The moment it flickers

По ряду причин Уён не очень хорошо переносил напряжëнные ситуации. Первая заключалась в том, что он, как правило, не был лучшим, если не самым худшим человеком из всех, кого он когда-либо знал в выражении эмоций, что часто приводило к дальнейшим конфликтам, которых он потом вообще избегал ради собственного спокойствия и из-за крайнего раздражения другого человека. Вторая причина заключалась в том, что на протяжении более чем трёх четвертей его жизни напряжённая ситуация чаще всего означала драки, экстремальные последствия: кто-то может пострадать, вещи могут украсть, угнать или сжечь, а если он попадёт в слишком большую передрягу, то он сам может пройти через угон, пламя и гвозди. Так обстояли дела за стеной, поэтому Уёну не пришлось учиться разрешать конфликты, главное - держаться подальше и не вмешиваться в них, когда это было абсолютно необходимо. Сидеть в машине Чхве Сана и смотреть в окно, пока тот молча вёл машину, было, к сожалению, не самым удачным стечением обстоятельств, от которых он мог бы убежать. Конечно, если он не собирался открывать дверь и выбрасываться наружу. Он, вероятно, не предпочёл бы такой вариант, так как это привело бы к огромной боли, Уён даже не успел бы умереть. Хотя Уён не был уверен, какой из вариантов предпочтëт, так как Сан был совершенно другим в отличие от того, каким он был утром перед тем, как Уён уехал и увидел, что его дом отвратительно затоплен. Уён рассмотрел и обдумал варианты, получил приглашение от Сонхва, что он одолжит ему свой дом, пока Уён не придумает, что делать. Но Пак не смог приехать и помочь ему спасти то, что можно было спасти, так как он сломал руку во время всего этого дерьмового шоу с палаткой и чувствовал себя очень плохо, поэтому он позвонил Чхве Сану в качестве последнего средства. Телефонный разговор был абсолютно нормальным, когда он впервые позвонил и потребовал помощи, которую Сан с энтузиазмом согласился оказать, но когда он приехал, он был совершенно другим человеком. Не то, чтобы Сан отчитывал Уёна или на самом деле пристыдил его за то, что он живёт в таком убогом месте, вопреки тому, что ожидал Уён, но он знал, что что-то не так. Он не был достаточно эмоционально развит, чтобы сделать из этого странного поведения какие-то выводы, кроме "Какого хрена я, чёрт возьми, натворил?", так что эта мысль так и сидела в глубине его сознания, с тех пор не давая ему покоя. - Кстати, ты можешь остановиться и у меня, - сказал Чхве Сан и нарушил молчание, сказав реальные слова после того, что казалось дюжиной лет, - было бы проще ходить в офис. Уён моргнул один раз, когда рядом с дорогой на секунду промелькнул огромный рекламный щит с изображением соулмейтов с 97-процентным совпадением. - Всё в порядке. У хёна есть машина. - А, понятно. Тишина. Только лёгкое гудение, наверное, слишком дорогой машины и мысли Уёна, постоянно душащие его. - Ты можешь остаться у меня, даже если идти в офис будет не легче. Уён повернул голову и увидел, что Сан ведёт машину с побелевшими костяшками пальцев и совершенно каменным лицом, лишенным каких-либо эмоций, кроме, может быть, раздражения. - Зачем мне оставаться у тебя, если ясно, что я тебе в тягость? - он пожал плечами, стараясь изо всех сил не показаться обиженным и оскорбленным. В любом случае, он и не обижался, просто отражал раздражение. Сан медлил с ответом, так как на них снова опустилась тишина, на этот раз сопровождаемая лёгким замешательством. - Ты не... Откуда это вообще взялось? - Похоже, это потому, что я позвал тебя на помощь, и ладно, это было довольно неприятно и всё такое, но я бы не позвал тебя, если бы у меня был другой выход, ясно? Я понимаю, что это немного переходит границы, но ты думаешь, мне нравится, когда мой дом затоплен? Он не похож на твой пентхаус и прочее дорогое дерьмо, и я не то, чтобы люблю саму квартиру, но всё же все мои вещи... - Уён-щи, я... - Это было не похоже на то, что я могу многое сделать сам, так что, конечно, мне нужен был кто-то. Я даже не собирался тебе звонить, потому, что это не твоё дело, что происходит в моей жизни и что я постоянно в жопе, но мне действительно больше некому было позвонить, ясно? Даже если бы... - Хорошо! - Сан почти кричал, его голос был хриплым от такого количества разочарования, которое никто и никогда не ожидал услышать от него. Дыхание Уёна на долю секунды прервалось. - Ладно, я был последним человеком, которого ты хотел видеть сегодня, я понимаю. - Что... - Уён нахмурился, его и без того ошеломлëнное состояние ещё больше усугубилось из-за странного предположения, ведь как его слова могли означать, что он вообще не хотел видеть Сана? Он посмотрел на хмурое выражение лица водителя, который не отрывал глаз от дороги, чтобы даже взглянуть на Уёна, и не то, чтобы Уёну хотелось, но нужно было посмотреть ему в глаза, чтобы понять, действительно ли он злится, но... - Неважно, - он что-то проворчал, снова повернулся к окну, чтобы посмотреть, как мимо проплывают размытые силуэты деревьев, и почувствовал желание уплыть с ними вместо того, чтобы сидеть в машине следующие десять минут или около того. Почему он злился на Уёна за то, что тот просто намекнул, что он раздражëн, это был какой-то дурацкий парадокс? Что вообще такого сделал Уён, что заставило его так разозлиться? Неужели он чувствовал себя так тягостно, потому что знал о состоянии Уёна? "Ах, конечно", - подумал Уён. Он ожидал слишком многого, даже не понимая, что полагается на него, когда он не мог позволить себе быть беспечным. Конечно, Чхве Сан был всего лишь неким не страдающим человеком, живущим своей роскошной жизнью за счёт боли и страданий других, как и женщина, идущая через дорогу на светофор, как и старик, сидящий на своём причудливом, шикарном крыльце и попивающий чай, как и дети, бездумно играющие и кричащие на обочине дороги. Он хотел быть беспечным, не беспокоиться о том, чтобы пойти в недавно открывшийся торговый центр, в котором работают сотрудники с искусственным интеллектом вместо настоящих людей, как все в офисе, или купить последнюю версию самого популярного телефона или попробовать новые VR-игры, не беспокоясь о том, будет ли он корчиться на полу и биться в конвульсиях от боли после десяти секунд попыток. Он хотел просто отпустить ситуацию и жить так же, как все остальные, тратить деньги, которые он заработал тяжким трудом, на то, на что он хотел их потратить, но он просто не мог. Ему просто не давали такой привилегии. Вздох прорвался сквозь путаницу мыслей, занимавших его голову, когда он понял, что улицы стали более знакомыми. Он с болезненным сожалением понял, что не любит, когда Чхве Сан злится на него. - Мне жаль, - пробормотал он так громко, как только позволяла его гордость. - Мне жаль, - услышал он ответ, почти синхронный и такой же болезненный. Он резко повернул голову и увидел, что Сан смотрит на него, его расширенные глаза отражали недоумение в его собственных. - Я просто... - Сан прочистил горло и нервно прикусил нижнюю губу, двигатель заглох сам по себе, когда машина не двигалась достаточно долго. - Мой день сразу же изменился к худшему, как только ты ушёл, честно, это не потому, что я считаю тебя обузой. Ты никогда не будешь... Уён слушал с сердцем, которое сразу же стало не таким тяжёлым, но всё ещё стояло на месте. - Я думал, потому, что я заставил тебя... - Это не так, - слишком быстро возразил Сан, - я в полном восторге от того, что ты позволил мне проникнуть в эту часть твоей жизни. Я бы никогда не принял это как должное. В машине воцарилась тишина, но оранжевый оттенок заката на этот раз сделал её более тёплой. Уён сглотнул так громко, что это было оглушительно. - Ты был не последним, кого я хотел увидеть, - он сказал это так быстро, что слова были едва понятны. Он увидел, как засветилось лицо Сана, и этого было более чем достаточно, чтобы заставить его отвернуться. Конечно, он не обиделся на Уёна. Как мог Уён быть таким доверчивым, когда его глаза... - Ты был последним, потому, что я уже заставил тебя пройти через тонну бремени. Уён знал, что он скажет, ещё до того, как тот открыл рот, чтобы сказать это, так как его хмурый взгляд был слишком легко читаем. - Нет. И я говорю это в миллионный раз, но я никогда не считал бы это бременем, Уён-щи. Пожалуйста, никогда так не думай. Осенние листья колыхались на тёплом ветерке, а оранжевые солнечные лучи плясали на веснушчатой шее Чхве Сана того же осеннего цвета. Уён не был уверен, в том, что чувствует сейчас, глядя вниз, на свои нервно шевелящиеся пальцы. - Прости меня... - Пожалуйста, не надо, не будь таким, ведь это я заставил тебя думать, что что-то не так, - мягко сказал Сан, почти умоляя о чём-то таком простом. Уён задумался, передумал, потом снова задумался, пока кротко не кивнул. Губы Сана ни на секунду не упустили возможности приподнять уголки вверх. - Кстати, моё предложение всегда будет в силе. - Всё в порядке. Мне всё равно нужно присматривать за хёном, - сказал Уён, наклоняя голову и прикусив губу, а затем, задумавшись, какого хрена, остановился. Почему, блядь, он почувствовал тепло... - Почему? С ним всё в порядке? - спросил Сан с искренним беспокойством, которое, казалось, он испытывал ко всем. - Я думаю, у него сломана рука, - Уён пожал плечами, - он мне почти ничего не сказал. Сан утвердительно кивнул, прежде чем его улыбка стала ещё шире. - Хорошо. Тогда давай я помогу тебе с вещами, - он поспешно шикнул, почувствовав протест, который Уён собирался бросить в его сторону, - в качестве извинения. Уён не выдержал невозмутимого упрямства Чхве Сана - новой черты характера, о которой Уён не знал. *** Сонхва выглядел плохо. Уён не хотел быть грубым, поэтому он закрыл рот и только почувствовал, как за грудиной щемит сердце, а также колючее чувство вины - некоторые вещи он позволял себе чувствовать только к Сонхва. Тем не менее, когда они вдвоём закончили переносить все необходимое для Уёна на этаж Сонхва, Сан вышел с улыбкой на лице, которую Уён предпочёл бы видеть, и постучал в дверь с лёгким, как пëрышко, сердцем, отчего оно тут же опустилось на семь уровней вниз. - Ах, Уён-а... - Сонхва с облегчением выдохнул, как только открыл дверь. Прошло довольно много времени между стуком Уёна и тем, как ему действительно открыли дверь, и вот он всё стоит с забинтованной рукой, с лица сошёл весь цвет, так как он с трудом держал глаза открытыми, а его кожа была бледной и болезненной, и покрыта слоем холодного пота. Уён хотел немедленно уложить его в постель и укрыть до тех пор, пока он срочно не понадобится. - Хён, почему ты не сказал мне, что тебе так плохо? - взмолился он, торопливо расставляя всё внутри, рядом с дверью, пока Сонхва, молча и почти задыхаясь, ждал. - Всё в порядке, Уён-а... - попытался сказать он, в конце концов замолчав, скорчив гримасу. Уён вздохнул так глубоко, как только мог, и нахмурился с таким беспокойством, на которое и не подозревал, что способен. - Всё не в порядке, хён, я натворил хренову тучу дел с тех пор, как проснулся. Я бы прибежал сразу же, если бы ты сказал, что заболел. Уён увидел, как уголки губ Сонхва слегка приподнялись вверх, но даже его милая улыбка не скрыла болезненной усталости, написанной на его лице. - Уён-а. Я знаю, что ты на самом деле не очень-то любишь скиншип, но... - он сделал пару глотков воздуха, словно произнесение даже этой фразы бесконечно утомило его, - ...можно я тебя немного обниму? Только... только немного. Уён моргнул в лёгком замешательстве, глядя вниз на свою огромную аварийную сумку без всякой цели, кроме как украсть время для размышлений. - О... Конечно, хён, но... - он не успел договорить, как Сонхва навалился на него, заставив пошатнуться, приглашённая боль на долю секунды потрясла его нервы, но ему пришлось обхватить руками хрупкий торс Сонхва, чтобы удержаться на ногах. - Я думал, с тобой что-то случилось... - прошептал Сонхва, когда они достаточно поймали равновесие, чтобы стоять вместе, и Уён почувствовал, как шипы вины больно вонзились прямо ему в грудь. - Нет, я просто... - ужас поглотил все его слова. Что он должен был сказать - ведь он спал? В то время как у Сонхва сломана рука, и ему так плохо? - Я рад, что ты здесь, Уён-а, - ещё один шёпот заполнил тишину, которая возникла из-за того, что Уён долгое время не знал, что сказать. Уён медленно вздохнул, чтобы не потревожить старшего, висящего на нём так, словно он рухнет в ту же секунду, как он его отпустит. - Ты принял лекарство, хён? Сонхва потратил секунду, прежде чем отрицательно покачать головой на плече друга. Уёну пришлось вдавить ногти в ладонь, чтобы сделать маленькие полумесяцы на коже и не свернуться калачиком. - Когда же ты ел в последний раз? Пустой дом вновь наполнился тишиной: тихое жужжание кондиционера, который Сонхва обычно оставлял включённым, пыталось и не могло изменить ситуацию. - Я не знаю... Уён вздохнул так тяжело, что на секунду почувствовал, как горят его лёгкие. - Ладно, хватит. Иди и ложись в кровать сию же секунду, пока я тебе что-нибудь не приготовлю. Договорились? - Мы могли бы заказать... - начал Сонхва тоненьким тихим голоском, но Уён быстро заставил его замолчать. - Нет. Во время болезни есть не домашнюю еду запрещено, хён, мы об этом говорили, - в ответ на нотацию Уёна раздалось хлюпанье. - Пойдём, - сказал он, похлопывая Сонхва по заднице, чтобы заставить его двигаться. Тот, похоже, отказывался, - да ладно, хён, пойдём, я даже не знаю, пуст ли твой холодильник больше, чем сердце банкира. - Какой банкир?... - проворчал Сонхва, выпуская Уёна из своих объятий и спотыкаясь, направился в гостиную. Уён подумывал сказать ему, чтобы он шёл в свою спальню и отдохнул как следует в постели, но был слишком поглощён облегчением от того, что наконец-то снизил количество тактильных контактов, пока было ещё не поздно. Вместо этого он решил начать готовить, так как знал, каким упрямым обычно бывает Сонхва, когда он не в духе. В любом случае, лучше было дать ему поспать на сытый желудок и с надлежащим приёмом лекарств. *** Днём за стеной было невыносимо жарко, а ночью - полная противоположность: холодный ветер, словно иголки, вонзался в кожу тех, кому не повезло его почувствовать. В старых книгах с потëртыми твёрдыми переплëтами и красивым шрифтом на титулах говорилось, что мир когда-то зависел от равновесия, и его удалось сохранять много веков назад, что то, что называется атмосферой, содержит достаточно влаги, чтобы поддерживать разумную температуру в течение дня. Уён вспомнил, как там была фотография прекрасного озера с деревьями всех видов, населённого животными, которых он ни разу не видел за последние несколько лет своей жизни, вспомнил, как он был заворожен голубизной неба, чистым воздухом, водой, как люди, казалось, могли улыбаться, не беспокоясь о том, откроют ли они глаза при наступлении нового дня, только для того, чтобы позволить ему мучить их без устали, пока они не окажутся в какой-нибудь грязной яме вместе со многими другими. Уён вспомнил, как смотрел на фотографии и не видел ни малейшего следа печально известной гигантской стены в поле зрения и чувствовал одновременно радость и ужас. - Уён-щи, ты собираешься сказать мне, почему мы здесь? Уён открыл глаза и, прищурившись, посмотрел на огромное покрывало из миллиона светодиодных экранов, сконструированных таким образом, чтобы напоминать то самое голубое небо, которое Уён постоянно видел в книгах. - Нет. Он услышал раздражённый вздох, когда Чхве Сан снова попытался повторить попытку. - Но зачем тогда ты привёл меня сюда? - Потому, что я презираю тебя, - спокойно сказал Уён, осторожно оттолкнувшись от своего любимого места для отдыха на крыше здания компании и наблюдая, как у Сана отвисает челюсть в абсолютном недоумении. - Что... - сказал он очень интеллигентно, обдумал остальные варианты и остановился на очень растерянном. - Почему? Уён посмотрел на бесконечные голубые экраны, составляющие небо, и на секунду потерял облака. - Я же просил тебя никому не рассказывать. - Я и не говорил. Клянусь, я никому не говорил, - Сан почти умолял. - Я буду предельно откровенен, Чон Уён-щи, - сказал светловолосый мужчина, сидящий за столиком в кафе, его руки были переплетены на нём в хорошо замаскированной нервозности. Уёну сообщили, что его зовут Кан Ёсан, титулованный друг Сана и врач Чхве Чонхо. - Я знаю, что у тебя то же, что и у Чонхо. Улыбка закралась на губы Уёна, когда он изо всех сил старался скрыть дрожь в них. - Вы так говорите о своём пациенте, Кан Ёсан-щи? - Я здесь не для того, чтобы каким-либо образом причинить вред, - вместо этого ответил Ёсан, обеспокоенно нахмурив брови, - я здесь, чтобы попросить о помощи. Уён усмехнулся. - Тогда почему меня допрашивают во время обеденного перерыва, Сан-щи? Краем глаза он заметил, как Сан сразу же принял оборонительную позу, и ему это очень понравилось. Сан, казалось, принял защитную манеру поведения с тех пор, как произошёл тот богом забытый инцидент, и Уён находил это очень забавным, если не немного раздражающим. - Кто? Это кто-то, с кем нам следует быть осторожными? Что они сказали? Уён также счёл немного жалким то, что Сан думал, что это "мы", а не Уён, пытающийся избежать депортации, в лучшем случае. Наихудший сценарий был не тем, о чем Уён любил думать. - Твой друг. Замешательство нахлынуло мощными волнами и поглотило голос Сана, когда он засомневался в себе. Уёну хотелось просто рассмеяться ему в лицо, смеяться и смеяться, потому что он действительно был сбит с толку и не знал, что делать. - Мой друг? - Я не знаю, что ты ему сказал, как много он знает, но ему лучше не врываться в мой обеденный перерыв, чтобы снова нести чушь. - Подожди, это из-за Ёсана? - Уён не ответил на то, что было очевидно. - Уён-щи, ты же знаешь, что он был там, когда ты... - Это не значит, что он может просто прийти и задавать мне вопросы, - ветер был сильным, он лизал воспалëнную кожу Уёна, оставляя под ней значительное гудение. Сан закрыл рот, нахмурившись ещё сильнее. - Чонхо страдает днями и ночами, Уён-щи, - сказал Кан Ёсан тяжёлым, но осторожным голосом, - это происходит когда угодно и где угодно, это непредсказуемо и пугающе. Так вот, я не знаю, при каких обстоятельствах возникает ваше состояние, но он прикован к постели на протяжении всего процесса. Он кричит, корчится, плачет, но ничто из того, что я пробовал, ему не помогло. Уён покрутил крышку своего чёрного кофе, изо всех сил скрывая насмешку. - К чему Вы клоните, Кан Ёсан-щи? - Я хотел бы получить лишь небольшое количество информации, - Ёсан перевёл свой пронзительный взгляд на Уёна, окончательно подавив в себе желание прижать Уёна к стенке и принудительно выудить из него каждую крупицу информации. Уён не колебался ни секунды. - Я не могу тебе помочь. Солнце начало окрашивать кожу Чхве Сана в приятный оранжевый оттенок, и Уёну почему-то нравилось смотреть на разноцветные пятна, а не на испуганное лицо Сана. Однако он усмехнулся, как он продолжал это делать, когда доктор, с которым он только что познакомился, продолжал расспрашивать и расспрашивать его, почти умоляя на коленях, чтобы ещё больше насмешить его, он мог бы с таким же успехом пойти и надеть красные шляпы на головы им обоим и начать танцевать на столе. Все, все продолжали пытаться издеваться над ним, постоянно, без передышки. - Я не думаю, что ты понимаешь всю серьёзность этой ситуации, Сан-щи. Ни один из вас. Сан нахмурился ещё сильнее, выражая невысказанный протест. Уён изогнул брови. - Ни один из вас ничего не знает, но ведёт себя так, будто может что-то сделать, говорит об этом то тут, то там, как будто это лишь невинная болтовня, как будто это что-то, что пройдёт, если очень сильно захотеть, - он усмехнулся, закатывая глаза, - поверь мне, я пытался. Голос Сана каким-то образом был единственным способом отвлечься от лабиринта воспоминаний, окрашенных в красный цвет, которые занимали его голову. - Уён-щи, мне жаль, если Ёсан сказал или сделал что-то, что могло бы оскорбить или обидеть тебя каким-либо образом. - Нет-нет, - Уён покачал головой из стороны в сторону, изо всех сил пытаясь привести в порядок свои мысли, носящиеся из стороны в сторону, - он просто пытается помочь твоему брату. Это гораздо больше, чем просто то, что я обижаюсь. Это моя жизнь на кону. Это моё будущее, моя безопасность в опасности. - Уён-щи, я клянусь, я бы никогда... - Нет, - непроизвольный рык вырвался из горла Уёна, разочарование пробежало по всем и каждому уголкам его разгорячëнного тела, добавившись к гулу под кожей и усиливая его, - ты ни черта не знаешь, так что перестань вести себя так, как будто это так. Ветер недовольно зашептал в ушах Уёна, и он согласился, что поступил неосторожно... очень, очень неосторожно. Кан Ёсан выглядел расстроенным, чем больше он говорил, тем больше требовал и ничего не получал взамен. - То, что я хочу от тебя - это не активное занятие собой, Уён-щи. Я провёл достаточно исследований, чтобы понять, что это не какое-то состояние, не какая-то болезнь, на которую действует обычное лечение, поэтому я прошу, если ты что-то знаешь... И Уён чувствовал, как стены кофейни продолжают всё теснее смыкаться вокруг его жалкого тела, чем больше времени они проводили в относительно изолированном пространстве в углу, чувствовал, как с каждым словом отчаявшегося человека перед ним ещё одна голова поворачивается в их сторону, ещё одна пара ушей прислушивается к их разговору. Уён поднял голову от своего кофе, который теперь был уже слишком холодным, чтобы его пить. Никто не смотрел в их сторону. - Ёсан-щи, что, по-твоему, ты знаешь? Ёсан опешил, застигнутый врасплох, и нахмурил брови. - Я знаю, что это заболевание связано с нервной системой, что обычные обезболивающие ничего не дают. Я знаю, что нет никаких официальных записей о таких и подобных случаях, и я даже не думал, что есть другой человек с таким же заболеванием, пока не увидел тебя... Уён рассмеялся. Сколько ещё странностей он сможет вынести, прежде чем этого станет достаточно и всё закончится? - Ёсан-щи, я полагаю, Вы ищете какое-то медицинское лечение, которое помогло бы Вам, я прав? Кан Ёсан осторожно кивнул со стоическим выражением лица. Уён улыбнулся, склонив голову набок и выплюнул: - Никакого лекарства нет. - Тебе не кажется, что это какая-то игра? Разве интересно время от времени смотреть что-то не однообразное? Неужели ты думаешь, что знаешь всё только потому, что однажды видел один раз... - Тогда скажи мне, - прервал его Сан, в его обычно мягком голосе слышалась решимость. Уён моргнул раз, другой, его губы раскрылись, как у золотой рыбки. - Перестань быть смешным... Каждый слог Сан произносил с таким ударением, что Уён мог видеть, как они застывают в пространстве между ними. - Скажи мне, Уён. Если ты считаешь меня дураком, который ничего не знает, тогда расскажи мне всё об этом. Глаза смотрели прямо в его собственные , казалось, они могли прочитать всё, что угодно в его мыслях, если бы смотрели достаточно долго. Уён отвернулся, отводя взгляд. - С чего бы мне беспокоиться? Не похоже, что ты можешь что-то с этим поделать. Сан кивнул сам себе. - Правда, я, наверное, ничего не могу сделать, но я могу, по крайней мере, быть рядом с тобой, когда тебе это нужно. Я могу защитить тебя, если случится что-то непредвиденное, а это обычно и случается, насколько я успел убедиться, так что позволь мне предложить свою помощь. - Нет, - Уён наотрез отказался, ужаснувшись, - кому нужна твоя вонючая помощь? Я прекрасно справляюсь сам. Мягкая, нежная улыбка заиграла в уголках губ Сана, когда его взгляд устремился вдаль. - Я твой менеджер, Уён-щи. Нам придётся задержаться здесь ещё на некоторое время, нравится тебе это или нет. - Нравится - не нравится. Симпатия точно не будет вариантом, - Уён закатил глаза и покачал ногами, свесив их с деревянной скамьи. Одно слово. Между его испуганными мыслями и лёгким сердцем было всего одно слово от Чхве Сана. - Так ты мне рассказываешь или как? - Сан хихикнул, также покачивая ногами и улыбаясь тому, как они синхронизировались после двух-трёх движений вперëд-назад. Уён перестал раскачивать своими ногами, когда понял, что это доставляет Сану радость. - Я не могу просто сказать тебе... - пробормотал он в основном для того, чтобы убедить себя самого, и увидел, как Сан задыхается в знак протеста. - Не здесь, - добавил он быстро, - "Нигде и ни в каком обозримом будущем", хотел добавить он, но сдержался и избавил себя от очередной череды возражений. - Тогда ко... - начал Сан, но у обоих перехватило дыхание от громкого звонка телефона Уёна. На экране высветилась надпись Джиён, когда Уён осторожно достал его из кармана. Тяжёлый вздох поднял и опустил его грудь. - Ты собираешься отвечать? - спросил Сан, склонив голову набок, его глаза напоминали маленького любопытного щенка. Нет, кошку. Лиса? Уён был довольно нерешителен. - Я сделаю это позже... - Нет-нет, пожалуйста, ответь, - настаивал Сан. Уён на секунду впился зубами в нижнюю губу и поднëс телефон к уху с другой стороны. - Уён-а, ты скучал по мне? - высокий голос Джиён был звенящим из-за плохой связи. Уён чувствовал непреднамеренное коверкание её слов и бессмысленное хихиканье, втиснутое между вдохами. - Мы можем сделать это позже? - выдохнул он с мгновенным отчаянием и раздражением. Сан моргнул в ещё большем замешательстве, но на данный момент проигнорировал вопиющее подозрение. - Так вот как ты платишь своей старшей сестре, Уён-а? - ещё одно хихиканье, более глубокое, чем предыдущее, как будто они оба издевались над ним. - Когда я в последний раз звонила тебе несколько недель назад... - Просто скажи то, что собираешься сказать, - Уён перехватил его взгляд, когда Сан нахмурился, молясь, чтобы динамики не были достаточно громкими, и разговор оставался настолько туманным и непонятным, насколько это было возможно. - Ты знаешь суть. Мне нужно больше денег. Уён даже не потрудился подчеркнуть тот факт, что прошло всего две недели с тех пор, как он сделал перевод, он лишь только отвернулся от человека, сидящего рядом с ним. - Я не могу. Мой дом затоплен. - Затоплен? - она возмущëнно захихикала. - Дома затоплены внутри стены? Чёрт. Ты слышишь это? Этот тупица проник за стены и всё равно его дом затопило. - Нуна, - сурово предупредил Уён между злобными смешками, которые становились всё громче. - У тебя есть время до понедельника, Уён-а. Это срочно. Уён открыл рот и вдохнул, набирая полные лёгкие воздуха, чтобы сказать "блядь, нет", но линия оборвалась раньше, чем он успел это сделать. Он опустил телефон с таким тяжёлым вздохом, что почувствовал, как каждый сантиметр кожи трëтся о его одежду и болит, словно издеваясь над ним. Всё любило просто издеваться над ним. - Это было важно? Жужжание под кожей вернулось с яростью, зудело и чесалось, как будто это не вырубило бы его, если бы он почесался достаточно сильно, и он не хотел снова поднимать взгляд назад, чтобы посмотреть в ничего не замечающие глаза Чхве Сана, умоляющие ответить, а потом, позже, разбираться с последствиями этого. - Ничего такого, - сказал он вместо этого.

***

- Учитель, что такое "птицы"?

Женщина с тряпками вместо одежды улыбнулась Уёну и его книге, слишком большой для его маленького роста.

- Откуда взялись птицы?

Уён взволнованно поднял свою книгу, но на полпути остановился.

- Здесь об этом написано! - его маленькие пальчики, вцепившиеся в страницы так, будто от этого зависела его жизнь, были пыльными и грязными, как и колени его поношенных штанов, но улыбка женщины не дрогнула. Было известно, что маленький Уён всегда искал лучшие книги.

- Можно сказать, что птицы были самыми свободными существами на этой планете, - прошептала она, помогая Уёну взобраться на импровизированный бетонный стул, глядя на страницы, которые Уён держал открытыми, чтобы увидеть изображение птицы с перьями всех цветов, - раньше они летали в небе, путешествовали по всему миру, если хотели. Ты поднимал голову и видел их с широко распростëртыми крыльями под бескрайней синевой, слышал их щебетание на верхушках высоких деревьев, они были повсюду.

Щеки Уёна надулись от удивления, когда его маленькие пальчики коснулись иллюстрации в цветах радуги.

- Что с ними случилось?

Женщина замешкалась на секунду.

- Они умерли. Все. Медленно, до тех пор, пока люди не испугались и не взяли последних нескольких из них под особый присмотр.

Взволнованный вздох уничтожил крошечные надутые щечки на лице Уёна.

- Мы можем увидеть их внутри стены??

Женщина снова улыбнулась, но улыбка не достигла её глаз, когда она подняла их к гигантской стене, стоящей во всей своей великолепной красе между песчаными облаками.

- Может быть. Может быть, мы сможем, Уён-и, - Уён моргнул один раз в замешательстве, не понимая, почему её слова звучат так грустно, но затем улыбка вернулась.

- Пойдём, время обеда почти закончилось, - она похлопала Уёна по милой маленькой попке, и Уён спрыгнул, чтобы пробежать между несколькими детьми, играющими в слепой радости.

***

- Мы хотели бы выразить нашу глубочайшую скорбь по поводу жизней, которые были потеряны в этот злополучный день, мягко говоря, катастрофу, если быть откровенным. Бесчисленные затворы сработали, осветив пару в фокусе их внимания на несколько секунд. Кан Сора открыла рот после безупречной, безукоризненной поступи скорбящей выжившей в своём закрытом чёрном платье. - Пусть наши самые искренние соболезнования будут адресованы родственникам и всем пострадавшим, - сказала она, высоко подняв голову и прикрыв покрасневшие глаза за чёрными солнцезащитными очками, которые изо всех сил старались их cкрыть, - мы абсолютно опустошены. Компания One's Promised Evaluation Co в общей сложности достигла 20-процентного уровня стоимости акций. Уён вспомнил, как Ю Кван сиял на собрании компании пару дней назад. - Что бы мы ни сказали, это не облегчит ситуацию, но мы искренне надеемся, что все останутся сильными в этой трагедии, - Чхве Сан взял на себя ответственность, когда Сора уткнулась головой в его плечо, чтобы замаскировать свои всхлипы. Конечно, фальшивые, - я попрошу вашего понимания, так как моя невеста всё ещё чувствует себя не лучшим образом, так что извините нас, - он с извиняющимся видом поклонился стервятникам, маскирующимся под фотографов, - пойдёмте, Сора-щи... Это было смешно и нелепо. Пиар трюк на чьих-то похоронах. Уён не был тем, кто до такой степени соприкасался со смертью и не понимал основ уважения на похоронах. Он был одет в шикарную чёрную одежду с ног до головы, плакал тут и там, выражая соболезнования, просто чтобы развернуться и продолжать жить дальше, как ни в чём не бывало. Могилы были тем местом, куда вы могли попасть, там, откуда он родом, и единственный раз, когда люди осмеливались плакать на их стороне, это от ужасной вони. Он находил довольно странным, что то, что в одном месте заканчивалось так грязно, в другом могло быть сделано таким элегантным образом. Он также понял, что на этих элегантных мероприятиях были люди. Тонны людей, которым было всё равно, которых не волновало, что их конечности вторгаются в чьё-то личное пространство в их смутной агонии, чтобы причинить Уёну свою эмоциональную боль как физическую. Излишне говорить, что Уён затаил дыхание, когда Сан пришёл, чтобы найти его на стороне больших железных ворот после того, как он закончил быть хорошим фальшивым женихом для Кан Сора, так как это был лучший шанс для Уёна избежать нежелательных физических прикосновений. - Уён-щи, я искал тебя... - улыбка Сана дрогнула и померкла, когда он получше рассмотрел лицо Уёна. - Что не так? Что случилось, ты в порядке? - Почему? - Уён усмехнулся, ослабляя галстук, чтобы избавить себя от раздражения, но лишь совсем немного, чтобы на него не смотрели. - Неужели я так плохо выгляжу? Сан нахмурился. - Ты никогда не выглядишь плохо. Уён моргнул. - Что? Сан моргнул в ответ. - Что? Уён моргнул ещё раз. Они специально сделали чёрные волосы Сана торчащими в разные стороны, чтобы он выглядел как можно более измождëнным, уставшим, но как они могли так ошибиться... - Я имею в виду, т-твоë лицо... - Сан заикался, слишком потрясённый тем, что похороны были фоном. - Ты просто бледный. Уён позволил вздоху вырваться из его лёгких. - Правда? Это... Тот же самый вздох с болью вырвался из его лёгких, когда он почувствовал мучительную боль, сосредоточенную в левом плече и быстро распространяющуюся по всему телу, и на секунду Уён всё вокруг окрасилось красный цвет. Глухой гул ветра и разговоры десятков людей стихли до пронзительного воя в его ушах, и он задался вопросом, не издаёт ли он какой-нибудь звук, так как его кожа под тканью костюма, словно отслаивалась от мышц, окрашивая его белую рубашку в багрово-красный цвет. - Ён-а-а... Уён-а! - услышал он издалека, и этот голос был похож на тёплую чашку чая в его животе холодной зимней ночью в тумане его бешеных нервов. - Хэй, - тот же голос прошептал снова, осторожный и тяжёлый от сильного беспокойства, но в то же время такой успокаивающий, - хэй, я держу тебя. Уён почувствовал себя в безопасности, прежде чем боль позволила ему снова вдохнуть кислород, прежде чем его чувства вернулись, и он понял, что Чхве Сан пахнет цветочными полями и тёплым вечерним солнцем. - Уён-а? - голос нарушил безмятежное спокойствие жёлтого цветочного одеяла, он был негромким, но его было достаточно, чтобы Уён вернулся в реальность, ощутив, как кожа кончиков его пальцев гудит от ткани дорогого костюма Сана. Он поднял голову, когда его сердце от ужаса начало выкачивать больше крови, чем ему было нужно. Ему потребовалось всего четверть секунды, чтобы разжать руки Сана, удерживающие его, и сделать по меньшей мере два шага назад, а затем пошатнуться. Глаза Сана были широко раскрыты в недоумении. - Уён-а. Ты в порядке? Глаза. Уён почувствовал, как глаза уставились в их сторону, а огромные рты шептали, шептали, шептали, шептали, пока не стали достаточно большими, чтобы проглотить его целиком. Он проглотил огромный ком в горле, огляделся и увидел, что абсолютно никто не смотрит в их сторону, слишком занятые своей болью, чтобы обращать внимание на Уёна, вероятно, корчащегося в своей собственной. Чёрт, неужели он был слишком очевиден? Видел ли кто-нибудь, как он буквально страдал в открытую? Чёрт, чёрт, он был так беспечен, он... - Эй, эй - Сан сделал шаг ближе к нему, Уён отступил ещё на шаг назад. Сан остановился и медленно сглотнул, - всё в порядке. Просто кто-то грубый врезался в тебя, ты в безопасности. Уён сделал прерывистый вдох и снова огляделся. Никто не смотрел в их сторону, но почему голоса продолжали шептать: беспечный, беспечный, беспечный... - Никто не видел, - прошептал Сан, и безумные глаза Уёна тут же остановились на нём, - я обещаю, что всё в порядке, мы были близко, ты не издавал никаких звуков. Уён поверил ему. Он вообще был склонен верить всему, что Чхве Сан говорил по глупости. - Тебе нужно какое-нибудь лекарство? - осторожно спросил Сан, когда Уён успокоился настолько, что к нему снова можно было подойти. Уён поднял голову от складок своего пиджака и моргнул, смотря на него. - Только если ты захочешь. И если это действительно сработает. Я всегда могу дать тебе немного. Он задумался. То, что лекарство помогло на некоторое время уменьшить боль, было неоспоримым фактом, но то, что оно затуманило его разум, было также болезненно очевидно. Это помогало, но делало его более беспечным. Может быть, со временем он и научился бы управлять собой, но тогда... - Я не слишком люблю наркотики, - проворчал он, переводя взгляд на скопление людей вокруг одного трупа и морщась от запаха могил, задерживающегося в горле. Да, он не слишком любил наркотики, но в любом случае, он всё равно не мог позволить себе быть таким, как Джиён. Сан кивнул, тоже опустив голову на газон под их ногами, сминая горсть травы под кончиками своих остроносых официальных туфель. - Это происходит из-за... Ты знаешь... Дыхание Уёна застряло в пересохшем горле. - Это потому, что очень близко или... - Сан глубоко вздохнул. В ушах Уёна по-прежнему стоял гул болтовни, несмотря на то, что бортик, на который они опирались, был довольно далеко от остальной толпы людей. - Это связано с... - Типа того, - прервал Сана Уён, пока тот не наговорил лишнего, - ты можешь так сказать. Их окутала фальшивая тишина, так как Уён всё ещё чувствовал, что каждый маленький звук отдаётся в его голове и бесконечно множится. - Я хочу спросить о многом, Уён-щи, - голос Сана был спокойным, но в то же время нетерпеливым, - но я лучше подожду, пока ты выполнишь своё обещание. - Обещание... - пробормотал Уён себе под нос, надеясь, что это затеряется в белом шуме, так как он не хотел заканчивать словами: которое я никогда не сдержу. - Сан-щи! - голос Сора раздался раньше, чем появилась она сама. Уён поднял голову и увидел, как она топает в их сторону с яростной улыбкой на лице, Сан сделал то же самое. - Я вижу, ты наконец-то нашёл своего помощника. Я удивлена, что вы смогли так долго оставаться порознь. - Ты закончила? - спросил Сан, оттолкнувшись ногой от камней, нагромождëнных друг на друга и по форме напоминающих стену, и сделал один шаг к Сора, впившуюся в него взглядом и практически не сводящую с него глаз. - Да, - сказала она, задрав нос высоко к небу, и от её поступка, совершенного всего полчаса назад, не осталось и следа, - мы можем идти. И они ушли. - Я голодная, - Сора подняла брови, ковыряя края безупречного маникюра после того, как она уселась на заднее сиденье машины Сана, - не хочешь приготовить мне что-нибудь, Сан-щи? Сан улыбнулся слишком восторженной улыбкой с заднего сиденья позади водителя, молча управляющего рулем. - Приготовить? У тебя есть что-то конкретное на примете? Желудок Уёна скрутило от странного чувства, которое он не смог расшифровать. - А, нет, но я слышала, что ты вкусно готовишь, - она приоткрыла свои красные губы в дьявольской улыбке, положив руку на блестящие чёрные бусы на груди, и повернула голову к Уёну, который смотрел в окно, изо всех сил стараясь не ввязываться ни во что, связанное с ней, - Вонён-щи ведь тоже это знает, верно? Глаза Уёна расширились, лицо покраснело, но он не обернулся, чтобы дать Сора понять, что он изо всех сил пытается вернуть себе самообладание. - Он Уён, - поправил Сан, явно обеспокоенный тем, что его настроение было подавленным, и он не сводил глаз с дороги. - Ах! - Сора издала пронзительный смешок. - Виновата. - В таком случае, нам стоит сходить за продуктами, - мягко сказал Сан после нескольких секунд удушающей тишины. - Тогда почему бы нам сначала не высадить Уёна? Где ты живешь, Уён-щи? - спросила Сора, а потом не смогла поднять челюсть с пола, когда Уён уже собирался выходить из машины в довольно дорогом районе, где находилась квартира Сонхва. - Ты здесь живёшь? - в замешательстве и с оттенком раздражения спросила она, с интересом глядя в окно, поэтому Уён не обратил на неё никакого внимания, открывая дверь машины своими липкими руками. - Хорошего дня, менеджер. *** Уён не знал, что его разбудило. Его сознание отчаянно цеплялось за последние фрагменты сна, пока глаза привыкали к темноте в гостиной Сонхва, но и они мгновенно исчезли, оставив после себя липкое ощущение. Уён моргнул и посмотрел на Сонхва, который всё ещё мирно спал на другом диване, лежа на спине и положив загипсованную руку на живот. Уён отругал бы его безответственную задницу за то, что он спит на диване, будучи всё ещё травмированным, если бы он уже не спал, когда Уён переступил порог дома, и если бы Сонхва не был таким милым, когда спал. Он ещё раз моргнул, пытаясь смахнуть сон с ресниц: голубой свет луны проникал сквозь большое окно, звёзды мерцали на экранах вместо огней погружëнного в глубокий сон города. Он небрежно поискал свой телефон и нашёл его где-то рядом с диваном на полу. На экране было написано 3:18 утра, жирным и белым шрифтом, словно издеваясь над ним. Он вздохнул, снова посмотрел в сторону Сонхва, который бессвязно бормотал что-то во сне, снова взглянул на экран своего телефона, он не успел даже ни разу коснуться экрана, когда на нем сверху высветилась надпись "Менеджер". Он нахмурился, стряхивая паутину с сонных бровей. Он слышал, чувствовал и почти видел, как какое-то желание заставляет его нажать кнопку вызова. Он не знал, почему. Часы на сенсорном экране показывали 3:22 утра. Его разум сначала обманчиво шептал, а потом закричал ему, чтобы он позвонил Чхве Сану, позвонил Чхве Сану, позвонил Чхве Сану... Он нахмурился ещё сильнее. В огромном окне Сонхва весь город спал, так что Сан, конечно, тоже должен был спать. Кроме того, даже если он не спал, зачем ему звонить своему менеджеру в три часа ночи безо всякой причины? Почему он вообще хочет позвонить своему менеджеру без предупреждения? По какой причине ему так необходимо было услышать голос Чхве Сана, прежде чем он снова закроет глаза? Уён глубоко вздохнул, положив голову обратно на диванную подушку, которую он просто поленился заменить настоящей подушкой. В ту секунду, когда он только попытался бросить телефон на пол, на экране высветилось "1 Новое сообщение": Менеджер. Его сердце упало со скоростью света. Менеджер: ты спишь??

Да.

Уён моргнул. Почему это прозвучало так, как будто пубертатный подросток написал бы своему возлюбленному в жуткую рань, как в фильмах столетней давности, коллекцию которых любил собирать Хонджун, и почему его пальцы набирали текст так быстро? Менеджер: а... ты пишешь мне во сне?

это бот. пожалуйста, воздержитесь от общения с этим пользователем в нерабочее время.

Уёна не было рядом, но он мог видеть, как улыбка мягко углубляет ямочки на щеках Чхве, пока пульсирование в кончиках его пальцев не вытеснило образ из его сознания. Он вздохнул, затем задержал дыхание, пока Сонхва не перестал ворочаться во сне, что ещё раз напомнило ему, что он не может использовать функцию преобразования речи в текст, которую он обычно использовал для отправки сообщений, поскольку даже сенсорный экран телефона действовал ему на нервы. Менеджер: Привет, Уён-щи! Я предчувствовал, что ты проснешься.

Сейчас буквально 3 часа ночи

Менеджер: тогда почему ты не спишь? Уён вздохнул, побеждённый, и искоса взглянул на парня в другом конце комнаты, который неловко ëрзал, прежде чем снова успокоиться. Он задавался вопросом, болит ли у него рука после всех обезболивающих в организме, и чувствует ли он то же самое, что и кончики пальцев Уёна, безжалостно загоравшиеся болью, чем больше он печатал.

Я просто только что проснулся без всякой причины, и собирался снова заснуть, если бы ты меня не побеспокоил.

Менеджер: А, правда? Я тоже проснулся без причины, но, похоже, никак не могу снова заснуть.

Закрой глаза, и в конце концов, это произойдёт.

Давай~ поговори со мной немного. Мне нравится с тобой разговаривать. Сонхва вздохнул достаточно громко, чтобы наполнить ночной дом, и Уён подумал: боже, то же самое.

Ты знаешь, что хён всё ещё травмирован?

Менеджер: но какое отношение переписка имеет к тому, что твой хён получил травму? Уён сделал паузу, прежде чем моргнуть в пустоту. В его сознании на секунду возник Чхве Сан и красный цвет, которому способствовали невидимые иголки на кончиках его бедных пальцев. Он завозился под одеялом, этим так же втыкая иглы в кожу под одеждой, и зашипел, получив мини-сердечный приступ, когда Сонхва неразборчиво что-то пробормотал. Менеджер: вообще-то, Уён-щи. Уён уже собирался набирать текст своими воспалëнными пальцами, когда на экране появилось ещё одно сообщение. Менеджер: Я давно хотел узнать, что случилось. Глаза Уёна расширились в панике, он бесцельно оглядел дом, в котором не было ничего, кроме Сонхва, наконец-то снова погрузившегося в глубокий сон, и его самого. Он уже собирался напечатать "заткнись нахрен, мать твою" так быстро, как ему только позволяли суставы, но остановился, когда на экране появилось новое сообщение. Менеджер: И я знаю, ты сказал, что мы не можем говорить об этом в присутствии посторонних людей, но... можно ли говорить об этом в переписке? Я просто волнуюсь. Это выглядело очень плохо Уён-щи? Ты здесь? Уён даже понятия не имел, как он не швырнул свой телефон через всю комнату, пытаясь сравниться с Чхве Саном в скорости набора текста, когда паника ещё больше парализовала его горящие кончики пальцев, и он вздохнул. Всё было хорошо, наверное. Хонджун уже давно позаботился о навязчивой слежке правительства, помешанного на контроле, всё должно было быть в порядке.

как прошла готовка?

Пауза, пока Уён затаил дыхание и надеялся, что Чхве Сан не так глуп, как он думал. Менеджер: ах Сора передумала и ушла в последний момент. На самом деле, мне было не до того, поэтому я просто поел то, что оставалось. Облегчение смыло четверть перегруженного хаосом мозга Уёна, и он вздохнул, прогоняя страх, сжимая телефон между ладонями, чтобы боль вернула его блуждающий беспечный разум на место. Костяшки его пальцев побелели, и мозг автоматически предположил, что между ними потечёт кровь, учитывая количество боли, которую почувствовали его нервы. Голубой свет луны освещал его бледную кожу и контрастировал с возбуждëнной пульсацией.

Какая жалость. Ты очень вкусно готовишь.

Менеджер: Правда?? Я могу приготовить что-нибудь для тебя, когда ты захочешь. Слюна застряла у него в горле, когда он читал текст, быстро появившийся на экране его телефона, со скоростью, превышающей человеческие возможности, и, по совпадению, в то же самое время, Уён снова затаил дыхание, когда Сонхва пробормотал очень сонное: - ...Ён-а?.. - Да, хён? - Уён моргнул, широко раскрыв глаза и защищаясь, вцепившись в одеяло, хотя даже его мягкий материал безжалостно царапал его кожу. Под голубым лунным светом он мог видеть, как Сонхва с трудом пытается поднять тяжёлые веки. - Почему ты не спишь?... - Я не сплю! - сразу же деликатно возразил он, а затем пробурчал. - Я... я просто проснулся, чтобы попить воды, ничего страшного. Даже растерянное хмурое выражение, появившееся на лице Сонхва, было полусонным, и Уён не был уверен, почему он вдруг почувствовал внутри мучительное чувство вины, но он сбросил одеяло со своего ноющего тела и, спотыкаясь, направился к дивану-кровати Сонхва. - Это потому, что ты снова не можешь заснуть?... - прошептал Сонхва, когда Уён опустился на колени рядом с его головой, его глаза опухли, вероятно, от слишком большого количества лекарств. - Нет, хён, - сказал Уён со вздохом и улыбкой, - я только что проснулся, сейчас я снова лягу спать. Сонхва казался неубеждённым, и, учитывая, сколько ночей он провёл без сна, задыхаясь от перенапряжения нервов, которое Сонхва очень невинно назвал элементарной бессонницей, он имел на это полное право. - Хён, я бы сказал тебе, если бы мне было неудобно, обещаю, что сразу же усну. Но давай отнесëм тебя в твою кровать, раз уж ты проснулся. - Зачем, мне и здесь хорошо, - заныл Сонхва. Улыбка Уёна стала ещё нежнее. - "Больной человек не может спать на диване", - постоянно твердит мне кто-то. Из мягких губ Сонхва вырвался поражённый, сокрушëнный вздох. - Не нападай на меня моими же собственными словами... - он сдался и небрежно ступил на ноги, качнулся вперёд, а затем назад около трёх раз, пока Уён поспешно не подскочил, чтобы поддержать его сонные и накачанные лекарствами ноги. Каким-то образом он никогда не обращал внимания на боль от того, что держит Сонхва за рукав кофты. Когда он аккуратно уложил Сонхва в его огромную кровать, в которой, наверное, поместились бы они оба дважды, около сотни раз пообещав ему, что ему будет хорошо на диване и что он сразу же уснет, он вернулся и увидел, что на экране его брошенного телефона высветилось новое сообщение. Менеджер: спокойной ночи, Уён-щи. И это была спокойная ночь. Уведомление: Обнаружена необычная активность. Пожалуйста, свяжитесь с властями как можно скорее. Уён видел это миллион раз. Когда периодическое случайное промывание мозгов происходило на рекламных щитах, когда люди проходили рядом с ними в суете и панике, когда каждый вечер ведущий новостей завершал выпуск с улыбкой и тонким предупреждением вести себя прилично после того, как сообщал о том, как они пытают всех, кто этого не делает. Он сидел за своим столом, заполняя бумаги и сортируя бесполезную рекламу, мирно, если хотите. Всё утро у него едва хватало секунды, чтобы вздохнуть, когда он получал порезы бумагой и либо не чувствовал этого, либо хотел сразу же бежать на крышу здания и кричать во всё горло, что-то среднее. Чхве Сан слишком долго отсутствовал в офисе, грохотавшем от обычной суматохи, которая почему-то оставляла горькое чувство в его горле. Он знал, что это было похоже на смертный приговор, быстро пробежав взглядом по словам один раз, когда его телефон лежал в углу отведённой для него кабинки, подумал, что прочитал неправильно, затем просмотрел их ещё раз просто, чтобы почувствовать, как жгучая паника пробегает по всему его телу. Слова разделялись, собирались воедино, затем снова разделялись в его мозгу, пока они не затвердели перед его глазами, и он смог зарегистрировать тот факт, что на самом деле они были в его входящих сообщениях, с кратким именем правительственного контактного лица сверху, и у него не было даже секунды на размышление, поскольку его рука просто бросила телефон на его стол. Телефон издал дребезжащий звук, сначала отвлекая внимание нескольких ближайших голов, а затем приводя бумаги на его столе в ещё больший беспорядок. Уён понял, что его руки дрожат, только после того, как он оттолкнул свой стул и вскочил на ноги, заставив ещё больше голов повернуться в его сторону с простым любопытством или жестоким осуждением. Его разум кричал ему, что нужно бежать, раствориться в воздухе, и это был бы единственный способ выбраться отсюда живым. Ноги вынесли его за пределы офисного помещения, он был в ужасе, когда его сердце перекачивало столь необходимую кровь, но при этом постоянно врезалось в грудь, в ушах звенело от приглушённого белого шума, а оглушительный страх превратил его зрение в туннель. Ему нужно было выбраться, нужно было убежать как можно дальше, но куда ему было идти внутри стены, где у них были глаза и уши в каждом возможном уголке? Он должен был найти выход. Хонджун, - отчаянно твердил его разум, - мне нужно найти хёна. Его глаза судорожно оглядывались по сторонам в поисках выхода, в то время как его разум не мог компенсировать это и направить его ноги к любой двери, которая, как он знал, вела наружу. Его туннельное зрение едва позволило ему увидеть дверь, но он не мог понять, что у неё было с другой стороны, он развернулся, чтобы, возможно, убежать, его разум из раза в раз твердил "хён", "я должен пойти к хёну", но... Невыносимая боль вытеснила все молекулы воздуха из его лёгких, когда он врезался во что-то во время своего безумного состояния ума, так сильно, что всё его зрение сразу же окрасилось в красный цвет, а ноги полностью подкосились под его весом. Ему потребовалось мгновение, чтобы успокоить нервы и перестать чувствовать себя так, будто с него заживо сдирают кожу, и достаточно прийти в себя для того, чтобы поднять красный занавес перед глазами и благодаря этому позволить себе увидеть недоуменный взгляд Юнхо. - Уён, что, блядь, происходит? - зашипел он и огляделся по сторонам, чтобы посмотреть, не знает ли кто-нибудь об их кризисе, и понял, что это интересует слишком многих людей вокруг них. Уён открыл рот, чтобы ответить, но из его губ вырвался лишь жалкий скулеж: там, где Юнхо схватил его за руки, чтобы удержать, тяжесть его прикосновения обжигала и пульсировала. - Хён... - сказал он, задыхаясь. Страх обрушился на него приливной волной, которая теперь почти поглотила его, когда боль притупилась примерно до среднего уровня. - Мне нужно найти хёна. Юнхо ещё раз огляделся по сторонам с хмурым выражением лица, чтобы оценить ущерб, пробормотал под нос несколько ругательств, и потащил Уёна в несколько более пустой коридор, из-за чего тот снова почти потерял сознание с интервалом даже не в одну минуту. - Кричать посреди офиса - не очень-то скромно с твоей стороны, - Юнхо возвышался над ним, рука на его талии сминала его темно-синий пиджак, а лицо исказилось смесью гнева, растерянности и беспокойства, если прищуриться. - Отпусти меня, мне нужно идти к хёну, - сказал Уён так решительно, как только мог, не падая в обморок, пока бился в руках Юнхо. Юнхо прижал его к одному месту, заставляя его морщиться от новых волн болевой пытки. - Нет. Я позвоню хёну, если ты расскажешь мне, что случилось. Уён медленно и мучительно сглотнул, всё его тело дрожало, как сухой лист, когда он перестал извиваться, пытаясь освободиться. - Уведомление, - произнёс он это таким дрожащим голосом, что в конце он повис в воздухе, - я... я получил уведомление. Он увидел, как в ту же секунду замешательство Юнхо сменилось реалистичным пониманием, осенившем его, и пошатнулся на слабых коленях, когда Юнхо отпустил его, чтобы указать в каком-то направлении, чтобы расшифровать которое Уён был слишком взволнован. - Иди, подожди где-нибудь в достаточно укромном месте на стоянке, а я пойду заберу кое-какие вещи из своего офиса и позвоню хёну. - Но они... - Они не могут схватить тебя средь бела дня, Уён, - сказал Юнхо, уже обеспокоенный, - успокойся и иди жди на стоянке. Прошло около двадцати минут мучительных раздумий и почти панических приступов в сухом углу за всеми машинами и стенами, прежде чем яркие размытые волосы Хонджуна появились прямо перед его скорчившейся фигурой. - Уён-а, - сказал он, как спасительная благодать, которой он и был, - я справлюсь, не волнуйся. И Уён не сомневался в его навыках или честности, но запах разлагающейся плоти обжигал его горло. Он едва удерживал свой обед в желудке. IT-специалист, с которым Хонджун занимался большей частью незаконных электронных штучек, прислонила свой ноутбук к ближайшей стене, взяла почти сломанный телефон Уёна, предоставленный Юнхо, и начала печатать свои незаконные коды. Уён заставил себя глубоко вдохнуть воздух в задыхающиеся лёгкие, закрыл глаза, но решил, что это ужасная идея. Всё, что он увидел было красным и коричневым, может быть, немного зелёного и жёлтого, с глазами, чёрными и глубокими, как червоточина, которые безжизненно смотрели на него. Он тут же открыл их и проглотил отвратительный длительный запах, его кожа, словно потрескалась от глубоких красных ран, и из них текли кровь и гной. Он никак не мог вернуться в ад, который был за стеной. Ни живым, ни в виде трупа, брошенного в одну из могил, только для того, чтобы... Его душа блуждала где-то над его головой и наблюдала за разворачивающимися событиями, в голландском ракурсе: Хонджун звал его по имени, чтобы предупредить, что с ними, пока всё в порядке и ему не нужно ничего делать, если с ним не свяжутся и не попросят... пассивно управлял своими онемевшими от боли конечностями в нужном направлении, пока они шли к машине Хонджуна, по спонтанному приглашению которого Уёну предложили поужинать... смотрел в окно на то, как мимо него печальными, размытыми пятнами уныло проплывали деревья и аккуратно сложенные кирпичи бетона, а в ушах стоял возбуждëнный щебет Хонджуна. И всё это время резкий запах воспоминаний оставлял в горле горький привкус смерти. - Если они тебя спросят, ты скажешь им, что у тебя украли телефон, Уён-а, - сказал Хонджун с одной из своих естественных ободряющих улыбок, растягивающих его плюшевые губы в стороны. - Нет, но, хён... - начал Уён, осознал свой разгорячëнный тон и вздохнул, играя со своей недоеденной едой на тарелке перед собой. - Что если они не купятся на то, что мой телефон украли, и найдут записи, которые ты удалил? Как, чёрт возьми, им вообще удалось отследить мой номер, когда ты сказал мне, что обо всем позаботился? И откуда нам знать, что они не ждут меня прямо сейчас дома? О нет, а что если они допрашивают Сонхва-хёна? - Наконец-то твоя голова заработала, - пробормотал Юнхо с другой стороны обеденного стола, запихивая в себя вкусную домашнюю стряпню Хонджуна, - никто за тобой не придёт, расслабься. Уён бросил свирепый взгляд в его сторону, на секунду сжав губы, а Хонджун вздохнул, глядя на почти закончившуюся еду, а затем на сдержанный, хмурый взгляд Уёна. - Уён-а, он прав, знаешь ли. Мы позаботились о записях, а Хёджин очень хороша в своём деле. К тому же, учитывая, где ты живёшь и всё такое, то, что у тебя украли телефон, не самая удивительная вещь. - Хён, я знаю, но... - Уён прикусил нижнюю губу, чтобы собраться с мыслями. - Почему они вообще следили за мной? Что, если они уже знают о дерьме Джиён... - Разве весело жить с "что-если", скажи честно? - вместо него ответил Юнхо. Уён пнул бы его с такой силой, что его голень переломилась бы пополам, только если бы его собственная нога не ощущалась так, словно её отрезали на месте. - Разве это весело - разбрасываться своими бесполезными суждениями? - Эй, - предупредил обоих Хонджун, всё его напускное веселье превратилось в серьёзный хмурый вид, - только не за моим обеденным столом. Тяжёлое молчание окружило всех троих, и лишь редкий звон столовых приборов время от времени нарушал его на мгновение. - Знаешь... - начал Хонджун, изящно кладя нож рядом со своей теперь уже пустой тарелкой. - На самом деле, возможно, есть ещё одно решение твоей проблемы, причём постоянное. Уен не любил позволять своей надежде быть увиденной насквозь, но решение его проблем было именно тем, что ему было так необходимо в его жизни. - Мы могли бы привести Джиён внутрь, - непринуждённо сказал Хонджун, сцепив руки под подбородком в качестве опоры, - мы могли бы выделить ей место у стены и предложить, что её сигнал, должно быть, становится таким же поганым, как и снаружи. Хотя я должен поговорить о том, как вести всю эту историю. - А разве тогда они не спросят, почему его записи были удалены? - Юнхо запихнул остатки со второй тарелки в свой огромный рот и проглотил, размахивая ножом в воздухе. Хонджун надулся, склонив голову набок, его глаза были широко раскрыты и блестели, как обычно, когда он смотрел на Юнхо. - Разве мы не могли бы как-нибудь это выяснить? - Нет, - Уён прервал их бесперспективное планирование, даже не дав ему начаться как следует, - я не хочу, чтобы она была где-то рядом со мной. Она доставляет достаточно проблем даже тогда, когда между нами стена. Хонджун отвёл свой смягчëнный взгляд от Юнхо и тяжёло вздохнул. - Уён-а, не спеши сразу говорить "нет". Это может сработать так хорошо, мы могли бы найти ей жильё, работу, и она могла бы найти кого-то ещё, чтобы беспокоить, вместо того, чтобы приставать к тебе с деньгами каждый вторник... - Хён, я сказал "нет". Думаешь, она бы уже не поступила так, если бы думала, что это пойдёт ей на пользу? Она прекрасно себя чувствует, делая всё, что им там, чёрт возьми, в голову придёт, и время от времени шантажирует меня. Я не хочу, чтобы она появлялась у моей двери, когда, блядь, ей вздумается. Хонджун на секунду остановился и посмотрел на Юнхо, словно это помогало ему собраться с мыслями. - Слушай, я не говорю, что ты не прав, но, может быть, если мы дадим ей шанс и покажем, что она может жить намного лучше... - Хён, - Уён прервал его несколько предупреждающим тоном, - я знаю, что ты терпеливо относишься ко всем и думаешь, что нет никого, кто не заслуживал бы второго шанса или чего-то ещё, но некоторые люди действительно просто не заслуживают этого. Она - причина всего плохого в моей жизни, и она наслаждается этим, разве это не объяснение, чёрт возьми? - Может, ты просто перестанешь возражать против всего, что он говорит? - сказал Юнхо, явно раздражённый. - Это ты так сильно беспокоишься, и он предлагает тебе решение, если оно тебе так не нравится, найди своё собственное. Уён глубоко вздохнул и на четверть секунды стиснул зубы. - Я предлагаю оставить всё как есть, - заявил он. - Ты не оставишь семью, - невозмутимо отмахнулся Юнхо, как будто это было совершенно очевидно. Уён, не сдержавшись, усмехнулся: - Точно. Семья, - это слово оставило горький привкус на его языке, - она постоянно угрожает мне деньгами, шантажирует меня, если я не удваиваю их каждые пару месяцев, а теперь подвергает опасности мою дерьмовую жизнь здесь. Однажды она бросила меня умирать в грëбаной яме! Но она должна получить поблажку, потому что она член семьи? Хонджун метался между ними в тревоге, понимая, что ситуация развивается не в лучшую сторону. - Прекратите, вы двое, - вместо этого Юнхо предпочёл высокомерно приподнять брови. - Ну, ты тоже оставил её, когда зашёл в стену... На долю секунды раздался громкий стук столовых приборов о тарелки, и в роскошной гостиной воцарилась тяжелая тишина. Уён почувствовал, как невидимые иглы вонзаются в его кожу, когда его руки легли на дорогую скатерть... ещё одна или две секунды, прежде чем он разжал челюсти, а несчастный стул отлетел в сторону в момент ярости. - Спасибо за ужин, хён. - Уён-а... - Хонджун также отшвырнул свой стул назад и побежал за ним, в то время как Уён уже проделал половину пути к двери, но не успел, так как хлопок двери разделил ночь на две части.