешивается в мою жизнь и в мои дела. Всё его тело тряслось от ужаса, когда он бросил поиски остальных своих вещей и просто нашёл входную дверь, через которую входил и выходил миллион раз. Шаги строго следовали за ним снаружи. Пришло осознание - дождь льёт так, как не лил уже много лет, и один инженер наверху сказал: "Ах, давайте ослабим клапан до максимума в самое неудобное время". Он сбежал по лестнице из дома Чхве Сана на нижний этаж, шаги всё ещё слышались позади него, Сан время от времени окликал его, просил остановиться, говорил ему, что сожалеет, что влез не в своё дело, и больше никогда так не будет, но Уён не мог заставить себя поверить даже на секунду и обернуться, чтобы сказать, что всё в порядке, потому, что он знал. Сан знал, что Уён ненормален, он знал то, о чём совершенно не должен был иметь ни малейшего представления, он был просто ещё одним эгоистичным страдальцем, не понимающим ничего хорошего в жизни, а Уён был беспечным, беспечным, беспечным, беспечным, беспечным... Прошло несколько секунд, прежде чем Уён почувствовал капли дождя на своей воспалëнной коже, может быть, он почувствовал это раньше и слишком отвлёкся, может быть, его нервы вдруг решили разыграться, но ощущение было такое, будто с него заживо сдирают кожу. Капли дождя, словно маленькие пули, пытались пройти сквозь нежный, тонкий слой его кожи, чтобы вонзиться глубоко в его тело, когда они падали на его измятую белую рубашку, вода переливалась через край, заливая его босые ноги и дорогу под ними. Он услышал ещё один тихий рокот, состоящий из страдальческого, расстроенного голоса Сана, но каждый уголок его мозга был слишком занят, чтобы почувствовать бесконечную боль, которую отражала его кожа. Его шаги замедлялись, замедлялись, а затем остановились на середине дороги, когда это было уже слишком. Звук дождя, льющегося на каждую доступную поверхность, заполнил его уши и не пропускал абсолютно ничего другого, даже его собственный голос, его прерывистое дыхание с трудом вырывалось из лёгких, его кожа была словно сожжена до хруста, а горло болело, но он не был уверен, почему. Пара сильных огней затуманили его и без того размытое зрение, и он упал на колени, закрыв уши руками, дрожащими, как сухой лист, чтобы, возможно, хоть на секунду-другую освободиться от пытки дождевых капель. Свет стал ещё ярче. - Уён-а, - услышал он знакомый голос и подумал, не спит ли он уже, и не снится ли ему сон. Но он сомневался в этом, его сны никогда не были такими мучительными. Свет был слишком близко, но широкая грудь смягчала его сияние, как плащ, как затмение. Уён подумал: а бывали ли времена, когда Луна так сильно страдала? - Нет! - закричал он в абсолютном ужасе, когда две руки обхватили его маленькое тело. - Нет, ты... ты не... не должен знать! - Всё в порядке, - голос был близко, настолько близко, что он был кристально чистым, но было ли это потому, что он был близко? - Всё хорошо, я не причиню тебе вреда, - сказал он, и Уён, по какой-то причине, искренне поверил ему. - Уён, я никогда не причиню тебе боли. Руки снова обвились вокруг него, и на этот раз он не мог найти причин, чтобы оттолкнуть их снова. - Сделай так, чтобы это прекратилось, пожалуйста, сделай так, чтобы это прекратилось... - взмолился он, когда часть дождя действительно была скрыта, но его кожа всё ещё чувствовала, как она тает на его мышцах. - Я сделаю. Я сделаю так, чтобы всё прекратилось, потерпи немного. Уён держался за него, пока Сан поднимал его и оттаскивал от дороги, а он корчился и скулил от мучительной боли, невидимые слезы текли по его мокрому лицу. Он продолжал извиваться, так как дорога обратно в дом была слишком размытой перед глазами, чтобы запомнить её, поэтому он просто уткнулся лицом в шею Сана и ждал, ждал и прикусил губу, чтобы не издать лишнего звука, пока не почувствовал, как его насквозь мокрое тело опускают на простыни, но очевидно, что Сан не слишком возражал. Да это и не имело значения, если он это сделал. Уён не знал, почему он чувствовал себя в полной безопасности, хотя всем телом ощущал, хотя всё его тело ощущалось так, словно он катался по самому дну вулкана. Однако, когда он открыл глаза в следующий раз, его тело уже давно не ощущало такой лёгкости. Он всё ещё был дезориентирован, поэтому ему потребовалась секунда, чтобы осмотреть обстановку и понять, что он снова находится в спальне Сана, завëрнутый в простыни, которые всё ещё причиняли боль, натирая кожу там, где она была открыта, но даже совершенно естественная реакция на что-либо против его раздражённой кожи теперь не была такой интенсивной. Пустая капельница свисала с самого верха металлической перекладины рядом с огромной кроватью, на его руке был лейкопластырь, на подставке лежала его одежда, аккуратная и опрятная, словно её раньше и не намочили искусственной дождевой водой. Уён растерянно моргал, пока его уши не наполнились самой прекрасной мелодией, которую он когда-либо слышал, тогда его растерянность стала ещё больше. Казалось, что кто-то поёт или скорее напевает песню, о которой он не имел ни малейшего представления, но Уён чувствовал, что почти видит ноты, парящие вокруг его ссутулившейся фигуры, завëрнутой в одеяло, и это было прекрасно. Он даже не был уверен, когда именно он покинул кровать и начал преследовать невидимую волшебную мелодию, ведущую его по дому, который был ему хорошо знаком, но всё же не был его собственным. Чем дальше он шёл, тем больше голос стал сопровождаться звяканьем тарелок, столовых приборов или простым скрежетом деревянной ложки о сковороду. Никаких других человеческих голосов, к счастью, до его слуха не доносилось, поэтому он просто позволил своим ногам вести его на кухню, наполненную аппетитными шипящими звуками. Чхве Сан обернулся с улыбкой, от которой на его щеках появились ямочки, вытер руки о клетчатый фартук с красными рюшами по краям, и... почему он был таким милым? Громкий вздох убрал ямочки на щеках как раз в тот самый момент, когда затуманенный мозг Уёна сосредоточился на них и заставил его слегка подпрыгнуть. - Уён-щи! - Сан уронил что-то похожее на столовый прибор, и это звякнуло, ударившись об пол, и отозвалось в ушах Уёна. Уён слегка поморщился. - Наконец-то ты проснулся! Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Тебе холодно? Уён уставился на руки Сана, зависнувшие над толстым одеялом, обëрнутым вокруг его тощей фигуры, но так и не решающиеся прикоснуться. - Я... - он на секунду остановился в поисках ответа, но не успел вовремя найти подходящего ответа, как Сан подвёл его к кухонному стулу с лицом, сияющим так сильно, что оно почти сверкало. - Я только что готовил, и думаю, этого будет достаточно для двоих, - пробормотал Сан, быстро вернувшись за стойку, чтобы приготовить тарелки, пока сковорода продолжала шипеть сзади, - я не знаю точно, что ты любишь, но я уверен, что ты голоден, ты так долго спал. - Как долго? - попытался вмешаться Уён, когда слова начали материализовываться в его голове и выжимать из ушей последние капли рассудка, но то, что вышло, было лишь хриплым шёпотом, который едва звучал как его собственный. Сан, казалось, прекрасно всё понял. - Около... - он быстро задумался. - Около тридцати часов? Абсолютный ужас на лице Уёна, должно быть, был передан идеально, так как Сан легко рассмеялся, чтобы растопить лед. - Не могу сказать, что ты спал как младенец, но, похоже, тебе было достаточно комфортно, - он взял чистый стакан, наполнил его водой и поставил перед Уёном на стойку. Уён уставился на него, как на какую-то потустороннюю сущность, - пей. Еда почти готова. Уён не отрываясь смотрел, как Сан налил себе ещё одну чашку, залпом выпил и снова начал напевать мелодию, помешивая в сковороде то, что Уёна в общем-то не особо интересовало. Точно так же, как Сан не беспокоился о тридцати часах, совершенно не существовавших для Уёна, если не считать различных сновидений, которые сознание дарило ему во время коматозного сна. Но свидетелем чего именно он стал? Было ли это нападением, и Уён просто галлюцинировал последние обрывки воспоминаний, записанные в его мозгу: палатка, машина, дождь? Может быть, они были результатом тумана, застилавшего его логическое мышление, которое сдалось настолько, что он решил, что хочет снова заснуть под голос Чхве Сана? Если он снова был беспечен, почему он чувствовал себя в такой безопасности? Должно быть, что-то было не так. - Уён-щи, это... - О том, что случилось... - Сан посмотрел на широко раскрытые глаза Уёна своими и через секунду хихикнул. - Продолжай, Уён-щи. - Я просто... - Уён неловко ёрзал на своем сиденье, опустив взгляд на края одеяла, свисавшего с его плеч. - Я не знал, что прошло уже тридцать часов... Сан нацепил на лицо ещё одну улыбку, и отвернулся, чтобы помешать содержимое на сковороде. - Всё в порядке, тебе, наверное, нужен был отдых. Врач подтвердил, что ты и так изнурял свой организм, - Уён моргнул, ему потребовалась секунда, чтобы понять. - Ты вызвал врача? Сан сделал паузу, когда обнаружил вновь добавившуюся мрачность в голосе Уёна, и повернулся только верхней частью своего тела. - Да, я позвонил другу. У тебя была какая-нибудь незарегистрированная аллергия? Он дал тебе какое-то лекарство. Сказал, что это успокоит тебя. - Лекарство?... - переспросил Уён и почувствовал приглашённое гудение кожи под одеялом, наблюдая за тем, как Сан медленно кивнул, прежде чем отвернуться, чтобы продолжить помешивать. Ещё один набор шипящих звуков заполнил кухню и на секунду прервал ход мыслей Уёна. - Да. Есть ли что-нибудь, что ты обычно используешь? Наверное, нам стоит проследить за твоей реакцией. Это было очень срочно, своего рода чрезвычайная ситуация, потому, что ты был так расстроен, но... - Какое лекарство он мне дал? - Уён прервал его, почувствовав комок в своём и без того больном горле. Сан перестал помешивать, чтобы целиком повернуться, когда уловил в голосе Уёна страдальческий тон. - Я знаю, что у тебя есть, Уён-щи, - он сказал это осторожным и бархатистым голосом, как будто изо всех своих сил старался не напугать Уена, что почти не сработало, так как всё тело Уёна начало дрожать от признаков опасности. - Чт... Что ты имеешь в виду... - Думаю, будет лучше сказать, что я думаю, что знаю. Поскольку у меня нет для этого ни названия, ни точного определения... Но... - Сан молча кивнул сам себе, давая понять, что можно продолжать то, что он собирался сказать. Уён почувствовал, как приглушëнное жужжание под его кожей усилилось до такой степени, что он чуть не захныкал вслух, хотел закричать об опасности, сказать ему, чтобы он убегал, прятался, даже, может быть, пригрозить ему, чтобы он никогда не открывал рот и не говорил об этом никому, чтобы он мог быть в безопасности, но... - У моего брата то же самое. Всё жужжание прекратилось через четверть секунды. - Что? - Я думаю, ты его встретил, - Сан задумался на секунду. - Я думаю, ты уже с ним встречался. На ужине по случаю помолвки, помнишь? Это была лишь короткая секунда, когда я видел вас вместе, но ты помог ему подняться наверх, я полагаю. Уён растерянно моргнул. - Как ты... - Сан изобразил на лице горькую улыбку, когда Уён только и делал, что таращился на него. - Вот... почему ему нельзя появляться на людях. У него периодически случаются очень сильные, болезненные приступы, и, к сожалению, мы не смогли найти от этого лекарства, но врач, который дал тебе лекарство, также является его личным врачом. Он согласился, что у вас похожие симптомы, - он замолчал и подождал, пока Уён что-нибудь скажет, заëрзает на своём месте, когда тот лишь сверкнул глазами. - Прости, если я перегибаю палку, но я подумал, что, возможно, ты не знаешь и... - Я знаю, - резко ответил Уён, заставив мужчину напротив поджать губы, сдерживаясь из осторожности. Тяжёлое молчание и тишина опустились на них обоих, - ты можешь никому рассказывать, - сказал в конце концов Уён, на что Сан в тревоге замахал руками перед собой. - Я бы никогда. Уён смотрел на то, как он судорожно пытался заверить его, что не скажет ни слова даже неодушевленным предметам в течение следующих десяти минут или около того, и Уён как-то сразу поверил ему. - Возможно, это не так вкусно, но поздний завтрак в качестве извинения? - сказал Сан, когда они договорились не произносить ни слова вне этого дома и о том, насколько это может быть опасно, по причинам, не столь реальным для Сана, как для Уёна. Уён согласился, и отмахнулся от вопросов Сана о том, есть ли у него аллергия, нахмурившись и надувшись: - "Нет у меня никакой аллергии, прекрати! Почему ты вообще извиняешься?" - когда, наконец, проглотил поставленную перед ним простую еду с невероятным чувством голода, вызванным пропуском целого дня, и на вкус это было лучшее, что он когда-либо ел. *** Ванна, предложенная Саном после ужина, так как он был весь покрыт чем-то мерзким после сна, стала непростой задачей, если не испытанием, как, впрочем, и все его ванны. Сан также не упомянул о дискомфорте, который доставит сама вода, когда он говорил о том, что ванна успокоит его нервы, в то время как она делала совершенно противоположное. Так что Уён был почти уверен, что Сан понятия не имел о напряженной нервной системе Уёна, постоянно находящейся в "ярости", и думал, что всё, что у него было, это периодические приступы. Что, собственно, и должно было быть, как правило, у так же страдающих людей, пока всё не пошло наперекосяк по причинам, неизвестным даже самому Уёну. Несмотря на то, что его ванны в итоге превращалась в смесь из множества стонов, тихого нытья и задержки дыхания, которые эхом отражались от кафеля в ванной, насмехаясь над ним, когда он изо всех сил пытался нормально принять обычную ванну по той же причине... Эта была на удивление не такая, поскольку он закончил ванну с поразительной легкостью и завернулся в халат, предоставленный ему хозяином дома. Он пришёл к выводу, что да, это было действие лекарства, которое ему дали, так как пушистость вокруг него пахла как моющее средство, запах которого всегда оставался на одежде Чхве Сана, когда Уён был его "хвостом", выполняя работу помощника. Ему следовало спросить, какой маркой он пользуется, этот запах всегда заставлял его чувствовать себя так, словно он сидит в огромном цветочном поле, которое также ощущалось, как объятие двух тёплых рук теперь, когда он был обхвачен ими. Но, с другой стороны, скорее всего, это был какой-то очень дорогой стиральный порошок для богатых людей, поэтому он не стал спрашивать, войдя в спальню Сана, так как ванная комната, которую ему предложили, была смежной. Уён заглянул за дверь ванной, потом в саму спальню и подумал, как было бы удобно иметь ванную в собственной комнате. В большом доме Хонджуна и Юнхо такие были, а в его собственном обветшалом доме, напротив, ванная была одна на противоположной стороне от спальни. Его мысли внезапно унеслись в прошлое, к тому моменту, когда он впервые проснулся на кровати, кра́я которой касались его пальцы ног. Кусочки и частички его ошеломленной памяти говорили ему, что он проснулся от того, что Сан спал, сидя на полу, грудью лежа на кровати, его руки словно тянулись, чтобы обнять Уёна, коснуться его, и когда он действительно это сделал... "Отвали", - сказал Уён своей памяти, сказавшей ему, что рука Сана на его руке не причиняет ни малейшей боли. Его накачали лекарствами, он был в полном замешательстве, когда очнулся, конечно, он просто подумал, что там, где их кожа соприкасалась друг к другу, было не больно. Было чертовски глупо даже думать об этом, с тех пор все и вся постоянно ощущалось как холодные иглы, впивающиеся в кожу... Так с чего бы Чхве Сан вдруг... - Ты знаешь, сколько раз я тебе звонила? - произнёс голос, слишком знакомый, но такой же неуместный, когда Уён ещё раз вдохнул запах порошка, прежде чем снять халат. В голосе не было ярости или гнева, но звучала обида. - Прости, я не мог проверить свой телефон, - ответил Сан, в его голосе не чувствовалось особого сожаления, - я проспал большую часть последних двух дней. На этот раз в голосе Кан Сора было немного больше раздражения. - Значит, ты спал, как младенец, даже не проверив, как там твоя будущая невеста? После того, как я несколько часов просидела под тентом? - Я слышал, что помощь была довольно быстрой, - Уён вздохнул, позволяя халату упасть с его плеч. Теперь ничего не стесняло его гудящую кожу и это ощущалось намного лучше. - Чхве Сан, - предупредила Сора, подождав секунду или две для удара. Ответный голос Сана не разнëсся по дому и не достиг ушей Уёна, - если мы собираемся сделать это, мы должны сделать это правильно. Везде есть глаза и уши, люди хотят, чтобы мы вышли перед камерой и сказали, что наша чудесная любовь спасла нас от такой катастрофы, - она снова остановилась на мгновение, которое Уён использовал, чтобы как следует одеться, - я не прощу тебе такой беспечности. - Беспечный, - эхом повторял про себя Уён, с предельной осторожностью садясь на кровать и стараясь не раздражать кожу, которая горела от малейшего прикосновения. Он тоже не мог позволить себе быть беспечным, ни на секунду, а позволить Кан Сора узнать, что он всё это время был с Чхве Саном, означало абсолютное безрассудство. Он решил, что подождёт, пока она уйдёт, прежде чем спуститься вниз. - Я постараюсь быть осторожным, - услышал он слова Сана после долгого молчания. Весь дом на несколько секунд окрасился в кромешную тьму. - Хорошо, - без промедления сказала Сора, и вслед за этим послышалась усмешка, - тебе было так одиноко, что ты выложил две порции? Ты заставляешь кошку есть вместе с тобой? *** Убежище Хонджуна в более захудалых районах города было тем местом, куда он отправлялся после крупных трюков таких, как инцидент с палаткой, как понял Уён после стольких лет наблюдений за тем, как он прохлаждается в доме, заполненном дюжиной людей, которым он в данный момент помогал, намереваясь залечь на дно на пару дней. Именно поэтому, когда он выбежал из дома Чхве Сана после успешного избавления от Кан Сора, с яростью неизбежного предательства в том, как он назвал адрес таксисту, в нескольких кварталах от реального дома, чтобы быть достаточно осторожным, он ожидал, что Хонджун будет расслабляться с пачкой чипсов с креветками на коленях, смеясь над драмой настолько, насколько позволял ему плохой сигнал, ожидая, когда появится Юнхо, чтобы они могли грубо обняться или что-то в этом роде. Чего он не ожидал, когда наконец прошёл это расстояние, так это того, что дверь, которая обычно закрыта, чтобы защитить людей внутри от любых посторонних глаз, была широко распахнута: несколько человек с вëдрами в руках вычерпывали воду, заливающую землю, и выливали её по другую сторону порога. "Ах, - подумал Уён, - конечно же, день назад прошёл дождь". Он глубоко вздохнул, чтобы унять часть своего гнева, и кивнул людям, чтобы они знали о его присутствии. Оба отложили свои вёдра в сторону и хмуро посмотрели на него, словно защищаясь. Уён подумал, что это, должно быть, новички. - Я здесь, чтобы увидеться с хёном, - его голос был настолько спокоен, насколько это возможно, хотя нетерпение всё ещё закрадывалось в него. - Хён не упоминал о госте, - один из них вздëрнул подбородок, недобро глядя на то, что наряд Уёна слишком опрятен для того места, где они сейчас находились. Уён согласился, честно говоря. Ему тоже часто хотелось врезать ублюдкам в костюмах. - Впусти меня, хён знает, кто я, - женщина насмешливо улыбнулась, закатив глаза. - Так держать, красавчик. У нас есть работа, - она снова взяла ведро, наполнила его грязной водой и вылила прямо перед ногами Уёна. Уён смотрел, как мужчина делает то же самое, и стиснул зубы. Ему потребовался ещё один глубокий вдох и целая мысленная проповедь о том, что он поклялся не поднимать шума, что он привлекает слишком много внимания и подвергает себя слишком большой ненужной опасности, чтобы попытаться ещё раз. - Иди и хотя бы приведи хёна. Он отчитает вас обоих. Мужчина бросил ведро в воду, которая разлетелась и покрыла тёмными пятнами парадные брюки Уёна, вероятно, тоже грязные. - Послушайте. Мы здесь едва живём, так что перестаньте с нами шутить и морочить нам голову, поверните назад и возвращайтесь в то привилегированное место, откуда вы пришли... Уён изо всех сил, очень старался просто продолжать стоять на месте, ткань его брюк прилипла к раздражëнной коже и, возможно, попросить ещё раз или выкрикнуть имя Хонджуна внутри, чтобы заставить его прийти и убрать этот беспорядок, но это слово, это грëбаное слово, несмотря ни на что... - Скажи это ещё раз, - зашипел он, даже не поймав себя на том, что схватил мужчину за рубашку, чтобы ударить его о металлическую дверную раму, его собственные глаза расширились от чего-то не столь разумного, как и глаза другого мужчины, наполненные мгновенным страхом, - блядь, скажи это ещё раз, - повторил он, приближаясь к мужчине, умоляющего его отпустить, костяшки уёновых пальцев вдавились в его дыхательные пути и углубились в них с чем-то зловещим. Пронзительный крик женщины ворвался в миллион слов, заполнивших его разум, создавая барьер между логическим мышлением и чистыми инстинктами, когда она попыталась и не смогла вырвать руку Уёна. Рука Чона которую она пыталась вырвать, пульсировала невыносимо, и он почти рефлекторно выкрутил ей руку, чтобы заставить её остановиться. К всхлипываниям женщины присоединились ещё несколько встревоженных голосов из дома, и обычно Уён останавливался, просто отпускал, потому что он вообще был чудовищем, но последние дни были такими нервными, а лекарство всё ещё немного воздействовало на его разум, и на самом деле всё ещё было как-то не больно душить кого-то или вывихивать руки, так что... - Уён-а! - он услышал расстроенный голос Хонджуна, заглушивший все остальные, когда он побежал к двери, разбрызгивая коричневую воду повсюду, пока его маленькие руки не прижались к покрасневшей коже человека, издающего придушенные звуки, рядом с костяшками пальцев Уёна. - Уён-а, отпусти, всё в порядке, - Чон посмотрел ему прямо в глаза, подняв одну бровь. - Они не пустили меня, - Хонджун отчаянно закивал, нервный смешок сорвался с его губ. - Они новенькие, никогда тебя раньше не видели, - он притворно нахмурился, переводя взгляд с одного на другого, - и это потому, что ты вообще не приходишь на ужин, ясно? Откуда им было знать? Просто отпусти, - Уён продолжал смотреть на него. - Пожалуйста? - Хонджун попытался сделать это с помощью щенячьих глаз, как последнее средство. Уён отпустил обе руки, закатив глаза. - Хён, разве я похож на фонарный столб, как твой парень? - он поправил свой потрëпанный пиджак на предмет каких-либо помятостей, пока мужчина сползал по раме, хватая ртом воздух, а женщина ползла рядом с ним, чтобы утешить, пока сама всхлипывала. Уён задался вопросом: должен ли он что-нибудь чувствовать? - Не говори плохо о любви всей моей жизни, - предупредил Хонджун, задорно хихикая, вбегая обратно в дом, - дай мне взять кое-какие вещи, пойдём на крышу! Он ничего не сказал, когда пара посмотрела на него так, как будто он и вправду был монстром. Ещё одна пара обиженных взглядов присоединилась к ним изнутри дома, некоторые злились из-за того, что мир был разрушен, некоторые были напуганы, потому что всё в жизни имело тенденцию причинять им боль. "Вот и всё, что нужно, чтобы не поднимать шума", - подумал Уён, когда Хонджун прибежал обратно, чтобы присесть на корточки, и извиниться перед парой около тысячи раз, и заверить, что он скоро позаботится о них. *** - Хён, ты мог бы хотя бы предупредить меня, - сказал Уён, вдыхая прохладную влагу в воздухе, покачивая ногами на краю крыши, на которой они не так давно отдыхали. - Но я сделал это! - запротестовал Хонджун, одновременно тыча отвëрткой в старого робота-уборщика. Уён закатил глаза. - Прости, я не обратил внимания на твоё предупреждение, которое прозвучало буквально дерзким голосом : "Мы не задержимся здесь надолго!" - Мы вместе уже сколько, Уён-а? Пять лет? Шесть? - Хонджун смахнул пыль с круглого, размером с человеческую голову, робота на своих коленях. - Ты уже должен понимать, что я имею в виду. Уён подумал о том, чтобы возразить и напомнить ему, что он не его родственная душа, которая каким-то образом понимает, о чём он думает, глядя на его руки, но вместо этого предпочёл испустить тяжёлый вздох, от которого у него слегка закружилась голова. - Хён, он знает, - сказал он, когда город заскрипел и запищал у них под ногами. Он чувствовал запах канализации, хотя они были ещё не на самом худшем участке стены. Хонджун вопросительно хмыкнул, продолжая тыкать в ржавый металл. - Чхве Сан, - он остановился, чтобы сделать глубокий вдох, когда осознал всю тяжесть ситуации, отсроченной лекарствами, которые всё ещё затуманивали его мозг, - он знает обо мне, - Хонджун перестал царапать отвëрткой по самому ужасному куску ржавчины. - Что знает? - Не всё, но он знает о приступах, - Уён судорожно сглотнул, когда его сонный мозг воспроизвёл ему коллаж из крошечных фрагментов того, что он помнил, - он был свидетелем этого, - отвёртка перестала бороться с ржавчиной, и машина издала какой-то скрипучий звук под маленькими руками Хонджуна. - Откуда он знает, что это такое? - хмурый взгляд слегка приподнял брови Уёна. - Я не думаю, что он действительно знает, что это такое, или что они означают, поскольку он назвал это заболеванием... Но он сказал, что у его брата то же самое, - Уён увидел, как губы Хонджуна изогнулись вверх с чем-то почти хитрым. - Интересно. - Да, но как они могут быть братьями, если Чхве Чонхо... - Сейчас, сейчас, - Хонджун хихикнул и закрыл панель на боку маленького робота, после чего поставил его на пол. Уён с неподдельным ликованием наблюдал, как он откатился и покатился вниз по лестнице, - ты сегодня сам на себя не похож, Уён. Ты уверен, что с тобой всё в порядке? - Что? - очень разумно решил Уён, поразмыслив пару секунд. - Ты стучишься в мою дверь, душишь моих гостей и вывихиваешь им руку, а потом суëшь свой нос в чужие дела, разве это не то, что ты презираешь больше всего? Уён моргнул. Конечно, это было из-за лекарства, которое ему дали, и которое всё ещё явно влияло на его логическое мышление, но, честно говоря, ощущения были потрясающими, с тех пор, как он проснулся, и до этой минуты даже его обычная боль уменьшилась почти до нуля, и ему было интересно, как такое лекарство существует, и знает ли Хонджун о нём, и имеет ли он вообще к нему отношение, но... "Беспечный", - прошептала часть его души, и это было правильно. Он не мог позволить себе быть беспечным, но здесь он вёл себя, думал как полный дурак, когда Чхве Сан знал всё и мог в любой момент пойти и рассказать всем остальным, потому что он тоже был привилегированным, эгоистичным, ни на что не годным человеком, ни от чего не страдающим, и Уён, вероятно, должен был что-то сделать с этим, быстро, очень быстро, но здесь он вел себя глупо и... - Я просто потрясён, хён, - предпочёл сказать он, вместо того, чтобы поддаться своему любопытству. В любом случае, он не очень хорошо разбирался в лекарствах, - потому, что ты обрушил палатку мне на голову, если ты уже забыл, - над трущобами разнеслось слишком оживленное хихиканье, когда Хонджун покачал ногами в воздухе. - Это был поступок, который нужно было совершить, Чон Уён. Уён решил объяснить, что да, он был полностью за то, чтобы испортить удовольствие тем, кто не страдает, абсолютно, но он мог бы хотя бы предупредить заранее, и, может быть, он бы взял больничный на день или что-то в этом роде... - Что мы будем делать с Чхве Саном? - вместо этого спросил он. Уён знал, каким раздражающим может быть его хён, когда захочет. - Ничего, - Хонджун пожал плечами, как будто на кону не стояла вся жизнь Уёна, - ты не должен быть всегда начеку, Уён. Это не за стеной, - Уёну было страшно подумать, что, возможно, он прав. - Легко тебе говорить, не страдающий колдун. Хонджун рассмеялся, запрокинув голову назад, позволив всему своему телу сотрясаться от смеха. - Полегче со мной, чёрт возьми, - его глаза так широко открылись, когда он снова наклонился вперёд, что их можно было сравнить с размерами робота, который всё ещё жужжал где-то у них под ногами. - Ах, Юнхо-я! - замахал он руками, ставя под угрозу жизнь Уёна, когда поддался своему волнению и помахал отвëрткой. Уён посмотрел вниз на улицу и увидел, как высокий мужчина, о котором шла речь, поднял голову, осмотрелся и слишком легко заметил перевозбуждëнного Хонджуна. - Хён, почему у тебя в руке отвёртка? - крикнул в ответ Юнхо, прищурив глаза, когда его рука, защищающая их от искусственного солнечного света, не справилась с задачей. Хонджун вскочил, его хихиканье оставалось всё ещё единственной хорошей вещью по эту сторону стены, и побежал по крыше к лестнице, прежде чем остановился, когда Юнхо крикнул ему, что нельзя бегать с отвëрткой в руке. - А, Уён-а, кстати... - Уён повернул голову и увидел, что он стоит на верхней ступеньке лестницы, играя с предметом в руке, как ребёнок, пойманный с поличным. - Извини за дождь. Уён нахмурился в замешательстве. - Почему? - Просто ты не любишь дождь, - он пожал плечами, и не успел Уён и рта раскрыть, продолжил подниматься по лестнице так быстро, как только мог, поскольку Юнхо снова закричал на него, что это опасно. *** Дом Уёна был затоплен. Он понял, что вода просачивается через вход ещё до того, как ступил внутрь, но когда он это сделал, всё оказалось гораздо хуже, чем он себе представлял. Мутная вода пропитала буквально всю мебель, которая у него была, а продукты, которые он купил и оставил на полу в минуту лени, были покрыты коричневой грязью, хотя, возможно, они уже испортились, поскольку он отсутствовал два дня. Не то чтобы Уён смотрел на всё, что плавало в буквальном смысле в канализационной воде, и чувствовал страх за эти вещи, у него никогда не было такой связи с чем-либо, включая его дом. Но это означало чёртову кучу денег, чтобы всё исправить. Денег, которых у него не было. Глубокий вздох вырвался из его груди, когда он повесил свой пиджак куда-нибудь повыше, чтобы вода не испортила его вместе со всем, что было в поле зрения.