The moment it flickers

Ветер свистел у него в ушах. - Давно не виделись. Мужчина, на лице которого была настойчивая тайна, молчал, пока подсолнухи раскачивались вокруг их тел, его тихий шëпот почти терялся в ветре. Его левая рука поднялась и зависла рядом с лицом, другая вскоре соединилась, как линия, прилегающая к земле под его скрещенными ногами. Он мог видеть, как легко повторяются его движения, чувствовал тепло глубоко внутри от знакомого действия. Когда в последний раз им снился сон, в котором они могли играть вместе и быть глупыми? Когда их больные души позволяли им быть свободными, хотя бы на короткое время? Уён вспомнил, как их крошечные тела сидели рядом друг с другом и играли, хихикали, болтали, казалось, часами, рассказывая истории о том, что они ели и куда ходили, о друзьях, которых мальчик из сна завёл после их последнего разговора, о матери, которая, казалось, любила ворчать на него и придираться к нему, и о сестре, которая раздражала до чëртиков, просто чтобы забыть о каждой важной детали прямо перед тем, как открыть глаза. Раздражало то, что приходилось заново всё учить каждый раз, когда они могли поиграть вновь, но всё же оставляло неясное ощущение в его животе каждый раз, когда он чувствовал, как его душа возвращается обратно в его тело. Пока этот мальчик стал больше не мальчиком из его снов, а далёким, болезненным воспоминанием. Стебли подсолнухов шелестели над их головами, напевая мелодию, которая не очень нравилась Уёну. - В последнее время жизнь была странной, - сказал он голосом, который был едва громче шëпота, но он знал, что мальчик услышит его, несмотря ни на что, - я был странным в последнее время, - оба они уже знали последовательность: вверх, потом вниз, влево, снова вверх, вправо, снова влево, встряхни, повтори, полоскание, повтори, как будто этот определённый порядок облегчал их мысли, танцевал с ветром, - возможно, мне нужно было с кем-то поговорить. Лицо, которого он мог бы коснуться, если бы протянул руку достаточно далеко, заглянуло в его душу. Взгляд был неведом ему, поскольку густой туман застилал его глаза, нос, рот, и это было нормально. Это никогда не было препятствием на их пути к тому, чтобы быть опорой друг для друга, ни тогда, ни сейчас. - Я больше не знаю, - сказал он, когда единственным ответом, который он получил, был ветер, обдувающий его лицо, - разве это не печально? Что я должен жить в таком страхе? Вниз, и вправо, затем поверни руку, затем снова поверни. - Разве это не глупо, что зная, что ты один из них, зная, что они являются причиной всех моих страхов, я продолжаю искать, я вынужден продолжать искать у тебя утешения? Это было несправедливо. Это было так несправедливо. - Я скучал по тебе, - прошептал Уён, разбито и оскорблëнно, едва слышно, - я так сильно ненавижу тебя, но я скучал по тебе. Мужчина молча опустил руки, положив конец их маленькой игре, и у Уёна свело всё внутри. Он знал последовательность, знакомую мелодию, даже если это было почти половину его жизни назад, он знал, что после этого было "влево", потом "вверх", и сразу после этого было "вниз", но игра ещё не должна была закончиться. Всё должно было закончиться не так, они должны были играть до тех пор, пока один из них не переступит какие-то границы и не будет вынужден проснуться, оставив смутное, но тошнотворное чувство глубоко внутри у Уёна, которое исчезало по мере того, как последние томительные краски сна растворялись в небытии. - Эй... - прохрипел Уён, его руки слегка дрожали, так как сила, удерживающая их в воздухе, исчезла. Ветер сердито свистел у него в ушах, а расфокусированный взгляд сквозь густой туман проникал глубоко в его душу. - Эй, - воскликнул он, впадая в панику от отсутствия ответа, и положил руки на землю под ногами, осмеливаясь сдвинуться с места. Всё должно было быть не так, они должны были вести себя глупо, по-детски и утешать друг друга, рассказывая о своих глупых жизнях, но... Подсолнухи насвистывали мелодию, которая не нравилась Уёну, и ветер почти опрокинул его слабое тело. Он подполз к сидящему напротив него мужчине, достаточно далеко, чтобы тот не мог дотянуться, но достаточно близко, чтобы чувствовать его пустой, шокированный и прищуренный взгляд на своей одетой коже. - Ответь, пожалуйста, - умолял он, его колени и руки были покрыты влажной землёй, он отчаянно пытался сократить расстояние между ними, чтобы, возможно, встряхнуть его, чтобы выбить из него хоть какой-то здравый смысл и заставить сон вернуться в нормальное русло, но он знал, что было уже слишком поздно. Его руки были глубоко в отвратительной влаге, колени болели от бесполезного трения, - что случилось? - взмолился он, выдохнув весь воздух из лёгких, когда его отчаянное движение вперёд резко прекратилось. Удар от отвратительного столкновения заставил его упасть назад, он поднял голову, чтобы посмотреть, что преградило ему путь, и не увидел ничего, кроме мужчины, который сидел молча, скрестив ноги и положив тонкие руки на колени. Он достиг своей цели, и почувствовал, как невидимая стена оттолкнулась в ответ. Ветер снова зашумел в его ушах и принёс с собой резкий, ужасный запах. Подсолнухи увядали и увядали, до тех пор, пока не стали единым целым с землей. - Эй, что случилось? - он откинулся назад, опираясь на колени, и ударил кулаками по невидимому куполу. Его сердце больно ударилось о грудную клетку, от запаха слезились глаза. - Пожалуйста, это не должно повториться, пожалуйста! - он моргнул, слеза скатилась по его щеке, за которой вскоре последовала ещё одна. - Пожалуйста, я не могу вынести ещё большей боли, чем эта, пожалуйста, просто ответь! Солнечные лучи переливались на чёрных волосах мужчины, колыхавшихся на ветру, который навевал на Уёна ужас. Он почувствовал, как у него, в его воспалëнном горле, перехватило дыхание, он задыхался, а его руки настойчиво упирались в пустоту. - Почему ты так поступаешь со мной?! Чем я заслужил это, а?! - бесполезная мольба. - Просто ответь, блядь, ответь, пожалуйста! Его лёгкие горели, зрение затуманилось, а руки болели, когда он рыдал. Вскоре мир вокруг них превратился в сплошную грязь, но невозмутимый человек был так же бесплотен, каким он был всегда под своим невидимым куполом. *** Согласно тому, что говорится в Интернете, сны служат для того, чтобы хранить важные воспоминания и информацию, которую вы собрали, избавляться от ненужного и сортировать сложные мысли и чувства. Сан никогда не чувствовал, что его сны служат той же цели, о которой говорили в Интернете. В его снах всегда был мальчик, очень красивый, хотя он никогда не мог вспомнить его лицо, когда просыпался, и он был уверен, что никто из тех, на кого он когда-либо смотрел, не был так красив, как мальчик, который посещал его сны каждую ночь. Он был совершенно точно уверен, что никогда не встречал мальчика, который играл с ним в весёлые игры, обнимал его, слушал его детскую болтовню о его повседневной жизни и всегда успокаивал его, когда он спотыкался о камешек и царапал коленку, даже запечатлел крошечный поцелуй на месте его небольшой травмы во сне. Сану нравился мальчик из сна. Сан любил мальчика из сна. Он не понимал, почему его мать считала, что сны, которые приносили ему столько радости, были такими неправильными. Он не понял до конца, когда мать сказала ему, что его волшебные сны, о которых он постоянно щебетал, на самом деле не такие уж волшебные, а скорее вредные, и их нужно было исправлять. Он не понимал, что может быть такого плохого в друге из сна, почему так неправильно, что друг - мальчик, а не девочка, и почему он должен был принимать какие-то таблетки, чтобы исправить то единственное, что приносило ему столько счастья. Сначала он хотел возразить и сказать, что его сны прекрасны и это нормально, они никому не причиняют вреда и не мешают его повседневной жизни, но его мать сунула ему в маленькие ручки оранжевую бутылочку с белыми таблетками, изобразила скользкую, хитрую улыбку на своих тонких красных губах, когда она опустилась на колени, чтобы выровнять свой рост с его, высокие стены эхом отражали громкую музыку, доносившуюся из комнаты его младшего брата наверху, в которую его не пускали. - Ты сейчас ведёшь себя, как не очень хороший мальчик, так что прими эти таблетки и сделай так, чтобы твоя мама гордилась тобой, - пробормотала она сквозь зубы, заправляя выбившуюся чёрную прядь волос ему за ухо, - ты Чхве Сан, мой драгоценный сын, не будь глупым. Сан не собирался быть глупым разочарованием, поэтому он сделал то, что ему сказали. - Ну что? Как ты держишься? - голос вторгся в его воспоминания о прошлом, его мозг едва успел осознать, что это был Ёсан, когда он плюхнулся на диван с одной банкой пива для него и одной для себя. Не часто Ёсан первым приходил, когда они договаривались о встрече, хотя в этот раз он просто позвонил Ёсану и Минги и почти умолял их обоих прийти своим страдальческим голосом, который, очевидно, подействовал на обоих. Приятно было видеть, как Ёсан на этот раз согласился без каких-либо отговорок. - Просто замечательно... - пробормотал он, его разум был всё ещё слегка затуманен, пока он сидел, уставившись на банку пива, как будто она волшебным образом могла воспарить и достичь его рук. - Что спровоцировало это на этот раз? - Я... - он остановился, тяжело вздохнул и натянул плед на плечи. - Я не уверен, я просто ел и больше ничего не делал. Шипящий звук растворил дымку в его сознании, Ёсан открыл свою банку и сделал большой глоток, в то время как Бёль запрыгнула на колени Сана, укрытые пледом. - В любом случае, это не так уж и предсказуемо. - Да, - ошеломлëнно согласился Сан. Его рука коснулась спины Бёль, когда она легла на лапки, закрыв глаза и расслабив тело в ответ на его прикосновения. Он на секунду задумался, всё ли в порядке у Уёна, пока дверной звонок не оповестил их о приходе Минги. - Я принёс еду! - объявил он, когда Ёсан впустил его, приподнимая два пакета с вкусно пахнущим содержимым. Вскоре после этого они все сидели со своими коробками с едой на коленях, причём Минги как-то не так сильно присутствовал с ними душой́ . - Чонхо сказал, что, судя по всему, ты спал как убитый. Сан поднял голову, чтобы окинуть странным взглядом Ёсана и лапшу, свисающую с его губ. - Откуда Чонхо вообще мог это знать? - Он был здесь в тот день, я заехал, чтобы забрать его, потому что мы были... - Ёсан моргнул, его щёки приобрели насыщенный розовый оттенок, так как вино, которое он налил всем после пива, окончательно подействовало на него, и проглотил остатки лапши. - Я имею в виду, он сказал мне, что ты ещё спишь, с самого утра. Потом, кажется, ты написал ему смс на следующий день. - О... - Сан искал хоть какое-нибудь воспоминание и не нашёл ни одного. - Я не помню, что писал ему. Обычно мне требуется некоторое время, чтобы полностью проснуться и прийти в себя, но, скорее всего, мне это удалось. - Это опять твои смертельные таблетки? - Минги сделал небольшой перерыв в улыбке от уха до уха, обращённой к его телефону, лежащему на его коленях, как первокурсник, влюблённый в старшекурсницу, и посмотрел на него. Сан сморщил нос, но нашёл это описание очень точным. - Какие таблетки? - Ёсан перевёл хмурый взгляд с одного на другого, а Минги позволил ещё одной зубастой улыбке превратить его глаза, смотрящие на маленький экран, в полумесяцы. Сан моргнул, его разум всё ещё был слишком затуманен, чтобы сразу всё понять и осмыслить под воздействием алкоголя. - Просто... - он моргнул ещё раз, подыскивая нужные, правильные слова, чтобы описать своё коматозное снотворное. - Таблетки от всего этого. - От этого есть таблетки? - удивился Ёсан, в основном про себя. - Что ты вообще принимаешь? - Терабинол Морфи что-то такое... - Чувак, ты принимал его годами. Как ты до сих пор не знаешь названия? - хихикнул Минги, а Ёсан выглядел ещё более удивлëнным. - И от этого ты спишь как убитый? - Да. - И ты всё ещё чувствуешь себя как в тумане примерно через десять часов после того, как проснулся? - Да, - ответил Сан, нетерпение заползало внутрь вместе с неясным ощущением на кончиках его пальцев. Ёсан на самом деле никогда не заботился и не интересовался о состоянии Сана больше, чем тот сам говорил. Таблетки не были тем, о чём Сан любил говорить, поэтому было более чем нормально, что он ничего о них не знал. Тем не менее от внезапного допроса у него зачесалась кожа. Он взглянул на Минги в надежде, что тот поймёт и сменит тему, но тот был слишком погружён в свой телефон, всё ещё продолжая улыбаться экрану, словно подросток. - С кем ты переписываешься? - толкнул он его ногой в колено, отчего тот вздрогнул так сильно, что часть его пива пролилась. - Ни с кем, блядь... прекрати это. Сан не смог сдержать довольного хихиканья над его очевидным расстройством, когда он убрал свой телефон в рекордную миллисекунду. - Это твоя очень секретная девушка? - У тебя есть тайная девушка? - изогнул бровь Ёсан. - Нет, с чего бы мне... - Ух ты, я думал, что, по крайней мере ты знаешь, Ёсан-и, - озорно воскликнул Сан, а затем принялся раскрывать подробности. - Понимаешь, он завёл себе одну, пока меня не было, но даже ты не знаешь. Это очень секретно, совершенно секретно, как секретная информация. Интересно, встретимся ли мы с ней когда-нибудь? - он мечтательно вздохнул, достаточно драматично, чтобы Минги сердито закатил глаза. - У меня нет секретной девушки Сан. Сколько нам лет? Я не могу улыбнуться чему-то на своём телефоне без того, чтобы меня не донимали, как подростка препубертатного возраста? - Боже... Ну и ладно, - хихикнул Сан, подняв руки вверх в защищающемся жесте, - я просто подшутил над тобой. Ёсан ухмыльнулся. - Знаешь, я собирался сказать, что, возможно, нам не стоит вмешиваться, но ты слишком усердно защищаешься, так что я вполне могу заподозрить неладное. - Это тебе надо говорить, - огрызнулся Минги, снова закатив глаза. Ёсан бросил на него дерзкий взгляд, в его глазах появился очевидный блеск паники. - Что это должно означать? - Ничего, - Минги откинулся на спинку и сидел, надувшись. - Что? У Ёсана тоже есть тайные отношения, о которых я не знаю? - спросил Сан, вроде как немного потерянный, но в то же время наслаждающийся происходящим. На секунду показалось, что всё было как в старые времена до того, как жизнь стала слишком сложной и фактически обрушилась на них. - Перестань предполагать, что у всех есть отношения только потому, что они есть у тебя, Сан-а, - раздражëнно вмешался Ёсан, - кстати, как она? Знает ли она, что ты время от времени принимаешь коматозные таблетки? Сан не был уверен, что причиной появления мгновенного напряжения в комнате была его обязанность принимать коматозные таблетки или то, что он только сейчас вспомнил о существовании Сора. - Она... Она ещё не знает. Когда-нибудь мне нужно будет ей сказать, я просто не знаю, как она отреагирует. - Чувак, я думаю, тебе определённо нужно ей рассказать, - рассеянно сказал Минги, - она, должно быть, была сбита с толку, когда увидела тебя в таком состоянии в тот день. Сан моргнул. - Что? Минги прочистил горло и, наконец, оставил несчастную банку на журнальном столике. - Разве она не видела тебя, когда ты был, ну, знаешь... - Я... я не знаю. Я многого не помню, здесь был Уён-щи. Он... ух, я доставил ему столько проблем, и... и моя мать просто... Была ли там Сора? - спрашивал он себя. - Откуда ты знаешь? Я тоже тебе писал? Прежде чем Минги успел ответить, вмешался Ёсан. - Сан-а, я думаю, тебе нужно прекратить принимать эти таблетки. Я не могу сказать наверняка, не видя их, но очевидно, что они не приносят тебе никакой пользы. - Если бы это зависело от меня, я бы не стал, поверь мне, - сказал он, потерпев поражение. - Зачем ты вообще их принимаешь? Сан ещё раз посмотрел на Минги, но тот был больше заинтересован в Бёль, крепко спящей рядом с ним, и почему-то от этого у Сана внутри всё неприятно сжалось. Минги знал, почему он принимает... вынужден принимать таблетки, и он просто хотел, чтобы его лучший друг хоть раз утешил его, потому, что он знал его самый тайный и мрачный секрет, успокоил его любым возможным способом, но вместо этого он гладил его кошку и демонстрировал неловко очевидную попытку избежать его взгляда. Он не думал, что Ёсан будет ожидать реальных ответов, возможно, потому, что он знал, зачем кому-то принимать такие тяжёлые таблетки, но это всё равно оказывало на него какое-то необоснованное давление. Возможно, ему нужно было больше доверять ему, раз Чонхо так сильно его любит, возможно, даже больше, чем его старший брат. В глубине души Чонхо был неравнодушен к Ёсану и наоборот, это было очевидно, даже когда они были маленькими, и Чонхо старался присоединиться к ним во время их взрослых мальчишеских мероприятий, так что Сан не мог откровенно ревновать по этому поводу. К тому же, когда Сан уехал, было приятно, что в этом ужасном доме есть хоть кто-то, на кого он может положиться. Сан мог только чувствовать себя виноватым из-за этого. Их вечер закончился пустыми обещаниями о том, что они должны сделать это снова, и Сан был более чем уверен, что это вряд ли произойдёт в ближайшие шесть месяцев, учитывая, насколько напряжёнными будут его предстоящие промоушены, а также личные графики Минги и Ёсана, которые, по-видимому, так и не совпали за четыре месяца. Поэтому он просто кивнул и с широкой улыбкой обнял свой плед, пока они не скрылись в коридоре. Звонок в дверь на следующий день, который поднял его с постели поздним утром, принёс ему таинственную посылку, состоящую из двух маленьких коробочек с таблетками, почти идентичными тем, которые он принимал целую вечность, с тех пор, как это случилось, и рукописной записки с подписью Ёсана. Когда его глаза достаточно адаптировались, чтобы он смог прочитать слова из букв, в записке было написано, что вместо тех таблеток можно использовать вот эти, и что таблетки, которые он держит в руках, помогут ему чувствовать себя менее несчастным, чем те, о которых он говорил. Сан не был уверен, что что-либо способно заставить его чувствовать себя менее несчастным, но он решил доверять Ёсану немного больше, чем вчера. *** - ...Поскольку за последние несколько месяцев цены на наши акции взлетели до небес, мы также открываем ещё два филиала, и наш отдел разработок готовит ещё один тестовый прототип, - Ким Чжон У с воодушевлением показал графики и преувеличенно отредактированные слайды упомянутых филиалов. От осознания того, что всё это произошло благодаря пиар-трюку Чхве Сана и Кан Сора, работавших настолько слаженно и гладко, насколько это было возможно, Уёну стало плохо на душе, но, вероятно, он был единственным, так как весь конференц-зал приветствовал это довольным гудением и молчаливыми кивками. Оглянувшись, Уён увидел, что Сан уставился на слайды на доске совещаний с консервативной улыбкой на губах, и ему захотелось закатить глаза. Он был странным в последнее время. Совсем странным. Чхве Сан был в полном порядке, у него всё было хорошо с тех пор, как в последние одну-две недели, по наблюдениям Уёна, в его поведении проявлялась крайняя степень мечтательности, но это, тем не менее, прибавило Уёну работы, так как это поведение сказывалось на их плотном графике, который требовал критической корректировки. Он проделал огромную работу, не накричав ни на кого из продюсеров или режиссеров, и реорганизовал всё с минимальной спешкой, если можно так выразиться, но это всё равно стоило ему дня или двух бессонных ночей. Не то, чтобы он не привык не спать из-за своих расшатанных нервов, но это означало, что у него было много времени для размышлений, а Уён был близок к тому, чтобы сойти с ума. Надоедливый голос в голове, который говорил ему, что он был беспечен при любом данном незначительном неудобстве, замолчал некоторое время назад, и это, мягко говоря, было страшно. Этот маленький голосок был сильным и помог ему продержаться и пережить почти пять лет в этих псевдобезопасных стенах, и потерять его было, безусловно, слишком неожиданным, неприятным ощущением. Ещё одним неприятным ощущением было то, что в последнее время весь ход его мыслей сводился к одному и крутился вокруг Сана. Очевидно, что Чхве был центром всей его рабочей жизни, по крайней мере, на данный момент, и работа ассистентом была достаточно сложной, чтобы почти все его часы бодрствования были поглощены работой, а значит, и Чхве Саном в той или иной форме, но, чёрт возьми, он был абсолютно уверен, что размышления о том, пропускает ли Сан приёмы пищи, или о том, достаточно ли он высыпается, не питается ли он слишком вредно и не заболел ли он гриппом за последнее время, не входили в перечень обязанностей его ассистента. Это было странно, безусловно. Уён даже не беспокоился о таких вещах для себя. А вот Сонхва достаточно часто был объектом его беспокойства, потому что он совершенно не умел заботиться о себе, особенно когда болел каждые несколько месяцев. Уён постоянно ворчал на него о том, что летом простужаются только глупые люди, пока укутывал его в бесчисленные одеяла и ждал, пока он заснёт. Он не был точно уверен, был ли это тот же самый вид беспокойства или нет, но в глубине души, в самой глубине своей души Уён хотел, чтобы это был случай Сонхва, но... Уён был совершенно уверен, что не было никакой конкретной причины, по которой Сонхва откровенно избегал его, изредка отвечая на звонки и отправляя извиняющиеся сообщения, в которых не было ни слова о том, почему он не мог ответить, и от этого в груди Уёна оставалось неприятное чувство. Вероятно, ему придётся как-нибудь навестить его, чтобы понять, что происходит, и не перегнул ли он палку в тот последний раз, когда они вместе выпивали, и не ненавидит ли он его теперь. - Итак, по поводу отчётов о расходах за январь... - Уён уловил свободный миг между дюжиной своих мыслей, и ему захотелось отрубить себе голову, чтобы вообще не присутствовать там, пока он делал вид, что записывает, а сам дремал с открытыми глазами. Он был так не в настроении слушать разговоры богатых людей о деньгах, заработанных на тотальном обмане массы таких же людей, купающихся в деньгах и слепых, как летучие мыши. Он устал, все его конечности пульсировали от раздражения, и ему очень хотелось пойти домой, чтобы просто лечь на пол и ждать смерти. Дверь, рядом с которой он стоял, с тех пор как собрание начало высасывать его душу, с грохотом распахнулась и почти ударила его по лицу в середине предложения, эффективно прервав его тихое нытье. Зал заседаний погрузился в тяжёлую тишину, когда обеспокоенные головы повернулись в его сторону. Уён моргнул один раз и, повернув шею, увидел Юнхо, стоящего у стеклянной двери, его глаза пылали, но лицо было как обычно безэмоциональным. - Сейчас, сейчас... - взбешенный взгляд Юнхо остановился на каждой паре растерянных глаз. Уён чувствовал вину, витавшую в воздухе, но не был уверен в причине её возникновения. - Как ты собираешься говорить о расходах компании без своего финансового директора? Он не был уверен, почему его немедленной реакцией было проверить Сана, только для того, чтобы увидеть, как он смотрит в ответ с беспокойством на лице. - Чон Юнхо-щи, - предупредил старший директор своим старческим низким и самодовольным голосом, когда он занял кресло на самом верху большого стола для совещаний, - я полагаю, вы опоздали. - Директор, - подчеркнул Юнхо, угрожающе глядя на него, - боюсь, мне даже не сообщили, что сегодня состоится совещание. - Не сообщили? - вмешался Ким-щи со своего места у доски для совещаний. Притворное замешательство в его голосе почти заставило Уёна усмехнуться. - Я уверен, что приглашение на совещание было разослано всем сотрудникам компании. - Тогда, похоже, я, финансовый директор этой компании, не отношусь к числу сотрудников. Ещё одно мгновение тишины сгустило воздух, агрессивно проникающий в лёгкие Уёна. Он ещё раз взглянул на Сана, и беспокойство в его груди не смягчилось ничем, когда он увидел, что тот в полной растерянности оглядывается по сторонам. - Очевидно, произошло недоразумение, шеф Чон, - сказала Ю Кван, беспокойно ëрзая на своём месте, - должно быть, один из ассистентов перепутал линию разговора. Уён мог чувствовать панику, исходящую от ассистентов, стоящих рядом с ним в странной иерархической последовательности. Ю Кван окинула взглядом бедных ассистентов одного за другим, пока они съëживались под ним. - Кто несёт ответственность за это ужасное недоразумение? Тишина была головокружительной, напряжение нарастало с каждой секундой, и Уён чувствовал, как каждая невидимая игла укалывает его нежную кожу в виде пугающего взгляда Ю Кван. - Кто разослал электронные письма? - с очень фальшивым гневом сказал Ким-щи, смотря на ассистентов, пока его взгляд не остановился на Уёне, который стоял в конце очереди, когда "удушье" не дало результатов, и почти все остальные ассистенты избегали зрительного контакта. - Чон Уён? Уён покорно повернул голову в сторону мужчины, который бросил ему вызов, чтобы он смог осмелиться и возразить ему. Он позволил небольшому вздоху расширить его грудь ещё на секунду и открыл рот, чтобы признать ложное утверждение, но... - Уён был со мной всё это время, это не может быть он, - решительно вмешался Сан, раздражëнно нахмурив брови. Все до единой головы повернулись к Сану за долю секунды, словно он только что совершил самое большое преступление. Уён почувствовал, как дыхание перехватило в горле, а его кожа горела, словно её обжигали, поскольку Ким-щи почти не мог скрыть своего грубого взгляда. - Менеджер Чхве, всё ещё возможно, что Чон Уён перепутал разговорные линии, поскольку он является ассистентом, ответственным за подготовку списков. - Нет, - подчеркнул Сан, дерзко и строго, - Уён - мой личный ассистент, Ким-щи. Думаю, вы глубоко ошибаетесь, поскольку он больше не занимается офисной работой. Какая-то зловещего вида дама, имя которой Уён не удосужился узнать, сидела на другом конце стола и пристально смотрела на Сана поверх своих треугольных очков. - Я полагаю, что он временно является вашим ассистентом, менеджер. - Как вы и сказали, менеджер, на данный момент он мой ассистент, и у нас был очень плотный и напряжённый график. Давать ему это задание, в дополнение к его обязанностям ассистента, я бы посчитал плохим решением. Я уверен, что в офисе есть много других ассистентов, которые были свободны. Давай, Сан-и. - От него хотят, чтобы он следил за своими делами и здесь, в офисе, тоже. Учитывая, что он хотел бы сохранить свою работу после того, как вы закончите свою деятельность, - продолжила вредная дамочка, переведя взгляд на Уёна со своей стервозной и очень тонкой улыбкой. Уён увидел, как побледнело лицо Сана от неприкрытой угрозы, и почувствовал острую боль в животе. - И чья именно вина в том, что он оказался так занят? Уён моргнул, огляделся вокруг с такой тяжестью в груди, что это было почти хуже, чем его ноющая кожа: все в комнате устремили свои взгляды, полные злобы, и дышали ядом в виде шепотом, все они были направлены на Чхве Сана, и Уён почувствовал, как его конечности в панике застыли на месте. Он не мог этого допустить, он не мог позволить, чтобы Сан был в опасности, особенно из-за него, когда дело касалось такой мелочи. Но он знал, какими бывают люди, он знал, какими злыми они могут стать, когда кто-то не подчиняется и выделяется как белая ворона, и он не собирался позволять Сану испытать это на себе, когда он был таким чистым и милым и не посмел бы никому причинить боль... - Это не имеет значения... - он слышал, как Юнхо раздражённый вздохнул, и он не мог... - Это моя вина. Наполненные злобой головы отказались от своей добычи и нашли новую, поскольку голос, который Уён даже не мог назвать своим, резко сократил их охоту наполовину. Уён медленно оглядел комнату, ощутил тревогу, окружённую ожиданием, почти потерялся в море злобы, направленной теперь на него, и каким-то образом почувствовал, что снова может дышать. - Я перепутал списки, я имею в виду, что, должно быть, я это сделал, - сказал он с вновь обретëнным самообладанием, не обращая внимания на встревоженный взгляд Сана, - я подготовил их к совещанию, должно быть, в этот раз я пропустил выступление шефа Чона, - он слегка поклонился, почувствовав, как странно гладко это действует на его тело, - я приношу свои глубочайшие извинения, - он услышал, как Юнхо вздохнул рядом с ним, когда повернулся к нему, чтобы поклониться ещё раз, просто для формальности, - я прошу прощения. - Неважно, - Юнхо шагнул внутрь, закрыл за собой стеклянную дверь, суровое выражение его бровей не изменилось, но сопровождалось новым раздражением, когда он прошёл к креслу, которое занимал Ким-щи, отодвинул своё в сторону, скрестил ноги и устроился поудобнее, - пожалуйста, продолжайте совещание, давайте не будем допускать таких глупых ошибок, как эта, которые крадут наше драгоценное время, - он махнул рукой, полностью игнорируя багровое лицо Ким-щи. *** - Чон Уён, - позвал Юнхо после ещё сорока пяти минут ужасной дискуссии, когда все уже, наконец, собирались уходить. Уён чуть не рассмеялся над глубокомысленным видом его финансового директора, когда он сказал, - пойдём в мой кабинет. И это было нормально. Это было нормально, потому что бесчисленные головы поворачивались к нему, чтобы взглянуть без особой причины, вместо молчаливого осуждения, на его мрачное поведение и таинственное происхождение, и его это устраивало. Он привык к этому. Люди, ведущие себя как незрелые хулиганы, словно они были какими-то детьми, не были чем-то таким, с чем он не сталкивался, работая офисным помощником, и он предпочёл бы, чтобы всё так и оставалось, тому, чтобы позволить Сану стать их мишенью. Он не был уверен, что скажет голос в его голове в ответ на его рассуждения, но самому Чхве Сану эта идея явно не понравилась. - Уён, - тихо позвал он, когда они одними из последних покидали конференц-зал, и огляделся, когда Уëн, не останавливаясь, направился к знакомой лестнице, ведущей на этаж, где находилась комната Юнхо, с пренебрежительным: - Что? - Уён-а! - попытался он снова, на этот раз придержав пиджак Уёна, чтобы тут же отпустить его с чувством огромной вины, когда Уён остановился, обернулся и увидел его лицо, искажённое смесью беспокойства, паники и раздражения. - Да, менеджер? Сан нахмурился ещё сильнее. - Зачем ты это сделал, если нисколько не виноват в этом. Уён посмотрел на него, на то, как он пытался выглядеть сердитым, но единственной эмоцией, которую могли вместить его глаза, было безмерное беспокойство, и он даже не мог разозлиться на то, как его руку под рубашкой кололи невидимые иглы. - Всё в порядке. Ты хоть представляешь, что мне пришлось вытерпеть, прежде чем я стал твоим ассистентом? - сказал он с укором, закатив глаза, и продолжил свой путь, чтобы подняться по первым нескольким ступенькам. - Я привык к этому. - Тогда перестань к этому привыкать! - голос Сана был нетерпеливым, поскольку он на мгновение даже подавил белый шум офиса. - Ты не можешь быть просто грушей для битья у случайных людей, ладно, я не могу этого допустить. Он не был уверен, что скажет голос в глубине его сознания, но Уён почувствовал, что его кожа гудит от ощущения, которое он не был уверен, что чувствовал раньше. - Всё в порядке, - сказал он, медленно опустившись на одну ступеньку, преодолевая расстояние между ними, голосом настолько мягким, насколько он только мог, чтобы не усугубить состояние парня, который был в нескольких секундах от того, чтобы закатить ещё большую истерику. - Сан-а, всё в порядке. - Правда? - испуганно прошептал Сан, и Уён не понял причину, по которой он был так расстроен, но всё равно улыбнулся. - Я говорю тебе, что это правда. - Тогда ладно, но уходи, если он попытается сделать что-то странное, хорошо? Уён изо всех сил старался сдержать хихиканье. - Я так и сделаю. - И если он зайдёт слишком далеко с руганью, просто уходи, я подожду снаружи. - Хорошо, - хихиканье вырвалось изо рта вместе с выдохом. *** Юнхо, очевидно, как финансовый директор, выделил себе целое крыло этажа. Дело не в том, что он пользовался всем этим, даже несмотря на то, что его комната была невыносимо большой по мнению Уëна, но это была скорее игра власти, как Юнхо объяснил ему задолго до этого, когда тот только пришёл в компанию. Уён был почти уверен, что "игра власти" - это не те слова, но Юнхо с ним не согласился. Он не обращал ни малейшего внимания на всех людей, окружавших этаж, и вёл себя так, как будто их здесь не было, особенно на ассистентку Юнхо. Очень любопытная женщина, которая постоянно заглядывала в их дела... Он почувствовал, что она вот-вот что-то скажет, когда он подошёл к большой двустворчатой двери и толкнул её, даже не постучав или что-то типа того. Его встретили огромные окна, которые, казалось, пропускали весь искусственный солнечный свет внутрь, Юнхо никогда не утруждал себя тем, чтобы опустить жалюзи. Он уже сидел за своим столом, с хмурым выражением лица просматривая что-то на своём ноутбуке. Затем он поднял голову и слегка улыбнулся ему. - Ты собираешься меня ругать? - спросил Уён многозначительным тоном, садясь на стул перед столом. Но, очевидно, Юнхо не разделял его веселья по поводу сложившейся ситуации. Он со вздохом закрыл ноутбук и откинулся на спинку стула. - Мне, наверное, следовало бы, знаешь, перед всеми, устроить им шоу... Бедного, беспомощного офисного помощника подставили, и эта шутка про финансового директора, купившегося на всё это.. Его голос звучал как-то мелочно и в то же время грустно, что было странно для него. Обычно он не позволял им задеть себя. - Хм, да. Держу пари, им бы это понравилось, но... что в этом такого? Я не знаю, кто на самом деле виноват, я не мог сказать, потому что другие бегали вокруг, как цыплята, после совещания. - Никто не несёт ответственности, - сказал Юнхо, как будто это была самая очевидная вещь, - по крайней мере, никто из помощников, вероятно. Они не пригласили меня специально, Уён-а. На самом деле Уён не особо интересовался и не понимал иерархию офиса или ещё что-либо, но это звучало плохо. Действительно, некоторые люди в компании втайне недолюбливали Юнхо только потому, что он появился из ниоткуда, и Хонджун отдал ему в управление почти все компании, принадлежащие его семье. Уён не знал, почему должность финансового директора в этой компании принесёт им пользу, кроме того, что Юнхо время от времени выступал в роли его тайного ангела-хранителя. Семья Хонджуна была очень богатой, одной из старейших семей внутри стены, и в какой-то момент практически всё стало принадлежать им. Хотя последние четыре десятилетия или около того, они были известны в основном благодаря искусственному климату внутри стен. Но с тех пор, как умер его отец, и Хонджун взял всё в свои руки, он старался заполучить себе почти всё, поскольку для управления нелегальным маленьким клубом по контрабанде людей требовалось много ресурсов. Именно поэтому он поручил все публичные выступления Юнхо, и именно поэтому Юнхо не нравился людям. А ещё потому, что он покрасил волосы... и потому, что они не могли толком объяснить его отношения с Хонджуном. - Зачем им это делать? - спросил он, отчасти боясь ответа, который получит. Ведь любое неудобство означало, что он не сможет жить так, как привык, а сейчас было слишком много вещей, от которых он не хотел просто так отказываться. - Этот старый козёл, - выплюнул Юнхо, имея в виду директора, который был инициатором совещания, - он хочет получить мою должность с незапамятных времён, а теперь ещё и лезет в головы членам совета директоров. Очевидно, это работает. Так продолжалось некоторое время, но сегодня он провернул самый грандиозный план. Но у меня тоже есть хорошие связи, так что... Надеюсь, он умер внутри, когда я вошёл. - Я могу давать тебе информацию, если хочешь, - предложил Уён, хотя это было бы самым неосторожным поступком. Юнхо, похоже, тоже так думал. - Ты и так привлекаешь к себе слишком много внимания вместе со своим менеджером. Мы не должны рисковать ещё больше. - Кстати, о моём менеджере - ты его до смерти напугал. Может быть, в следующий раз постараешься выглядеть менее сердитым, когда попросишь меня зайти к тебе в кабинет. - Почему тебя должно волновать, что он думает? В прошлый раз, когда ты был в этой комнате, ты собирался уволиться, если я правильно помню? - лукаво спросил Юнхо, и всё, что Уён мог сделать, это немного заволноваться, потому что... почему его это должно волновать? Он решил проигнорировать вопрос и наполовину успешно сменил тему, спросив: - Ты хотел поговорить о чём-нибудь другом, кроме того, как негодяи из совета директоров издеваются над тобой? - что заставило Юнхо насмешливо посмотреть на него. - Да, вообще-то, я хотел проведать тебя, учитывая, как всё прошло в прошлый раз. Но потом мне пришлось разбираться с этой ситуацией, так что... В последний раз это была их полу-ссора, закончившаяся тем, что Юнхо успешно достал его своими наставлениями о семье, и Уён просто так ушёл из дома, потому что ему с самого начала не очень нравилась конфронтация. - Итак, я хотел извиниться, - Юнхо произносил каждое слово так, словно одновременно глотал камни. Уёна всегда удивляло, что Юнхо иногда обладает эмоциональными способностями маленького ребенка, - и, знаешь, мне очень жаль, что я тогда сказал такие вещи. - Вау, - фальшиво воскликнул Уён, - и что же Хонджун-хён предложил тебе за это? - Заткнись и прими извинения, пока я не забрал их обратно. - О Боже, это лучшее извинение, которое я когда-либо получал. Я сейчас так потрясён эмоционально, что даже не знаю, как реагировать, вау, - снова продолжил свою фальшивую манерность Уён, на что Юнхо ответил закатыванием глаз. - В любом случае, я надеюсь, что хён всё ещё не рассматривает возможность её привлечения, потому что у меня всё в порядке. Я отправил ей деньги и всё такое, сказал, чтобы она не звонила мне со старого номера, и что они следили за мной, поэтому я не могу дать ей свой новый номер, но я снова буду ежемесячно отправлять деньги. И я ничего не слышал, так что это хороший знак. Я думаю, что она знает, что иногда не стоит подвергать опасности мои дела здесь. Так что тебе не о чем беспокоиться. Скажи это хёну. И не позволяй ему совершать глупые поступки. - Ты же знаешь, что я не могу, - сказал Юнхо с глазами-сердечками, обращёнными не к нему, а к его второй половинке, находящейся, вероятно, в их общем особняке (или в секретном доме, Уён не знал и ему было всё равно), что было отвратительно для Уёна, потому что не нужно так зацикливаться на этом, зачем каждый раз романтизировать соулмейтов? - Ну, тогда, если это всё, я пойду, пока люди не начали думать, что ты меня здесь убиваешь. Должен ли я выглядеть грустным? Юнхо немного подумал, прежде чем ответить. - Нет, на самом деле, выгляди счастливым. Потом попроси кого-нибудь из людей снаружи позвать сюда Ким Чон У, может быть, я уволю его сегодня. *** Уён вышел и закрыл за собой дверь, погружëнный в свои мысли, пока не заметил, что Сан смотрит в пустоту, прислонившись к стене. - Ты действительно ждал? - довольная улыбка заставила уголки его губ приподняться, когда он подошёл к Сану, но она так же быстро исчезла, когда Сан повернул голову в его сторону. В его глазах была тревога, пока они не узнали обладателя голоса. Уён в мгновение ока сократил расстояние между ними, слегка согнув колени, чтобы сравняться с расфокусированным взглядом Сана. - Что случилось? - Я... - начал Сан, затем остановился, посмотрел прямо в глаза Уёну, и Уён точно знал, что означают расширенные зрачки и крошечные капельки пота. Он видел это, был свидетелем этого; небольшая, деформированный шрамик над его правой бровью, болезненно впалый и всё ещё розовый и нежный, был остатком того хаотичного дня. - Тебе кто-то что-то сказал? - нахмурился Уён, его руки находились на расстоянии у каждой стороны лица Сана, но он не решался коснуться его. - Это был кто-то с совещания? Они угрожали тебе? - Нет! - брови Сана нахмурились от беспокойства, дыхание стало немного поверхностным, хотя его грудь тяжело вздымалась. - Нет, я просто... я волновался и... и просто это началось... - он медленно сглотнул, виновато опустив глаза. - Мне жаль... Что-то сдавило трепещущее сердце Уёна, почти до ощущения удушья. Уён огляделся, коридор был пуст, за исключением одной ассистентки, проходившей мимо и незаметно пялившейся на них. - Давай отвезли тебя домой, хорошо? - он заслонил Сана собой от её хищного взгляда. - Но... Работа? - спросил Сан, держа Уёна за руку, и в основном используя её, как якорь для связи с реальностью. - Тебе не обязательно быть в офисе, совещание всё равно уже закончено, - Уён ещё раз огляделся по сторонам, посмотрел, как оживлëнно-занятые ноги уносят людей в самый конец коридора, и совершенно не обратил внимания на ощущение того, что его руку словно режут на кубики при тактильном контакте. Сан рассеянно хмыкнул, глядя куда-то мимо плеча Уёна. - Давай, пошли. *** - Уён-а, я думаю, подсолнухи бросили меня, - щебетал Сан, пока Уён отцепил его от своего запястья, а Сан волочил ноги по земле, как трёхлетний ребёнок с недоразвитой моторикой. - Неужели? - Уён проверил, есть ли кто-нибудь на парковке, пока они пробирались между безжизненными металлическими сваями, и увидел, что на ней нет ни одного человека, кроме них двоих, благодаря тому, что сейчас рабочее время. - Не совсем, но почему их нет, когда я смотрю на тебя? Только когда машина Сана оказалась в паре других машин от него, Уён смог вхдохнуть с облегчением. Конечно, вся его рука, которой он тащил Сан через всю парковку, покраснела и сильно пульсировала, но он был слишком сильно расстроен, чтобы обращать какое-то внимание на свои страдания. Голос, отличный от того, который всегда вразумлял его, спросил, какого хрена его так волнует, что Чхве Сана выставили на всеобщее обозрение, как чудака, помешанного на мечтах, но он отмахнулся от этой мысли, руководствуясь соображениями практичности. - Уён-а, это же машины, да? Уён вздохнул... - Да. - Как думаешь, моя машина тоже вся в цветах? ...А выдохнул смех через нос. - Почему бы тебе самому не посмотреть? - Мы идём к моей машине? - голос Сана был оживлённым от волнения. - Да, ты поедешь домой. - А ты? Вот он, на самом углу, рядом с другой машиной, которую Уён никогда раньше не видел. Идеально расположенный на парковочном месте, чёрный автомобиль Сана, безупречно чистый и сияющий в тусклом свете. Уён был уверен, что именно в этот самый момент она выглядела как лучшая машина во всей вселенной. - Уён-а, - заскулил позади него Сан, которого всё ещё тащили, пока они не оказались практически рядом со священным-транспортным-средством-облегчения. - Уён, а как же ты? - продолжал ныть Сан, его надутые губы в основном отражались в тоне его голоса, и Уён вздохнул в тысячный раз за последние полчаса. - У меня всё ещё есть дела здесь, так что поезжай домой, прими свои таблетки, а потом ложись спать, договорились? Сан остановился. Уён на пробу подëргал его за рукав, ища ключи от машины в карманах, но тот не сдвинулся с места. - Что теперь... - он повернул голову, отвлëкшись, пока не увидел глаза Сана, буравящие его. - Я не хочу, - машина проехала мимо главного проезда на всей стоянке, её двигатель эхом отразился от высоких серых стен. Уён моргнул и в защищающемся жесте крепче ухватился за куртку Сана, а его кожа протестующе запульсировала. - Сан-а, ты не можешь просто... - Я не хочу, - возразил Сан с таким жёстким выражением лица, что у Уёна чуть ли не мурашки побежали по коже, если бы он мог сейчас это почувствовать, - я не пойду домой один. - Сан, у меня ещё есть дела в офисе, я не могу просто так уйти. - Но здесь всё усыпано цветами, - Сан нахмурился, выражение его лица изменилось, взгляд снова расфокусировался, - это отвратительно, запах и вид этого просто... Уён слегка подпрыгнул от грохота захлопнувшейся двери машины, шум усилился от эха. Он огляделся, чтобы посмотреть, не наблюдает ли кто-нибудь за их страданиями. - Я понимаю, я обещаю, просто, пожалуйста, иди домой и... - Я не могу! - Сан высвободил свою руку. На долю секунды пальцы Уёна запульсировали от резкой боли, а затем, всё остальное время, неприятно гудели. - Ты мне нужен, - прошептал он, в его голосе слышались высокие нотки отчаяния и тревоги, - водитель приедет сюда, и он будет с ног до головы усыпан цветами, и я начну хихикать всю дорогу до дома, а может и после, но ты... Он шагнул вперёд, раз, другой, медленно поднял руку и что... она была всё ближе и ближе к лицу Уёна. Уён, среагировав, отступил назад, дрожащими глазами следя за рукой, пытаясь избежать её, пока его колени не ударились о машину позади него. Он больше не мог отступать назад. Сан сделал ещё один шаг вперёд, Уён чувствовал его неровное, прерывистое дыхание на своей ноющей коже и руку на подбородке, приподнимающую его вверх, чтобы встретиться взглядом с глазами парня, который был выше его всего на дюйм. - Что... - Моя ясность, - прошептал Сан, от чего-то слегка прикрыв глаза, и поэтому Уён не смог прочесть в них ничего, но это было достаточно сильно, чтобы заставить его затаить дыхание. - Сан-а... - Среди отвратительного цветочного поля... - дрожь неумолимо пробежала по позвоночнику Уёна, большой палец Сана коснулся его пухлой нижней губы, нежной и мягкой. - Почему ты моя ясность? И Уён мог бы придумать убедительный довод для того, чтобы отправить Сана домой и вернуться к своим делам, чтобы поскорее закончить и тоже пойти домой... уснуть вечным сном и съесть все закуски в своём шкафу, просто потому что это был слишком напряжённый день....но всё, о чём он мог думать, это было: "Ладно, Сан сейчас буквально перед твоим лицом, и его дыхание тёплое, и он действительно очень приятно пахнет. Даже несмотря на то, что вы были вместе всё это время, ты никогда не понимал? Ты даже знаешь марку его духов, знаешь, что он делает всего три пшика, и вот от этого ощущения так кружится голова? Болезнь. Ах, здорово, теперь всё твоё тело потное и отвратительное, а Чхве Сан буквально прямо перед твоим лицом"... - Хорошо! - почти закричал он, освобождаясь от пальцев Сана в панике, обжигающе горячей в его венах. Его дыхание с трудом выровнялось с его сердцем, колотящимся в груди. - Я пойду с тобой, уложу тебя в постель, а потом вернусь сюда, - Сан открыл было рот, чтобы возразить, но Уён строго поднял палец, нахмурившись, - нет. Это лучшее, что ты можешь получить, так что даже не беспокойся. Сан надулся в молчаливом протесте, глядя на пустоту, которая была парковкой. *** - Хён, - ныл Уён, запихивая в рот горсть чипсов, - скажи честно, я умираю? - Да, если ты продолжишь есть эти чипсы. "Неправильно", - подумал Уён. Его высоко поддерживаемый метаболизм никогда бы не позволил ему умереть от чего-то подобного. - Хён, но тогда куда, блядь, подевались все мои рассуждения? - он перекатился по полу и поморщился от боли, когда его спина ударилась о пустую коробку из-под шоколада. - Я как будто поменялся с кем-то мозгами и теперь не могу думать ни о чём другом, кроме Чхве Сана. Что он делал, когда проснулся, завтракал ли он, достаточно ли у него одеял на ночь, падал ли он со своей кровати... - Он часто падает со своей кровати? Уён хихикнул. - О, однажды он упал, и вся его голова была... - он остановился и нахмурился, когда понял, что наслаждается этим воспоминанием. - Хён! Ты должен был стать моим аргументом, потому что моего больше нет, он ушёл! И я страстно ненавижу тебя, но мне буквально не с кем больше поговорить прямо сейчас, ясно?! - Но что случилось с Сонхва? Вы поссорились? Вместо ответа Уён запихнул в рот горсть чипсов, лишь бы ещё на пять секунд избежать своих проблем. - Хорошо, но, Уён-а, - голос Хонджуна был серьёзным, - тебе было больно, когда он прикасался к тебе? Уён издал раздражённый вздох, пахнущий картофельными чипсами, и уставился на свою жирную руку, поднятую к скучному потолку. Он не знал. Он так сильно волновался и чувствовал столько всего сразу, что даже понятия не имел, было ли ему больно на самом деле. - Конечно, было больно, - ответил он, фальшивая уверенность сквозила в тоне его голоса, - не каждый парень, к которому я немного испытываю чувства, является моим соулмейтом, хён, брось. - Так значит, ты признаешь, что испытывал чувства к Чхве Са... Уён повесил трубку.