The moment it flickers

Что-то было не так. Уён захлопнул дверцу такси после того, как швырнул в бедного водителя, вероятно, больше, чем было необходимо, и торопливыми шагами направился к зданию, к которому он очень привык, не обращая никакого внимания на свои конечности, пульсирующие от трения под костюмом. Телефон зазвонил в его руке, наверное, в сотый раз за последний час или около того. Он проигнорировал его из соображений проактивности. Уён понял, что что-то не так, когда увидел мужчину, облокотившегося на капот машины. Одна его рука была в кармане униформы, а другой он подбрасывал телефон, скука была видна даже на его спине. - Э-эм, привет... - начал он, чтобы привлечь внимание скучающего шофера. Мужчина перестал подбрасывать телефон и обернулся с облегчением в глазах. - Здравствуйте, Чон Уён-щи! Кажется, произошла ошибка, я жду здесь уже весь последний час, а Чхве Сан-щи так и не вышел, - он сделал один, затем два шага в сторону Уёна, который готов был вот-вот вспыхнуть, - может, перепутали время в расписании, я не опоздал? - Нет-нет, - Уён поднял руки вверх, так как взглядом уже нашёл лестницу, ведущую к главным воротам, - мне очень жаль, что вам пришлось ждать, но, пожалуйста, подождите ещё пару минут. Я пойду и быстро проверю менеджера. - О... Хорошо... - сказал сбитый с толку мужчина, озадаченно наблюдая за тем, как Уён открыл ворота, набрав пароль быстрее, чем он делал большинство вещей за последнее время. Что-то было не так, никогда не было такого, чтобы Сан не отвечал на его телефонные звонки более двадцати минут, не говоря уже о том, чтобы до такой степени пренебрегать своим телефоном в обычный день. Конечно, бывало, что он вёл себя, как полный лентяй, ныл о том, что не хочет покидать свою тёплую и удобную постель, но даже это происходило по телефону, в полном контакте между Уёном и его менеджером. Это был ещё один из пиар-трюков, которые они собирались провернуть, чтобы манипулировать забывчивой, широкой общественностью с помощью последней катастрофы, в которой Чхве Сан и Кан Сора выжили благодаря своей бессмертной любви и 97% совместимости, которые они любили использовать до тех пор, пока это ещё было возможно делать. Иногда Уён задавался вопросом - если бы люди узнали, что именно он был тем, кого Чхве Сан поднял на руки в ту ночь и убежал, не оглядываясь, какой бы переполох это вызвало. Как бы сильно Уён ни хотел это увидеть, это была только его жаждущая хаоса сторона, которая просто хотела наблюдать за тем, как все внутри стены приходят в ужас. В любом случае, он не мог вести себя беспечно. Он прочистил горло, его ноги горели от боли, когда он стоял у двери с табличкой "107" над ней. Воспоминание о том, что было всего пару дней назад, прилипло к его векам изнутри, когда он на секунду закрыл их, но он не обратил внимания на жар, быстро разливающийся по его щекам. Что-то было не так, сейчас не время для того, чтобы кровь приливала к лицу, по какой бы причине это ни произошло. Он постучал в дверь. Нет ответа. Он позвонил в звонок, сначала так спокойно, как только мог себе представить, потом всё настойчивее, пока кончик пальца не стал гореть и обугливаться изнутри. Его сердце тревожно билось в грудной клетке, пока проходили секунды без ответа. Неужели он куда-то уехал? Нет, Уён знал, чувствовал, что что-то не так. Это была тупая боль в центре груди, от которой он не мог избавиться. Корчась и царапаясь, она кричала ему, что что-то не так, что-то не так, что-то не так, что-то не так, и Уён решил, что сейчас самое время воспользоваться запасными ключами, которые Сан дал ему на всякий случай. Казалось, что сейчас случай был достаточно экстренным. В доме практически висел густой воздух, который грозил рассыпаться вдребезги, как только он ступит внутрь, и душил его абсолютной тишиной, сопровождаемой сухим гудением машин. Уён огляделся в поисках каких-либо следов присутствия Чхве Сана в гостиной, и увидел недавно использованное полотенце для головы, расстеленное на диване, то, что, по предположению Уёна, когда-то было тарелкой для завтрака, стоящей на журнальном столике напротив выключенного телевизора, недоеденные остатки были ещё относительно свежими. Никаких следов борьбы не было, слава богу, но и следов Чхве Сана тоже не было. - Менеджер? - попытался Уён, подождал пару секунд и получил в ответ удушающую пустоту. Он вздохнул, так как боль становилась всё сильнее и сильнее, пока ему не пришлось фактически открыть рот, чтобы вдохнуть. Его не было ни в одной из комнат внизу, так как следующие пару минут Уён провёл, выкрикивая его имя, как маньяк, открывая и захлопывая двери. Паника разъедала его изнутри с каждой пройденной комнатой. Он вздохнул так глубоко, что у него чуть не закружилась голова от адреналина, когда он поднимался по лестнице, по двум, по трём ступеням за раз, его кожа разрывалась на части, а нервы плавились под брюками, но он должен был найти Чхве Сана. Он должен был быстро найти его и убедиться, что он в безопасности, иначе он точно просто сойдёт с ума. Его телефон снова громко зазвонил. Уён едва успел отклонить звонок, как поддался порыву швырнуть его через весь дом. На его крики так никто и не откликнулся, пока мяуканье, звучащее даже громче его оглушительного сердцебиения, не нарушило тишину и не напугало его, полностью застигнув врасплох. Его рука, потянувшаяся к закрытой двери спальни Сана, застыла в воздухе, когда Бёль спокойно подошла к нему, затем опустила свою маленькую попку на пол на почтительном расстоянии от него. Она пристально смотрела на Уёна своими большими глазами. Уён моргнул, широко раскрыв глаза. - Он здесь?... - спросил он скорее у самого себя и для себя, взялся за ручку двери и медленно повернул, не обращая внимания на жжение и боль от этого простого действия. Его сердце в этот момент буквально стучало в ушах, каждый дюйм кожи пронзали невидимые иглы, но он не обращал на это внимания. Он не знал, что было бы лучше: распахнуть дверь и увидеть Сана без сознания на полу его собственной спальни или столкнуться с разочарованием от ещё одной пустой комнаты. У него не было времени выбирать, так как Бёль поспешно проскользнула мимо узкого проёма двери, издав ещё одно благодарное мяуканье. Перед Уёном действительно оказалась ещё одна пустая комната, но на неубранной постели он увидел телефон Сана, болезненно мигающий пропущенными звонками. Неношеные вещи украшали бледно-серый пол, и Уён знал, что Сан иногда был ленивой сукой, но ничто не объясняло содержимое комода, разбросанное по полу, дорогой флакон духов, разбитый вдребезги, и резкий запах, доминирующий в комнате. Уён поморщился, с опаской заходя внутрь, от ужаса его сердце бешено колотилось в груди. Неужели кто-то ворвался в дом, что-то сделал с Саном, а потом ушёл? Забрали ли они Сана с собой? Где он, чёрт возьми, был, если даже его телефон лежал здесь, на его незаправленной кровати. Он заметил, что Бёль сидела перед закрытой дверью ванной комнаты и упорно облизывала свою лапу, пока не опустила её на чистый пол и не мяукнула на него ещё раз, как бы говоря: дверь, человек, открой её. Уён осторожно, на цыпочках, обошёл всё, что было в беспорядке, посмотрел на кошку сверху вниз и нахмурился, задаваясь вопросом: не играет ли она с ним просто ради какой-нибудь жевательной игрушки, но тут услышал, как с другой стороны светлого дерева донеслось болезненное, тихое икание, глубокое и задыхающееся. Уён даже не помнил, как распахнул дверь, не обращая никакого внимания на то, что его рука практически воспламенилась сама по себе от силы этого касания. В ванной комнате было темно, в отличие от спальни и остальной части дома, но она была такой же большой, как он помнил, даже несмотря на темноту, окутывающую её дорогой интерьер. Уён услышал, как панический вздох эхом отразился от чистых кафельных плиток, а за ним последовала ещё пара приступов икоты, рвущихся наружу. - Менеджер?... - позвал он в пустоту, получив в ответ болезненный вой, и, не теряя ни секунды, включил свет. Стены, озаряясь в нём, увеличили размер комнаты в два раза, но глазам Уёна удалось найти тёмную фигуру, съëжившуюся в самом дальнем углу, заметно дрожащую. Он прикрывал голову руками. От чего, Уён точно не знал. Он поспешно закрыл дверь, на цыпочках обошёл беспорядок из груды полотенец и грязного белья и осторожно присел всего в шаге от явно страдавшего парня. - Сан-щи? - попытался он ещё раз. Ещё одна дрожь пробежала по позвоночнику Сана, когда он ещё больше сжался в комок, скуля от ужаса. Уён моргнул, когда по его собственному телу пробежал холодок. - Сан, эй, что случилось? - он подполз немного ближе, так осторожно, насколько это было возможно при том, что всё его тело кричало о дискомфорте. - Это... это Уён, я здесь. Дыхание, едва расширяющее грудь Сана, болезненно оборвавшись остановилось, прежде чем он разжал пальцы и позволил своей голове медленно высунуться из укрытия между дрожащими коленями, и Уён почувствовал, как что-то в его груди болезненно сжалось от багрового цвета, окрасившего правую половину его лица. - ...Уён?.. - шёпот сорвался с бледных губ Сана, и то, что сжимало его грудь, разбило сердце Уёна на кусочки, когда Сан, наконец, набрался храбрости и смог поднять глаза. Его глаза. Они были наполнены такой болью и страхом, что на секунду Уён почувствовал, как его кровь закипает. - Скажи мне, что случилось? - стиснув зубы, сказал он, огляделся по сторонам и увидел, как вошла Бёль и прижалась к Сану, а он сильно вздрогнул от неожиданности при этом прикосновении, спугнув её. Кроме взволнованного мяуканья Бёль, когда она отходила лапками на приличное расстояние и снова опускала свой зад на пол, ничто не вызывало привыкания к светлому полу ванной. - О... они... - едва слышно прошептал Сан, его глаза, будто ища что-то, в ужасе бешено оглядывались по сторонам. - Они удерживают меня... издеваются надо мной, Уён, п-пожалуйста... - Кто? - Уён прижался, подполз немного ближе, чтобы заслонить собой всё, чего даже не было, от прикосновения к Сану. - Они! - Сан почти кричал, его голос был хриплым от чрезмерного использования, а две слезинки скатились по его щекам, одна из которых была багровой. - Тени, я... я не могу... - Тени?... - эхом повторил Уён, ещё раз огляделся вокруг, но увидел только белизну плитки и свет. - Да! Да, они не отпускают меня, Уён-а, пожалуйста... Пожалуйста, я не могу сделать этого... - Кто они такие?! - разочарование выплеснулось наружу, когда Уён осторожно положил руки на дрожащие плечи Сана, фактически повернувшись к нему лицом, когда ещё больше слез полилось из его испуганных глаз, более белых, чем дрожащая чернота зрачка в центре. - Т-тени, они... Разве ты не видишь их? Уён, они продолжают говорить мне... говорить мне вещи, я не могу... я не могу остановить это... Уён моргнул, поражённый тем, что его собственное дыхание сбилось вместе с дыханием Сана, его собственные руки дрожали вместе с руками Сана, и его собственное сердце, вероятно, билось вместе с сердцем Сана. Его руки пульсировали от прикосновений, нервы визжали от касаний, но он думал, что в этот момент всё внутри его груди болело больше, чем руки, что случалось неправдоподобно редко. Было ужасно неприятно видеть, как глаза, которые улыбались изо всех сил при любом удобном случае, теперь были наполнены таким количеством страданий, ужаса, страха и боли, что Уён на мгновение забыл о своих собственных. - Всё хорошо, - нежно прошептал он, обхватывая и обнимая руками хрупкие плечи Сана, дрожащего, как сухой лист, и прижимая его голову к своей груди, не обращая никакого внимания на то, что идеально чистая и белая рубашка окрасилась в красный цвет, когда Сан, рыдая, всхлипывал у него на груди, - всё хорошо, всё в порядке. - Помоги мне, пожалуйста... - выдохнул Сан, беззвучно рыдая, - Пожалуйста, сделай так, чтобы это прекратилось... - Я сделаю, - сказал Уён, хотя его собственное дыхание сбилось в агонии. - Я сделаю так, чтобы это прекратилось. *** - Я... - начал Сан, затем поморщился, когда Уён приложил марлю к ране на правой стороне его лба. - Мне жаль... - Почему? - спокойно спросил Уён, в то время как нервы под кончиками его пальцев кричали ему о том, чтобы он прекратил немедленно, как они делали с тех пор, как ему пришлось практически тащить Сана с пола в ванной, но только после того, как он убедился, что тот не потеряет сознание от гипервентиляции. По дороге к кровати они один раз упали, и Сан не так уж сильно расстроился из-за внезапной потери равновесия, но Уёну пришлось примерно десять секунд поскрипеть зубами, чтобы вернуть себе самообладание настолько, чтобы его было достаточно, чтобы уложить Чхве Сана в постель, прежде чем он ушёл за аптечкой. Да, передвигаться было жутко больно, но Уён каким-то образом нашёл в себе силы ещё немного поднажать, пока Сан безучастно смотрел на простыни, и совершенно весь свет на мгновение исчез из его красивых глаз. - За... - Сан остановился и уставился в пустоту позади Уёна, пока тот осторожно вытирал засохшие края необработанного пореза, всё ещё слишком дезориентированный, чтобы закончить предложение сразу. - За то, что ты стал свидетелем этого... За то, что заставил тебя сделать так много... Уён не спрашивал. В любом случае, он и сам тоже не был открытой книгой. - Не похоже, что я мог бы оставить тебя в таком состоянии. - Всё равно. Уён выбросил использованную марлю и взял чистую. - Возможно, придётся наложить швы. - Ты можешь использовать... вон ту штуку, - Сан указал на маленький мешочек, соглашаясь с попыткой Уёна сменить тему. Уён повернулся к маленькой бутылочке с жидкостью для наложения швов и оглядел множество слов, написанных на ней, словно это была какая-то инопланетная технология. - Как ты вообще этим пользуешься?... Сан моргнул один раз, совершенно ошеломлëнный, как будто он просто только что забыл всё: и каждое слово, и их употребление. - Эм... Ну, ты просто... Тебе нужно... - он остановился, закрыл глаза и позволил дрожащему вздоху расширить его хрупкую грудь. - Прости, я просто вроде как... - Всё в порядке, менеджер-ним, - на этот раз Уён прервал его, сдерживая улыбку при виде дыма, выходящего из ушей мужчины, - ты видел меня и похуже, и если уж на то пошло, то это расплата. Сан моргнул, когда его глаза расширились, и, наконец, звёзды вернулись к ним, мило мерцая. - Нет, я ценю твою открытость, пожалуйста... -Ты ведь убрал мою блевотину с пола, верно? Плечи Сана опустились. - Д-да... - Всё в порядке, перестань просить прощения, - Уён откупорил бутылочку и осторожно вытащил палочку, - это не похоже на тебя. Сан моргнул, смущëнно опустил взгляд и сжал в ладонях одеяло, лежащее на его коленях. - Хорошо... Уён не знал, почему какая-то его часть постоянно стремилась и желала обнять его как можно крепче, зная о том, какую боль это причинит его бедному телу, особенно после того, как он настолько сильно переутомил его. Он заткнул маленький голосок, шепчущий "обними", по-кругу, быстро, на повторе, как заезженная пластинка, и поднял забытую маленькую бутылочку на уровень их глаз. - Но расскажи мне, как это работает. Сан сдержал улыбку, когда оттолкнул руки Уёна, держащие крышку и бутылочку, отдельно, сокращая промежуток расстояния между ними. - Во-первых, это, по сути, клей, так что не держи его открытым. - Клей? - Уён моргнул, глядя на теперь уже закрытую крышку, которая безжалостно жгла кончики его пальцев. Сан медленно кивнул. - Да. Ты держишь края раны и... - он остановился, посмотрел куда-то вдаль, за спину Уёна, и рассмеялся, его плечи затряслись, когда он прижал подбородок к груди. - Прости, я... - он захихикал, закрыв лицо ладонями, волны смеха грубо сотрясали его маленькое тело Уён нахмурился. - Что? - Ничего, просто... - Сан позволил очередному приступу смеха вытеснить воздух из его лёгких. - У тебя нет... У тебя нет подсолнуха... Мне нравится смотреть на тебя. - Подсолнуха? - Уён вытаращил глаза, его руки держали бутылочку в воздухе. Сан моргнул один раз. - Ты их не видишь? Уён огляделся вокруг, чтобы увидеть разбитое стекло и грязное бельё на полу по всей спальне, и не увидел ничего похожего на подсолнухи, затем посмотрел в затуманенные глаза Сана, которые смотрели в его собственные, милые, как и всегда, но что-то в них определённо было не так. - Я ничего не вижу. - Не видишь? - Нет. Сан улыбнулся. - О, всё в порядке. Они иногда пугают меня, я бы не хотел, чтобы они беспокоили и тебя. - Они беспокоят тебя? - спросил Уён, указывая Сану, чтобы он соединил края раны вместе. Тот так и сделал, закрыв глаза, лёгкая улыбка на его губах померкла, но всё ещё оставалась там. - Немного выше, - предупредил Уён, сосредоточенно сдвинув брови. Сан послушался. - Нет-нет, немного левее, - Сан снова послушался. - Вот так? - Да, только не тыкай, - короткая палочка, покрытая клеем для кожи, как ему только что сообщили, легко скользнула по темно-красной линии на лбу Сана, запечатывая чистые края прозрачной линией, и заставила Сана слегка вздрогнуть, прежде чем он облегчённо вздохнул. - Они не совсем приятны на вид. Иногда они бывают гнилыми. Уён с трепетом наблюдал, как прозрачная жидкость затвердевает, превращаясь в вещество, скрепляющее рану. - Оу... Вот как?... Сан открыл глаза, его улыбка стала ещё шире, когда Уён отшатнулся, что-то насмешливое скривило края его губ. - Почему ты вообще не знаешь, как работает жидкий шов? Внезапное чувство кольнуло его изнутри, когда Уён на секунду застыл, раскрыв рот и подбирая слова, чтобы ответить, прежде чем закрутить крышку, в панике сунуть бутылочку в руки Сана и спрыгнуть с кровати. Точно. Конечно, он был слишком беспечен. - В любом случае, теперь всё, кажется, в порядке. Я должен немного прибраться, пока не пришли люди. - Люди придут? - спросил Сан, более взволнованный, чем ожидал Уён, так как он всё ещё держал рукой красную линию пореза вместе. Уён подумал, не напрасно ли это было, ведь и клей уже достаточно затвердел, но решил не говорить об этом Сану, подняв первую рубашку, небрежно валявшуюся на полу, чтобы понюхать её. Она воняла почти недельной давностью. - Да, они настояли на том, чтобы прийти сюда, потому что мы уже опаздывали, - он взял ещё одну, быстро понюхал и решил, что всё должно быть перестирано заново, - не волнуйся, я сказал им, что забыл рассказать тебе о сегодняшнем дне. - Почему? - недоверчиво спросил Сан. Уён остановился и поднял голову, чтобы моргнуть, глядя на него. - Потому что они думали, что смогут сделать здесь снимок или что-то в этом роде... - Нет, почему ты сказал, что это была твоя вина? - разочарованно спросил Сан. - Ты сказал мне несколько дней назад, и даже напомнил вчера. Глаза Уёна лишь слегка расширились, прежде чем он вернул себе самообладание и бросил бельё на пока ещё свободный стул. - Ты сказал мне не говорить им, что ты болен. - Да, но теперь они будут думать, что это твоя вина... - Сан надулся, нахмурился и всё такое, а Уён был сбит с толку. - Это... - начал он, вздрогнув, затем моргнул пару раз, чтобы рассеять дымку, затуманившую его разум. На чистых мыслях возникли два вопроса: во-первых, действительно ли Сан расстроился, а во-вторых, как Уён посмел подумать, что он на четверть секунды стал ему симпатичен? - Уён-а, а что если они будут ругать тебя из-за этого? - снова заскулил Сан, обнимая свои колени, укрытые одеялом, его розовые губы были надуты и сжаты, когда Бёль запрыгнула на кровать, чтобы поддержать его и его угрюмое выражение лица своими объятиями. - Бёль-а, Уён-и играет в героя, - он набросился на кошку, прижимая её к себе, а Бёль в ужасе уставилась на него, но осталась на месте. Уëн подумал, что она довольно хорошо себя вела, по сравнению с другими кошками, которых он видел за стеной, визжащими по пустякам в случайные моменты. - Всё в порядке, - сказал он пренебрежительно и повернулся, чтобы проверить дверь, когда раздался звонок, успешно раздражая его и без того перевозбуждëнный мозг и отвлекая его от Сана, воркующего с Бёль со словами: - Бёль-а, твой подсолнух такой милый, знаешь? *** Уёну нравилось верить, что его инстинкты достаточно сильны, чтобы неоднократно спасать его задницу. Они, чёрт возьми, действительно пригодились ему в его порочном прошлом, они, несомненно, открыли ему новые возможности, как только он ступил за псевдобезопасные барьеры стены. Он мог справиться с большинством неудобств и действовать соответственно своим ограниченным знаниям о привилегированном мире технологий, в который он был внезапно брошен, несомненно, благодаря, во-первых, его мозгу, перегруженному работой в любую секунду любого дня, и, во-вторых, его сильным, как сталь, инстинктам. Итак, прямо с той секунды, как он открыл дверь трём женщинам, две из которых были злы, как черти, и одной, которую он никогда раньше не видел, но которая выглядела как ещё одна помощница Кан Сора, которую он попытается и отговорит от дыхания, и до того самого момента, когда мама Сана и сама Сора стояли прямо перед кроватью Сана, а он почти целиком съëжился под своими одеялами, инстинкты Уёна продолжали кричать ему, что это плохие новости. Даже Бёль решила, что эта атмосфера не для неё, как только они переступили порог и вошли в комнату, и убежала вглубь огромного дома. Мать Сана бросила один взгляд на своего сына, сидящего у изголовья кровати, как можно дальше от вопрошающих глаз, с дьявольской, но в то же время туманной улыбкой, и не прошло и секунды, как Сора и Уёна выгнали из душной комнаты. Уён был бы не против не лезть в чужие дела, как он и обещал себе это делать из осторожности, но в последнее время его чувство опасности по неизвестным причинам как-то пошатнулось. Он наблюдал за тем, как Сора сердито топает по лестнице вниз только ради того, чтобы затолкать свою гордость в абсолютно ничью глотку и показать, что она не рада этому, потому что, чёрт возьми, никто не смеет выгонять её вот так. Уён неторопливо последовал за её сердитыми шагами, эхом разносящимися по всему дому, его инстинкты одновременно поворачивали его ноги в противоположном направлении и говорили ему не вмешиваться. Он действительно хотел бы сказать, что ему всё равно, но беспокойство по какой-то причине съедало его изнутри, что-то подсказывало ему, что он не должен доверять матери Сана, что-то касающееся тех редких случаев, когда он её видел. Она была единственным человеком, который мог быть хуже Сора в плане стервозности, и это много говорило о том, каким чистым злом она являлась сама по себе. Или, может быть, Уён слишком драматизирует ситуацию. - Ты знаешь, что с ним? - Сора не удостоила его взглядом, бросившись к дивану, но Уён, вероятно, по неправильным причинам, уловил в её голосе странный оттенок. - Нет, я на самом деле не знаю, - отмахнулся он от неё, проходя промежуток между лестницей и диваном рядом с Сора, которая наконец удостоила его своим взглядом. Не было бы ошибкой сказать, что он ожидал, что его разорвут в клочья ещё до того момента, как он успеет посадить свою ноющую задницу на диван, хотя Сора, казалось, не имела никаких других намерений, кроме словесных оскорблений. - Как ты можешь не знать таких важных вещей? Ты буквально его помощник. Какая от тебя польза, если ты не знаешь основную информацию о своём боссе? Уён почувствовал слишком большой соблазн огрызнуться в ответ, сказав, что это она его невеста, но понял, что он действительно слишком измучен и уязвлëн, чтобы иметь дело с кричащей на него Сора. - Я бы знал, если бы мне была доступна эта информация, - вместо этого сказал он совершенно спокойно. Ему сказали, что весь персонал придёт, чтобы продолжить съëмки с изменением декораций в последнюю минуту, но всё, что Уён мог видеть, это бедную новую ассистентку, которая, вероятно, беспокоилась о том, что в следующий раз Кан Сора набросится на неё без всякой причины, или о том, что её запись на маникюр в 14:30 без всяких перерывов совпадет с её недавно обретëнной актёрской карьерой. У Уёна не хватало пальцев, чтобы сосчитать, сколько людей отказались от причинно-следственных отношений с Сора, ведь она разошлась со всеми теми людьми, при виде которых у неё было дурное предчувствие. Она приоткрыла свой красный рот, вероятно, чтобы закричать, как ожидал Уён, но вместо этого она жалобно взвизгнула, когда Бёль грациозно подошла ближе к дивану, на котором она сидела. - Почему эта тварь разгуливает здесь? Иди и запри её где-нибудь! Уён посмотрел на Бёль в ответ на приказ, явно адресованный ему, задаваясь вопросом, как, чёрт возьми, он мог бы её переместить, в то время как он не мог даже прикоснуться к ней, а также он чувствовал себя немного оскорбленным, потому что Бёль была милой, и даже она получала свою порцию ужасного обращения от Кан Сора. Как по команде, или как будто кошка могла прочитать его мысли, Бёль мяукнула на него, одарила Сора скучающим взглядом, а затем побежала к лестнице, почему-то расстроенная. Уён внутренне вздохнул с облегчением, поскольку его кожа продолжала напоминать ему о последствиях каждого движения, которое он сделал сегодня. Еще пару минут, показавшихся ему вечностью, единственным звуком, отвлекавшим настороженный мозг Уёна, был стук длинных, но аккуратных по форме и тщательно накрашенных ногтей Сора по экрану телефона, и он всё ещё, по какой-то причине, время от времени чувствовал, как дыхание застревает у него в горле. Его взгляд постоянно перемещался на лестницу, где только что исчезла кошка, иногда задерживаясь там слишком долго, как будто эта задержка действительно могла позволить ему услышать и подумать о вариантах того, что они могли делать в комнате. Мать Сана казалась злой, безумной, даже взбешенной, и ненависть стекала по её злобным глазам, так что ругань была сейчас самым вероятным кандидатом - или, может быть, это было просто её лицо. Но разве это было так, когда она также говорила о той порочности без недостатков? Трудно было поверить, что именно она родила Чхве Сана, который никогда не упускал ни малейшей возможности улыбнуться, а в довершение улыбки его лицо ещё и украшали ямочки, и глаза превращались в маленькие полумесяцы всякий раз, когда он улыбался. Он, всё же, был милейшим человеком, и это было так чертовски странно, что ему пришлось застрять с самыми сварливыми, самыми ненавистными людьми во всём мире. Уён также не понимал, откуда взялась вся эта его сентиментальность и сердитое подрагивание уголков его глаз. Не было похоже, что она действительно могла что-то, что угодно, с ним сделать. Верно? Уён покачал головой. Он стал невероятно драматичен, и с этим нужно было немедленно разобраться. Когда стук каблуков по полу разрезал иллюзорную тишину на кубики, Уён не был уверен в том, сколько времени он просидел здесь, и его кожа снова и снова покрывалась пятнами под окровавленным костюмом. Он знал только, что ужас, сковавший его сердце, не был похож ни на что, что он когда-либо испытывал, и он не был уверен в его причине. Мать Сана спустилась вниз по лестнице во всём своём великолепии и ярости, её волосы были уложены в тугую причёску, макияж был выполнен в самых холодных тонах, губы сжаты в тонкую линию, а глаза смотрели так, будто были готовы стрелять лазерами. Клатч она держала ровно посередине, так крепко, на случай, если кто-то посмеет прикоснуться к нему, или, что ещё хуже, схватить и убежать. С каждым её грациозным шагом вниз по лестнице, Уён всё больше и больше понимал, что она может быть персонажем его ночных кошмаров, когда она устанавливала с ним зрительный контакт. - Сора, дорогая? - вместо этого сказала она. Уён встал, чтобы, возможно, хоть немного спастись от наваждения, задаваясь вопросом, что не так с богатыми людьми, которые даже не смотрят на человека, к которому обращаются. - Не могла бы ты подождать меня внизу, Сан не очень хорошо себя чувствует. Мы должны перенести встречу. Уён смог заметить блеск в глазах Сора, когда она тоже встала и ушла, вежливо поклонившись ей, её глаза горели раздражением и любопытством, но вопросов она не задавала. Ассистентка последовала за ней, молчаливая и послушная. - Я не знаю, как много ты видел, - усмехнулась она, сокращая расстояние между их ногами, и каждый её шаг отдавался в груди Уёна, сдавливая, пугая. - Но если учесть, что это ты нашёл его в таком состоянии, то, наверное, много. Он обычно не помнит, что делает в таком состоянии, так что я не знаю, что он тебе сказал. Она пахла смесью цветов, Уён ломал голову над тем, как бы их назвать, но книги не рассказывали ему об их ароматах, только о том, что они были красивыми. - И обычно, я бы обязательно позаботилась о том, чтобы ты никогда больше не заговорил. Но... - она достала из сумочки маленькую чековую книжку, и быстро пролистала её, пробежав глазами. - К сожалению, избавиться от тебя прямо сейчас было бы слишком сложно, оно просто того не стоит. Уён знал, как выглядят цветы и как они пахнут, единственная проблема заключалась лишь в том, что он не мог сопоставить их в своей голове. У него просто не было времени на то, чтобы обнюхать каждый цветок, медленно называя и наслаждаясь их красотой. Он знал, что ни один из них не пах так - не пах гнилью, как в каком-нибудь похоронном проходе, как пахло от матери Сана. - Итак, - пробормотала она, её гнилая душа отражалась на её духах, - я уверена, что мы сможем найти какую-то золотую середину, учитывая, что ты наверняка хочешь продолжать жить как обычно. Она оторвала листок бумаги, который внезапно стал стоить тысячи долларов, и старательно положила её в передний карман Уёна, ухмылка растянула тонкие губы женщины в стороны, прежде чем она отошла назад и вытерла руку о свой платок вокруг горла. - Оставайся с ним, пока он не уснëт, а потом уходи, как будто тебя здесь никогда и не было. Стук её каблуков по полу был последним звуком, что возник здесь прежде, чем дом снова погрузился в тишину, и на этот раз Уён почувствовал, что задыхается от предвкушения. Он поднялся по лестнице так осторожно, как только мог, потому что его нервы в этот момент уже были на пределе, сложил чек и засунул его глубоко в карман, прежде чем осторожно ступить в комнату Сана. - Менеджер? - дал он о себе знать, постучав в дверь, осторожно, чтобы не напугать парня, обнимающего свою кошку, завëрнутого в одеяло. Его взгляд был безмолвным и ошеломлëнным. Каким-то образом эта сцена заставила сердце Уёна упасть в желудок. - Входи, Уён-щи, - сказал Сан почти неслышно, но Уён без труда расслышал. Уён также услышал, как звук разбитого сердца отозвался эхом в его желудке, где оно и находилось. Он вошёл в комнату, чтобы продолжить уборку, которая в данный момент была скорее отвлекающим манёвром. Его шаги были невероятно громкими, когда он собирал одежду в кучу, которую бросил на стул, и добавлял новую на пол, просто чтобы было чем заняться. Единственным звуком, кроме мягкого постукивания его ног, было тёплое мурлыканье, усиливающееся с каждым нежным поглаживанием руки Сана по спине Бёль. - Что... Что она... - Уён запнулся, пока нëс кучу грязного белья в корзину за дверью ванной, избегая осколков стекла, всё ещё разбросанных по полу на его пути. Он нервно откашлялся, прочищая горло, когда Сан никак не отреагировал и ничего не ответил на его взволнованный лепет, поэтому он осторожно опустился на колени, чтобы поднять с пола всё, что не было стеклом. - Она, ты знаешь... - Ты не обязан этого делать, Уён-щи, - тихо пробормотал Сан, уткнувшись в одеяло, его взгляд был расфокусирован и казался таким уставшим. Уён сглотнул, когда его горло вдруг предало его и начало сжиматься само по себе. - Всё в порядке, кто-то может пострадать. Я просто должен быстро это... - Подсолнухи завяли, Бёль-а... Уён остановился, опустив всё, что держал в руках. Немигающие глаза Сана не смотрели на него, но он чувствовал, как они буравят дыры в кровати. - Я всегда должен смотреть... смотреть на то, как они увядают и гниют... у меня на глазах? - прошептал он, слегка раскачиваясь взад-вперëд. - Я сделал что-то не так?... - Сан... - Я ни о чём таком не просил, - по его бледным щекам скатилась одна единственная слезинка, за которой мгновенно последовало ещё множество других, - почему все ведут себя так... ведут себя так, как будто я хочу видеть подсолнухи и тени, и слышать угрозы, почему все... Уён бросил всё, что было у него в руках, и, не обращая внимания на боль в коленях и локтях, поспешил сесть прямо перед парнем, задыхаясь к тому времени, как он сократил расстояние между ними. - Сан, эй, это... - Ты... ты думаешь, мне нравятся... нравятся подсолнухи? Нет, они чер... чертовски жуткие, блин, ладно, я их ненавижу! - Сан икнул, и Бёль выбралась из его объятий, явно обеспокоенная вспышкой эмоций Сана. Слёзы потекли ручьем, и икота выбивала дыхание из его лёгких, когда он опустил голову. - Это так страшно, пожалуйста... Я не просил быть сумасшедшим... - Сан-а, - сказал Уён, когда смог отбиться от руки, безжалостно сжимающей каждый орган его тела. Сан не поднял голову от своих колен, намочив одеяло слезами, - эй, - потребовал он, положив руку на колено Сана, хотя всё, что она делала, это горела, как адский огонь. - Это не твоя вина, - тихо прошептал он, его собственное сердце сделало двадцать сальто в груди, но он упорно старался вести себя спокойно, - ты не просил ни о чём таком, не будь так строг к себе. "Двуличный, блядь", - кричал слабый голос в глубине его сознания, и он делал всё возможное и изо всех сил старался не обращать на него внимания. Сан медленно поднял лоб с колен, его руки изо всех сил вцепились в одеяло на бедрах, края его двух красивых лисьих глаз покраснели так, как Уён никогда их не видел, а щёки заблестели. - Это ужасный совет... Уён закатил глаза, убирая руку, но улыбка всё же тронула уголки его губ. - Я забираю его обратно, если ты не хочешь. Сан нахмурился, его нижняя губа слегка дрожала. - Нет. Я уже забрал его. Теперь он мой. - Тебе придётся довольствоваться им, потому что я ужасный советчик. Он нахмурился и надулся, когда Сан отвернулся. - Я вообще ужасен, так что я победил. - О, я думаю, ты даже не знаешь, насколько конкурентоспособным я могу быть. Сан не ответил. - Ты не ужасен или что-то в этом роде, - как ни в чём не бывало совершенно искренне заявил Уён, собирая аптечку обратно, а затем поднялся с кровати, чтобы пока оставить её на столе Сана, - честно говоря, ты был таким милым, что я тебя возненавидел. - Воз... ненавидел?.. - едва расслышал он, в очередной раз пытаясь убрать разбитое стекло с пола щёткой, которую он принёс из ванной. - Ну, можно и так сказать, - осколки стекла заблестели под искусственным светом и показались ему прекрасными всего четверть секунды, - тебе, безусловно, должно быть известно, что я не очень хорошо разбираюсь в людях. Сан не ответил. Уён не был уверен, что его молчание нравится ему так сильно, как он думал. - К тому же... - он не смог сдержать ухмылку, приподнявшую уголок его губ, когда он достал чек, аккуратно убранный в нагрудный карман после того, как он осторожно выбросил разбитое стекло, подошёл к кровати, мягко облокотился на неё и помахал им в воздухе. - Твоя мама подкупила меня. Абсолютное изумление, исказившее лицо Сана, когда он уставился на листок бумаги стоимостью в тысячи долларов, было совершенно уморительным, пока половина его не превратилась в чистую печаль. - Она, блядь, подкупила тебя... Уён опустил руку и пристально посмотрел на надувшуюся нижнюю губу Сана. - Что? Это подделка или что-то в этом роде? Сан нахмурился, глядя на бумагу. - Нет, с чего бы это, просто... Это так чертовски грубо, когда всё, что ты сделал, это... Уён моргнул, помолчав ещё секунду, а затем положил бумагу обратно в карман. - Почему должно быть грубо то, что я ем богатых. Ещё одна волна шока стёрла хмурое выражение с лица Сана. - Что? - Что? Она собирается швырнуть тысячи мне в лицо, а я буду плакать потому что меня унизили? Нет, я просто заберу всё и куплю себе немного выпивки. - Заткнись, - фыркнул Сан, улыбка наконец вернулась на его бледное лицо, и он слегка толкнул Уёна в плечо, но его рука замерла в воздухе по причинам, в которых Уён не был уверен. Неужели он невольно поморщился? Ведь это было не так уж и больно, неужели он выдал это? Блядь. - Короче, - он вскочил и тут же пожалел об этом, когда его ноги начали гореть от трения, - тебе, наверное, лучше поспать, ты выглядишь, как смерть. Очень нехарактерное для Сана закатывание глаз только что тронуло его красивые глаза. - Со мной нянчатся. Уёну почему-то захотелось хихикнуть, когда он помог ему забраться под тяжёлые одеяла. - Ты ведёшь себя так не похоже на себя. - Ты собираешься меня ругать? - неприятные умоляющие глаза встретили его, когда Уён закончил укладывать Сана. Он усмехнулся, поправил складки на своём пиджаке, улыбка всё ещё растягивала уголки его губ. - Нет, меня уволят. Я люблю деньги. - Тебя не уволят... - прошептал Сан, глаза которого уже слипались от сна. Улыбка Уёна невольно стала шире, и ему пришлось её подавить. - Ты вроде как такой милый в таком состоянии. Обычно ты никогда не ругаешься. - Ты не... - последние остатки сознания Сана вырвались наружу. - Ты уничтожил все подсолнухи... Ты наступил на них... теперь они воняют... Уён вообще не был уверен, что именно стало причиной тепла в его груди. *** Пронзительный звук дверного звонка рассеял темноту, когда Уён открыл глаза. Смятение охватило его, когда четверть оцепенения покинула его сознание. Он сидел, предположительно на кровати, и его сонный разум подсказывал ему, что он определённо спал до того, как звонок в дверь вырвал его из страны грëз... Нет, когда он думал об этом, земля, которая должна была быть наполнена снами, была пуста и безлюдна. Он нахмурился. Он не был так уверен, была ли земля совершенно полностью пустой, или он просто не помнил. Всё, о чём он мог думать, - это о том, какой дерьмовый это был сон, о том, насколько его нервы были расшатаны из-за того, что он проснулся и ощутил своё постоянное состояние боли. Давненько он так плохо не спал, учитывая, что его расшатанные нервы часто не давали ему спать, и он ворочался по ночам. Он повернул голову, чтобы проверить Сана, который спокойно спал с трепещущими ресницами и слегка беспокойно нахмуренными бровями, но завëрнутый в одеяло, как буррито. "Может быть, это ночной кошмар", - подумал он, вставая с кровати при звонке в дверь, прогоняющем сонливость. Не похоже было, что он скоро проснётся, но всё же тревожное чувство когтями вцепилось в его грудь при мысли о том, что сон Сана будет нарушен преждевременно. - Кто, чёрт возьми... - ворчал он, спускаясь по лестнице, его ноги горели огнём к тому моменту, когда он закончил и прикоснулся к экрану камеры, установленной за дверью. Видеть, что второй брат Чхве ухмыляется ему во весь рот, было совсем не в его интересах. - Привет, Уён-щи! - засиял Чхве Чонхо, как только дверь открылась, и Уён сразу же был поражён его оживлённым поведением. - Привет?... - сказал Уён, чувствуя, как его собственная ограниченная энергия высасывается из его ноющих костей. - Ты не впустишь меня? - Я... - он запнулся, оглянулся назад, на верхний этаж, и отступил назад, чтобы впустить его. В любом случае, он был младшим братом владельца именно этого дома. Хотя тревожное чувство отказывалось утихать при мысли о том, что кто-то будет рядом, когда Сан был в таком состоянии. Причины этого чувства были до сих пор досадно неизвестны. Чонхо прошёл прямо на кухню, где начал рыться в ящиках и шкафах и нашёл пакет картофельных чипсов, затем он остановился и заглянул в холодильник, чтобы взять себе напиток. - Я слышал, что мой бедный старший брат снова проходит через это, а мама не собирается останавливаться, пока не изведёт всех до единого в доме, так что мне пришлось спасаться самому, - объяснил он, хотя Уён только и делал, что стоял возле двери, как сонное бревно, - хочешь? - спросил Чонхо, указывая на него банкой пива. Уён отрицательно покачал головой, так как предполагалось, что он всё ещё работает. Возможно. - Ты должен быть здесь? - спросил он, наблюдая, как Чонхо идёт к дивану, с которого открывается лучший угол обзора телевизора, держа в руках огромную пачку чипсов и две банки пива для себя, затем как тот устраивается поудобнее и просит телевизор включиться. На экране появилось записанное приветствие какой-то дамы. - Я мог бы спросить тебя о том же, - Чонхо бросил на него насмешливый взгляд, когда вскрыл пакет с корабликами, рассыпав немного на диван, но не обратив на это внимания, - я думал, он будет один? Ты снова будешь охотиться за сокровищами, пока действие его лекарства не закончится? Уён тяжело вздохнул, тоже направляясь к дивану, чтобы отдохнуть. Его тело протестовало против всех и каждого его сегодняшних жизненных решений. Когда же этот мальчишка собирается отпустить его, крадущего бесполезные вещи у богатых людей? Антикварные комнаты были буквально созданы для того, чтобы хранить вещи, которые они покупали, чтобы утолить жажду похвастаться своими деньгами и никогда больше не вспомнить о них, но неужели всё действительно было так глубоко? Нет. Нет, это не так. Но он точно не выглядел так, как будто собирался стучать на него в ближайшее время, поскольку, если бы у него были такие намерения, он бы уже сделал это, хотя это всё равно расстраивало. - На самом деле нет, вообще-то, твоя мать покрыла мои денежные потребности, - неохотно пробормотал он, но Чонхо был занят выбором канала для просмотра, его пиво стояло у него на коленях, готовое в любой момент пролиться и стать дополнительной работой для Уёна. - Впрочем, не беспокойся о том, что я здесь, - добавил Чонхо через некоторое время, сразу после того, как Уён понял, что бесполезно просто стоять здесь как истукан, и решил сесть на другой диван, - я получил своё разрешение на это. Уён хмыкнул, когда Чонхо остановился на какой-то пошлой романтической комедии на пике их разрыва, как раз в тот момент, когда женщина говорила о том, насколько удивительна система изменения климата и как она удобна, не внося абсолютно никакого вклада в сюжет. Очевидно, полиция тоже отлично справлялась со своей работой. И уборщики. А компании по тестированию родственных душ были их спасителями, поскольку благодаря им они находили друг друга. Уён не часто смотрел телевизор, просто потому что даже драмы и фильмы были всего лишь правительственной пропагандой и попыткой создать иллюзию идеального мира, даже без единого упоминания об ужасной стене и огромном куполе над их головами. Всё это было сделано для того, чтобы убедиться, что всё это было достаточно реально, чтобы люди чувствовали себя в безопасности, когда мир медленно умирал. Это было жалко и для Уёна, и для Хонджуна, и даже для Юнхо, который не любил говорить о таких вещах, хотя эффективность всего этого была достаточно очевидна по тому, как вели себя люди внутри стены. Признаться, это довольно сильно раздражало Уёна. Видеть огромные рекламные щиты о том, как удивителен их искусственный мир и как люди, стоящие над всем этим, являются божественной силой, не было тем, к чему он смог привыкнуть за два года, проведённых в окружении всего этого. Не тогда, когда он знал, что всё, по сути, было полной ложью. Он вздохнул, внезапно почувствовав, что задыхается, и подумал о том, не проверить ли Сана, чтобы узнать, проснулся ли он, чувствует ли себя лучше, но решил не делать этого, когда Чонхо хихикнул, выливая половину своей банки пива. - Как ты собираешься вести себя подобным образом и позволять людям снимать это на камеру, как... - он засунул в рот горсть чипсов, указывая на экран. - Почему она выглядит так, будто ненавидит его, когда они драматично расстаются, чтобы, возможно, в конце концов быть вместе, а? Это глупо. По крайней мере, хотя бы соберись с духом, сделай вид, веди себя так, как будто ты его любишь или что-то в этом роде. Уён сначала моргнул, глядя на него, а затем посмотрел на экран, где мужчина рыдал на полу, а женщина смотрела на него, как на какое-то зрелище. - Может быть? Тогда она проделывает хорошую работу, - пробормотал он. Чонхо издал ещё один искренний смешок. - Невероятно... Ты знаешь, что Кан Сора и хён тоже так относятся друг к другу, - сказал он, открыв вторую банку и сделав несколько глотков, - с таким высоким процентом совпадения. Уён моргнул, затем слегка кивнул. Если он и мог с чем-то согласиться, так это с тем, что Кан Сора - злая ведьма. - Раньше он постоянно сдавал тесты, - когда Чонхо открыл ещё одну банку пива, в его глазах блеснул огонёк, - он постоянно проходил тесты, их было немереное количество, но ему никогда никто не подходил, потому что он не соответствовал минимальным критериям в 40%, - его плечи дрогнули, когда он хихикнул, - потом он начал работать в компании по тестированию родственных душ и получил 97%. Я часто дразнил его насчёт того, что ему нужно просто присоединиться к компании и сделать себе тест. Но потом этот ублюдок пошёл и действительно сделал это. Он покачал головой из стороны в сторону, продолжая хихикать, хотя для Уёна эта ситуация казалась скорее тревожной, чем смешной. - О, это так, - сумел сказать он, стараясь сделать так, чтобы его голос звучал нейтрально. Он не знал, почему мысль о том, что Сан так отчаянно пытается найти себе пару, так сильно беспокоила его. Он мог бы назвать примерно тысячу причин, по которым эта мысль была бы неправильной. Но, видимо, в итоге, как и сказал Чонхо, Сан действительно сделал это. Так что поздравим его? Вместо этого Уён закатил глаза, с каждой секундой раздражаясь всё больше и больше из-за этой ситуации, и немного поëрзал на диване, чтобы облегчить острую боль в бедре. Жалко. Жалко было проходить грëбаный тест, чтобы в итоге оказаться с кем-то вроде... Кан Сора. Но он не собирался заявлять о своей ненависти к этой конкретной особе её будущему деверю. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем Бёль, спустилась по лестнице своими маленькими лапками и устроилась на диване, который Чонхо занимал с одной стороны, изящно вылизывая лапки и отвлекая их от бессмысленной болтовни Чонхо и усталого взгляда Уёна на экран. - Ты знал, что она меня ненавидит? - Чонхо махнул пустой банкой из-под пива в сторону безразличной к нему кошки. - Никогда не подходит ко мне и всё такое, но смотрит на меня и держится от меня подальше, как будто я проклят. Это наверное мой любимый брат её так дрессирует. У него, знаешь ли, это хорошо получается - изолировать меня. Уён чуть не рассмеялся при мысли о том, что Сан обучает свою кошку не приближаться к кому-то, но ещё больше завораживала вероятность того, что, возможно, она знает. Может быть, она чувствовала, что они оба не должны были прикасаться друг к другу, возможно ли это? В книгах, которые он читал раньше, ничего не говорилось о том, что кошки просто знают, но, возможно, это было потому, что Уён откровенно не любил, когда к нему прикасались. Насчёт Чонхо он не был уверен, хотя возможность того, что Сан обучил свою кошку казалась ему не осуществимой. - Что значит "изолировать тебя"? - переспросил он, чтобы уточнить, хотя ему следовало бы заняться своими делами. В ответ Чонхо пожал плечами. - Она тоже не подходит ко мне, - вместо этого сказал он, и был шокирован тем, как устало звучал его голос, - менеджер сказал, что обычно она так себя не ведёт. - Он сказал? Сейчас? Уён моргнул, услышав озорство в голосе Чонхо, но он слишком устал, чтобы задавать вопросы. - Как долго он вообще спит? "6 часов", - пришло осознание. Да, часть этого времени он проспал, но это была почти вся его дневная смена. - Значит, ты был с ним 6 часов? Почему ты не ушёл? - в вопросе сквозило всё то же озорство. Уёну захотелось спонтанно испариться, вместо того, чтобы найти какое-либо оправдание, кроме беспокойства. Конечно, он мог бы уйти несколько часов назад, сейчас для этого было бы самое подходящее время, так как теперь здесь был его брат, и он не оставался один. Но блеск в глазах Чонхо говорил ему об обратном. Беспечный. Уён в кои-то веки согласился с тихим голоском, нашептывающим ему. "А ещё, - добавил он мысленно, - чертовски абсурдно думать, что его родной брат причинит вред Сану во сне". Во сне, который делает его невероятно беззащитным, уязвимым и открытым для любого вида опасности в бессознательном состоянии и... Уён заставил умолкнуть другой тихий голосок на задворках своего сознания и прочистил горло. Бесстыдное предупреждение - оно жгло изнутри. - Это всё ещё моё рабочее время, - сказал он просто. Даже Бёль не поверила в это, - ты останешься на ночь? - О, вообще-то нет, - Чонхо хихикнул, поставив пустую банку на журнальный столик. Другие банки скатились с его колен на диван, - мне нужно быть дома к полуночи, иначе они объявят меня в розыск и пошлют поисковую группу, и Ёсан-и скоро приедет, чтобы забрать меня. "А, - Уён кивнул сам себе, - конечно же, Кан Ёсан". Кан Ёсан, который, очевидно, всю свою жизнь работал над поиском лекарства от чего-то неизлечимого, Кан Ёсан, который смотрел на него с таким отчаянием в глазах, да ещё и осмелился рисковать ими обоими, а может и их жизнями ради информации, которой Уён не имел. Предпочёл не иметь. - Вы, кажется, близки, - сказал он вместо этого, переводя взгляд на блестящий пол, не очень то любя ответ, который он услышит. - Да, он был здесь всю мою жизнь. Энтузиазм и радость, внезапно прозвучавшие в его голосе, и застенчивая, но ослепительная улыбка, появившаяся на лице рыжеволосого мальчика, сидящего с подушкой на коленях, которую он продолжал теребить, обычно заставляли Уёна морщиться, если быть честным. Он не был против любви, вовсе нет, но всё, что он мог сказать - это то, что если он когда-нибудь доберётся до человека, который заставил его страдать всю его жизнь, он никогда не будет посылать ему влюбленные взгляды, пока не отрубит голову этому жалкому ублюдку. Его точно не воротило от возможности того, что этот крошечный страдающий мальчик, - о причине чьих мучительных, страдальческих криков никто не знал... криков, каждый месяц убивающих его в течение нескольких дней, в мире привилегированных не страдающих людей и предвзятых представлений о том, кто кого может любить и кого следует просто избегать, если они ведут себя нехорошо, - возможно, нашёл свою вторую половинку. Возможно. На этот счёт требовалось дальнейшее подтверждение от Хонджуна. - Я должен проверить менеджера, - сказал он, вставая с дивана, его конечности в этот момент болели невероятно сильно, но он привык к этому. Конечно, он уже проходил и через худшее, но он знал, что до предела ещё далеко. Хихиканье Чонхо над неизвестно чем эхом донеслось до него, и Бёль последовала за ним в комнату наверху, где мирно спал Чхве Сан. *** Уёну нравилось, как голубой лунный свет освещал их искусно приготовленный обеденный стол, только для них двоих. - Хён, когда ты сможешь вернуться на работу? Тихое хихиканье мягко сопроводило тишину. - Я тебе надоел, Уён-а? - Конечно, нет, - рассмеялся в ответ Уён, - как ты смеешь думать, что ты можешь мне надоесть? Он не пропустил смущëнную улыбку, когда Сонхва наклонил голову вперёд, и тени вмиг скрыли ее. - На самом деле я мог бы даже привыкнуть к этому. Еда для меня готова ещё до того, как я попрошу, о продуктах уже позаботились, а моё бельё чистое. - Значит, я твоя домработница? - Уён пожевал кусочек салата, просто чтобы было что взять в рот в перерывах между глотками. Сонхва издал ещё один смешок, и он отозвался в груди Уёна, который жевал идеально приготовленный кусок мяса с призрачной тенью улыбки, изогнувшей уголки его губ. - Возможно, я вернусь через несколько недель. Зависит от того, сколько времени займёт физиотерапия, честно говоря. Уён кивнул, запивая пикантную заправку для салата излишне большим глотком красного вина. - Всё ещё болит? - Не очень, нет, - он посмотрел на тяжёлый гипс, всё ещё находящийся на его руке, - в любом случае, я действительно не хочу торопиться и снова ломать её на работе. Пфф. - Я удивлен, что ты так до сих пор и не сделал этого. - Заткнись. Ещё один смешок, на этот раз общий и гармоничный. - Итак, как прошёл твой день? - спросил Сонхва после нескольких секунд мирного молчания. Уён сделал слишком глубокий вдох, открыл рот, чтобы сдуть всё, что было в его голове, как воздушный шарик, пока он не останется маленьким и сморщенным на полу, делая слишком большие глотки вина через каждые два идеально выверенных предложения. - И вдруг они все стоят у двери! - он помахал рукой в воздухе, пьяный энтузиазм овладел его телом, когда они оба, растянувшись, разлеглись на диване, решив убрать обеденный стол утром. - Зачем? - спросил Сонхва, пытаясь сравниться с пылом Уёна, но не смог, когда по его телу разлилось приятное тепло. - Я не знаю! - воскликнул Уён, затем осушил свой бокал до дна, просто чтобы снова наполнить его до краёв, чуть не пролив, когда его свободная рука опустилась, чтобы бездумно поиграть с волосами Сонхва. - Это бред богатых людей, хён, мне не понять. Сонхва открыл глаза и улыбнулся ему. - Да? А что случилось потом? - То, что случилось, касается только этой старой карги и Чхве Сана. И кошки, - Уён хихикнул про себя, подумав о кошке, - я должен был спросить у кошки. - И она бы тебе что-нибудь рассказала? - Не знаю, она меня избегает, вроде как... Сонхва кивнул, его губы надулись и так покраснели на краях его бокала вина. - А что насчёт чека, о котором ты говорил раньше? - О, это мои деньги в качестве взятки. - Твоя что? - Взятка деньгами, - на этот раз Уён сделал акцент на этих словах. Сонхва бросил на него предупреждающий взгляд и открыл рот, чтобы, возможно, дать ему несколько советов о том, насколько это неправильно. Уён опередил его, обвиняюще подняв палец в сторону мужчины, отчего даже его брови приподнялись. - Ты тоже это делаешь! Не говори мне, как это неэтично или оскорбительно. Да что с вами такое происходит, люди, вы говорите мне отказываться от денег, о боже, я бы никогда. - Уён-а, - предупредил Сонхва, но всё ещё как-то мягко, - с этими людьми не стоит играть. Они будут думать, что владеют тобой только потому, что дали тебе немного денег. Они думают, что могут заставить тебя сделать всё, что угодно, так что просто будь осторожен... - Хён, всё в порядке, - невнятно пробормотал Уён, уже с готовностью поддаваясь опьянению, - я бы всё равно никому ничего не сказал, мне всё равно. - Да, но ты всё равно должен... - Хён, - прервал его Уён, вскочил и пролил пару капель красного вина, но не обратил на это внимания, - что мы точно должны сделать, так это немного потанцевать. Сонхва залпом допил свой бокал, чтобы соответствовать его нескоординированным движениям, прежде чем Уён успел подтянуть его к себе. - Подожди-подожди немного... Их хихиканье было гармоничным, и бледно-голубой свет луны просачивался сквозь стекло, танцуя вокруг них. Уён любил такие ночи, как эта. - Хён, ты не должен никому об этом рассказывать! - внезапно воскликнул он, вновь хихикая и одной рукой прикрывая губы, а другой держа новый бокал вина, музыка поглотила их обоих, когда они танцевали по гостиной. - О, тогда должен ли я удалить свой блог о Чхве Сане, состоящий из всех деталей, которые ты мне рассказал? - Хён, - раздалось хныканье, а затем хихиканье. Уён почувствовал, как его боковое зрение слегка расплывается, его раздражённая кожа забывает о боли от совершаемых им движений, пока тепло мягко растекается по его венам. - Ладно, менеджер не такой, как они. Ты бы полюбил его, если бы вы двое встретились. - Полюбил бы? - Да! - Уён сделал ещё один глоток и поставил бокал на пол, рядом с третьей пустой бутылкой вина. - Он отвратительно милый и такой добрый, постоянно думает о других и... и... - он остановился, чтобы задумчиво прижать руку ко рту. - Он всегда на светлой стороне и иногда не ведёт себя глупо и... Разве я сказал, что он добрый? - Так и есть, - хихикнул Сонхва. По его команде музыка стала немного, на несколько тонов, тише. Уён схватил его за здоровую руку и потащил в свою спальню. - Да, но удвой всё это. Нет, вообще утрой, - хихикнул он, когда они легли на одеяло, прижавшись друг к другу порозовевшими щеками, - он никогда не позволит, чтобы меня кто-то использовал. Он, похоже, самый лучший человек, которого я знаю, и заметь, у меня есть ты, хён. Сонная улыбка озарило лицо Сонхва. - Разве я больше не лучший? - Нет! - яростно запротестовал Уён. - Ты самый лучший, заткнись. Ещё один смешок, но никто из них не знал и не заботился о том, кто несёт за него ответственность. - Он действительно звучит мило. Особенно теперь, когда я знаю всё о твоём потрясающем менеджере. Уголки его губ приподнялись, когда он бездумно провёл пальцем по гипсовой повязке. - Нет, даже я не знаю всего... - А хочешь знать? Уён поднял голову и встретился с нежными глазами Сонхва своими большими. Хотел ли он знать? Нет. Нет, ему нужно было быть осторожным. Ему нужно было быть осторожным, но он уже не был уверен в том, что для него значит слово "осторожность". - Я не хочу знать, - прошептал он, и его собственное отражение в глазах Сонхва насмешливо ответило ему, почти потерявшись в замысловатой мелодии, всё ещё преследовавшей их в комнате. Дыхание Сонхва нежно обдувало его лицо, его щёки были очаровательно румяными, а взгляд был затуманенным - таким, каким Уён не привык его видеть. Ему также нравилось видеть лицо Сонхва так близко. Не то, чтобы он никогда не видел его вблизи, но это никогда не длилось достаточно долго, чтобы он смог оценить его практически фарфоровую кожу, без единого изъяна. Его ресницы были достаточно длинными для того, чтобы их можно было назвать красивыми, нос был создан богами. Высокие скулы и широкий лоб, естественный изгиб бровей, достаточно изящный, чтобы ему можно было позавидовать. Уён подумал, что ему тоже может понравиться прикосновение его губ к его собственным, но когда их дыхание столкнулось и тепло распространилось под его одеждой, ему почему-то захотелось разорвать их на части и выбросить прочь. Сонхва поднял здоровую руку, чтобы заправить прядь потных волос за ухо, его взгляд был тяжёлым от чего-то очень сильного и мощного, прежде чем он на секунду подался вперёд, и Уён мог бы сказать, что ему нравится ощущать вкус вина на его губах, полных и мягких, по сравнению с его собственными, двигающимися в унисон, спокойных, но в тоже время беспорядочных и нуждающихся, но не очень нетерпеливых. Это было приятно. Он не знал, что поцелуи могут быть приятными, он точно не был экспертом в любом виде интимной близости. Задыхающиеся, отчаянно нуждающиеся друг в друге. Ему это нравилось. Когда он погружался в сон и вновь выходил из него, он желал только того, чтобы этого оцепеневшего, ужасного жжения тоже не существовало.

***

С вашего позволения я бы хотела сделать такой же анализ, какой был в конце второй главы. В примечания к части это просто не влезает, поэтому я пихну это сюда:))) Да, это можно не читать) Во-первых... Если говорить обо всем происходящем в этих шести главах. Честно? Мне страшно. Я даже подумать боюсь, что еще там может быть дальше... Еще 11 глав... Я думаю, что мы выйдем за порог в 200 страниц, если не 300 или больше... По сюжету и эмоциям. Коротко о прекрасном: в конце мы получили открытое описание Сана глазами Уёна, и это... просто до мурашек. А также мы... мы что?! ПОЛУЧИЛИ ПОЦЕЛУЙ УХВА!!! Я В ШОКЕ, МОЙ ШОК В ОБМОРОКЕ! Вообще, я с самого начала подозревала, что все эти их посиделки закончатся как-то именно так. Я не против Ухва, но хотелось бы уже как то ближе к Усанам, если можно...XD Теперь немного о грустном. Все те трудности, что окружают Сана и Уёна... Все их проблемы, приступы, недопонимание, недосказанности и эта явная внутренняя, если не душевная связь... Связь соулмейтов. Хочется, чтобы они как можно скорее перестали страдать и мучаться. Эти ужасные люди, что их окружают... Усаны ведь тоже достойны жить счастливой жизнью, я искренне в это верю. Что ж, узнаем. Впереди еще очень много всего. Ну... Приступим к седьмой главе что-ли...